Текст книги "Не продавайся 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Шмель снова тяжело вздохнул и всё-таки протянул ладонь.

Рука у него была горячая, сухая, но всё ещё сильная, хоть сам он сейчас еле сидел.

– Ладно, – сказал он. – Союз так союз.

Я коротко сжал его руку и отпустил.

Он откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза на секунду, потом добавил с досадой:

– Мне ещё время нужно. После такого ранения с наскока обратно не встают. Хоть усрись, а телу своё надо.

– Знаю, – сказал я.

Он усмехнулся криво.

– Но потом… Потом я снова буду в строю.

– Хорошо, – кивнул я. – А сейчас мне от тебя надо другое. Постарайся вспомнить по адресу всё, что ещё можешь. Любую мелочь. Чтобы я шёл туда максимально подготовленным.

Шмель нахмурился.

– Когда ты идёшь?

– Прямо сейчас.

– Лучше вечера дождаться.

– Не получится, – ответил я. – Бдительный уже закинул удочку к нашему местному Гусю. К вечеру или ночью тут вполне может начаться попытка переворота. Если я дотяну до темноты, у меня потом сразу два пожара будут: снаружи и внутри. А так я хотя бы один край успею посмотреть до того, как второй рванёт.

Шмель задумался, переваривая информацию, далеко не самую приятную.

– Может, я хоть чем-то помогу? Приведи сюда Гуся. Я с ним побазарю.

Я медленно покачал головой.

– Нет.

– Почему?

– Потому что при всём желании ты сейчас не помощник в таком разговоре, а лишний риск, – ответил я. – Если о тебе здесь кто-то узнает, если Гусь или его шептуны поймут, что у меня в сарае лежит волк, то он уже приведёт взрослых. А мне это сейчас не надо.

Шмель скривился раздражённо – сам понимал, что я прав.

– Да и тебе это не надо, – добавил я. – Чем меньше людей сейчас знают, что ты у нас, тем дольше у нас есть преимущество. Пока для всех ты либо сгинул, либо лежишь где-то в другом месте. И вот так куда удобнее.

Шмель посидел ещё секунду молча, потом кивнул.

– Ладно. Слушай тогда внимательно.

Я чуть придвинулся ближе.

– Дом с улицы выглядит дохло, – начал Шмель. – На то и расчёт. Забор кривой, калитка старая, во дворе вечно грязь и хлам, будто там одни алкаши живут. Но это конкретная ширма. Слева за сараем у них вольеры и псарня. Собаки злые, натасканные, и если полезешь через забор не там, где надо, тебя раньше людей почуют собаки. Так что намотай на ус этот момент. И ещё вольеры открыть могут… Там ребята отмороженные конкретно так.

– Сколько их там обычно?

– По-разному. Двое – это минимум. Один снаружи, будто по хозяйству трётся. Второй внутри. Иногда бывает третий – если ждут движуху.

– Оружие?

Шмель пожал плечами и тут же скривился от боли.

– Без ствола там редко кто сидит. Но наружу его не светят. Если всё тихо, ходят как обычные мужики при псарне. Если что качнётся – тогда уже иначе.

Я кивнул.

– Подъезд к дому один?

– Нормальный – один. Но сзади есть тропа в обход, через кусты и старый пустырь. Это если от ментов сухариться. Машиной там не пройдёшь, а пешком можно. Только если не знаешь, куда смотреть, легко вляпаешься в мусор и сам себя выдашь, потому что вольеры как раз в ту сторону выходят.

Я впитывал действительно ценную информацию, как губка.

– Окна куда выходят? – уточнил я.

– Передние почти всегда грязные и занавешены. Смотреть внутрь бесполезно, они спецом так делают, дабы посторонние мимо проходили. Собачьи бои – штука запрещённая, и боятся ментов… – пояснил Шмель. – Но окна, которые во двор выходят, – там получше. Но там тоже не дураки, Валер. Они возле этих окон считай на постоянке трутся.

Он замолчал, переводя дыхание. Я не торопил.

Потом Шмель добавил:

– И ещё. Если пацана там держат, его, скорее всего, посадят не в доме. Или в сарайке, или в пристройке, где проще быстро вытащить и сунуть в машину. В дом тащат только если уверены, что сидеть долго.

– Понял, – сказал я.

– Так что главное – не лезь в лоб, – повторил Шмель уже в который раз. – Там такие места, где шаг не туда – и всё. Сразу поднимутся.

Я поднялся с ящика.

– Ещё что-нибудь?

– Да. Если всё-таки увидишь, что пацана уже начали двигать – не играй в спасателя один. Понял? Лучше отступи, иначе похоронишь и себя, и дело.

Шмель наконец замолчал и снова откинулся к стене. Вид у него был всё ещё тяжёлый, но он уже не рвался с дивана любой ценой. Похоже, внутри он всё-таки принял для себя этот наш союз.

Я пошёл к двери, потом обернулся.

– В себя приходи, Шмель. Скоро понадобишься.

Он усмехнулся уголком рта.

Я вышел из сарая, прикрыл за собой дверь, заметил у ворот Шкета и пошёл к нему. Не дошёл, правда. Потому что передо мной вырос Фантик – запыхавшийся, с одной расшнурованной кедой и с такой рожей, будто в детдоме начался пожар.

– Там Рыжий уже совсем охренел! – выпалил он.

От автора:

Я снова молод, силен, горяч, и такой же дурак, как прежде. Словил пулю на краю света – и вновь плыву на край света! /reader/570739

Глава 12

– Нормально скажи, – потребовал я.

Фантик шумно сглотнул, ткнул большим пальцем себе за спину, в сторону корпуса и двора.

– Соплю за сигами послал. И ещё мелких строит. Говорит, по двое теперь не шастать, Валеру не слушать.

Шкет, уже подошедший к нам, всё слышал и сразу вспыхнул.

– Чё за херня⁈ Он попутал⁈

– А то, – сказал Фантик. – Уже двоих гонял. И ржёт, падла. Типа всё, кончилась ваша музыка.

Я не спешил давать реакцию, понимая всю абсурдность этой ситуации. Ещё перед завтраком Рыжий спалил мне про маляву от Бдительного. А сейчас вдруг ни с того ни с сего стал настолько уверенным в себе, причём ещё до того, как вернулся Гусь.

Объяснение у меня было единственное. В игру вступило послание от Бдительного. Маляву, скорее всего, нашли, и потому, заручившись поддержкой татар, пацаны начали наглеть раньше времени.

Сработало даже раньше, чем я предполагал. Но в остальном всё шло ровно туда, куда и должно было. Оперившись, Рыжий начал пробовать новый порядок на зуб. Не дожидаясь Гуся, потому что если бы тот вернулся и узнал о том, что Рыжий проговорился, пацану был бы кабздец. И оттого он решил сработать на опережение. Психология, мать её, штука тонкая.

И Шкет, и Фантик ждали моей реакции. Я не стал тянуть:

– Пойдём, покажешь.

Фантик, весь перевозбуждённый, повёл меня к месту. Раньше времени дёргать других своих пацанов я не стал, прямо сейчас нам не нужны были полноценные боевые действия.

Когда я увидел Соплю, стало ясно, что Фантик ничего не приукрасил. Малой, сутулый, тонкий, как палка, шёл от крыльца, сжав в руке пачку сигарет. А чуть в стороне, у стены сарая, торчал Рыжий в компании Витька. Стоял широко, руки в карманах, морда была у него довольная.

Сопля увидел меня, напрягся и начал смещаться чуть в сторону, будто хотел проскочить мимо, но я шагнул ему навстречу и мягко перехватил за запястье.

– Дай сюда.

Он испуганно отдал пачку.

– Я сам донесу, – твёрдо сказал я.

Малой поднял на меня глаза, в которых мелькнуло облегчение. Я чуть толкнул его ладонью в плечо.

– Иди, и если тебя ещё раз кто-нибудь на подобную тему напряжёт – сразу говори мне или другим старшим, которые за меня.

Сопля отрывисто закивал, но сказать ничего не сказал – ушёл быстро, почти бегом. Ну а я, взглянув на пачку, пошёл к Рыжему.

Шкет и Фантик остались, я хотел поговорить с Рыжим лично. Он увидел меня, чуть замялся, но с места не сдвинулся.

– Ты сигареты просил? – спросил я.

Он нахмурился, не сразу въезжая в расклад.

– А ты откуда знаешь?

– Да вот птичка на хвосте принесла.

Я протянул ему пачку. Он уже потянулся забрать, но я в последний момент убрал руку. Рыжий замер. Не понял ещё, это уже предъява или пока только предупреждение. По глазам видно было: соображает быстро, но не до конца.

Я же, продолжая смотреть ему в глаза, разжал пальцы и нарочно уронил пачку под ноги. Пачка ткнулась в пыль у его кеда.

Рыжий медленно глянул вниз. Нагибаться не стал.

– Мелких больше не гоняй, – сказал я. – Не поймёшь с первого раза – объясню по-другому.

Рыжий скривил губы. Сейчас он вёл себя явно наглее, чем утром. Уверенность в собственных силах буквально так и пёрла из него наружу. Витька, стоявший чуть поодаль, пока наблюдал, по всей видимости, ожидая, на чьей стороне окажется перевес. Вмешиваться он пока не вмешивался.

– А ты мне теперь кто? Воспитатель? – с усмешкой спросил Рыжий.

Рыжий всё-таки поднял пачку и, сунув себе в карман, чуть подался вперёд.

– А если я не понял?

– Поймёшь, – я хлопнул его по плечу и пошёл прочь.

Прежде взглянул на Витьку, но тот потупил взгляд.

Нет, на решительные действия Рыжий пока ещё готов не был. А Витька тем более колебался. А вот я для решительных действий уже созрел.

Через пару минут я нашёл Копыто, разминавшегося на турниках. Пацан он был здоровый, весил как взрослый мужик, и вся его фактура была целиком и полностью собрана из мышц. Ну а мышцы он наращивал, делая упражнения на турниках.

Вопросов нет – начинание толковое, но не тогда, когда оно идёт вразрез с общим делом. Увы, сейчас получилось именно так. Пока Копыто тренировался, нашу молодёжь прессовали из лагеря соперника.

Я подошёл к Копыту, этот лось как раз делал очередной подход и, судя по тому, как старательно работал корпусом, тренировался он не только для себя. Чуть в стороне по двору шли две девчонки, и Копыто, заметив их, выдал красивый подъём в две руки – мощно, чисто, с фиксацией наверху. Со стороны это и правда смотрелось эффектно. Девчонки заулыбались.

Я подошёл к турнику, опёрся плечом о стойку и хмыкнул:

– Слышь, Копыто, походу начальник службы безопасности нашего детдома из тебя никакой.

Копыто наверху ещё секунду повисел, потом сделал назло ещё несколько подтягиваний, спрыгнул на землю и потёр ладони друг о друга.

– А что такое, Валер? Нормально же всё.

– У тебя, может, и нормально, – сказал я. – А вон Соплю за сигаретами за забор посылали. Причём одного. Ты мне можешь объяснить, как так получилось?

Копыто нахмурился, будто не сразу поверил, что речь вообще о нём.

– Кто посылал?

– Рыжий. А ты в это время тут девкам спектакль крутил.

Копыто сразу подобрался. Было видно: бычить он уже хочет, но ещё не решил, на кого именно – на меня или на самого себя.

– Я не видел, – буркнул он.

– Так в этом и проблема, – сказал я. – Если ты с этим не справляешься, тебя заменит Игорь. Или Рашпиль. Мне тут для мебели никто не нужен.

Копыто вскинул на меня взгляд. Ему это не понравилось. Сильно не понравилось. Но при этом он прекрасно понимал: я говорю по делу. И оттого злился ещё больше.

– Виноват, – процедил он. – Исправлюсь.

– Так вот исправься прямо сейчас, – сказал я. – Ты же в курсе, что я сейчас ухожу за забор и не хочу оставлять за своей спиной бардак.

Копыто молча ждал.

– Иди объясни нормально Рыжему, что так делать нельзя.

Он чуть склонил голову набок.

– Насколько доступно объяснять?

– Настолько, насколько у тебя хватит фантазии.

– Хорошо.

– Нехорошо, – отрезал я. – Поздно уже для «хорошо».

К этому моменту к нам уже подошли Игорь и Рашпиль. Оба молча слушали, и по лицам было видно, что расклад пацаны поняли сразу.

Я перевёл взгляд с одного на другого.

– Идите и наведите порядок в детдоме.

Игорь чуть прищурился, Рашпиль усмехнулся уголком рта, а Копыто уже разворачивался в сторону сарая.

Но я остановил их ещё одной фразой:

– И сразу Рыжему стрелку забейте. На вечер. Нормальную. Чтобы к возвращению Гуся тут уже всё было обозначено.

Учитывая новую вводную, мне надо было сыграть на опережение. Если бы мы дождались, пока Гусь сам вернётся, он бы успел собрать своих, разложить, кто и где качнёт, и зашёл бы в готовый для себя расклад.

А так расклад я ломал заранее.

Пускай теперь не он выбирает, когда и как пойдёт давление, а сам влетает в уже обозначенный расклад, вынужденный играть по моим правилам.

Игорь это понял первым. Кивнул коротко.

– Сделаем, Валер.

Рашпиль тоже кивнул, уже с интересом.

– Вот это уже разговор.

Я отошёл в сторону и встал так, чтобы всё видеть. Мне сейчас и надо было именно это – не самому устроить драку на весь двор, а показать, что новые правила работают и в моё отсутствие.

Копыто взял пацанов и пошёл к Рыжему.

Рыжий не ушёл. Даже если внутри уже понял, что зря полез с мелкими так рано, назад отыгрывать было поздно. Он дождался, пока Копыто подойдёт почти вплотную, и только тогда усмехнулся:

– Чего, и правда объяснять пришёл?

– Угу, – сказал Копыто.

Он просто шагнул ближе, схватил Рыжего за грудки и резко впечатал его спиной в стену. Доски бухнули.

Копыто держал его одной рукой, почти не напрягаясь.

– Ещё раз малого пошлёшь – зубы выбью.

Рыжий дёрнулся, попробовал вывернуться, зашипел:

– Руки убрал, бык…

Удар в живот Копыто нанёс так быстро, что я даже не понял ничего. Просто был человек, что-то бычил, а потом вдруг согнулся и выдохнул воздух через стиснутые зубы.

Копыто тут же снова прижал его к стене и договорил:

– Ночью поговорим. Если не ссышь, конечно, – пренебрежительно бросил он.

Рыжий попытался выпрямиться, но живот у него ещё не отпустило. Он только глотнул воздух и зло уставился на Копыто, стараясь сохранить лицо.

Копыто отпустил Рыжего, стряхнул с его рубахи пыль.

– Всё. Я объяснил.

Потом пацаны развернулись и пошли ко мне. Рыжий остался у стены, выпрямляясь через злость. Он понимал, что драться сейчас – значит лечь и окончательно поставить на себе клеймо. Не драться – тоже плохо. Но это уже были его проблемы, а не мои.

Копыто подошёл, глянул на меня и коротко спросил:

– Нормально?

– Нормально, – подтвердил я.

Шкет, довольный как чёрт, почти подпрыгивал рядом.

– Видал, как он его…

– Шкет, братец, – перебил я. – Иди к воротам, нашу вылазку никто не отменял.

Шкет закатил глаза и пошёл к воротам. Толпиться во дворе всем скопом нам было сейчас ни к чему. Поэтому Фантика и Соплю я тоже отправил в корпус. Оба расклад видели и поняли, что моё слово теперь висит не в воздухе.

Я ещё секунду смотрел на Рыжего. Хотел он того или нет, а стрелка уже была забита. И соскочить с неё, не ударив в грязь лицо, теперь было невозможно.

И это меня полностью устраивало.

Я дал Копыту знак не торчать рядом и не пасти Рыжего слишком явно. Тот понял сразу и ушёл к крыльцу, будто вообще забыл про весь разговор. Это тоже было важно. Когда после удара начинают ещё и ходить хвостом – значит, боятся. А мне надо было, чтобы боялись нас.

Я уже собрался отвернуться, когда сбоку несмело притормозил Сопля, которого только что гоняли за сигаретами. Стоял, сутулился, мял край футболки и явно не знал, можно ли вообще ко мне сейчас лезть.

– Чего? – спросил я.

Он быстро, почти шёпотом, выдавил:

– Если они опять начнут… я сразу скажу.

Я посмотрел на него. Малой был перепуган, но уже не так, как полчаса назад. Теперь в нём было понимание, к кому здесь реально можно идти.

– Вот и говори, – сказал я. – Сразу. Не когда поздно станет.

Он кивнул и тут же потопал в корпус, будто сам испугался, что сказал слишком много. Всё шло как надо: после удара по верхам низ тоже начал потихоньку разворачиваться.

– Рыжий теперь точно впряжётся, – сказал Игорь.

Я глянул туда, где только что стояли Рыжий и Витя. Оба уже ушли, переваривая грядущую стрелку.

Я повернулся к Рашпилю.

– Держи своих бывших корешков в поле зрения.

– Сделаю.

Перекинувшись ещё парой слов с Рашпилем и Игорем, я отпустил пацанов, напомнив, что ухо надо держать востро. Теперь, когда всё в детдоме вроде как улеглось, я наконец пошёл к воротам, и в этот момент меня окликнули:

– Валер…

Я обернулся и, честно говоря, не без труда подавил удивление. Передо мной стояла та самая девчонка, что раньше крутилась возле Рашпиля и на меня почти не смотрела. Если можно сказать, моя первая любовь, хотя, конечно, уже потом мне стало понятно, что никакой любви здесь не было и быть не могло.

Ещё пару недель назад я не удостаивался даже её полноценного взгляда, а теперь она стояла передо мной и мило улыбалась. В руках у неё был завёрнутый в салфетку кусок хлеба с маслом и сахаром.

Она протянула мне свёрток.

– На. Поешь. А то ты целый день носишься, как погорелый, скоро дым из ушей пойдёт, – пошутила она.

Сказано было вроде грубовато, но это как раз и было у неё способом коммуникации. Она стояла слишком близко, будто проверяла дистанцию.

Я всё понял сразу и на свёрток даже не посмотрел.

– Себе оставь, – отказался я.

Она моргнула, будто ожидала чего угодно, но не такого ровного отказа.

– Да я не от сердца отрываю. Бери.

– Не надо.

– Ты чего… я же тебе нравлюсь, Валер.

Она сделала полшага ближе.

– Возьми, – сказала она упрямее и сама попыталась вложить свёрток мне в руку.

Я чуть отвёл кисть.

– Не надо.

– Да что с тобой не так? Тебе поесть дают, а ты как барин ломаешься.

Она замолчала. Несколько секунд просто смотрела на меня, не понимая, почему я веду себя так.

Я слишком хорошо видел, что происходит на самом деле. Просто девчонка, которая ещё вчера крутилась возле Рашпиля, уже учуяла, куда в детдоме пошёл вес, и потянулась туда же. Такие вещи здесь вообще редко назывались своими именами. Никто не говорил: «я иду к сильному». Просто в один день на тебя не смотрят, а в другой уже стоят вплотную с хлебом в руках, будто так и было всегда.

Обычно её внимание охотно принимали. Больше того – каждый был готов расшибиться за внимание от самой красивой девчонки в детдоме. И поэтому она реально не понимала, почему я реагирую именно так.

Но отступать девчонка не стала – просто не понимала как. Она решила, что последняя попытка ещё возможна. И потому вместо очередной фразы просто коснулась пальцами моего рукава, будто невзначай. Лёгкое касание, но совершенно не случайное.

– Валер, чего ещё хотел спросить… – этот голос я узнал сразу.

Рашпиль.

Он не договорил, потому что увидел меня рядом со своей бывшей. И, конечно, увидел Рашпиль самое неприятное, что можно было увидеть со стороны. Девчонка стояла вплотную ко мне. Рука её лежала у меня на рукаве.

Рашпиль замедлил шаг буквально на секунду. Посмотрел сначала на её пальцы, потом на меня. И не сказал ничего.

Вообще ничего.

Просто развернулся и пошёл обратно.

Девчонка сразу убрала руку, будто обожглась.

– Ясно, – сказала она быстро, уже злясь. – Поняла.

Она сунула свёрток с бутербродом обратно к себе, развернулась резче, чем хотела, и ушла. Я видел: отказ зацепил её сильнее, чем если бы начал хамить или, наоборот, играть.

Я проводил её взглядом, потом посмотрел вслед Рашпилю. Тот шёл к корпусу и даже не обернулся.

Я выждал секунду и пошёл за ним.

Догнал уже у крыльца. Положил руку ему на плечо и остановил. Рашпиль дёрнулся, будто не ждал, что я вообще стану его догонять, потом повернулся ко мне. По лицу было видно – зацепило его серьёзно. Конкретно село куда-то внутрь, туда, где у пацанов обычно самое больное и прячется.

Он старательно держал лицо безразличным, но нервозность всё равно лезла наружу: желваки на скулах ходили, пальцы в карманах сжимались так, будто он там уже кому-то горло душил.

– Тебе чего, Валер? – спросил он резко.

– У меня с ней ничего нет, – сказал я.

Рашпиль усмехнулся, но усмешка вышла кривая.

– Я знаю, – ответил он. – Просто…

Он замолчал, будто сам не хотел это говорить. Но раз уж полезло, назад уже не запихнёшь.

– Мы с ней договаривались, – выдавил он наконец. – Что как только из детдома выйдем – свадьбу сыграем. Нормально всё будет. Свой угол, своё… А теперь… – он зло выдохнул. – А теперь она под того ложится, кто новый вожак стаи.

Он сказал это зло, но я видел, что болело у него не только из-за бабы. Его корёжило от другого. От того, что ещё недавно здесь всё крутилось вокруг него, а теперь даже такие вещи, как девчонка с бутербродом, начали без слов показывать, куда переползает сила. И Рашпиль это считывал слишком хорошо, чтобы делать вид, будто дело только в ревности.

Сказав, он сразу отвернулся, будто самому стало противно от того, что это вслух вылезло.

Я несколько секунд молчал. Потом всё-таки озвучил свои мысли.

– Она тебя не стоит.

Рашпиль коротко хмыкнул. Не весело.

– Может, и не стоит, – буркнул он. – Только легче от этого что-то не стало.

– И не станет сразу, – ответил я. – Но это всё равно правда.

– Да пошёл ты… – процедил он. – Руку убери.

Я убрал руку с его плеча, развернулся и пошёл обратно. Видел краем глаза, что его ещё трясёт и внутри там сейчас всё ходуном ходит. Но нянчиться дальше смысла не было. Такое либо пережигают, либо оно тебя пережёвывает.

Сделав несколько шагов, я уже почти дошёл до угла корпуса, когда сзади донеслось:

– Валер.

Я обернулся.

Рашпиль стоял там же, у крыльца. Тяжёлый, мрачный, но собранный.

– Извини, брат, – сказал он. – Был не прав.

Я кивнул.

– Бывает.

Он тоже кивнул в ответ, будто на этом всё и решилось.

И в общем-то, так оно и было. Не девка сейчас была главной бедой. И даже не его задетая гордость. Главное было в другом – чтобы он после этого не поплыл, не начал чудить и искать, на ком сорвать зло.

Я ещё секунду посмотрел на него, потом сказал:

– К вечеру башка нужна холодная. Понял?

– Понял, – ответил Рашпиль.

– Ну и хорошо.

И только после этого я пошёл дальше.

От автора:

Попал в тело русского эмигранта в Америке? На дворе 1920-е? Что ж, придется пройти дорогу от бутлегера до «крестного отца» Нью-Йорка. /reader/370837/3426554