Текст книги "Волчий клан 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Муллагалеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

* * *

Инесса рассекала ночные улица Вельграда на коне-элементале.

Карета графа Челищева маячила далеко впереди, теряясь в общем потоке припозднившихся экипажей.

Инесса сократила дистанцию, боясь потерять карету из виду.

На ходу она стараясь придумать, что же делать. Для начала – как обосновать свое любопытство. «Простите, граф, но я услышала ваш разговор и решила тоже полюбоваться трупом вашего внука. Кстати, тот волколак – мой любовник, освободите его». Так⁈

Карета ехала по направлению к Арене. Может быть, обогнать ее и встретить графа уже на месте? «Ой, какая неожиданная встреча, граф! Я тут скакала мимо. Мой отец послал вас на хер, как насчет ответной услуги? Освободите капитана Лютикова!» Дерьмо.

Она обогнала трамвайчик, что еле тащился вдоль проспекта.

Тройка огненных элементалей, везущая карету, свернула на одну из улочек, бросив отсвет на близлежащие дома.

Инесса влила в коня магической энергии, ускоряя его.

Она поравнялась с перекрестком, свернула…

Вдруг элементаль под ней схлопнулся. Просто пропал, рассыпавшись искрами.

Инесса вскрикнула и упала на дорогу. Приземлилась на ноги, но каблуки вывернулись, брусчатка метнулась навстречу. Инесса ободрала колени и сломала ноготь.

С чувством выругалась словами, не достойными аристократки из могущественного рода.

Послышались тяжелые шаги, в свете фонарей нарисовалась тень – такая длинная, что ползла через всю улицу и заглядывала в окна домов.

Граф Челищев галантно протянул ей ладонь, помогая подняться.

– Баронесса, вы не ушиблись? – спросил он глубоким бархатным голосом, от которого ей захотелось визжать.

– Ушиблась, – сказала она и поднялась, вежливо коснувшись протянутой руки кончиками пальцев.

– Позвольте…

Граф Челищев театрально взмахнул рукой.

Ее колени перестали саднить. Инесса непроизвольно глянула на сломанный ноготь – он тоже принял первозданный вид, разве что без алого маникюра. Магия Крови или еще какая-то дьявольщина…

– Об этом я не просила, – сказала она.

Тут же вспомнился странный случай, когда граф Челищев будто прочитал ее мысли. Инесса не знала, как противостоять подобному, поэтому импровизировала.

Она вспомнила заклинание Кольцо Огня, но не применила его, а только представила: словно огонь окутывает ее разум.

Граф Челищев чуть поморщился.

– Что случилось с вашим элементалем, госпожа Рюмина? – спросил он.

– Он… исчез.

– Прискорбная оказия. Такое иногда случается. Должно быть, виновато шампанское на фуршете.

Инесса с подозрением посмотрела на него. Глаза у него были черные, как и говорил отец. Граф Челищев продолжил:

– С моей стороны бестактно спрашивать, куда вы так спешили, но, вероятно, нам по пути, раз мы оба оказались здесь. Не хотите ли вы составить мне компанию в карете?

– А куда вы направляетесь? – спросил Инесса, не желая выдавать, что слышала доклад дежурного мага.

– На Арену. Мне принесли печальную весть, что мой внук погиб. Я намереваюсь увидеть это своими глазами.

– Примите мои соболезнования, граф. Могу я поддержать вас в этот трагический момент и отправиться с вами на место происшествия?

Граф Челищев помолчал. Его черные глаза блестели, как полированный обсидиан.

– Почту за честь, – сказал он наконец и открыл перед ней дверь кареты.

Все складывалось удачно.

Инесса вошла внутрь, граф Челищев задержался, перекинувшись парой слов с кучером. После он присоединился к ней, усевшись напротив, и скомандовал:

– Вавила, трогай!

Карета поехала.

До Арены оставалось совсем немного, поэтому через пять минут Инесса нахмурилась и выглянула в окно.

– Мы едем не по той улице, – сказала она.

– Правда? – граф Челищев наморщил лоб в попытке поднять брови, которые у него отсутствовали. – Мой слуга не местный, он плохо знает город.

Инесса проглотила комок в горле и попыталась поддержать разговор:

– А откуда он?

– Издалека, – сказал граф Челищев и захохотал.

Он ржал, наплевав на все приличия – запрокинув голову, широко раззявив рот с редкими желтыми зубами.

К его хохоту присоединился кучер.

Карета набирала скорость, унося Инессу черт-те куда.

Глава 8
Игры кончились

Схватка со зловещим чернокнижником всея Державы? Ха, дайте две! Сейчас я был на взводе, готовый обрушиться на Челищева, как только его увижу.

Однако мне предстояло нечто по-настоящему тяжкое: остаток ночи прошел в ожидании.

Палата вивисекции находилась в подвалах под ареной, так что окон здесь не было, о наступлении утра я узнал по стрелкам настенных часов.

Охранники поглядывали на них с ненавистью. У старшего, Архипыча, мешки под глазами оттянулись, а сами глазные яблоки покрылись красной сосудистой сеткой.

Накал Ярости постепенно спадал. Невозможно постоянно быть на пике, это всё равно что стоять в упоре лежа!

И вот ожидание закончилось.

В коридоре послышались тяжелые шаги.

Дверь отворилась.

Охранники вскочили с табуреток и зашатались, явно ловя темные круги перед глазами.

Я повернул голову к вошедшему, Ядро напружинилось, словно припавший на лапы зверь перед прыжком.

На пороге стоял дежурный боевой маг, всё тот же, с прошлой смены. Он был усталым и апатичным, лицо мятое.

– Все свободны, – сказал он без всякой интонации. – Волколака отвести в общую камеру. За телом Аверия сейчас придут санитары.

– А как же господин Челищев? – вырвалось у Федота.

– Не твоего ума дело, – вяло огрызнулся дежурный маг и пробубнил себе под нос: – Видимо, у графа нашлись дела поважней.

Я медленно выдохнул. Пульсация Ядра замедлилась. Взвинченная до предела Ярость успокоилась, перестала выжигать в груди дыру.

Но достигнутое состояние я запомнил – словно провел когтем черту на стене, докуда смог допрыгнуть. Надо будет – повторим!

Когда меня вели обратно в казарму через каменные коридоры, Архипыч глянул недовольно, пробурчал:

– Шибко кислая рожа у тебя для чудесного спасения. Чего хмурый такой, Кусака?

Я промолчал. Любого другого волколака за игнорирование вопроса тут же огрели бы шипастой дубинкой, но я шел не оборачиваясь, словно конвоиры были пустым местом.

Больше вопросов не возникло. А рожа у меня была хмурой неспроста.

С одной стороны, неплохо, что Челищев не дошел до Арены. Да, я подготовился к встрече, но находился на территории врага и не в самом удобном положении. В будущем мы встретимся на моих условиях!

Однако чуйка ворочалась холодной жабой в глубине живота. Челищев отсутствовал не случайно. За кадром случилось что-то дурное для меня – вредное или опасное. Уж не обратилась ли Инесса к отцу?

Я вернулся в казарму за решетчатой стеной. За спиной лязгнула дверь.

После едких медицинских запахов палаты для вивисекции запах крепкого мужского пота и волчьей шерсти показался мне родным и уютным, словно я действительно был волком и теперь вполз в логово в каком-нибудь овраге.

Волколаки при моем появлении насторожились. Смотрели пытливо, стараясь угадать, что со мной сделали, остался ли я прежним. Даже те, кто спал, заворочались, подняли головы, на меня уставились желтоватые волчьи глаза.

– Жора, как ты? – спросил Зверодан.

Это был наиболее адекватный мужик-волколак, который не признавал клички и сразу подхватил мою идею обращаться по имени. Бывший охотник, ходивший в свое время на медведя с рогатиной. У него было широкое, но костистое лицо с грубой щетиной и цепкие глаза.

– Жив, цел, орёл, – ответил я.

– Какой орёл? – не понял Зверодан. – Что они с тобой сделали? Ты бредишь, дружище?

– Жив, цел, волк, – поправился я. – Вивисекция не состоялась, мужики. Боюсь, что горячо любимый арбитр Аверий больше не порадует публику своим кудахтаньем.

– Что случилось?

– Сдох, – пожал плечами я и повалился на кушетку.

Перед новым днем хотелось нормально поспать без всяких шаманов.

Ничего не приснилось.

* * *

Прошло несколько дней, хотя я считал не дни, а ночи – приближалось полнолуние. Время, когда сила струится с неба и проникает в поры, высвобождая необузданные потоки Ярости.

Лучшего момента для побега быть не может.

Накануне полнолуния всех волколаков выгнали из казарм и камер и отправили на арену. Это было не выступление, а что-то вроде тренировки на свежем воздухе. Трибуны пустовали, лишь несколько сотрудников бродили среди рядов.

Полуденное солнце искрилось на песке, было жарко – уже почти лето.

На арене очутились волколаки из всех групп разом. Здесь были люди, как я и мои сокамерники, и застрявшие во второй или третьей формах полузвери. Большинство последних забыли человеческую речь, но некоторые понимали нас и откликались волчьей телепатией.

Арена была достаточно широкой, чтобы все разбрелись по ней без стычек. При помощи тех же волколаков на улицу заранее вытащили тренажеры, поставили скамьи для жима, раскидали штанги и пудовые гири. Развлекайтесь, мол, вот вам игрушки.

По рассказам старожилов я уже знал, что вывели нас сюда не забавы ради. Прямо сейчас по всем казармам и камерам проходит шмон и проверка защитных элементов. Оно и понятно – перед полнолунием не должно остаться сюрпризов.

Процедура неизбежная, так что оставалось только воспользоваться спортивными снарядами и провести время с пользой.

Наиболее непринужденно себя вели волколаки в третьей форме. Они устроили что-то вроде игры в ляпы и носились туда-сюда, оставляя за собой словно инверсионный след из поднятого песка. Желтые глаза вытаращены, языки развеваются на ветру.

Хорошо, что с нами они не играли. Получить «ляпу» от когтистой махины ростом под три метра – сомнительное удовольствие.

Волколаки, одичавшие во второй форме, тоже резвились, их было здесь большинство. Некоторые хоть и остались в этом обличье, но сохранили человеческое мышление – эти пошли на тренажеры вместе с нами.

По строению тела они были близки к человеку, лишь чуть крупнее, торс более развит, плюс шерсть и когти. Ну и голова волчья, да. С ними вполне можно было посоревноваться в жиме штанги, чем мы и занялись.

Выяснилось, что при своем внушительном росте и мускулатуре я уступал по силе самому хилому волколаку во второй форме. Видать, дело было не только в объемах мышц, но и в строении волокон. В звериной форме мышцы сокращались с большей силой, становились буквально стальными.

Я мог, конечно, прицельно наподдать Ярости в руки, но какой тогда интерес соревноваться? У всех свои развлечения. В кои-то веки на арене никого не убивали…

И все-таки у меня получилось поднять штангу на один раз больше, чем смог волколак во второй форме! Мышцы тряслись от изнеможения, но я все-таки дожал последние сантиметры и с грохотом опустил штангу на держатели. Выпрямился на скамейке и гаркнул:

– Видал⁈

Видавший мою победу и свое поражение волколак поднял голову и завыл – с разочарованием, но и с восхищением.

Зверодан, выбывший из состязания пятью минутами раньше, довольно хлопнул меня по спине.

Мы с ним как раз накинули еще по блину на гриф, как вдруг сзади раздались тяжелые шаги, нас накрыла тень.

К нам подошел волколак в третьей форме.

– Чего тебе, волчина-кабачина? – спросил я и послал такой же вопрос мысленно. Называть по кличкам я никого не хотел, поэтому дал собственное прозвище, как делал частенько и с людьми.

Кабачина клацнул зубами и показал на штангу, лежащую на держателях над скамьей.

– Он хочет с нами? – с сомнением проговорил Зверодан.

– Ты не поместишься на скамью, – сказал я Кабачине.

Этого он не понял, зарычал, еще раз показал на штангу.

При всей своей звероватости он вел себя исключительно вежливо. Думаю, это объяснялось тем, что в своем сознании он видел не столько мое человечье обличье, сколько мою максимальную форму.

– Бери, – махнул я рукой.

Кабачина схватил гриф обеими лапами и рванул вверх. Штанга в долю секунды оказалась у него над головой. Он ликующе зарычал и потряс ее, подбрасывая как сухую ветку.

– Нашел чем хвастаться, – хмыкнул Зверодан. – Будь у меня такие ручищи, и я бы так смог.

Кабачина развернулся и, продолжая держать штангу над головой, побежал к подобным себе.

– А вдруг сломает? – сказал Зверодан.

– Штангу?

– Дык.

Большие волколаки встретили Кабачину игривым подвыванием. Он прижал штангу к груди и швырнул в соседа. Тот поймал на лету, довольно заурчал и кинул следующему.

В этой щенячьей забаве было нечто такое, что заворожило меня. Непосредственность? Жизнерадостность? Тем больнее было наблюдать за этим на арене, где песок пропитан кровью волколаков.

Ядро Ярости тоже не осталось равнодушным, но обошлось без лишних размышлений. Увидев, как волколаки кидают другу другу штангу, оно дернулось в груди, потянуло туда.

Что ж, давненько я его не развлекал. Я начал расстегивать рубашку.

– С ними захотел побуянить? – улыбнулся Зверодан.

– Ага.

– Эх, я бы тоже, – с легкой завистью сказал он, – но во второй форме только под ногами путаться буду.

Мне понравилась его досада.

– Зверодан, ты можешь это развивать.

– Не хочу остаться в волчьей личине навсегда, – покачал он головой.

– Почему? Вон как они резвятся. Беззаботная жизнь, – сказал я провокационно.

Зверодан серьезно посмотрел на меня и проговорил:

– Я надеюсь когда-нибудь вернуться на волю, Жора. Я не верю, что это конец. Хочу в лес, на охоту. Теперь не только с луком да рогатиной, а в волчьей личине, со всеми запахами, понимаешь? Избу свою от людей подальше, где-нибудь в чаще. Ляпота была бы.

– Понимаю, – кивнул я. – И надежды твои вполне реальны.

Кажется, я нашел еще одного кандидата на побег.

Превратиться в третью форму мне так и не дали.

В нашу сторону от ворот приближался мужчина в темном сюртуке. Охранник прокричал ему вслед:

– Ваше сиятельство, будьте осторожны, я бы не рекомендовал вам…

Мужчина отмахнулся и пошел наискось через арену, полную волколаков.

Я узнал его сначала по донесшемуся запаху, а потом по прямоугольным очками в тяжелой темной оправе. Один из секретарей Тайной канцелярии – привратник, встречавший меня в приемной.

– Это чего, к тебе? – нахмурился Зверодан.

– Кажись.

– Странные люди к тебе приходят, Жора. То дама та роскошная, то маг этот. Кто ты, Георгий?

– Волколак.

– Да ладно? – Зверодан хохотнул, думая, что я иронизирую. Увидел мое серьезное лицо и взглянул вопросительно.

– Волколак, – повторил я, – это не хухры-мухры, Зверодан.

Когда привратник приблизился, Зверодан деликатно отошел подальше.

– Чем обязан? – спросил я у привратника.

– Вы помните, кто я? – спросил он. Голос был сухим и деловым, словно картонная папка с секретными документами.

Я кивнул.

– Превосходно, тогда к делу.

– Слушаю.

– Во-первых, это вы устранили Аверия Матвеева?

– Можно сказать и так.

– Принимается, – он понизил голос, – это допустимо и даже желательно. Однако не забывайте о вашей главной цели.

– Вы пришли мне напомнить, чтобы я не забыл, где нахожусь?

– У меня для вас новости, Лютиков.

– Начинайте с хорошей.

Первый раз я увидел на его лице намек на улыбку.

– Кто сказал, что есть хорошие? – сказал он. – Они все нейтральные. Это информация.

– Рассказывайте, а то я тут собирался поиграть в штангобол.

– Инесса Рюмина пропала.

Я застыл.

– Хер-р-расе нейтральная информация! Что с ней⁈

Спрашивать, откуда Тайная канцелярия знает о моей связи с Инессой, было бы глупо.

– Последний раз ее видели, когда она отправилась в погоню за графом Челищевым.

– То есть она гналась за самым опасным чернокнижником Державы, а вы это просто наблюдали?

Привратник рассказал мне про званый ужин и обстоятельства.

– И с тех пор она не объявлялась? – мрачно спросил я.

– Мы полагаем, что граф Челищев держит ее в заложниках для оказания давления на графа Рюмина.

– Челищев совсем беспредельщик что ли⁈

– Именно поэтому у вас такое задание, капитан, – сказал привратник. – Поторопитесь.

– Да уж теперь потороплюсь, – я сжал кулаки. – А что со старшим Рюминым?

– Странно, что вы спросили. Граф Рюмин после того ужина захворал и до сих пор не встает с постели. Это нонсенс для высокорангового мага. Мы подозреваем, что за этим тоже стоит граф Челищев.

– Это называется плохие новости, а не информация, – сказал я.

– В ходе оперативной работы мы проверили контакты баронессы Рюминой, – как ни в чем не бывало продолжил привратник. – Она посещала Университет и отдала на исследование фрагмент цепи, которую сделал Небольсин.

– Та-а-к? – протянул я. – И?

– Наши агенты побывали там. Кафедра зачарования не только провела исследование, но и кое-что изготовила.

Привратник достал из кармана темно-серого сюртука знакомое мне звено цепи, только теперь оно было переделано под наручный браслет.

– Лунное серебро, – прокомментировал привратник. – Так это называется. Серебро препятствует превращению, а эти магические знаки концентрируют на владельце силу лунного света. Понимаете, в чем суть?

Я замедленно кивнул.

Я не только понимал, но и видел. Барон Рыков в полнолуние был связан такой цепью. Она ограничивала превращение, в то время как лунный свет побуждал Ядро Ярости развивать форму. В итоге получилась жуткая магическая мутация.

Привратник протянул мне браслет и сказал:

– Не знаю, зачем Инесса занялась этим проектом, однако я решил принести браслет вам. Возможно, вы знаете для него применение.

Я молча взял браслет из лунного серебра. Переливающийся на солнечных лучах металл обжигал пальцы, словно смазанный кислотой. Я не стал говорить привратнику про пятую форму и то, как сильно мне сейчас поможет такой браслет.

Полнолуние обещало быть незабываемым.

– Поторопитесь, капитан, – сказал перед уходом привратник. – Если вы будете медлить с побегом и… выполнением задания, то, боюсь, в итоге вы будете мстить за близких, а не спасать их.

Ко мне подошел Зверодан, ухмыльнулся:

– Волколаки все-таки сломали штангу! – Он увидел мое лицо, и улыбка слетела с губ. – Жора, ты чего⁈ Убить кого-то вздумал?

Глава 9
Последнее представление Арены

Вельград гудел от новости: Арена даст ночное представление прямо в разгар полнолуния, когда волколаки обретают неимоверную мощь и сходят с ума! Его сиятельство граф Челищев лично выступит арбитром.

Передовицы всех газет пестрели жуткими волколачьими мордами, стараясь переплюнуть конкурентов. Наиболее страшными (и ходовыми) оказались те номера, что поместили на передовицу лицо самого графа.

Граф смотрел кротко, словно блаженный старец, вышедший к людям после долгого отшельничества, и его специфическая внешность воспринималась как печать тяжелой судьбы. Уродов люди любили, чувствовали над ними превосходство, мол, пусть этот тип маг и граф, но у меня зато внешность сносная.

Вместе с тем в столице нарастала неясная тревога. Горожанам казалось, что граф Челищев пристально смотрит на них отовсюду: из каждого киоска, с каждого лотка, с барной стойки в кафе, с журнального столика в цирюльной, заглядывает дамам под юбки из газет, валяющихся на тротуаре.

Мужики раскладывали на газете копченую рыбу для закуски, но теряли аппетит, наткнувшись на взгляд лишенных бровей глаз. Казалось, что рыба, полежавшая на газете, начинает горчить.

Словно газет было недостаточно, посыльные мальчишки раздавали листовки со отрывными скидочными купонами. Объявления на листовках гласили:

«Небывалое зрелище! Проведи ночь полнолуния среди диких волколаков!»

«Граф Челищев приглашает! В эту ночь на арену выйдут все волколаки Кровавого цирка! Они будут биться против… это чудовище вы увидите впервые в жизни!»

«Боишься волколаков? А хочешь ли ты увидеть ИХ страх? Уникальное представление, которое не будет повторено в грядущем, ибо никто не останется в живых!»

В каждой листовке была приписка: «Арена гарантирует вашу полную безопасность за магическим куполом».

Аристократы получили именные приглашения на плотной лощеной бумаге, отправленные на адреса фамильных особняков. Приглашения были не напечатаны, а написаны от руки каллиграфическим почерком.

В них говорилось не о зрелищах, текст звучал сухо и по-деловому:

«Легальная демонстрация темных аспектов магии».

«Об этом вы слышали только в древних легендах, а теперь увидите воочию».

«Граф Челищев открывает новые грани бытия и демонстрирует оружие супротив волколаков, неуязвимых к магии».

Цены на билеты выросли десятикратно, однако желающих собралось так много, что всем не хватило места.

Билеты на места для простолюдинов перепродавали с рук, а для аристократов устроили в кассах Арены аукцион, где каждый с чопорным видом, но с нескрываемым удовольствием продемонстрировал силу своего большого кошелька.

Члены Магического Сената, чьи голоса котировались при рассмотрении новых законопроектов, были приглашены бесплатно.

* * *

– Можно я ее трахну, господин? – спросил Вавила.

Граф Челищев погрозил ему пальцем, словно добрый дедушка любимому внуку.

– Нет, Вавила. Пока я буду на Арене, ты должен приглядеть за баронессой. Смотри, чтобы она не сняла осиновые браслеты и не сбежала. Мышку, побывавшую в мышеловке, потом хрен поймаешь.

Против обыкновения Вавила стал спорить.

– Но, господин, я голоден.

– Ну так покушай, – ухмыльнулся граф Челищев. – На кухне стынет чудесный поросенок с хреном и со сметаною. – Ему нравилось наблюдать за повадками слуги.

Тот насупился, желто-оливковая кожа натянулась на скулах.

– Что мне от вашего поросенка, господин? Он даже не живой. Каликандзары нуждаются в подпитке живыми страданиями. Эта дама живет тут как в гостях – зачем пропадать добру?

– Вавила, ты знал, что насиловать магичек из дома Огня или Льда – плохая примета? Можешь лишиться хозяйства.

– Отращу новый, – пожал плечами Вавила.

– А если я потом захочу ее отпустить? Мне надо чем-то наградить строптивого графа Рюмина, когда он станет лояльнее. У меня нет желания воевать в открытую.

– Полно вам, господин! Это же женщина, она все равно никому ничего не расскажет. И аристократический гонор тоже заставит ее молчать. Знаю я людей!

Граф Челищев покровительственно похлопал его по щеке.

– Ну ладно, уговорил. Добрый я сегодня. Насилуй, но, – он осклабился, – чуть-чуть!

Вавила склонил голову, улыбка расползлась шире, чем позволяла человеческая анатомия.

* * *

Перед тем как уйти, привратник Тайной канцелярии достал из-за пазухи сюртука газету и отдал мне. «Готовьтесь, Лютиков, – сказал он. – Предупрежден – значит вооружен».

В газету были также вложены листовки. Челищев зазывал всех на грандиозное представление. Нам на Арене говорили, что ночью всех выпустят на воздух, но не предупреждали, что нас ожидает.

Нужно быть чертовки самоуверенным, чтобы в полнолуние предоставить волколаков самим себе! Впрочем, собрать нас всех в одном месте – явно проще, чем связывать каждого цепями где-то в казематах под ареной.

Меня порадовало другое – Челищев лично займет место арбитра. Это осложняло дело, но в то же время давало шанс до него добраться. Ночка ожидалась эпическая. Играть в штангобол решительно расхотелось.

Служащие Арены проверяли функциональность всех механизмов. В центре песчаного круга дрогнул песок, глубоко внизу заворочались шестеренки. Начала вырастать металлическая башня.

Я подошел к ней вплотную и в нетерпении уставился на то место, где должно быть окно.

Башня закончила ход, с лязгом вздрогнула и остановилась. Открылись внутрь стальные ставни за решеткой.

Я заглянул внутрь.

Среди механиков обнаружился и Репей. Сейчас, разумеется, без оружия. Выглядел он не ахти.

Борода, обычно похожая на топор, теперь растрепалась, словно измочаленная железная щетка. За неделю пребывания в плену он схуднул, живот под засаленным кафтаном сдулся, но глаза были по-прежнему острые, цепкие, как… да, как репей.

Я присел на корточки у окошка, кивнул ему:

– Здорова, купец.

– Здоровей видали, лавочка закрыта, – через силу ухмыльнулся он и потер нос-картошку. – Георгий, сегодня ночью намечается какая-то хрень. Они задумали что-то страшное.

– Намечается, Репей, намечается. – Я прищурился на заходящее солнце. – Будь готов включиться в наш план.

– Когда? – спросил он, понизив голос.

– Как только всё начнется, я тоже начну. Ты разобрался, как они поддерживают магический купол?

– Ага. Его создают не вручную. Здесь есть генератор, работающий на кварцуме. Здоровенная такая махина, энергии жрет как десять трамваев.

– Хватит пороха, чтобы его взорвать? – тихо проговорил я, склонившись к самой решетке.

Репей зыркнул на копошащихся в другом углу башни механиков и кивнул.

– Вот только я сижу в камере, Георгий. Башню-то проверяют, но сегодня ночью ее поднимать не планируют.

– Это не проблема. Спать не ложись, будь готов жахнуть, когда я тебя освобожу.

– Как⁈ – выдохнул он.

– Я приду к тебе… в другом облике. Уверен, ты поймешь, что это я. Больше некому.

Из люка в полу башни показался измазанный машинным маслом охранник. На правой ноздре у него была примечательная бородавка.

– Эй вы! – крикнул он, кивнув на нас с Репеем. – Харош базарить.

Я кивнул Репею и отстранился от окошка. Охранник все равно для острастки огрел Репея дубинкой по спине. Тот охнул и сжал зубы.

Я бросил взгляд на охранника-механика. Он не знал, что я его запомнил.

* * *

Ближе к вечеру нас всех вернули в казармы и камеры. Все немногочисленные личные вещи были перерыты с нарочитой небрежностью и раскиданы по полу. Говорили, что в наше отсутствие проведут уборку – она заключалась в плескании воды из ведра на стену. Пахло хлоркой, что для обостренного обоняния было особым видом пытки.

Перед полнолунием все волколаки забеспокоились, на находили себе места, ходили по комнате кругами, словно волки в вольере.

Я уже проходил подобное и держал себя в руках. Только сердце колотилось сильнее обычного, словно насос, обычно вытягивающий воду из подземных источников, теперь переключился на расплавленную магму.

– В прошлые разы нас по камерам рассаживали и в цепи заковывали, – сказал мне Зверодан. Он тяжело дышал, по лицу струился пот. – Никогда нас еще в таком состоянии не выпускали на арену.

– Если превратишься в третью форму, постарайся удержать в сознании свой домик в лесу и как тебе хочется жить нормальной жизнью, – ответил я. – Не позволяй Ярости растечься по телу и превратить тебя в зверя навсегда.

– Говорят, сегодня мы будем сражаться против какого-то чудовища. Думаю, что превратиться будет надежнее, чем оставаться получеловеком.

– Готовься не к сражению, Зверодан, а к побегу.

– Ты считаешь, что есть шанс улизнуть прямо с арены? – не поверил он. – Никто никогда не покидал это проклятое место.

– На твоей памяти кто-нибудь пытался это сделать?

– Нет…

– Вот поэтому и не получалось. Все случается когда-то первый раз. А одного раза нам хватит с избытком. Держись, дружище.

* * *

В сумерках нас выпустили наружу. Охранники не приближались к нам и близко – просто открыли массивные металлические ворота из решеток, ведущие наверх, к выходу на арену. Я чуть задержался, рассматривая эти решетки. У меня были на них виды.

Волколаков не нужно было приглашать дважды – все ринулись наружу, ведомые инстинктом, жаждущие прикоснуться к вожделенному лунному свету.

Луна манила сильнее, чем самое вкусное мясо, чем кровь ненавистного врага, чем самая желанная женщина, раздвинувшая ноги.

Все мы выбежали на свежий воздух, вглядываясь в сумрачное небо в ожидании.

Трибуны были забиты до предела. Народ теснился плечом к плечу, сливаясь в единую массу, что колыхалась хаотичными волнами и исторгала какофонию звуков. Люди галдели, орали и посмеивались, хотя представление еще не началось.

Наше появление вызвало улюлюканье и хаотичные аплодисменты.

В секторе аристократов было посвободнее, но тоже намного более оживленно, чем обычно. Лакеи с напитками осторожно проталкивались между рядами, боясь наступить на ногу какому-нибудь влиятельному магу, а влиятельными там были все.

В сумраке поблескивала огромная полусфера защитного купола, накрывающая арену. Он создавал между публикой и волколаками внизу непреодолимую энергетическую завесу, напитанную магией до такого состояния, что даже иммунитет волколаков не мог ей ничего противопоставить.

Как я понимал, магия, в том числе стихийная, представляла собой по сути иллюзию. Не настоящий огонь, к примеру, а его образ, напитанный силой мага. Поэтому волколак мог сгореть в пожаре, но тот же огненный шар, встретившись с Яростью, бурлящей в теле, терял свои огненные свойства.

Купол же над ареной состоял из магии настолько густой и осязаемой, что становился практически материальным, как, например, электрическое поле.

Ансамбль по случаю особого представления тоже изменился. Никаких скрипок и виолончелей. У музыкантов были древние барабаны из буйволиной кожи и свирели. Шум толпы разбивали глухие ритмичные удары, а тонкие тревожные звуки духовых создавали атмосферу мистического ритуала – грандиозного и апокалиптического.

Вспыхнули разноцветные магические прожекторы, по арене заметались круги света, выхватывая монструозные фигуры волколаков в разных формах. Толпа восторженно ахнула.

Несколько прожекторов прошлись по трибунам, но не коснулись сектора аристократов. Я мрачно усмехнулся. Магов не беспокоят светом в глаза – для них подсвечивают народ точно так же, как нас внизу. Толпа и не подозревала (или просто не хотела признавать), что для аристократов здесь два зрелища и одно из них – пришедший народ.

Наконец на балкон арбитра, нависающий над ареной, вышел Челищев собственной персоной. Ансамбль выдал продолжительную барабанную дробь и затих.

Затихла и толпа, подняв глаза вверх. Некоторые открыли рты – о графе Челищеве слышали все, но видели немногие.

Я уже видел его фотографию в газете, которую принес привратник, но теперь воочию убедился, какой он урод. Фигура под два метра ростом, неопрятная борода свисает грязными сосульками, седые пряди волос не скрывают розоватые проплешины на бугристом черепе. Волочащаяся по полу шелковая мантия перехвачена пеньковой веревкой, словно у монаха.

Я хорошо видел в сумраке, поэтому разглядел и его глаза – два черных колодца, в которых могла поместиться вся арена со всеми ее посетителями. Я прижмурился, когда фигура Челищева оказалась в перекрестье прожекторов.

Ядро в моей груди вздрогнуло, словно щенок, долго гнавшийся за дичью и внезапно обнаруживший, что это мамонт. После секундного замешательства оно зарычало, вдохновляясь своей храбростью. Близость луны вселяла безграничную уверенность в собственных силах.

В отличие от Аверия, Челищеву не требовался магический рупор. Его голос разнесся по всей Арене, усиленный магической мощью владельца. Голос его был глубокий, словно засасывающий в темный туннель с бархатными стенами, с едва заметной старческой хрипотцой.

– Дамы и господа! Приветствую вас на самом необычном, самом важном представлении «Кровавого цирка графа Челищева»!

Поднялись шумные овации. Челищев с кроткой улыбкой прислушался, а затем поднял руку и сделал придавливающий жест. Не сводящая с него глаз толпа послушно стихла.

– Сегодня арбитром выступаю я сам, Челищев Обакум Калинович. Виной тому трагическое событие. Мой двоюродный внук, горячо любимый публикой Аверий Матвеев, погиб.