Текст книги "Вик Разрушитель 5 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

– Проклятье! – выцедил сквозь зубы Тимофей, разглядывая в лобовое стекло прохаживающего на улице водителя. – Неужели так трудно наказать ублюдка? А ты знаешь, дружок, что княжич Мамонов получил в дар усадьбу наших старших родовичей? Теперь он там будет хозяйничать! Вот такая справедливость, Ваня!

Ване Алексееву было до одного места, что особняк старших Ушатых перешел в другие руки. Сами наворотили дел, теперь расхлебывайте. Иван хотел мести по личным обстоятельствам, нисколько не связывая свои принципы с политикой. Но дядька Тимофей решил втянуть его в такое болото, откуда уже не выбраться. Он бесится от того, что готовится депортация Рода куда-то на север, в изгнание. Пока император молчит, выдерживая паузу. А может, ждет весны, чтобы женщины, дети и старики не особо пострадали, когда прибудут в суровые места.

Нужно держаться подальше от Ушатых и не дать себя втянуть в авантюру. А то вместе с ними за компанию из Москвы погонят. Или того хуже: всю семью вырежут по приказу Мстиславских. Их-то чего жалеть, они слуги, пыль под ногами. Не-не! Ну его, Тимофея, пусть сам мстит, если так приспичило.

– Чего молчишь? Соскочить вздумал? – жесткие пальцы Тимофея сжали плечо Ивана.

– А что я могу? – огрызнулся Алексеев.

– Ты где живешь, сынок? В Зарядье или в рабочих кварталах? Тут полно шпаны и разного отребья. Собери команду, пообещай каждому то, чего он хочет. С деньгами помогу. Пусть переломают кости этому мальчишке. Неужели трудно?

– Он маг! – нервно повел плечом Иван, которое уже нестерпимо болело от захвата.

– Получишь блокираторы, раздашь парням. Помогут от магической атаки.

– Откуда у тебя блокираторы? – пуще прежнего испугался Иван. Точно, в дерьмо по самую маковку хотят макнуть! Валить надо из Москвы!

– У «коробейников» взял, – оскалился Тимофей. – Не твое дело, парень. Давай, шевели мозгами, думай. Когда у тебя все будет готово, свяжись со мной. И поторапливайся.

Он еще сильнее сжал плечо, добавляя Силы.

– И не вздумай юлить, парень! Вздумаешь сбежать, спрятаться – лично найду и выпотрошу. Будешь делать как я сказал – постараюсь замолвить перед Главой словечко, чтобы взять тебя в Род. Отдам за тебя Катюшку. Пойдешь к нам примаком. Все лучше, чем рядом с папашей в одном доме жить.

«Ага, на хрен мне ваша подачка, – лихорадочно думал Иван, усиливая доспех, чтобы сбрендивший Тимофей не сломал ему плечо. – Потом вместе с вами куда-нибудь на Печору под имперским приглядом куковать поеду. Катька, конечно, деваха видная, в самом соку, но без цивилизации через два-три года обабится, всю кровь мою выпьет. Не, я в этом деле не участвую».

– Хорошо, – просипел Алексеев, лишь бы Ушатый убрал железные пальцы. – Поговорю с пацанами. Кто-нибудь и согласится. Сколько нужно людей?

– Да с десяток хватит, – усмехнулся Тимофей. – Только крепких выбирай и дерзких, которые крови не боятся. Блокираторами всех обеспечу. Смогут отбиться даже от кучи молодых аристо.

– Машины нужны, чтобы до «Стрельца» доехать и свалить оттуда по-быстрому, – буркнул Иван.

– Ну вот, уже конструктив пошел, – мужчина похлопал парня по щеке и откинулся назад. – Даю тебе три дня, чтобы подготовить команду. Не затягивай. А теперь пошел отсюда.

Проводив взглядом уходящего Ивана, старавшегося втянуть в плечи голову и не показывать своего лица прохожим, Ушатый поморщился и сказал севшему за руль водителю:

– Поехали домой. И по пути к Главе заскочим.

* * *

Иван теперь боялся уснуть. Не хотелось снова оказаться на лесной поляне, окруженной мрачным ельником и полной странных смуглолицых людей в меховых одеждах, а потом испытывать боль от превращения в зверя.

Тем не менее измученный размышлениями мозг просил отдыха, а глаза сомкнулись сами по себе.

– Плохое задумал, уол, – негромко обронил старик с глубокими морщинами на продубленном от морозов и жары лице и вытащил изо рта трубку. Ароматный можжевеловый дым густыми клубами ушел в звездное небо. – Духи шибко сердятся, просят, чтобы я предупредил тебя.

– Вы кто? – Ивана била жуткая дрожь, несмотря на меховую дубленку и шапку, что были на нем. Сидел он напротив старика на еловом лапнике, поджав под себя ноги. Было неудобно, но парень боялся даже шевельнуться.

– Верховный шаман, – снова окутался дымком старик и повторил. – Духи сердятся. Нехорошо брать на себя чужие обязательства. Ты не виноват, что в твоей крови течет частичка Силы, тебе не принадлежащая. Откажись от злого дела.

– Ты не настоящий, – отмахнулся Иван, лихорадочно пытаясь вынырнуть из вязкого как мед сновидения. – Это княжич вложил в мою голову картинки.

– Слабость духа ведет к большой беде, – шаман подкинул в костер пару чурбачков, которые лежали по левую руку от него. В небо взвился сноп искр, осветивших неподвижную фигуру. – Не позволяй чужакам испортить твою жизнь.

– Ушатые – не чужаки, – буркнул Алексеев, решив поговорить с фантомом, раз уж сценарий с оборотнем сегодня не реализовался. Все лучше, чем видеть метаморфозы со своим телом. – Они меня поддерживали, помогали в учебе, дали силу Источника. Я обязан отомстить за оскорбление Рода.

– Род – не твой, а смешанная кровь – не повод к войне, – здраво рассудил шаман. – Ты умрешь, если поддашься злу. Тебя хотят вытолкнуть вперед, чтобы гнев белого царя пал не на них, а на глупого уола.

«Это мои мысли, – подумал Иван. – Они появились с той минуты, как дядька Тимофей прижал меня к стене. Я сам с собой спорю, ищу аргументы, чтобы отказаться от опасной затеи. Нападение на представителя княжеского Рода грозит страшной смертью. Даже не император, а князь Мамонов найдет меня и порежет на куски сначала родителей, потом Афоню. На моих глазах».

– Правильно думаешь, уол, – похвалил шаман, как будто прочитал непроизнесенные слова. – Так и будет. Кто тебя защитит?

Иван слушал незамысловатую речь в каком-то оцепенении. Чертова фантасмагория продолжала терзать мозг и выдавать впечатляющие картинки. Несомненно, княжич Мамонов владеет техникой гипноза и внушения, вон, какой блок поставил! Но ведь все так и есть. Ушатые давно его списали со счетов, и Тимофей с согласия старших склоняет Ивана к преступлению.

Взгляд старика оставался тяжелым и неподвижным, отблеск пламени в зрачках завораживал и притягивал как маятник гипнотизера.

– Думай, – слышится сквозь сомкнутые губы голос шамана. – Не сделай ошибку, за которую поплатишься не только ты, но и твоя семья. Настоящая семья…

Проснувшись от раскалывающей боли в голове, Иван откинул одеяло в сторону и спустил ноги на вязаный коврик возле кровати. Представив образ ветра, гуляющего по пустой комнате, он почувствовал облегчение и улыбнулся. Хитрожопый Тимофей может сколько угодно попрекать его бездействием и давить на то, что он по крови немного и Ушатый, пусть идет лесом. Если бы к Ивану обратился дядя Семен – его настоящий отец – то молодой человек, не колеблясь, пошел бы смерть. А кто такой Тимофей? Жалкий винтик в младшей ветке Ушатых, даже не Глава Рода. Может, боги по своей мудрости послали к Алексееву княжича Мамонова в качестве спасителя?

Зародившиеся семена сомнения начали давать всходы. Оставалось продумать пути отхода, чтобы Тимофей со своими подручными не отомстил семье. Лезть на зубастую аристократическую молодежь студент Алексеев с собранной по крохам разномастной кодлой не собирался, осознавая печальный конец не только для себя, но и для всех, кто соблазнится легким заработком.

Глава 7

1

В этот районе Москвы я еще не заглядывал; подходящего случая не представлялось. Учитель восточных практик и медитаций, как его с невероятным почтением в голосе называл Куан, Чжан Юн жил неподалеку от Филевского парка в небольшом домике с уютным двориком и фруктовым садом, в котором, как мне показалось, хорошо потрудился маг-ландшафтник. Яблоневые деревья дремали в больших сугробах, а вишневые и смородиновые кусты тянулись вдоль тщательно вычищенной дорожки из декоративного камня. Такая же дорожка вела к крыльцу дома. Несмотря на зиму, здесь все дышало порядком. Казалось, даже снежный покров был тщательно приглажен и не топорщился сугробами вдоль кирпичного забора.

К Чжан Юну мы приехали на внедорожнике. Кроме меня, Куана и Игоря, как всегда, сидевшего за рулем, с нами были Эд, Никанор и Василий. Старший группы решил самолично возглавить охрану княжича, ощущая за спиной тень отца. Князь Мамонов сегодня был занят, и с самого утра уехал на какую-то важную встречу. Он позвонил из гостиницы и предупредил, что я могу планировать день по своему усмотрению.

Какое совпадение! Именно сегодня Куан повез показать меня китайцу… или китайца мне. Даже не знаю, у кого интерес больше. Тем не менее, когда наставник нажал на кнопку уличного звонка, и калитка распахнулась – сработал магнитный замок – мы вошли во дворик, я почувствовал незримый взгляд, сверлящий мне затылок. Он не был враждебным, скорее – бесстрастно изучающим.

Мы поднялись по очищенному крылечку на открытую веранду, где кроме кресла-качалки, старенького рассохшегося журнального столика и подвешенных на толстые бечевы ярко-оранжевых тыкв больше ничего не было. Эти тыквы висели под потолком, крепившись к массивным балкам, выходящим из-под основной крыши. Они раскачивались под легким ветерком и стукались друг о друга с забавным сухим звуком.

– Идем, княжич, – поторопил меня Куан, враз утратив свою невозмутимость, и легонько подтолкнул в спину. Неужели волнуется?

Но к двери он подошел первым и только взялся за ручку, она внезапно сама распахнулась перед его носом. На пороге стояла женщина в голубом длинном халате, разрисованном золотыми лотосами, драконами и прочими сюжетами китайской мифологии. По лицу, обмазанному белой краской, невозможно было определить ее возраст, но руки, которые она сцепила на животе, показывали, что ей давно за пятьдесят. Увы, но стареющую кожу не спрятать, как не старайся.

Она отступила на шаг от порога и поклонилась. Хороший знак. Нас не прогоняют. Судя по поведению Куана, наставник чувствовал себя спокойно, ну и я тоже перестал волноваться. Аккуратно закрыл дверь, чтобы холод не тянуло в дом, разделся, пристроил свою куртку на обычную вешалку, шапку закинул на полку. То же самое проделал Куан.

Женщина терпеливо ждала, когда мы будем готовы, и решительным жестом предотвратила наше желание снять обувь.

– Не надо, – с акцентом сказала она и плавно вытянула руку в сторону межкомнатной двери, находившейся справа от прихожей. – Хозяин ждет вас.

Наставник и здесь шел впереди, как и полагается личнику. Зайдя в комнату, мы словно очутились в маленькой китайской лавке. Стены были обвешаны цветастыми коврами, где преобладали красный и золотой цвета, на них висели разнообразные маски неведомых науке зверей, на массивных цепочках раскачивались талисманы из металла, дерева, костей, да еще великолепно декорированные роскошными узорами. Именно они сразу приковывали к себе взгляд человека, пришедшего сюда.

Нефритовые фигурки драконов, фениксов, летающих львов и прочей живности были аккуратно расставлены на подвесных полочках. Наверное, они символизировали силу и удачу, и предназначались для простодушных покупателей.

Единственное окно в этой комнате было задрапировано тяжелой бархатистой шторой с обязательными лотосами и иероглифами, написанными золотой краской. Воздух был напитан тяжелым ароматическим дымом сандаловых палочек, от которых у меня закружилась голова. Привыкнув к полумраку, я заметил, что некоторые предметы таинственно светятся в темноте, придавая еще большую мистичность этому месту.

«Явно краской с добавкой фосфора покрыты», – мелькнула мысль и тут же куда-то упорхнула, потому что я увидел человека, к которому, собственно, и пришел. Почему не сразу? Так ожидал увидеть этакого старца с белой бородой, с бороздками морщин на желтоватом лице, в длинном халате и сидящим на атласных подушках, медитирующим в позе лотоса.

Старик и вправду был. Только он сидел не на полу и подушках, а за красивым антикварным столом, уставленном стильными офисными принадлежностями: стальной лоток для бумаг, органайзер, стаканчики для карандашей, ручек, линеек, и самое забавное – небольшой монитор вычислительного центра, который сейчас тихо гудел где-то под столом, удивительно органично вписывались в стилистику комнаты.

На его крепких и широких плечах уверенно сидел светло-серый пиджак с вкраплениями белых тонких белых полосок, белоснежную рубашку дополнял однотонный коричневый галстук, как будто вязаный вручную. Очень уж фактурно он гляделся.

Чжан Юн выглядел как большинство пожилых китайцев, когда невозможно понять, каков их настоящий возраст. Сухопарый, жилистый, подвижный даже в кресле, практик легко вскочил на ноги и вышел к нам навстречу.

– Сегодня из гостей ждал только вас, – улыбнулся Чжан Юн, подойдя к нам. Сцепил пальцы рук и приставил их груди. – Приветствую тебя, ванци, в моем доме. Это честь для меня. Здравствуй, мой друг, – почтительный кивок в сторону Куана. – Пройдемте в более подобающее для разговора место.

Он показал на неприметную дверь слева от стола, в которую нам пришлось войти, пригибаясь из-за низкой притолоки, рискуя расшибить лоб.

– Что за ванци? – шепотом успел спросить я.

– Княжеский сын, – так же ответил Куан, замерев на месте.

Комната, в которую мы попали, разительно отличалась от предыдущей. Проще говоря, для моего восприятия она оказалась куда привычней: кресла, диванчик для гостей, журнальный столик, на котором стоял чайник с тремя чашками, блюдца с засахаренными сладостями и печеньем. Из носика чайника исходил ароматный парок.

Зуб даю, это служанка или кем она приходится Чжан Юну постаралась. Знала, что хозяин сюда нас позовет.

– Прежде чем заняться практикой, предлагаю обсудить некоторые нюансы за чашкой чая, – китаец споро разлил темно-рубиновый напиток по тонкостенным чашкам, пока мы рассаживались вокруг столика. Говорил он по-русски весьма неплохо, как и мой наставник, без явного акцента, даже уши не резало. – Угощайтесь, Андрей Георгиевич, эти засахаренные фрукты вам очень понравятся.

То, что Чжан Юн знал мое имя, нисколько не удивляло. Возможно, Куан и сказал. Надеюсь, не всю подноготную выложил.

– Ваш наставник рассказал мне о некоторых проблемах, связанных с концентрацией энергии, – старик обхватил пальцами донышко чашки и сделал два глотка, после чего поставил ее на блюдце. – Как вы сами, княжич, можете описать свои ощущения?

– Сложно сказать, – делаю задумчивое лицо. – Гнев и злость – самые первые признаки того, что сорвусь. Накачиваю энергию по каналам мгновенно, разрядка идет интенсивная, но в последнее время удается регулировать выплески. Не всегда, если честно…

– Хочешь изменить поведение – сначала поменяй убеждения, – Чжан Юн цепко взглянул на меня, как будто имел целью прощупать внутреннее ядро магическим способом. Но в том и дело, что магию я не ощущал ни на каком уровне. Поэтому сидел спокойно. – Проще говоря, нужно убрать гнев и злость, и тогда будешь знать, для чего тебе твоя Сила. Я не оскорблю вас, княжич, если перейду на «ты»?

– Как вам угодно, учитель, – я не был против, отчего заслужил пару очков в глазах старика. Ему было приятно услышать, что я назвал его учителем, даже не приступив к занятиям. – Но ведь это все прописные истины. Моя нестабильность вызвана темпераментом.

– Даже темперамент можно поставить на службу себе, – улыбнулся Чжан Юн. – Я вижу лишь один недостаток – твой возраст. Если сейчас мы сможем привести некоторые аспекты в норму, то через два-три года эмоции не будут мешать мозгу.

– А ускорить никак нельзя?

– Можно попробовать, – не удивляясь моей прыти, ответил старик и снова взялся за чашку.

Куан с непроницаемым лицом, как он умеет, тоже был спокоен как спящий удав, но я же не совсем дурак, понимаю, к чему этот фокус с чаепитием. Чжан Юн таким способом дает первый урок: не нервничать, быть спокойным, отрицать ненужные эмоции. Сказали – угощайся сладостями, значит, будем угощаться. И я взял тонкую пластинку, посыпанную ванилью. Хм, кажется, засушенная груша. Забавно. У Назаровых тоже в чести китайские чаи. В столовой видел великолепный сервиз, стоявший в громадном зеркальном шкафу. Но там история другая. Никита Анатольевич немало пошумел в Китае, заполучив не только врагов, но и друзей, как я смог уловить из обрывистой болтовни Ярика.

Через несколько минут тишины китаец улыбнулся и отставил чашку подальше от себя.

– Раздевайся по пояс, княжич, – неожиданно сказал он.

– Чего? – я поперхнулся сладким орешком. – Зачем это?

– Если назвал меня учителем – будь готов подчиняться моим требованиям, – не повышая голос, ответил Чжан Юн и встал. – Можешь оставить одежду здесь, а я подожду тебя в рабочем кабинете.

Эта сувенирная лавка – кабинет практика? Забавно. Не обращая внимания на сердито сведшего брови к переносице Куана, снял свитер и рубашку, размял круговыми движениями плечи и шею. Кто знает, вдруг китаец захочет на шестах подраться или кунг-фу на мне продемонстрирует.

Наставник за мной не пошел, оставшись дожидаться меня в кресле за чашкой чая. Уже третью пьет, и куда лезет? Вот как они друг друга понимают без слов? Был какой-то жест, который я не увидел?

Чжан Юн стоял на середине комнаты в рубашке, закатанной по локоть, и без галстука. В его руке я заметил два маркерных карандаша с черным и красным колпачком.

– Становись сюда, – китаец ткнул пальцем перед собой. – Выпрями плечи, закрой глаза, если тебе так будет удобно, и постепенно начинай раскачивать энергию. Не торопись, никуда не гоню. Просто выброси из головы всякие мысли, и предупреди дух шамана, чтобы не вмешивался.

– Откуда… – я слегка, извиняюсь за французский, офигел.

– Тихо! – взметнул пустую ладонь перед моим лицом Чжан Юн. – Начинай. Заполнять. Каналы. Уйди в пустоту, как тебе удобно.

Я закрыл глаза и стал «уходить в пустоту». Равномерно дыша, постепенно очистил сознание от любых мыслей, и только потом начал осторожно разгонять ядро. Оказалось, подобное действие таило в себе сюрприз. «Печка» накалялась медленно, как будто ее лишили драйвера в виде внешнего раздражителя. Но дело шло. Золотисто-жидкие потоки из ядра стали ползти вверх, уходит в ноги и руки. Я почувствовал, как что-то тонкое прикоснулось к животу и заскользило по телу в разных

направлениях. Приоткрыв глаза, заметил, что старик чертит красным и черным маркерами линии, которые точно совпадали с горячими токами.

– Ноги мне не нужны, – пробормотал он, заметив мой взгляд. – И так ясно. Можешь тушить свое ядро. Я закончил.

Мои манипуляции по стравливанию энергии привели к выхлопу; возмущенный воздух разогнал невидимые волны, и металлические палочки, висевшие под потолком, переливисто зазвенели, наполняя комнату чудесными звуками. Чжан Юн лишь покачал головой, но замечание делать не стал. Ну да, знаю. Стравливание излишков – трудоемкое дело, особенно в закрытом помещении. Можно ведь сдуру развалить весь дом. Но сейчас я собой гордился. У меня получилось. Не знаю, что поспособствовало удаче: может, абсолютное отключение от действительности или присутствие практика, сумевшего нейтрализовать мои ошибки.

Чжан Юн взял со стола телефон и сфотографировал нательную живопись.

– Необходимо для работы, – пояснил он свою приверженность новомодным техническим аксессуарам.

– А что значат черные и красные линии? – поинтересовался я, разглядывая грудь и живот с причудливыми двуцветными щупальцами.

– Черные линии показывают, где происходят разрывы энергетических потоков. Красные – это стабильные токи. Но обрати внимание, что красных линий только две: от живота до сердца, что очень хорошо, жизненная энергия наполняет все необходимые органы. Вторая идет от живота вниз, в паховую часть. Так что будь осторожен, Андрей Георгиевич, со своим семенем. Не наплоди бастардов. Это тебе дастся легко. Я осведомлен, как щепетильны русские князья к чистоте своей крови.

Я густо покраснел. Не слишком ли рано намеки пошли? Вдруг Чжан Юн – подсадной игрок, призванный развивать мой Дар?

– И что делать с чернотой?

– Для начала я подумаю, – улыбнулся старик. – Зря снимок рисунка делал, что ли? Интересная конфигурация проявляется. Недостаток энергии у тебя не только из-за эмоциональных всплесков. Кто-то серьезно повлиял на твою искру, которая изменила свое наполнение. Но это очень интересно. Разрушителя я еще никогда не правил.

Меня бросило в жар. Вот так легко китаец раскусил меня. И где гарантия, что он не сольет важную информацию кому-то еще, например, боярским родам крови Рюрика? Они же спят и видят, как вернуть главенство.

– А это не опасно? – я пока решил закусить язык. Куана расспрошу попозже. – Ну, я про черные линии…

– Если до сих пор жив, значит, ничего страшного, – Чжан Юн вернулся за стол, открыл один из ящиков, покопался в нем и вытащил папку из тисненной кожи. – Возьми с собой. Я подобрал методики, по которым ты будешь заниматься дома, пока разбираюсь с твоим ядром. Дыхательная гимнастика, погружение в легкий транс – под присмотром наставника! – и массаж. Думаю, наставник справится. Человек опытный, учить не надо.

– Вы хорошо говорите по-русски, учитель, – польстил я, оттирая влажной салфеткой грудь и живот.

– Двадцать лет прожить в России, и не говорить на языке вашего народ – уподобляться упрямому ослу, не замечающего вкусную морковку на ладони человека, – расплывчато ответил Чжан Юн.

– Что, хватает вкусной морковки? – решил пошутить я.

– Если не перебарщивать с угощением – вполне, – усмехнулся мой будущий учитель. – Одевайся, Андрей Георгиевич, тебе пора.

Пора так пора. Хозяев не учат, как им поступать у себя дома. Я быстро оделся и вместе с Куаном покинул гостеприимного китайца, не забыв забрать папку. Причем, мой личник низко поклонился ему, опять не обронив ни слова. Загадочные азиаты, что с них взять.

– Твое мнение? – поинтересовался Куан, когда мы отъехали от дома Чжан Юна.

– Странный дядька, – честно ответил я. – По-русски чисто разговаривает, с ходу вычислил, кто я такой, уверенно нарисовал линии, совпадающие с внутренними каналами. Он не агент ГСБ?

Я думал, Куан сейчас расхохочется. У него забавно дернулись губы, но послышалось только хмыканье.

– Нет, он не агент, а доктор парапсихологических наук, получил звание гроссмейстера магии в Шанхайском университете. Кстати, являющегося филиалом Британской Магической Академии, куда тебя так упорно хотел привезти пан Богумил… Я правильно назвал его имя?

– Кругом одни шпионы, – проворчал я. – Все всё знают, а я себя дурачком чувствую. А вдруг это звенья одной цепи? И языком великолепно владеет, не скажешь, что не коренной житель России.

– Чжан Юн изобрел лингво-маг, который помогает осваивать иностранные языки в кратчайшие сроки, – удивил меня Куан.

– И за сколько? За пару минут? – все-таки я отношусь скептически к подобным заявлениям. Ментаты, к примеру, запихивают в голову человека определенный объем знаний за три дня, но это всего лишь механическая возможность усвоить язык без идиом, устойчивых ходовых словосочетаний, двойственных выражений. Зато, говорят, после каждого сеанса мозг словно раскалывается, и чтобы не сталкиваться с болями, многие принимают магические препараты-блокираторы. В общем, одним лечим, другим калечим.

– Курс рассчитан на месяц, каждый день по несколько минут. Оригинальная и щадящая методика ограждает человека от побочных явлений. Даже блокирующие таблетки не нужны.

– Здорово! – я вдруг вспомнил, что мне предстоит визит в Венецию. А не попросить ли Чжан Юна впихнуть в мою голову итальянский? Пусть рядом со мной болтают разговорчивые итальяшки, а я буду их с удовольствием слушать! Но есть нюанс. Скорее всего, доктор пользуется магическими методиками, мне они не подойдут.

Я покосился на Куана, безмятежно рассматривающего пейзажи городских улиц, прохожих, вереницы машин, и не удержался от размышлений:

– Мне показалось, что доктор Чжан как-то просто отнесся к моей проблеме. Я думал, он проведет сеанс, даст рекомендации, а вместо этого прощупывал мои энергетические каналы.

– Главную рекомендацию он тебе дал. Поменяй свои приоритеты, – лицо Куано немного оживилось. – Научись пропускать эмоции сквозь себя как сито. Это не так трудно. Ты видишь перед собой человека, а не противника. Из-за этого начинаешь колебаться, нервничать. Опытный враг поймает тебя на чувствах и победит.

– А ты так умеешь?

– Конечно, – пожал плечами личник. – Трудно было первое время, когда я всерьез пытался представить себя ситом, через которое проходят эмоции. А потом понял, что это лишь символ, некий образ.

– Поэтому ты такой… неулыбчивый?

– Привычка, – Куан повернулся ко мне и улыбнулся на мгновение.

– Что-то не хочется быть таким, – я почесал макушку. – Девушкам не нравятся мужчины с вечно серьезной физиономией и без эмоций.

– Согласен, это тяжело. Поэтому выбирай, что тебе наиболее близко: стать великим бойцом или основателем своего Рода с большой ответственностью за семью.

– Я подумаю, – мне не хотелось сейчас дискутировать по моему будущему. Нынешнее положение нравилось куда больше, чем навязанные обязательства со стороны старших родовичей. Гусаровы ко мне в душу не лезут, а отцу, я надеюсь, хватит ума не ломать с таким трудом выстроенные отношения.

К дому мы подъезжали в сумерках. Исчезли лиловые тени, растворившись в серости начинающегося вечера. Игорь напрягся, вглядываясь в дорогу. Здесь частенько бегали ребятишки из одного двора в другой, а городские службы почему-то не поставили парочку фонарей для освещения мертвой зоны между домами. Завернул за угол и резко дал по тормозам.

– Дрова везешь, что ли? – возмутился Василий, едва не влетевший лбом в стекло. – Давай аккуратнее, а то прав лишу!

– Да какой-то идиот под колеса бросился! – процедил Игорь, вытаскивая из-за пазухи пистолет.

Фары освещали человека, стоящего чуть ли не вплотную к внедорожнику. Водитель успел затормозить, чудом не подмяв под колеса то ли пьяного, то ли самоубийцу. Чуть сгорбившись и уткнувшись в воротник меховой куртки, тот просто стоял и не давал проехать «Шторму». Игорь просигналил и выругался.

– Вася, Игорь, оставайтесь на месте! – Эд не выдержал и вместе с Никанором через заднюю дверь выскочил наружу.

– Опять кто-то из «арбалетчиков»? – с иронией спросил Куан.

– Навряд ли, – я пристально вглядывался в фигуру незнакомца. Судя по всему, молодой парень, по телосложению видно. – Мы уже поладили друг с другом.

Кажется, я узнал его.

Между тем телохранители быстро подошли к чересчур смелому или безрассудному человеку, продолжавшему стоять на месте, и не раздумывая, выкрутили ему руки и оттащили в сторону.

– Сейчас бить будут, – с интересом вглядываясь в происходящее, прокомментировал Василий, но оружие свое тоже, как и Игорь, приготовил. – А, нет, пожалели. Пьяный, наверное. А я бы вломил…

Задняя дверь внедорожника распахнулась, впуская в салон свежесть вечернего мороза и щекочущего ноздри отработанного газа.

– Андрей Георгиевич, этот хлопчик с вами говорить желает, – с удивлением в голосе доложил Эд.

– Кто такой? – я был слегка разочарован. Вот если бы девушка какая из числа поклонниц моих боев на «скелетах» бросилась под колеса ради автографа! А тут такая банальщина.

– Иван Алексеев я, княжич! – выкрикнули из темноты. – Мне нужно с вами срочно переговорить! Пожалуйста, выслушайте!

– Тот самый? – оживился Куан. – Уже интересно! Давайте его сюда. Обыскали?

– Чист, карманы пустые, – доложил Эд и бесцеремонно подтолкнул Алексеева к машине. – Залезай, только без шуток.

– Иван, надеюсь, вы не будете демонстрировать стихийную технику, чтобы принести вред моим людям? – я чуточку подвинулся, чтобы Алексееву хватило места. Куан благоразумно прикрывал меня, перейдя в боевой режим, но внешне оставался спокойным.

– Даю слово, что и в мыслях не было подобного, – срывающимся голосом произнес Алексеев. – Во-первых, приношу свои извинения за ту дикую выходку, на которую меня толкнули эмоции и чужая воля.

– Тяжелые сны? – понятливо хмыкнул я.

– Жуткие, особенно последний, где я разговаривал с каким-то шаманом. Господин Мамонов, прошу вас, уберите из головы ваши установки! Спать не могу!

– Вы потенциально опасны, Иван, – я отрицательно мотнул головой. – У меня нет доверия к вам, пока за спиной маячат Ушатые или другие люди, желающие со мной поквитаться за Источник.

– На вас охотятся, Андрей Георгиевич, – заторопился Алексеев. – Ко мне приходил Тимофей Ушатый и заставил меня организовать еще одно нападение, в котором вас планируют покалечить, а по возможности – и вовсе убить. Я не хочу участвовать в преступлении.

– Кто из младшей ветви готовит покушение? Только Тимофей?

– Возможно, я точно не знаю. Он постоянно приходил ко мне один.

– Когда и где? – отрывисто спросил Куан, подобравшись как тигр перед броском.

– Клуб «Стрелец», когда там будут отдыхать лицейские, – правильно понял вопрос Алексеев. – Мне нужно в ближайшие три дня набрать гопников и шпану, прийти к клубу и организовать драку.

– Там же одни одаренные будут, – удивился я. – Они вас в кровавую кашу раскатают.

– Дядька Тимофей обещал подогнать блокираторы.

Я присвистнул. Снова они, любимые! Значит, ГСБ пока не смогла перекрыть поток опасных артефактов в столицу. Это уже очень серьезно.

– Я не хочу в этом участвовать, и поэтому решил найти вас и признаться, – Иван простуженно шмыгнул носом. – Если вы поможете мне скрыться на время из Москвы, то я готов дать показания, только позже.

– Мой господин, это уже серьезно, – Куан напрягся. – Я вынужден предупредить вашего отца.

– А что с Иваном делать? Надо его где-то спрятать, пока Ушатых потрошить будут, – справедливо заметил я. – Да и безопасники захотят с ним побеседовать, больно уж интересный персонаж появился.

– Могу к тетке уехать, в Одинцово, только если вы обеспечите мне охрану…

– Хрена лысого тебе, а не охрану! – неожиданно взъярился Игорь, оборачиваясь. – Сначала чуть княжича не угробил вместе с его девушкой, а теперь на коленях приполз прощения выпрашивать!

Ну-ну, Игорек, Вероника не моя девушка; а после запрета князя Елецкого своей дочери встречаться со мной, подобная перспектива угасает очень стремительно. А жаль. Не хочется играть роль Ромео, тайком приходя к понравившейся мне барышне, чего уж самому себе лгать.

– Я понял, что Ушатые хотят меня подставить, если мне удастся нанести непоправимый вред Андрею Георгиевичу, – сипло произнес Алексеев. – Они останутся чистенькими, а меня казнят.

– Ум дураку не нужен, а когда появился – поздно стало, – не унимался водитель.

– Игорь, помолчи, – я поморщился, соображая, как из этой ситуации извлечь пользу. Развязывать драку с непонятным исходом в приличном месте никак нельзя, поэтому предстоит ее купировать в зародыше. Прав Куан. Отец должен знать, а как он сам распорядится информацией – не мое дело. Сдаст Ушатого воеводе Иртеньеву или лично убьет человека, поднявшего руку на его сына… вариантов хватает. А ведь еще и блокираторы Рипли здесь фигурируют.