Текст книги "Не продавайся 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 2

Я молча смотрел на Рашпиля, ожидая продолжения. Он стоял напротив, чуть вполоборота, будто не собирался задерживаться дольше нужного. Только сейчас в нём не было обычной ленцы и расслабленной наглости, с которой он раньше заходил почти в любой разговор. Сейчас он пришёл по делу, и это чувствовалось сразу.

– Через рыночного бегунка передали, – продолжил он. – Босяки с рынка базарить хотят.

– Где? – спросил я.

– Пустырь за гаражами. Сегодня вечером.

Я кивнул, уже складывая всё в голове в расклад. Не сказать, что неожиданно, примерно такого расклада я и ожидал. Потому понимал, что никакого настоящего «базара» там не намечалось. Разве что в качестве прелюдии.

Кто набивал мне стрелку, тоже было понятно сразу

– Жила. Он либо тянул время, либо щупал, сколько за мной реально стоит. А может, и то и другое сразу.

Рашпиль, видно, это по моему лицу тоже прочитал, потому что сам коротко кивнул и сказал:

– Да. Мне тоже не нравится. Пахнет не разговором.

Рашпиль помолчал секунду, потом спросил:

– Пойдёшь?

– Пойду, – я ни секунды не колебался.

Он снова замолчал ненадолго, переваривая.

– Помощь нужна? – сухо спросил он.

Прозвучало неожиданно, и я на него посмотрел внимательнее. Он спрашивал так, как будто уже окончательно решил, на какой стороне стоит.

– Я сообщу, если понадобится, – сказал я.

Рашпиль кивнул.

– Ладно, – бросил он. – Я рядом.

– Буду иметь в виду, – ответил я.

Он развернулся и ушёл первым. Я ещё секунду постоял у стены, слушая, как в сарае тяжело дышит Шмель. Неожиданно, конечно, прозвучало его предложение, но любопытно.

Это ещё не делало его своим. До своих Рашпилю было далеко. Слишком многое за ним тянулось, и такие, как он, за один день в новых людей не превращаются. Жизнь в детдоме вообще плохо располагала к чудесам.

Здесь, если человек и менялся, то не красиво, а кусками, через упрямство, выгодные и невыгодные выборы – в момент, когда уже нельзя сидеть на двух стульях и делать вид, что ты просто смотришь со стороны.

Но и пустым местом Рашпиль уже не был. А в нашем раскладе это значило куда больше, чем любые правильные слова.

– Ладно, – тихо сказал я сам себе и оттолкнулся от стены.

Надо было не думать про Рашпиля, а раскладывать, что делать до вечера. Время на такие вещи всегда кончалось быстро. Пока ты его вроде бы ещё чувствуешь и кажется, что успеваешь прикинуть и собрать людей, – время уже уходит.

Когда я вернулся, Игорь уже закончил со Шмелём. Тот снова благополучно отключился, только дышал с коротким сипом, будто даже во сне продолжал через что-то продираться.

Игорь сидел на табурете, упершись локтями в колени, и смотрел в пол перед собой. Когда я вошёл, он поднял на меня глаза.

– Что там?

Я ходить кругами не стал.

– Под вечер мне стрелку забили.

Игорь сразу подобрался.

– Кто?

– Через рыночного бегунка передали. Босяки с рынка хотят базарить на пустыре за гаражами.

Игорь аж со стула встал.

– Не ходи.

– Пойду.

– Ты вообще слышишь, что я говорю? – возмутился он. – Это ж галимая подстава.

– Конечно, подстава.

– Тогда на кой-чёрт туда соваться?

Я посмотрел на него спокойно.

– Потому что если я сейчас не выйду, подумают, что мы зассали.

Игорь ничего не ответил сразу, только смотрел на меня молча с упрямым выражением. Мой ответ ему не нравился, но мимо логики пройти он тоже не мог. Мы оба понимали одну простую вещь: в таких делах отказ от выхода никогда не означает, что драки не будет. Это значит только одно – место драки выберут уже без тебя, время тоже, и условия будут не твоими.

Игорь выдохнул и опустился обратно на стул.

– Ладно. Допустим. Но с какого хрена в этом раскладе рядом ещё и Рашпиль?

Вот этого я и ждал. Не сам вопрос даже, а то, как быстро Игорь к нему пришёл. Значит, уже начал разбирать расклад по частям.

– Именно поэтому и рядом, – сказал я. – Если он мутит, то у меня под рукой будет. Если не мутит… пригодится.

– Или вот как раз под рукой ответит нежданчиком.

– Если бы хотел неждануть, не приходил бы сам, – ответил я. – Передал бы через кого угодно и смотрел бы со стороны.

Игорь нахмурился.

– Может, он специально так и играет? Чтобы мы расслабились?

Я кивнул, не отрицая очевидного.

– Может. Потому и не делаем из него брата навек. Но и выкидывать в сторону сейчас тоже глупо. Он знает, что происходит на рынке, и уже засветился рядом со мной. Поэтому назад к своему прежнему раскладу ему теперь не вернуться просто по щелчку. Такие люди самые полезные ровно тогда, когда ещё не свои, но уже и не чужие до конца. На них надо смотреть внимательно, а не отталкивать по привычке.

Игорь помолчал. За это время Шмель на матрасе едва заметно дёрнул плечом и снова затих. Снаружи кто-то пробежал мимо, во дворе заорали, но сюда всё это доносилось как из другого мира.

– И сколько нас пойдёт? – мрачно спросил он наконец.

– Немного.

– Это сколько?

– Столько, чтобы не привезти за собой весь детдом, – улыбнулся я.

Игорь снова поднялся с табурета.

– Я с тобой.

Я усмехнулся одними уголками рта.

– Это и так понятно.

– Тогда собираем своих? – спросил он.

– Собираем.

– Здесь кто останется?

– Потом решим. Сначала соберём людей.

Игорь уже шагнул к выходу, но у самой двери задержался и обернулся.

– Всё равно хреново пахнет, Валер.

– А хорошо такие вещи и не пахнут, – хмыкнул я.

Игорь криво усмехнулся.

– Тоже верно.

Мы вышли из сарая.

Собрались быстро. Шкет притащил Копыто, Игорь и так уже был рядом, а Рашпиль подошёл сам, без приглашения, но и не полез вперёд. Встал чуть в стороне.

Очкарика я звать не стал. На стрелке нужны были не те, кто лучше работает языком и головой, а те, кто не поплывёт, когда запахнет жареным. У Очкарика были свои задачи, и цена у него пока была другая. Всё сразу в одну кучу валить было глупо.

Я обвёл всех взглядом и начал без раскачки:

– Под вечер выхожу на стрелку на пустырь за гаражами. Босяки с рынка хотят базарить.

Копыто сразу нахмурился, посерьёзнел.

– Толпой идём?

– Нет.

– Тогда как?

– Формально пойду я один.

Шкет хмыкнул, но промолчал. Пацанёнок уже успел понять, что в моём исполнении слово «формально» почти никогда не означало, что человек действительно остаётся один.

Игорь спросил сухо:

– Остальные?

– Остальные не светятся до нужного момента.

Копыто на это ничего не сказал, только перевёл взгляд на Рашпиля и спросил в лоб:

– А этот тоже пойдёт?

Рашпиль взгляд Копыта выдержал спокойно. Просто смотрел хмуро в ответ. Копыто шагнул чуть вперёд.

– Я вообще не понял, когда он тут с нами стал ходить, – жёстко сказал он. – Вчера ещё за перо хватался, а сегодня, выходит, уже в связке?

– Связку тебе пока никто не обещал, – сухо ответил Рашпиль.

– Ты мне не отвечай, – сразу вскинулся Копыто. – Я не с тобой разговариваю.

– Так и не разговаривай, – так же спокойно бросил Рашпиль. – Чего орёшь тогда?

Игорь резко поднял голову – не вмешался, но уже подобрался, понимая, куда всё идёт. Шкет тоже сразу напрягся, переводя глаза с одного на другого.

Копыто дёрнул подбородком в сторону Рашпиля.

– Я его рядом не поведу.

– А тебя никто и не спрашивал, поведёшь ты его или нет, – отрезал я.

Он сразу повернулся ко мне.

– Нет, спросить как раз надо. Мы тут с тобой с первого дня под нож лезли, а этот где был? Сидел и смотрел, кого ветер сильнее качнёт. А теперь что? Просто взял и влез?

Рашпиль на это только чуть сжал челюсть. Видно было, что ответить ему есть чем, но он держится. И это было даже полезно. Значит, понимает: один лишний рывок – и обратно его уже никто не подпустит.

Я посмотрел на Копыто, потом кивком отвёл его чуть в сторону.

– Закончил?

– Нет, не закончил, – отрезал он. – Я хочу понять, на кой-хрен он нам там нужен.

– Затем, что мне удобнее держать его рядом, чем гадать, где он стоит, – ответил я.

Копыто скривился.

– Очень удобно!

На этот раз заговорил Игорь, который подошёл ближе.

– Это всё красиво звучит. Но если на месте начнётся каша и он дёрнется не туда, поздно будет.

– Поэтому и идёт не один, – ответил я. – Сейчас он как человек на проверке.

Рашпиль чуть повёл подбородком.

– Нормально.

Он прекрасно слышал всё, что мы говорили. Копыто хмыкнул.

– Смотри-ка, ещё и «нормально» ему.

– Копыто, – обрубил я.

Пацан замолчал, но взгляд от Рашпиля не отвёл. Тогда я повернулся уже к самому Рашпилю.

– По тебе пока неясно, – прямо обозначил я. – Ты под сомнением и идёшь не потому, что я тебе верю. А потому, что в этой ситуации мне удобнее держать тебя рядом, чем гадать, где ты стоишь.

– Нормально, – повторил Рашпиль.

– И ещё одно, – добавил я. – Там, на месте, никаких своих решений через мою голову. Никаких «я сам знаю» и прочего дерьма. Сказал стоять – стоишь. Сказал двигаться – двигаешься. Дёрнешься вбок без команды – я тебя первым там и положу. Понял?

На секунду повисла пауза. Рашпиль смотрел прямо на меня. Взвешивал, блефую я или нет. Потом коротко кивнул.

– Понял.

Копыто после этого всё-таки не удержался:

– Это он сейчас понял. А потом, может, опять по-своему понимать начнёт.

– Тогда и разговор будет другой, – сказал я. – Но это будет уже мой разговор, не твой.

Копыто шумно выдохнул, будто проглотил что-то неприятное, но нужное. Спорить дальше не стал. И это тоже было важно – пацан услышал границу.

Я ещё раз обвёл всех взглядом. Шкет стоял настороженный, но уже собранный. Игорь – жёсткий, мрачный. Копыто – злой, но в узде. Рашпиль – на своём новом месте, пока ещё не внутри, но уже и не снаружи.

– Всё, – сказал я. – Закончили мериться, кто кому больше не верит. На это у нас времени нет. Сейчас важно не любить друг друга, а сделать так, чтобы после вечера у нас вообще осталось с кем ругаться дальше.

Шкет нервно усмехнулся.

– Мотивация, блин.

– Какая есть, – ответил я. – Копыто, пойдём на пару слов.

Мы отошли, Копыто всё ещё был набычен, раздувал ноздри и косился на Рашпиля.

– Ты остаёшься здесь, – сразу обозначил я.

Копыто аж дёрнулся от неожиданности.

– Это ещё почему?

– Потому что детдом – не пустырь за гаражами, – сказал я. – И если я уведу отсюда всех «тяжёлых», мы сами покажем, что дома у нас дыра. В прошлый раз Игорь оставался. Теперь твоя очередь.

Копыто недовольно скривился.

– Да кто сюда полезет прямо сегодня?

– Тот, кто увидит, что тут стало пусто.

Копыто сжал челюсть и отвёл взгляд в сторону. Не понравилось ему это, конечно. Он уже внутренне собрался идти на выход, а тут ему вместо пустыря выдавали детдом, двор, мелких и контроль за тем, чтобы всё не поползло обратно в старый расклад. Но главное он понял. Или хотя бы услышал.

Я хлопнул его по плечу.

– Спасибо за понимание.

– Ага… Пожалуйста…

Я ещё раз хлопнул его и вернулся к пацанам.

– Слушайте внимательно. Идти надо так, чтобы они не поняли расклад и сколько за мной реально стоит.

Я коротко разложил им план. Когда закончил, первым заговорил Шкет:

– Рисковый план, Валер.

– А других и не завезли, – подмигнул я.

Малой мотнул головой.

– Я не про это. А если там сразу толпа, ну туда-сюда?

– Значит, толпа, – ответил я. – Попробую сначала спокойно решить.

– Они ведь толпой и кинутся, – буркнул Копыто.

– Может, и кинутся, – я не стал отрицать.

Спорить тут было не с чем. Пустырь за гаражами для таких вещей и существовал. Там можно было встретить удар лицом к лицу.

– Всё. Общий расклад ясен. Дальше каждый держит своё. Сейчас расход, готовьтесь, настраивайтесь.

Оставался ещё один момент, который я не собирался пускать на самотёк. Новых пацанов вокруг нас становилось больше, но толку в этом не было бы ни на грош, если проверять их только разговорами. В детдоме верность вообще редко держалась на слове.

Я взглядом выцепил во дворе Жилу Кирилла. Не того Жилу, что с рынка, а нашего, детдомовского. Костлявого, настороженного, с вечно дёрганым лицом. Того самого, который пошёл в отказ в первый день, когда мы собирали наш первый круг.

Настало время его «определять», пока он не начал мешаться под ногами.

Сейчас Кирилл топтался у стены, делая вид, что ему до нас никакого дела нет, но уши у него давно были здесь.

– Кирилл, сюда подойди, – бросил я.

Он обернулся не сразу, будто надеялся, что зовут не его. Потом всё-таки подошёл. Плечи чуть подняты, взгляд скользкий, ноги будто уже заранее готовы обратно отступить.

– Чё надо?

– Работа есть.

Он сразу скривился.

– Какая ещё работа?

– Побудешь у Шкета на подхвате.

– Я на стрелку не пойду, – поспешил он пойти в отказ.

– А тебя никто и не зовёт, – ответил я спокойно. – Стоишь на точке здесь. Смотришь.

Кирилл нахмурился ещё сильнее.

– Это чё, я у малого шестерить буду⁈ Почему я?

– Потому что ты ещё не определился, с кем ты, – сказал я. – А я тебе помогаю определиться. В начале я тебя на другое положение звал, но ты отказался, – напомнил я. – Потому вакансии только такие остались. По крайней мере, для тебя.

Он посмотрел на меня внимательно. И понял. Не всё, конечно, но главное понял точно: это не просьба. Это был выбор, который откладывать дальше я ему уже не дам.

– А если сдристну? – спросил он в лоб.

Я не смягчал.

– Тогда не рассчитывай, что кто-то тебя потом прикроет, первым пойдёшь в расход.

Кирилл сглотнул.

Жёстко, но по-другому тут и не работало. В детдоме слишком долго все жили по правилу, что любой выбор можно отложить, пересидеть, переждать, а потом прибиться к сильному уже после драки. Я как раз эту привычку и ломал.

Кирилл отвёл глаза, потом снова поднял.

– Я понял… – выдавил он из себя, принимая, что дальше юлить не выйдет.

Меня это как раз устраивало. Храбрецов на словах тут и без него хватало. Мне нужен был конкретный шаг.

Я подозвал Шкета.

– Шкет.

– Чё?

– Тут у нас человек на испытании. Поставишь его так, чтобы не мешался, но и не потерялся. Ну и объяснишь, как грамотно работать.

Шкет тут же покосился на Кирилла уже совсем другими глазами.

– Сделаем.

Шкет кивнул, и у него на лице даже мелькнуло что-то вроде интереса. Ему явно понравилось, что у него теперь не только поручение, но и свой проверяемый. Это было правильно. Система оживает тогда, когда каждый уже хоть чуть-чуть отвечает за кусок общего дела.

– Пошли, – сказал Шкет Кириллу. – Только не тупи.

Кирилл дёрнул плечом.

– Без тебя знаю.

– Ну-ну, – хмыкнул Шкет.

Они отошли, Кирилл всё ещё был напряжён, как натянутая проволока, но условия принял.

К вечеру детдом уже пропитался напряжением. О стрелке знали все – кто-то больше, кто-то меньше. И каждый прекрасно понимал, что стоит на кону. Падать в грязь лицом нам нельзя было ни в коем случае. Я это понимал лучше остальных.

Я ловил на себе взгляды. Бывшие рашпилевские смотрели уже не так, как раньше. Сейчас в их глазах был осторожный интерес, они видели во мне новую силу, но ещё не до конца поняли, насколько она надолго. Им было непривычно видеть нас рядом – меня и Рашпиля. Такая картинка сама по себе уже работала.

Младшие тоже пребывали в напряжении. Фантик стоял у стены и делал вид, будто возится со шнурком, а сам не сводил с нас глаз. Сопля забыл и про свои вкладыши, и про жвачки, и про всю свою утреннюю мировую дипломатию. Для них тоже было что на кону, и переживали они как за себя.

В назначенное время мы с пацанами собрались за сгоревшим сараем, подальше от чужих глаз.

Игорь был собран. Ни одного лишнего движения, ни одной лишней эмоции на лице. Когда он таким становился, рядом лучше было даже шутки не отпускать – они от него просто отскакивали. Шкет, наоборот, заметно нервничал, но даже в этом нерве не было суеты. Рашпиль стоял уверенный в себе.

Я подошёл к тачке, забросанной ветками так, что издалека не разглядишь.

– Давай, – бросил я.

И мы быстро взялись за дело. Смахнули листву и ветки с капота, с крыши, с багажника. Рашпиль ладонью согнал сухой ворох с лобового, Игорь стряхнул листья с двери, Шкет прошёлся по крыльям так старательно, будто готовил машину не к мутной стрелке, а к выставке достижений народного хозяйства.

Двигать на тачке было опасно. Машину легче засечь, легче запомнить. Но без неё план терял половину зубов. Значит, риск был не лишним понтом, а частью захода.

От автора:

«Американские горки» советского попаданца. Глубинное государство, спецслужбы, мафия – один против всех. Реалистично. Без роялей. /work/489344

Глава 3

Я открыл водительскую дверь. И вот тут, как и следовало ожидать, чуть сцепились Игорь с Рашпилем. Игорь уже шагнул к переднему сиденью, когда Рашпиль двинулся туда же и лениво, будто между делом, бросил:

– Я спереди.

Игорь сразу повернул к нему голову.

– С чего это?

– С того, что дорогу знаю. И если чё, быстрее выйду.

– А я, значит, не выйду? – сухо спросил Игорь.

– Я не про это, – сказал Рашпиль. – Просто спереди мне удобнее, а ты сзади присядешь.

– Присядешь ты, – отрезал Игорь.

Шкет мгновенно замер, ещё держа листья в руке. Я захлопнул водительскую дверь, чтобы оба на звук повернулись ко мне.

Оба повернулись, уже взвинченные.

– Игорь – впереди, – отрезал я.

Рашпиль медленно повернул ко мне голову.

– Серьёзно?

– Серьёзно.

– Думаешь, я в дороге что-нибудь выкину?

– Думаю, ты сзади прекрасно доедешь.

Рашпиль несколько секунд молчал. Видно было, что ему не нравилось решение. Для меня же это была отличная возможность посмотреть, как он поведёт себя дальше. Если сыплется уже сейчас, то и потом посыплется, когда ситуация будет острее.

Рашпиль злился, я видел, как ему тяжело сдерживаться. Ещё бы, привычка штука такая, от которой не отмахнуться просто так. Он ещё долго будет догонять. А привык же Рашпиль к тому, что он всегда на первых ролях.

Наконец Рашпиль шагнул к задней двери и бросил с сухим ядом:

– Недолго тебе там ездить.

– Доеду. Не переживай, – огрызнулся Игорь.

– Я за тебя переживаю? – Рашпиль усмехнулся уже открытее. – С чего бы.

– Хватит, – отрезал я.

Игорь сел впереди, тяжело. Рашпиль полез назад с видом, будто сам себе делает одолжение уже тем, что вообще едет с нами. Шкет устроился рядом с ним, заметно довольный уже тем, что оказался внутри этой истории, а не остался махать ручкой вслед из ворот.

Я сел за руль и на секунду замер, чувствуя ладонями шершавость старого руля. Машина была уставшая, не первой молодости, но это была вполне рабочая тачка для поставленных сегодня задач.

Сзади Рашпиль сухо спросил:

– Заводить будешь или мы тут до ночи посидим?

– Подожди, – сказал я, вставляя ключ. – Успеешь.

Шкет хихикнул.

– Во, нормально сказал.

– Ты помолчи лучше, – бросил Игорь, глядя в зеркало заднего обзора.

– А я чё? Я вообще атмосферу разряжаю.

Рашпиль усмехнулся в темноту салона.

– Пусть трещит.

Я провернул ключ. Стартер сухо провернул мотор раз, другой, потом двигатель кашлянул, дёрнул кузов и всё-таки схватился. Машину чуть тряхнуло, под капотом затарахтело неровно, но уверенно. Фары пока не включал.

Я коротко глянул на Игоря.

– Всё нормально?

– Нормально, – ответил он.

Потом посмотрел в зеркало на Рашпиля.

– Ты тоже без сюрпризов.

Он пожал плечами.

– Пока ты сам не начнёшь.

– Не начну.

Шкет устроился удобнее, прижав колени, и глядел то в окно, то на приборку с азартом.

– А музыка есть? – вдруг спросил он.

Игорь медленно повернул к нему голову.

– Ты сейчас серьёзно?

– А чё? Было бы зашибись!

– Я тебе сейчас сделаю зашибись, ты не понтоваться едешь, – отрезал Игорь.

– Всё-всё, молчу, – быстро ответил Шкет.

Я тронулся. Колёса мягко перекатили по утоптанной земле, и в этот момент Кирилл, стоявший у ворот, начал их медленно открывать. Время я рассчитал так, чтобы выезжать во время детдомовского ужина, который как раз сейчас начинался.

Ворота медленно открылись, и я выехал со двора. Мы быстро вышли на дорогу, и детдом быстро остался за спиной, целиком уйдя в отражение зеркала вместе с воротами.

За стеклом тянулся обычный вечер девяносто третьего: пыльная дорога, редкие прохожие, серые заборы.

– Далеко ехать? – спросил Игорь.

– Не очень, – ответил Рашпиль сзади. – Если без фокусов, минут через несколько будем.

– А если с фокусами? – тут же вставил Шкет.

– Тогда ты первый узнаешь, – сказал я.

Пацанёнок на секунду замолчал, потом всё-таки хмыкнул:

– Лады, а окно можно открыть? Душно как в бане.

– Не надо, – сказал я, не отрывая глаз от дороги.

– Почему?

– Потому что едем не кататься и рожей, торчащей из окна, светить не надо.

Шкет фыркнул, но ручку, за которую уже взялся, отпустил. Только уселся удобнее и стал смотреть в боковое стекло.

Вечер уже начался, но до полной темноты оставалось ещё часа пол. Для нас это было даже кстати. Света хватало, чтобы не влететь в яму и не выдавать себя фарами там, где не надо.

Я вёл через дворы, не вылезая на лишние открытые куски дороги. Там, где можно было срезать мимо гаражей, я срезал. Там, где лучше было ехать медленнее, но не мелькнуть у чужих окон, сбрасывал ход. Слева тянулись облупленные пятиэтажки, справа темнели сараи, ряды гаражей и глухие заборы.

В одном дворе под фонарём на лавке толпились какие-то пацаны, и я сразу увёл машину в соседний проезд, не давая им лишнего шанса нас разглядеть. В другом дворе из темноты выкатился пацан на велике, и мне пришлось чуть принять в сторону.

Игорь всё это время сидел спереди молча. Смотрел вперёд и по сторонам. Сзади тоже стало тише. Даже Шкет перестал тарахтеть. Рашпиль тоже ничем не выдавал беспокойства.

– Далеко ещё? – наконец спросил Игорь, нарушив тишину.

– Почти приехали, – ответил я.

Рашпиль сзади добавил:

– Если справа сейчас свернёшь, будет короче.

– Я знаю, – сказал я.

Он ничего не ответил, только усмехнулся себе под нос.

Подъехали мы не в лоб к пустырю, а с обходом, через край гаражей. С пустыря машина сейчас почти не читалась: темнота поджимала, гаражи ломали силуэт, а тень от старых железных ворот ещё больше съедала её контур. Именно так мне и надо было.

– Нормально встали, – тихо сказал Игорь.

– А то, – ответил Шкет сзади, уже шёпотом.

Я заглушил мотор.

– Всё, приехали, – сказал я.

Шкет сразу подобрался. Он старался держать лицо, но сейчас по нему всё равно было видно: переживает. Я повернулся к нему.

– Остаёшься в тачке. Делай всё как договаривались. Но раньше времени не дёргайся.

– Да, – ответил он быстро.

– Помнишь, что делать?

Он сглотнул и кивнул твёрже:

– Угу…

Я ещё секунду посмотрел на него.

– Если что – не геройствуй, – сказал я. – Делаешь ровно так, как я сказал, и не мандражируешь.

– Понял, Валер…

Я кивнул и выбрался наружу.

Сразу оглядел край пустыря. В сером вечернем свете всё выглядело именно так, как и должно было выглядеть для плохого разговора: жёсткая, буграми земля, редкая колючая трава и ржавая арматура соседствовали со старой покрышкой и блестевшим битым стеклом. За спиной остались облезлые гаражи. Дорога шумела где-то неподалёку, но сам пустырь был как мёртвая зона, в которой никто случайно не появлялся.

Игорь и Рашпиль выбрались из машины.

Я показал Рашпилю в сторону, на правый край пустыря у старых гаражных коробок.

– Рашпиль, вон туда встань. Видишь пролом и угол? Оттуда выйдешь, если дёрнутся.

Он прищурился, глянул туда, куда я показал, и кивнул.

– Вижу.

– Не высовывайся раньше времени.

– Ага.

Потом я повернулся к Игорю и ткнул рукой в другую сторону, левее, ближе к бугру с железками, откуда можно было быстро срезать дистанцию.

– Игорь, ты вон туда. Если начнут-таки гасить – переключайте на себя. Не раньше.

Игорь коротко кивнул.

– Понял.

Оба двинулись на свою точку.

Я вдохнул сырой вечерний воздух и пошёл в центр пустыря один. Под ногами хрустело стекло, ветер шевелил волосы приятной прохладой.

Я дошёл до середины, остановился и сунул руки в карманы. Огляделся, повернув голову влево, потом вправо, будто просто осматривал место, а сам быстро отмечал, где могут сидеть в тени, откуда удобнее выйти, где бы я сам ставил людей, если бы хотел прессануть.

Нормальный пустырь для плохих решений.

Некоторое время ничего не происходило. Потом из темнеющего края начали выходить фигуры.

Сначала Жила. За ним, чуть шире, выходили рыночные. Заходили расслабленно, показушно, заранее уверенные, что перевес у них и потому можно не торопиться.

Один крутил в пальцах цепь. У второго в руке было что-то короткое и тяжёлое – не то монтировка, не то кусок трубы, обмотанный у хвата тряпкой… Всего человек двадцать. Целый взвод.

Жила поглядывал на меня с почти жадным интересом. Было видно, что он ждал другого. Или что я не приду вовсе, или что приду с детдомовской толпой, начну орать, заводиться и сам подарю им удобный повод сразу перевести всё в мясо. Но я стоял один и спокойно.

Один из рыночных, державший цепь, первым нарушил тишину.

– И это всё? Ты чё, один пришёл, где толпа⁈

– Меня одного хватит, – ответил я.

Он хмыкнул, но не сразу нашёл, что сказать дальше. Первая трещина по ожиданию уже пошла. Они хотели видеть испуг, оправдания или хотя бы внутреннюю суету, а получили меня.

Толпа Жилы остановилась напротив. Жила остался чуть сбоку, будто не хотел лезть первым, но и прятаться за чужими спинами не собирался. Остальные встали удобным полукругом, чтобы при необходимости можно было сместиться и закрыть меня с двух сторон.

– Ты, значит, Дёмин? – бросил один из них.

Я поначалу решил, что он пришёл с пустыми руками, но теперь увидел в его руках кастет.

– Допустим.

– Допустим? – он усмехнулся.

Слева тихо звякнула цепь в пальцах у одного из босяков. Он уже не крутил её так вальяжно, как на подходе.

Жила наконец подал голос:

– Ты смелый, Дёмин. Я думал, не выйдешь.

– А я думал, ты сам придёшь говорить, – ответил я. – А не приведёшь с собой полрынка.

– Это ещё не полрынка, – хмыкнул Жила.

Тот, что с трубой, чуть переступил с ноги на ногу.

– Слышь, хорош ломать комедию. Тебя сюда не шутки шутить звали. Слушай сюда, ты в последнее время слишком резко начал мелькать. Там, где тебя не спрашивали. И не с теми людьми, с кем тебе бы стоило.

– Это ты сейчас про кого? – я медленно перевёл взгляд на пацана.

Жила, и так возбуждённый, начал зло шипеть:

– Ты не путай, слышь⁈ Ты влез не в своё.

Я ничего не ответил. Пусть раскроются. Жила сплюнул в сторону и продолжил увереннее, потому что молчание всегда кажется таким людям уступкой.

– Ты тут, я смотрю, резво побежал. Людей трогаешь, рамсы двигаешь, по рынку шныряешь, в чужие дела нос суёшь. А потом удивляешься, что тебя позвали сюда.

Жила начал расходиться.

– Я тебе сразу пояснил, что далеко не уедешь. В детдоме можешь хоть царя из себя строить. Здесь не детдом.

– А что здесь? – спокойно спросил я.

Жила на секунду сбился, но быстро продолжил.

– Здесь место, где за косяки платят. А ты косяков наделал уже на хороший счёт.

Базар пошёл по делу. Я молча ждал. Жила даже палец загнул, будто вёл бухгалтерию.

– Первое. Руки в крысу распустил толпой! Второе. В рынок полез! Третье. Детдомовских своих распустил так, будто вам теперь всё можно. Четвёртое. Из-за тебя люди время потеряли, суету подняли и нормальный расклад поломался.

Пацан с цепью усмехнулся:

– Короче, ты сейчас либо понимаешь, что попутал, либо мы тебе по-простому объясним, сколько это стоит.

– И сколько же? – я перевёл на него взгляд.

Жила назвал сумму. Типичный заход: зарядить такие бабки, которых у тебя по определению нет, а потом уже из этого долга лепить всё, что удобно – беготню, унижение, вину навсегда. Он криво усмехнулся, явно довольный, что разговор наконец пошёл по старой знакомой колее.

– Это только за начало. А там, если по уму считать, у тебя и побольше набежит, и на счётчик я тебя поставлю!

– За что такие бабки-то, пацаны?

– В смысле?

– В прямом. За что конкретно бабки?

С цепью хмыкнул, будто я туплю специально.

– Тебе только что объяснили.

– Нет, – сказал я. – Мне только что перечислили, что вам не понравилось. Это не одно и то же.

– Ты умного не включай, слышь!

– А я и не включаю. Я интересуюсь, за что должен вам платить. За то, что Жила полез туда, куда его не звали? У меня, так-то, и у моих пацанов вокруг ситуации свой расклад был.

Слева кто-то тихо цыкнул. Жила тотчас вскинулся.

– Ты базар-то фильтруй.

– А ты слова подбирай, когда в счёт лезешь, – ответил я. – Ты сейчас на что бабки вешаешь? Это ты ко мне пришёл, а не наоборот. Или ты пацанам ситуацию до конца не обозначил?

Жила вздрогнул, я заметил, как на него начали коситься его же пацаны. Думаю, что ситуацию он им действительно не рассказывал в таком виде, в каком она была на самом деле. Он тотчас понял, куда я веду, и подался ближе.

– Ты, по ходу, не понял, с кем базаришь.

– Нет, это ты не понял, с кем говоришь, – сказал я. – Ты пришёл мне предъявлять. Так предъявляй по-людски. Сначала пацанам объясни, вокруг чего рамс пошёл.

Цепной перестал качать железкой – держал её в руке и смотрел внимательнее. Здесь и была слабая точка их захода. По факту они лепили «долг» с потолка. И только сейчас до босяков начало доходить, что суть предъявы они, походу, не знают до конца.

Жилу это не могло устраивать.

– Слышь, ты меня толпой прессанул, – начал заводиться он.

– Так было за что?

У Жилы аж глаз дёрнулся.

– Слышь…

Я видел, что ему надо срочно меня заткнуть, но прежде, чем он сорвётся, я продолжил:

– Нет, это ты слышь, – перебил я. – Ты пацанам пояснил расклад? Что ты ко мне в детдом своих послал, что мелкого у меня избили? Или, по-твоему, я глаза на это закрою⁈

Я специально давал информацию дозированно. Шёл ли я на риск? Да, если бы сказал основную причину разлада – волка, лежавшего в сарае в детдоме. Но я понимал, что Жиле качать в эту сторону тоже не с руки.

– Ты вообще попутал! – рявкнул Жила. – Ты кто такой, чё ты моросишь? Последний раз по-хорошему говорю! Либо признаёшь, что попутал, и встаёшь на счёт, либо дальше уже без разговоров!

– Тогда давай последний раз по-хорошему, – ответил я. – Вы сейчас разворачиваетесь, а Жила включает башку и до вас ситуацию доносит как она есть, а не как хочется.

Я не договаривал сознательно. Такая туманность оставляла отличный оперативный простор и нагоняла жути.

– А там вы уже сами решите – стоит в такую тему впрягаться, на которую вас Жила повёл. И стоит ли это того, чтобы потом проблемы разгребать.

– Жила, чё он говорит? Слышь, поясни? – последовали вопросы из толпы.

– Да он херню несёт… я ж сказал, что он меня толпой в крысу мочканул, пацаны…

Я понимал, что аргументов у него нет. Сейчас ему надо либо вскрываться, либо срывать базар. Моя тактика начала работать верно. Из-за того, что я пришёл на пустырь один, базар в принципе стал возможен, и только из-за этого драка не началась сразу. А именно на это – на мгновенную драку – Жила и рассчитывал.

И вот теперь, когда базар свернул не туда, Жила занервничал – по сути, у него остался один-единственный вариант. Развязать драку прямо сейчас.

Сдавать назад он уже не мог. Слишком много глаз вокруг.

Жила тотчас рванул на меня, пытаясь пробить нежданчик. Я ждал именно этого.

Я шагнул навстречу раньше, чем Жила успел закончить свой разгон, подбил его руку снизу и сразу врезал кулаком в подбородок. Голова у Жилы дёрнулась, он сбился, и я тут же добавил коленом, укладывая его на землю.