Текст книги "Волчий клан 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Муллагалеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Я вспомнил про Репея, который на севере Камской губернии промышляет пресловутым пороховым оружием. Для чего оно предназначалось, он так и не сказал, но могу поручиться, что не для охоты на волколаков. Однако народу как всегда представляли все в ином свете.

– Намедни Тайная канцелярия передала нам несколько образцов конфискованного оружия, дамы и господа. И сейчас мы вместе посмотрим, как оно действует на волколаков. Готовы?

– Да-а-а-а! – ответила толпа.

– Поднять башню! – скомандовал Аверий.

Под ногами я ощутил вибрацию. Где-то под ареной начали крутиться громадные шестерни, поползли по желобам цепи.

В центре арены песок задрожал, посыпался по бокам, когда снизу начала подниматься четырехугольная башенка величиной с комнату средних размеров. Она была облицована металлом, по стенам бежали дорожки магических рун, судя по всему, защитных.

Башенка перестала расти, застыв на уровне полутора метров. Открылись ставни по периметру. На окнах были толстые решетки, между ними высунулись оружейные стволы.

– Внимание! – воскликнул Аверий. – Молчаливый Кусака отказался добивать Седое Зло. Мы это сделаем за него. Стрелки – огонь!

Грохнули выстрелы. Несколько пуль попали в Седое Зло – в грудь, в живот, в бедро. Он зарычал, замотал головой и опустился на корточки. Закрыл морду двумя лапами так, что торчали только остроконечные уши.

Мне было больно на это смотреть. От запаха порохового дыма засвербило в носу.

– Смотрите, дамы и господа, – сказал Аверий, – он жив и едва ли серьезно ранен. Зачем же тогда нужно пороховое оружие? И сможет ли человек без подготовки попасть в такого монстра? Мы видели, насколько быстры эти твари! Быть может, дробь?

Раздался выстрел ружья. Волколака иссекло мелкой дробью, по седой шкуре побежали струйки крови. Седое Зло вздрогнул, но остался сидеть. До меня донеслось тонкое поскуливание.

Это были действительно несмертельные раны. Аверий в очередной раз кривил душой, ведь огнестрел оказался бы более-менее эффективен, если его зарядить серебром. Об этом нюансе он молчал.

– Давайте вместе посчитаем, сколько выстрелов нужно, чтобы убить волколака в третьей форме! Десять? Сто? – сказал Аверий, и толпа поддержала идею улюлюканьем.

Совсем ублюдки охренели. Я прыгнул к Седому Злу, чтобы прервать его унизительные мучения.

В этот момент Аверий воскликнул:

– Пли!

Вместе с грохотом винтовок я ощутил болезненные тычки в спину. Пули пробили шкуру и вошли в плоть. Это меня не остановило.

Я стоял перед Седым Злом во весь рост. Он почувствовал мое присутствие и поднял морду. Наши взгляды встретились.

Он медленно моргнул и запрокинул голову, подставляя горло.

Я полоснул когтями слева-направо, разрезая артерии. Кровь хлынула ярко-красным потоком. Седое Зло умер.

Толпа взревела и зааплодировала. Ей понравилась развязка.

Я повел взглядом по толпе, вглядываясь в лица. Что же делать со всеми этими людьми? Не сейчас, разумеется, а потом, когда взойду наверх.

В секторе аристократов визгов и улюлюканий не наблюдалось. Маги оживленно переговаривались, кто-то хмурился, кто-то улыбался. Одну молодую магичку рвало над кульком. В ее волосах была нежно-пурпурная лилия. Рядом сидел побледневший парень.

Мелькнула мысль, что надо бы уйти с линии обстрела, пока Аверий ради забавы не скомандовал пострелять и в меня.

Я глянул в зарешетчаное окно башенки-лифта и застыл.

Внутри было несколько мужчин с ружьями в руках. Один из них был мне знаком. Коренастый и с брюшком, на мясистом носу красные прожилки, а кудрявая черная борода напоминает топор.

Не так я представлял себе встречу с купцом Репеем.

Глава 3
Похотливый зверь

Арена, трибуны, арбитр Аверий, продолжающий заигрывать с публикой, – все это отошло на второй план.

Я встретился взглядом с Репеем. Он меня, конечно, не узнал в третьей форме – хмуро глянул из-под черных бровей и отвернулся.

Мне не хотелось верить, что Репей, мой хороший приятель, занимается тем, что расстреливает волколаков в «Кровавом цирке графа Челищева».

Да это и не было на него похоже. Он купец, а по духу – вольная птичка.

Когда мы виделись последний раз, он колесил на фургоне по северным уездам и волостям Камской губернии. Репей избегал крупных городов, а при упоминании столицы и вовсе воротил свой похожий на розовую картофелину нос.

Я подметил детали. Лица у всех мужчин в башенке были со следами копоти. Одежда помята и местами порвана, со следами грязи. Судя по запаху, ее давно не стирали.

Более того, на Репее был тот же бордовый кафтан, в котором я его видел раньше. Кафтан натягивался на выдающемся животе, отчего Репей был похож на снегиря. Ну кто станет надевать светский кафтан, неся службу стрелка на Арене?

Вывод напрашивался сам собой – это невольники. Аверий упомянул, что огнестрельное оружие отобрали у контрабандистов. А вот и сами контрабандисты, отправленные на Арену вместе со своим оружием!

Их использовали здесь наравне с волколаками, диковенными чудовищами и военнопленными из Каруба, с которым шла вялотекущая война на юго-востоке.

Я сожалел, что Репей оказался в плену и попал в это гнусное место, но вместе с тем от сердца отлегло – он стрелял не по своей воле.

Нет, бляха, все равно! Будь я на его месте, то не стал бы стрелять. Если тебя поймал маньяк и под угрозой смерти предлагает выбрать, кого из твоих родных убить, а кого пожалеть, то единственный правильный выбор – плюнуть ему в рожу и умереть достойно. Даже если он говорит, что при отсутствии выбора убьет всех – плевать, это не твой выбор, а только его.

Эх, Репей, Репей…

Возникла идея, и вместе с ней – зыбкая надежда. Я помедлил пару секунд, потому что опасался увидеть горькую правду, а потом сделал это – моргнул и взглянул на мир тепловым зрением.

Все предметы окрасились в цвета, соответствующие температуре. Дула ружей светились красно-оранжевым – горячие после недавней стрельбы, но…

Я издал ликующий рык, отчего мужчины в башенке встрепенулись и стиснули в руках ружья, вперили в меня настороженные взгляды. Всполошился и Репей. Дружище Репей! Ствол его ружья был холодным!

Хоть что-то хорошее за сегодняшний день.

Я привлек внимание сидящих внутри, указав на них лапой. Глянул на Репея и показал ему большой палец. Очень большой, покрытый серой шерстью и увенчанный черным когтем палец.

Глаза Репея расширились в удивлении. Во взгляде мелькнуло узнавание и надежда – хотя, возможно, мне показалось.

Он мог и не вспомнить нашу потасовку с упырями у ворот Васильково и то, как я объяснялся жестами. Может, он просто удивился волколаку, который показывает большой палец. Да и знают ли здесь такой жест?

Так или иначе, я взял Репея на заметку. Он еще не знает, что уже идет обратный отсчет до момента нашего освобождения. Ведь я оказался здесь не просто так, а выполнял задание Вельяминова.

* * *

После боя я вернулся под арену в общую камеру для волколаков, которые не утратили человеческое обличье.

Это был зал с низким потолком, где располагались койки, санузел и боевые тренажеры. Сбоку стоял продолговатый стол для обедов. Все это напоминало скорее не тюрьму, а армейскую казарму, все блоки которой уместили в одном зале.

Разве что здесь не было окон, а одна стена целиком состояла из толстых решеток. В ней же был единственный выход и вход – такая же зарешеченная дверь.

Мы были постоянно на виду у охраны, вооруженной мощными арбалетами, вдобавок вместе охранниками всегда дежурил боевой маг.

Далеко не самые плохие условия существования. Арене были нужны бойцы в добром здравии, готовые сражаться, а не сломленные узники. За победы полагались награды в виде обильных обедов, любимчиков публики даже баловали и приносили им вещи по запросу.

Большинству волколаков это казалось вполне сносной альтернативой жизни на воле. Один я был служилым дворянином, остальные же происходили из простого народа и на воле влачили жалкое существование маргиналов.

От них отказались родные и близкие, их ненавидели и боялись в селениях, где они выросли. Если ты простой горожанин или вовсе крестьянин и тебя угораздило заразиться ликантропией, то с тобой церемониться не будут.

Изгонят – в лучшем случае. Наиболее вероятно, что прирежут во сне и будут при этом считать себя абсолютно правыми.

Пообщавшись с волколаками из простолюдинов, услышав их истории, я понял, что мое дворянское происхождение здорово мне помогло. Хотя и меня в первый же день сослуживец вызвал на дуэль, земля ему пухом.

Сейчас в честь моей победы нам принесли на обед не только привычную похлебку, но и гору жареного мяса. Великолепные говяжьи стейки разной степени прожарки – от почти угольков, до истекающих мясным соком розоватых ломтей.

Хозяева Арены понимали, что без хорошего питания бойцы зачахнут и потеряют мышцы, а следовательно, и эффектную наружность. Для этого же здесь были и тренажеры – не только боевые, но и штанги, и гири.

Когда волколак превращается, то рост мышечной массы увеличивается за счет умножения того, что уже есть, а не плюсом. Если он дрищ, то и в третьей форме не станет мускулистым гигантом. Ну а бодибилдер превратится в чудовище с лапами как бревна.

Так что мясо обожали все волколаки, я в том числе.

Вот только для большинства сытный и вкусный обед был вершиной желаемого. Не знаю, что бесило меня сильней: то, что волколаков используют как невольников-гладиаторов, или то, что они не желали большего.

Пожалуй, такая участь была страшнее, чем рабство на Арене, чем положение дикого монстра, на которого охотятся в лесах, чем клеймо. Я говорю о добровольном отказе от вольной жизни и каких-либо амбиций. Такие ужасы и не снились Сигмару, лелеящему возрождение Волчьих князей.

Я объелся жареным мясом и завалился на койку, оставив собратьев по Ярости чавкать за столом. Они проводили меня благодарными возгласами и продолжили обсуждать бой с Седым Злом, словно это имело хоть какое-то значение.

Я же погрузился в размышления.

Граф Вельяминов, начальник Тайной канцелярии оказался тем еще стратегом. Более того – интриганом, который втягивает всех и вся в свои замыслы, в то же время сам остается в тени и в безопасности.

Стратег, политик, интриган и просто опасный человек. Стремясь поступить на службу в Канцелярию, я собирался использовать его в своих интересах, а он собирался проделать то же самое со мной. Такой вот консенсус.

* * *

– И это будет ваше первое задание, капитан, – сказал мне Вельяминов полмесяца назад, после того как я прикончил Небольсина.

– Стать рабом на Арене? – усмехнулся я. – Незавидные у вас задания в Канцелярии, ваше сиятельство.

Вельяминов коротко рассмеялся, при этом его серые глаза оставались холодными, как бетонные стены карцера.

– А как вы себе представляли службу в Тайной канцелярии, капитан? Здесь вам не армия. Здесь нет фронта, нет командира, который дает приказ наступать или отступать. К тому же вы волколак – размахивать официальными бумагами перед носом властей вам не дано. Во всяком случае, пока что.

Я почувствовал, как он умело играет на моих мотивах. Его «пока что» было и приманкой, и скрытым обещанием, но в то же время ни к чему его не обязывало.

– Вы меня заинтриговали, – сказал я. – Продолжайте.

– Я с самого начала предлагал вам принять клеймо. Якобы. Это было бы неплохим прикрытием и началом работы на Канцелярию, но вы не заметили моего намека и начали ерепениться. Вам стоит поднатореть в ведении тайных переговоров. Читать между строк. Слышать больше, чем говорит собеседник.

– Учту.

– Сейчас этот вариант уже невозможен. Вы изволили размазать моего гостя по тротуару. Отправка вас на Арену станет логичным вердиктом.

– И чем же я буду полезен на Арене, ваше сиятельство?

– Там – ничем. Но это создаст крепкую легенду. Слушайте внимательно, этот разговор не будет задокументирован, и считайте, что я не произносил дальнейших слов.

Я медленно кивнул.

Прутья энергетической клетки вокруг меня погасли. Вельяминов сложил руки за спиной и прошелся вдоль кабинета, словно в задумчивости, но я видел, что он уже все решил и лишь подбирает слова.

– Волколак с таким несносным характером, как у вас, не желает оказаться на Арене. Более того, он попал туда по ошибке, в результате произвола графа Челищева. Разумеется, этот волколак постарается сбежать. И сбежит.

– Для этого у вас есть план?

– Я не занимаюсь разработкой планов, капитан. Я отдаю приказы. Как именно их исполнить – дело исполнителя. Итак, вы сбежите. Это в ваших интересах тоже, ведь так? Однако волколак создание мстительное, все это знают. И он отомстит. Кому?

– Неужели самому графу Челищеву? – криво ухмыльнулся я.

– Именно так. Логичный поступок с его стороны.

– Челищев же член Магического Сената и придворный чернокнижник. Насколько я понимаю, он даже вхож к императору. Как же так получилось, что граф неугоден Державе?

– Вы были знакомы с Небольсиным, капитан, и можете сделать выводы о поведении графа, – тонко улыбнулся Вельяминов. – Граф много на себя берет, однако официальное положение и высокий пост делают его неуязвимым к легальным методам противостояния. Для этого и пригодится волколак.

– Понимаю…

– Волколак сбежит из Арены и сведет счеты с графом. Прикончит его, чтоб вам было понятнее. Разумеется, это будет вопиющий скандал и большая потеря, однако что поделать – что случилось, то случилось. В этом и состоит ваше задание.

– Ага. И этого волколака подвергнут показательной казни за этот вопиющий, как вы сказали, поступок.

– Как только граф скончается, Канцелярия обнародует весь имеющийся на него компромат. То, о чем шепчутся люди, лишь малая толика его темных дел.

– Публичной и жестокой казни, – продолжил я, не давая Вельяминову уйти от темы. – Волк станет козлом отпущения – иронично звучит, не находите? Так себе награда за рискованное и опасное задание.

– Ваша награда будет другой, капитан, – невозмутимо проговорил Вельяминов. – Не забегайте вперед. Благодаря собранному компромату авторитет графа будет растоптан. Все его проекты будут подвергнуты пересмотру, в том числе эксперименты над волколаками.

И снова я отметил крючок, который Вельяминов добавил для моей вербовки. Он знал, что меня интересует, и пользовался этим без зазрения совести.

Хотя о какой совести я говорю? Я находился в Тайной канцелярии, учреждении, где цель оправдывает любые средства. Ничего, я знал, на что иду.

Вельяминов продолжал:

– Дело об убийстве графа будет рассматриваться с такого же ракурса. Потерпевшим будет признан не граф, а… вы, капитан. Попавший на Арену несправедливо, подвергнутый изуверскому обращению. Понимаете, к чему я клоню? Ваша агрессия будет признана как возмездие. Закономерное и легитимное.

– Несмотря на то, что я волколак?

– Вы будете рассматриваться в статусе служилого дворянина. Ваше дворянство нам на руку.

– Минуточку, – сказал я. – Зачем Канцелярии такие сложности? Где гарантии, что меня не устранят сразу после выполнения задания?

Вопрос был, с одной стороны, важным, потому что напрямую касался моего выживания, с другой – бессмысленным, потому что, если меня решат ликвидировать, то об этом не скажут. Но не задать его я не мог.

Вельяминов тонко улыбнулся, тоже понимая это.

– Вы спрашиваете меня о гарантиях. А какие гарантии можете дать вы, капитан?

Я промолчал.

– Вот именно, – поднял указательный палец Вельяминов. – Вы претендуете на службу в Канцелярии. Уверяете в своей верности Державе. А я уже служу Державе. Гарантий нет. Есть верность моя и верность ваша. Не буду скрывать, ибо это очевидно: Канцелярии нужны способные сотрудники, агенты и лоялисты. Если бы мы устраняли каждого агента после выполнения задания, то кто бы остался?

– Какая конечная цель лично у вас, ваше сиятельство? – прямо спросил я.

Вельяминов как будто не ожидал перехода на личности в свою сторону. Он нахмурился и совершил еще одну проходку по комнате по-прежнему со сложенными за спиной руками.

– Процветание Вельской Державы, – сказал он наконец.

Я еще недостаточно знал его, чтобы понимать, насколько он откровенен. Ответ был донельзя типичный – так мог бы ответить любой госслужащий или офицер. Идеалистическое заявление, даже казенное, если можно так выразиться.

Однако значение имело то, что именно вкладывает в эти слова отвечающий. То промедление, с которым Вельяминов дал ответ, позволяло надеяться, что он действительно так считает. Если так, то из нашего сотрудничества может кое-что и получиться.

– Я услышал ваш ответ. Думаю, у нас не возникнет проблем, ваше сиятельство, – сказал я.

По крайней мере, в обозримом будущем. Но это я уточнять не стал.

– Вот мы и подошли к вопросу о вашей награде в случае успешного выполнения задания.

– И это будет…?

– Титул барона.

– Без клейма? – прищурился я.

– Без клейма, капитан. Как высший титул для служилого дворянина.

* * *

После я доложил Вельяминову о бароне Трубникове – офицере Канцелярии, погибшем в подвале у Тиноватова. Проект «Черная земля» лег в копилку компромата, собранного на графа Челищева.

Однако я рассказал не обо всем.

Трубников перед смертью назвал мне пароль от своей служебной ячейки в Канцелярии. Там хранились его наработки по проекту, которым он занимался. Эту информацию я оставил при себе, чтобы ознакомиться с содержимым ячейки самостоятельно.

Может быть, это поможет мне в борьбе с Челищевым, а может – станет козырем против Канцелярии, которая параллельно ведет множество проектов, и далеко не все они мне полезны.

Мои послеобеденные размышления прервал голос охранника.

– Молчаливый Кусака! К тебе посетитель.

Мужики-волколаки удивленно повернули головы в мою сторону. Посетители здесь редкость. На моей памяти это было впервые.

– Подойди к решетке и постарайся вести себя прилично, – сказал охранник. – Ты будешь говорить с аристократом, волколак.

Я встал с кровати и потянулся до хруста в суставах. Первой мыслью было, что Вельяминов отправил мне послание, но я ошибся.

К решетке медленно приближалась женская фигура. На ней был шелковый плащ с опущенным капюшоном, скрывающим лицо и волосы, но я узнал запах Инессы с десяти шагов. Приятный, зовущий запах, вскруживший мне голову.

Инесса ускорила шаг и вскоре прильнула к решетке, впившись в меня взглядом голубых глаз, похожих на прохладные родники в раскаленной пустыне.

– Баронесса, не приближайтесь так близко! – донесся встревоженный голос боевого мага, дежурившего неподалеку. – Это опасные существа.

Вместо ответа Инесса нервно повела плечом. Из-под капюшона выбился локон рыжих волос, словно полыхнувшее пламя. Она стиснула мою руку на решетке.

– Георгий… – прошептала она, вглядываясь в мое лицо. – Что же они с тобой сделали. Не нужно тебе было в столицу…

– Все в полном порядке, Инесса. У меня все под контролем. Ты уверена, что тебе не навредит появление здесь?

Она цыкнула и покачала головой.

– Мужчины. Самоуверенные, безрассудные… глупые! Как ты можешь отрицать очевидное⁈ – ее голос звенел от подступающих слез. – Ты сидишь взаперти и каждый день рискуешь погибнуть в дурацком побоище. Это ты называешь «в порядке»?

– Если я так говорю, то так оно и есть. Даже если все свидетельствует об обратном, – сказал я так легко и непринужденно, что Инесса захлопала ресницами, будто пробудившись от страшного сна, который я развеял.

В ее эманации я различил, что тревога, до этого момента граничащая с паникой, начала таять. Запах Инессы стал еще приятнее, я различал не только духи, но запах ее волос, молодого тела, которое инстинктивно тянулось ко мне.

Инесса глубоко вздохнула, поднимая к моему взгляду декольте, по ее запястью пробежали мурашки. Она тоже чувствовала меня, но по-своему: то ли по-женски, то ли как-то по-магически.

– Мы еще сходим с тобой на бал, – проговорил я тихо, но не шепотом. – Знаешь шутку про «с корабля на бал»?

– Мне сейчас не до шуток, Георгий.

– Скоро, бля, на бал, – сказал я с довольным видом.

Она прыснула и мило сжала губы, комкая улыбку – мол, такие грубые шутки нам, светским дамам, не смешны.

– Я рад, что ты меня нашла, но ни о чем не беспокойся.

– Волку не место в клетке, – с тоской проговорила она, качая головой.

– Именно так. Больше тебе скажу: лучше быть волком на свободе, чем овцой в клетке.

Она задумалась, пытаясь уловить хоть какой-нибудь смысл в этом изречении. Я приподнял ее подбородок кончиками пальцев, посмотрел в глаза и сказал:

– Все будет хорошо. Или моя волчица мне не верит?

Вот зря я сказал про волчицу.

– Я это так не оставлю! Я пойду к отцу и скажу, чтобы он поговорил с этим Челищевым! – горячо прошептала она.

– Нет! – воскликнул я слишком громко.

Сидящие поодаль охранники встрепенулись. Я почувствовал, как дежурный маг бросил на нас пристальный взгляд. Еще десяток взглядов буквально уперся мне в спину – это были волколаки. Я обернулся через плечо, и они отвели глаза.

– Не лезь в это дело, Инесса, – продолжил я настойчиво. – Это опасно.

– Но мы вытащим тебя из этой ямы. Род Рюминых, знаешь ли, далеко не последний в доме Огня. Мой отец – граф со связями в Разрядном приказе!

– То-то твой брат служит на задворках Державы, – хмыкнул я.

– Ой, у него сложные отношения с отцом. Папа хочет, чтобы Корнилий прошел хорошую школу жизни, вот и… Эй, ты мне зубы не заговаривай! Я поговорю с отцом. Это лишним не будет.

– Будет. Это слишко опасно для тебя. Кроме того, может помешать мне. Я выкручусь сам.

– Но… как еще я могу тебе помочь? Я не собираюсь сидеть без дела, пока ты… ты…

– Что насчет звена, которое я тебе дал? – вспомнил я о цепи Небольсина, снятой с барона Рыкова.

– Я как приехала в Вельград, сразу сдала его в университетскую лабораторию для исследования, – просияла Инесса. – Там есть чудаковатый, но милый профессор, который с радостью взялся мне помочь. Я вообще подумываю вернуться в Университет и пройти переобучение на кафедре зачарования. Как думаешь?

– Хорошая идея. Правда хорошая. Я попрошу тебя ограничиться только исследованиями. Договорились?

Она отвела взгляд.

– Инесса, – позвал я. – Обещай, что не пойдешь к отцу.

– Но как же… – прошептала она.

– Время! – донесся голос дежурного мага. – Ваше сиятельство, здесь не приняты посещения. Мы сделали для вас исключение, прошу войти в положение.

Инесса вздохнула.

– Подвинься поближе, – сказал я. – Я хочу тебя. Поцеловать.

Она с готовностью потянулась ко мне, алые губы уже разомкнулись с соблазнительно-влажным звуком, но вдруг она отпрянула. По лицу пробежала тень.

– Мне нельзя этого делать на людях, – прошептала она, оглянувшись по сторонам. – Я хочу… очень! Но… ты понимаешь. Для баронессы недопустимо такое поведение.

– В таком случае, кричи.

– Что?

Я просунул руку между прутьями решетки, запустил пальцы в рыжие волосы и притянул Инессу к себе. Впился глубоким поцелуем. Она задохнулась и застонала.

Наслаждение растянулось для меня многократно, потому что Ядро заверещало, взорвалось Яростью, обострило восприятие и замедлило восприятие времени.

Но все равно это было лишь мгновение.

Инесса принялась вырываться и колотить руками по решетке в показном возмущении, в то время как ее язык оставался нежен и податлив.

– Тревога! – рявкнул дежурный маг.

Послышались звуки взведенных тетив. Сквозь мои прикрытые веки пробилось яркое свечение. Дежурный маг бежал к нам, в его руке мерцал сгусток нестерпимо яркого света.

Я ощутил жар на лице и отпустил Инессу. Между нами полыхнул огонь, заискрило. Я почувствовал запах горелой шерсти и захлопал опаленными ресницами.

Инесса отскочила от решетки, замахала руками, оставляя огненные росчерки.

– Бесчинство! Произвол! – воскликнула она с неестественной интонацией, способной довести театрального режиссера до слез.

– Баронесса, вы в порядке? – выпалил дежурный маг, подбежав.

Он покраснел от волнения и тяжело дышал.

– Жива, – сказала Инесса, прижимая дрожащую ладонь к лицу. – Никто не должен знать об этом позоре, господин дежурный. Вы меня поняли?

– Разумеется, ваше сиятельство, разумеется. Простите. Эти… эти твари опасны, я предупреждал! Похотливые звери.

– Да, – всхлипнула Инесса и послала мне нежный взгляд, от которого я и правда почувствовал себя похотливым зверем.

– Мы накажем его, ваше сиятельство, – сказал дежурный маг. – Не переживайте.

– Не стоит, – надменно произнесла Инесса. – Он уже наказан. Его лучший момент в жизни теперь позади. Он будет вспоминать его до конца своих дней и мучиться!

– Воистину изощренное наказание, ваше сиятельство! – сказал он, украдкой заглядываясь на фигурку Инессы. – Как вам будет угодно.

Когда она покинула Арену, дежурный маг подошел ко мне и процедил:

– Пиздец тебе, псина.