Текст книги "Не продавайся 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– Тщательнее мажь, тщательнее! – командовала она.

Когда Зина наконец накомандовалась и тихой сапой свалила, я ещё некоторое время изображал бурную трудовую деятельность. Потом подозвал Клёпу. Тот, высунув язык, старался красить свою койку. Получалось, кстати, вполне недурно.

– Чё, Валер?

– Показать, где у Зины документ, можешь? – спросил я.

Клёпа заговорщицки покосился на меня.

– Не вопрос, – заверил он. – Когда?

– Да прямо сейчас.

– Не вопрос, только это… Зину же нужно дёрнуть с кабинета…

Зину я с кабинета сдёрнул просто. Тут большого ума не требовалось, только момент поймать. Пока во дворе стоял этот бодрый цирк с койками, краской и её хозяйственным ражем, я подозвал Очкарика, наклонился к нему и тихо сказал:

– Найди Зину. Скажешь, что банку с краской опрокинули. Только рожу сделай испуганную, как умеешь.

– Э-э… – протянул пацан, оглядываясь.

Понимая, к чему он клонит, я, недолго думая, перевернул ближайшую банку краски, которая тотчас расплескалась по асфальту.

– Дуй давай.

Очкарик сразу понял, кивнул и шмыгнул с места. Через минуту из корпуса уже донёсся вопль заведующей.

– Пошли, – позвал я Клёпу. – Десять минут у нас есть.

Мы вошли в корпус. Коридор был почти пустой. У двери Зининого кабинета Клёпа притормозил.

– Слушай, Валер, а если она вернётся раньше?..

Я взялся за ручку, открыл дверь и глянул на него.

– Тогда ты первый увидишь. Заодно докажешь, что от тебя бывает польза.

Клёпа поёжился, но вошёл в кабинет. Я закрыл за нами дверь и сразу повернулся к Клёпе.

– Показывай, где смотрел.

Он кивнул слишком быстро и метнулся к столу.

– Тут… в верхнем ящике было…

Я начал с ящиков. В первом были ручки, квитанции, старые тетради, нитки, кнопки, обломок линейки и пачка бланков с жирными отпечатками пальцев. Во втором – какие-то ведомости, списки по столовой, поломанные очки в футляре и две конфеты «Каракум», слипшиеся в фантике. Третий дал чуть больше: хозяйственная тетрадь, смятый конверт и несколько листов, подшитых скрепкой.

Я просмотрел листы.

Ерунда. Расход по мылу, керосину, тряпкам и лампочкам. Я сунул всё обратно, как лежало, и пошёл к шкафу.

Клёпа дышал за спиной часто. Я открыл створку шкафа. На верхней полке стояли папки с подписями от руки: «Питание», «Одежда», «Хоз. часть», «Склад». Под ними лежала тонкая стопка отдельно, просто прижатая пресс-папье. Вот это мне сразу понравилось больше, чем вся остальная канцелярская могила.

Я снял пресс-папье, поднял верхний лист и сразу нашёл нужное. Список того, на что выделялись средства. Ремонт сарая. Обновление коек. Ещё что-то по хозяйственной мелочи…

Я быстро пробежал глазами по документу. Всё сходилось слишком хорошо. Её сегодняшнее воодушевление, койки, сарай… и внезапная хозяйственность Зины.

Клёпа вытянул шею, заглядывая мне через плечо.

– Оно?

– Оно, – подтвердил я. – Ремонт сарая, новые койки…

Я сложил лист пополам. Клёпа заметно побледнел. До него тоже, кажется, дошло, что происходит.

– Ёшкин матрёшкин… ни хрена она мутит! – протянул он. – Всё? Валим?

Я ещё раз окинул кабинет взглядом, сунул бумагу за пазуху:

– Уходим.

Я приоткрыл дверь, прислушался. В коридоре было тихо, только с улицы всё ещё доносился ор Зины. Мы вышли так же тихо, как вошли. Я закрыл дверь, не дав язычку замка щёлкнуть громко, и пошёл по коридору. Клёпа держался рядом и старался даже ботинками не шаркать. Уже у поворота я сказал ему, не глядя:

– Морду попроще сделай. А то по тебе видно, будто ты партбилет украл.

Во двор мы вышли как раз в тот момент, когда Зина неслась обратно. Щёки у неё горели, губы были сжаты.

Зина глянула на нас мельком.

– Чего встали? Работайте!

Она ещё секунду посверлила меня взглядом, потом пошла дальше.

От автора:

Острые козырьки по-русски! Попаданец собирает свою стаю в мрачном Петербурге девятнадцатого века. От кражи булок до контроля над городом. /reader/519416/4909708

Глава 17

Когда мы закончили покраску кроватей, я свистнул своих пацанов.

– Слушаем сюда, – начал я, когда все собрались. – Времени у нас мало.

Игорь сразу подобрался.

– Что у неё?

– Деньги, – ответил я. – Либо уже у неё, либо вот-вот будут. Под них всё подготовлено. Койки, сарай, вся эта бодяга с ремонтом. Держать бабки долго она не станет. Если её снаружи шевелят, понесёт быстро.

Шкет даже губу прикусил от интереса.

– Сегодня?

– Очень может быть, что сегодня, – сказал я. – Поэтому ушами не хлопаем. Зину надо брать.

Очкарик поправил очки на переносице и тихо уточнил:

– Прямо с деньгами в руках?

– Да, – подтвердил я.

Игорь кивнул, всё поняв сразу.

– Я с тобой.

– Я так-то тоже, – вставил Копыто.

Остальные пацаны тотчас подтвердили, что тоже в теме. Свинтить никто даже не пытался. Я объяснил пацанам, что сегодня задача абсолютно каждого присутствующего – пасти Зину. Мы должны знать каждый её шаг. На эту встречу заведующей с человеком из-за забора я делал ставку. Не сработает: пиши – пропало.

– Главное, – продолжил я. – Сейчас её не спугнуть. Иначе она состорожничает и уйдёт в глухую оборону. Или, чего хуже, предупредит этого мужика снаружи. Потом ищи ветра в поле. Так что сегодня работаем тихо. Пока я сам не скажу, держим рты на замке.

Клёпа кашлянул в кулак.

– А вдруг у неё бабки будут в лифчике?

Я повернулся к нему.

– Тогда, Клёпа, это уже будет её отдельная беда, – подмигнул я. – Твоя задача – не фантазировать, а то ты нам весь расклад попутаешь.

Шкет прыснул со смеху, но сразу заткнулся, потому что я на него посмотрел.

– Всё, хорош, – сказал я.

В этот момент из открытого окна корпуса грохнуло ведром и тотчас разнёсся визгливый голос Зинаиды – кому-то из девчонок опять влетало за мокрую тряпку, брошенную у батареи.

Я поднял голову, прислушался и уже по одному тону понял: Зина дёрганая. Внутри у неё всё ходило ходуном. Тут главное – не лезть под руку и не дать ей почувствовать, что вокруг уже стягивается верёвка.

– Значит так, ходим своим обычным маршрутом. Никаких сборищ по углам. Для всех мы обычные пацаны со своими заморочками.

– Начинаем прямо сейчас? – уточнил Игорёк.

– Уже начали, – подтвердил я.

Шкет сорвался первым и исчез за лестничным пролётом. Клёпа пошёл в сторону столовой. Очкарик двинулся вдоль стены. Остальные пацаны тоже разошлись без лишних вопросов.

Примерно через час в детдом привезли деньги. Зина что-то рассказывала сотруднику, размахивала руками и выдавливала из себя улыбки. Я хорошо знал заведующую и видел, что улыбку она именно выдавливала. Забрав деньги, Зина мелькнула в главный корпус – к себе в кабинет.

Затем время потянулось чертовски медленно. Я держал себя в узде и лишний раз к Зине не совался. Стоило мне начать топтаться у неё в поле зрения чаще обычного – и вся работа полетела бы к чёрту. А этого я допустить не мог.

Мне нужен был ход. Сам момент. Чтобы потом уже никто не рассказывал сказки про койки, сарай и заботу о хозяйстве.

Я стоял у окна в конце коридора и делал вид, что смотрю во двор. Игорь крутился неподалёку, лениво пинал носком ботинка отвалившийся кусок штукатурки и тоже держал уши востро. На дворе серело, возле крыльца торчала банка с краской, выставленная для вида. Ветер дёргал бельевую верёвку, и пустые прищепки стучали друг о друга, как костяшки.

– Долго что-то, – пробормотал Игорь, проходя рядом с открытым окном и не глядя на меня.

– Ждёт, пока двор подуспокоится, – ответил я.

Он сплюнул в щель между рамами и покосился вниз.

– Думаешь, сегодня вынесет?

– Думаю, тянуть не станет.

Игорь хмыкнул и снова поплёлся по двору, пиная штукатурку.

Шкет появился так, как и должен был появиться Шкет: быстро, почти из стены, как чёртов Копперфильд. Он выскочил из-за лестницы, скользнул вдоль подоконников и встал рядом со мной. Дышал он часто, и по его глазам, в которых плескался азарт, мне сразу стало понятно – есть контакт.

– Походу, началось, – Шкет сглотнул и заговорил, стараясь выдать всё по порядку. – Сначала к себе в кабинет зашла. Посидела там чуть-чуть. Потом вышла уже одетая по-уличному, будто уходить собралась.

Платок поправила, кофту застегнула, сумку взяла. Я сперва думал, показалось, потом ещё раз глянул – при ней что-то есть. Сумка под пальто, кажись…

Игорь увидел Шкета и тоже подошёл к окну.

– Куда пошла?

– Вниз, через чёрную лестницу, – ответил Шкет. – Башкой крутит, по сторонам смотрит и топает быстро.

Игорь усмехнулся уголками губ.

– Ну всё. Поплыла тётя.

Буквально в эту же минуту я увидел Зину: она шла вдоль корпуса, как и говорил Шкет, торопливо и оглядываясь. И она действительно несла сумку под одеждой, то и дело её поправляя.

– Клёпа, если чё, внизу у входа крутится, – шепнул Шкет. – Я ему ничего пока не светил, но если чё, он быстро пацанов дёрнет.

– Пусть крутится. В первый ряд он мне сейчас не нужен. Да и пацаны тоже пока ни к чему, – ответил я.

– Пошли, – сказал я пацанам.

Зина всё так же шла вдоль корпуса к воротам.

– Давай чуть правее, – шепнул я. – Срежем угол, только спокойно.

Через ворота заведующая не собиралась выходить. Пошла дальше вдоль забора. Мы взяли её на проходе между сараем и забором, где тропинка уходила к чёрной калитке и где уже не было лишних глаз. Слева тянулась серая стена хозблока с облупленной известкой, справа темнел горелый корпус сарая, который мы так и не успели покрасить.

Я вышел ей навстречу первым и встал поперёк тропы. Игорь сместился правее, перекрыл сторону к сараю. Шкет мелькнул у калитки и застыл там, будто случайно оказался рядом. Зина вздрогнула сразу, хоть и попыталась это спрятать. Рука у неё потянулась к животу, где и была спрятана сумка с бабками. На её лице в одну секунду скользнул страх, который быстро сменился её привычной защитной реакцией – злостью.

Я посмотрел на её руку, прижимающую сумку с деньгами.

– Показывай.

Зина моргнула и тут же вскинулась:

– Ты совсем сдурел? Ты чего мне тут дорогу перегородил?

– Сумку показывай, – повторил я.

Зина поджала губы, вздёрнула подбородок и, похоже, выдала заранее приготовленную речь.

– Это по делу. Для детдома. Я как раз иду насчёт ремонта договариваться. Ты думаешь, тут всё само сделается? Койки покрасили – и всё? Вы тут все только языками чесать умеете!

Я стоял и слушал. Перебивать её сейчас смысла не было. Зина разогналась ещё сильнее.

– Деньги детдомовские, – быстро продолжила она. – Я их не себе тащу, если до твоей дурной головы вдруг не дошло. Надо заранее людям показать, договориться, кто возьмётся. Сейчас время такое: сегодня не отдал – завтра тебя уже послали. Везде надо шевелиться. Ты про это хоть что-то понимаешь?

Игорь рядом хмыкнул, но промолчал. Шкет у калитки даже не шевельнулся. Я дал ей ещё пару секунд, чтобы она сама поглубже влезла в эту яму, которую сама же себе и вырывала.

– Я просто подумал, раз деньги серьёзные, негоже женщине одной с ними по темноте ходить, – я развёл руками. – Мы с ребятами вас проводим, Зинаида Игоревна.

– Не надо меня провожать… ну то есть я, конечно, благодарна тебе, Дёмин, но это, право, лишнее, – Зина попыталась сменить тактику.

– Я настаиваю, – ответил я. – Да и вы сами говорите, что исполнители бывают недобропорядочные. А когда с вами пара крепких ребят, то и разговор будет другой.

– Не надо меня провожать… – прошептала Зина.

Я прекрасно понимал почему – там под забором её ждал тот самый мужик. И заведующая совсем не хотела нас знакомить.

Я сунул руку за пазуху, достал сложенный лист и развернул его так, чтобы Зина увидела.

Зина увидела сразу. Лицо у неё вытянулось, взгляд приклеился к бумаге.

– Отлично, – сказал я. – Вы, кажется, ведомость забыли, Зинаида Игоревна?

– Забыла, давай сюда.

Она уже шагнула ко мне, чтобы забрать лист, но я увёл руку, и Зина схватила пальцами воздух.

– Ты чего это удумал, Валерий! Это официальные документы!

Я лишь сложил лист и убрал его обратно за пазуху.

– Допустим, я тебе почти поверил. Допустим, ты несёшь деньги по делу и собираешься ремонт запускать.

Она открыла рот, но я поднял ладонь, и она осеклась.

– Тогда сейчас всё просто, – продолжил я. – Мы идём к директору. Ты ему точно так же рассказываешь про ремонт и срочную договорённость.

– Ты что такое несёшь, Дёмин! – взвизгнула заведующая и начала оглядываться, явно ища поддержки. – Вы посмотрите, что творится⁈ Вы ещё, может, деньги у меня осталось забрать, а⁈ Милиция…

– Рот закрой, – отрезал я, пресекая намечавшуюся истерику.

Зина осеклась, быстро-быстро хлопая глазами.

– И не кликай лихо, пока спит тихо, а то мы и вправду можем пойти к ментам. Там как раз расскажешь, почему деньги у тебя на руках до начала работ. И покажешь, с кем договорилась на ремонт.

У Зины аж лицо перекосило.

– Ты мне тут не пугай директором и милицией, понял? Совсем охамел? Я за вас всех тут день и ночь…

– Подрядчика покажешь? – перебил я.

Она сбилась на полуслове.

– Что? Я же ещё…

– Мужика покажешь, который тебе это делать будет?

– Наверное, как и в прошлый раз, он тебя у забора ждёт? Договор, наверное, будете заключать в ближайших кустах.

Игорь не удержался, подошёл чуть ближе и глянул на сумку.

– Тяжёлая у тебя забота о хозяйстве, Зинаида Игоревна.

Она резко повернулась к нему:

– А ты вообще рот закрой! Ты кто такой тут?

Зина, похоже, поняла всё до конца. Легенда про ремонт держалась только до первого взрослого вопроса. Бумага из её кабинета лежала у меня в руке. Деньги были при ней. Шла она тайком. Ни мастера, ни работ, ни договора у неё, естественно, не было. Весь её ремонт пока сводился к банкам краски у крыльца и трёпу про сарай.

– Отдай бумагу, – взвизгнула она.

– С чего вдруг? – спросил я.

– Это служебное! Ты в чужом кабинете лазил! Ты хоть понимаешь, что тебе за это будет?

– А тебе что будет, понимаешь? – спросил я.

На этот раз она замолчала. Только воздух с едва слышным свистом входил сквозь стиснутые зубы.

– Хочешь дальше играть в хозяйственницу – играй. Тогда мы сейчас идём по-взрослому. Директор, менты. Я дам пацанам отмашку, и они твоего мужика быстро упакуют и расколют. Пойдёте как соучастники.

– Ты щенок, – прошипела Зина. – Ты вообще не понимаешь, куда лезешь.

– Так объясни, – сказал я. – Сейчас как раз удобный момент.

Она метнулась взглядом к калитке. Там стоял Шкет. Потом к сараю – там был Игорь. Видно было, как у неё в голове крутятся сразу несколько ходов: заорать, кинуть сумку, рвануть обратно, начать давить директором. Только каждый ход был уже дохлый и предсказуемый. Я это видел, и она это тоже видела.

– Я сказала, по делу иду, – выдавила она. – Тебе русским языком сказано.

– Хорошо, – сказал я. – Тогда слушай меня русским языком. Если сейчас всё уйдёт в официалку, тебя сломают. Твой дружок у забора выкрутится, это как пить дать. Тебя тоже, скорее всего, отпустят, всё-таки на первый раз за такое за решётку не упекут. А вот с детдома тебя выгонят ссаными тряпками. И тем, кому ты бабки несла, будет глубоко плевать, почему ты не донесла. Для них расклад простой: кинула. И вот там с тобой уже разговаривать станут совсем иначе.

Зина молчала. До милиции она ещё могла хорохориться. До директора тоже. А вот когда картинка замкнулась с двух сторон, её наконец прижало реальностью. Тут уже пахло не выговором и даже не снятием с должности. Тут пахло тем, что снаружи её тоже спишут, и тогда бежать ей будет просто некуда.

Зина нервно облизнула губы, отвела глаза и тихо выругалась.

– Господи, за что мне это…

– Не тяни, – сказал я. – Кому несла?

Заведующая ещё секунду держалась, потом плечи у неё осели, она вся затряслась.

– Связному, – сказала она глухо. – Братку одному. Он приходит не сам по себе. Его присылают…

– Кто присылает? – подключился Игорь.

Зина зло глянула на него, но огрызаться сил уже не было.

– Думаешь, мне фамилии докладывают? Приходит человек и объясняет, сколько надо, когда надо и что будет, если не принесу.

– Деньги зачем? – спросил я.

– Чтобы долг закрыть, – ответила она и с досадой тряхнула сумкой, которую всё-таки достала. – Чтобы отнесла, отдала и от нас отстали хоть на время. Вы думаете, я это от хорошей жизни делаю⁈ Меня поджали. Сильно поджали. Сегодня вынеси, завтра ещё принеси, потом опять. Я уже сама не справляюсь.

Последние слова Зина сказала с горечью, человечностью, ей не характерной.

– Давно на тебе сидят? – спросил я.

– Хватит тебе, – огрызнулась она по привычке, но тут же сдулась. – Достаточно давно. Сначала по мелочи… потом крепче. Мне сказали: или ищешь деньги, или тебе устроят такую жизнь, что ты сама побежишь в петлю.

Шкет у калитки тихо присвистнул.

– Сумку сюда, – я протянул руку.

Зина вцепилась в ручку так, что пальцы побелели.

– Ты с ума сошёл? Ты что делать собрался?

Она ещё секунду посопротивлялась, потом разжала руку. Я взял сумку, открыл, глянул внутрь. Денег там хватало, сумма действительно была крупная.

Зина смотрела на меня с ожиданием.

– Через сколько встреча? – спросил я.

– Через полчаса…

– А зачем ты так рано вышла?

– Зачем… да чтобы не заподозрил никто…

Я кивнул, прекрасно видя, что Зина не врёт. Но и до конца не рассказывает, что именно у неё случилось и отчего этот браток в неё вцепился клещом. Понятно, конечно, схема для девяностых более чем живая – поставили на счётчик, тут как бы не вопрос. Но как она к этому пришла и за что оказалась должна – вот это уже было интересно. За эти полчаса, которые оставались до встречи Зины с братком, мне следовало всё это выяснить в подробностях.

– А теперь, Зинаида Игоревна, мы с тобой отойдём прямо к тебе в кабинет, и там ты нам всё расскажешь.

– Что именно?

– Как докатилась до жизни такой и откуда у братков к тебе появились вопросы.

Заведующая помялась. Несмотря на то, что я, как и Игорь, были уже практически совершеннолетними здоровыми лбами, относилась к нам Зина как к детям. Я это раньше не понимал, а теперь, когда я получил шанс прожить свою жизнь заново, я это отчётливо понял. А ещё понимал я и то, что Зина при всей своей неудобной для нас, искренне любила детдом и оставляла здесь всю себя.

Поэтому я был практически на сто процентов уверен, что бабки, которые лежали у неё в сумке, заведующая выносила не из-за хорошей жизни. На то у неё наверняка была причина, и причина весомая.

– Валер… – начала Зина, но тотчас же замялась, споткнувшись о собственные слова.

Положа руку на сердце, я думал, что Зина сейчас начнёт говорить о том, что нам не стоит в это лезть. Но привычная для заведующей жёсткость в её глазах вдруг испарилась – теперь от неё не осталось и следа.

Она смотрела на меня, как совершенно перепуганная, слабая женщина, вляпавшаяся в неприятности. И оставшаяся один на один с этим суровым миром девяносто третьего года.

– Это серьёзные люди, Валер, страшные люди… я… я… – Зинаида тяжко вздохнула, и я увидел, как в её глазах блеснули слёзы. – Ребята, пожалуйста, помогите мне, если можете…

Я почувствовал, как Игорь, стоявший рядом, вздрогнул от неожиданности после этих слов. Шкет замялся чуть поодаль. Они, как и я, впервые видели заведующую такой беззащитной. Мы устраивали засаду на хищника, а в силок попался совершенно испуганный и зажатый в угол человек. Похоже, что рассчитывать на кого-то Зина не могла. И защитить заведующую было некому.

Я переглянулся с Игорем, скосил взгляд на Клёпу. И оба пацана тотчас ответили мне кивками.

Я, недолго думая, подошёл к ней и приобнял заведующую за плечи. То, что она была одна, – это была неправда. С ней рядом были мы – её воспитанники, которые не дадут её никому в обиду.

– Пойдём, – мягко сказал я. – Мне нужно услышать всё от начала и до конца. И ничего не бойся, Зинаида Игоревна – мы рядом. В обиду мы тебя не дадим.

Друзья, моя новинка – присоединяйтесь!

Он очнулся в теле психолога элитного лагеря для трудных мажоров. Избалованных сынков ждёт очень плохое лето.

/reader/577126

Глава 18

Зина шла впереди и быстро, только эта её обычная хозяйская собранность сейчас держалась на честном слове. Спина прямая, подбородок поднят, ключи зажаты в кулаке. Я шагал следом, Игорь рядом, чуть позади, молчал и только раз посмотрел на меня искоса. Он тоже видел: у Зины внутри всё ходило ходуном.

Шкет, как водится, прилип хвостом.

– Я с вами, – заявил он.

– Ты на шухере, – на ходу бросил я.

Я думал, что пацан начнёт препираться, но он лишь спросил:

– Где именно?

– У выхода паси.

– Понял…

Зина поднялась на второй этаж, ни разу не обернувшись, дошла до двери кабинета и только тут на секунду замедлилась. Ключ в замок вошёл сразу, а повернулся со второй попытки. Мелочь, но я её заметил. Игорь тоже. Он ничего не сказал, просто прикрыл нам спину, пока Зина открывала.

– Заходите, – шепнула Зина, открывая дверь.

Я сел напротив стола, Игорь устроился сбоку, так, чтобы и её видеть, и дверь из виду не терять. Зина осталась на ногах.

– Сейчас чаю налью, – сказала она.

Ни мне, ни Игорю чай сейчас нужен не был, и она прекрасно это понимала. Просто хотела занять руки, чтобы меньше нервничать.

Она достала чашки, поставила их на стол, придвинула сахарницу, потом зачем-то переставила ложечки, хотя те и так лежали ровно. Движения у неё были привычные, выработанные годами, только сегодня в них всё время что-то сбивалось.

– Сахар вам класть? – спросила заведующая, не глядя на нас.

– Как хотите, – ответил я.

Она кивнула, будто это и был важный разговор, открыла сахарницу, взяла ложку и насыпала в чашку. Ложка звякнула громче, чем надо. Потом ещё раз. Зина сжала губы, потянулась к чайнику, наклонила его, и струя пошла криво. Чай плеснул мимо чашки, побежал по столу к какой-то ведомости. Она дёрнула чайник назад, задела блюдце, чашка качнулась и чуть не соскользнула ей под руку.

– Да что ж ты… – бросила она сквозь зубы.

Зина схватила тряпку, быстро вытерла стол, поставила чашку ровнее, потом на секунду замерла с этой тряпкой в руке. Щёки у неё пошли пятнами. Зина злилась на себя куда сильнее, чем на чай, на ложку и на этот проклятый стол. Человек, который привык держать детдом в кулаке, сейчас едва удерживал чашку, нервничала она сильно.

Я сидел и смотрел. Игорь тоже молчал. Надо было дать заведующей немного времени, чтобы она была готова начать говорить.

Зина ещё раз переставила чашку, потом вторую, потом взяла сахарницу и поставила её ближе ко мне, будто именно этого в комнате сейчас и не хватало.

– Как рука? – спросила она, по-прежнему не по делу. – После гипса как?

– Нормально, – сказал я.

– Это хорошо. Сейчас любая мелочь важна. Погода сырая, простывают все, на кухне опять людей не хватает, с бельём бардак, я с утра на ногах, а тут ещё…

Она оборвала себя и на автомате посмотрела на часы. Потом наконец села на самый край стула. Взяла чашку, поднесла к губам, так и не отпила, поставила обратно.

Наконец она резко втянула воздух, провела пальцами по блюдцу, отодвинула чашку и заговорила:

– Из-за мужа всё. Допился до полной дряни, – сказала Зина и скривилась. – Ходил, шлялся, врал, что находит подработки и скоро деньги принесёт. А потом я узнала, где он крутится. На собачьих боях. Сначала глазел, потом начал ставить. Ему, видишь ли, показалось, что сейчас по-быстрому вылезет из своей ямы. Один раз повезло, второй раз дали почувствовать вкус, а потом подцепили как надо.

Она замолчала, посмотрела на меня и зло усмехнулась.

– Мужик пятидесяти лет. Голова седая. А повёлся как сопляк на ярмарке.

– Сколько проиграл? – спросил я.

– Сто тысяч, – ответила Зина, вздохнув. – Сто. Я когда первый раз услышала, у меня даже в ушах зазвенело. Потом оказалось, что это ещё цветочки.

– Счётчик? – тихо спросил Игорь.

– А как же, – отрезала Зина. – Там всё по уму сделано. Сначала дали влезть. Потом подождали. Потом начали считать так, будто он им полгорода заложил. Теперь уже миллион хотят. Миллион, понимаете? С него. С алкаша, который рубля живого в руках не держал с прошлой осени.

Я провёл пальцем по краю стола, глянул на часы и опять на неё.

– По факту должен?

– Да какой там по факту, – зло бросила Зина. – Его развели. Там всё на это и рассчитано…

Зина сказала это и тут же сжала губы, будто сама себя одёрнула. Потом устало потёрла висок.

– Я сначала думала, что вытяну, – продолжила она. – Всегда ведь сначала надеешься договориться. Сказала, что часть дам позже… искала, у кого взять. Потом пыталась объяснить, что с него этих денег никто не увидит. Но они ж не слезают, – Зина всплеснула рукой. – Сегодня занесёшь им часть, через неделю ещё занесёшь… а счётчик тикает!

Я кивнул. Картина складывалась быстро и предсказуемо грязно.

– К тебе кто ходит? – спросил я.

– Один и тот же, – ответила Зина. – Машина меняется иногда, а морда одна. Молодой ещё. Глазки наглые, будто он тут уже хозяин. Разговаривает спокойно, вежливо даже. От этого только хуже.

– Он сам решения принимает?

– Вряд ли…

– Он из собачника, как понимаю?

Она задержала дыхание, потом коротко кивнула.

– Оттуда… но я не всё знаю, да и не хочу знать.

Зина опять посмотрела на часы и вздрогнула.

– Через сколько встреча? – спросил я.

Она глянула на циферблат ещё раз.

– Через полчаса. Может, чуть меньше, если раньше подъедет… – Зина перевела взгляд на меня. – Ну вот, я сказала всё как есть. Муж – дурак. Меня взяли в оборот. Денег хотят всё больше. И это только начало…

Я встал из-за стола.

– Решим вопрос, Зинаида Игоревна, не переживай. Раз он придёт через полчаса, значит, у нас ещё есть время.

Зина смотрела на меня в упор и зло усмехнулась.

– Дёмин, там взрослые люди. Тебя просто закопают.

– Пусть сначала попробуют, – сказал я.

– Ты не понимаешь…

– Всё я понимаю, – перебил я. – Ты уже у них на крючке. Дальше они сядут на тебя плотнее. Через месяц ты будешь не заведующей, а кассой на ножках. Мне такой расклад не подходит.

Игорь поднялся сразу следом за мной. Он ничего не сказал, только перевёл взгляд с меня на Зину.

– Вы оба с ума сошли, – выдохнула она. – Вам сколько лет вообще? Вы куда собрались? Это же не шпану со двора пугать.

– Пойдём, готовиться. Полчаса – это много, если не стоять столбом.

Зина наконец тоже медленно поднялась. Взяла со стола ложку, положила в сахарницу, тут же вынула обратно… нервничала.

Я вывел Зину из кабинета, пока у неё не начался новый приступ хозяйственной активности.

– Наших зови в сарай, – попросил я Игоря. – Быстро.

Он кивнул и ушёл без лишних слов. Пока мы с Зиной шли, к сараю уже начали подходить пацаны. Шкет, Копыто, Очкарик. Заведующая, поняв, куда мы идём, покосилась на меня.

– Валера, а я ведь знала, что у вас там нечисто!

– Потом обсудим, – бросил я.

Я толкнул дверь сарая и первым вошёл внутрь. Следом за мной шагнула Зина – и тут её будто с ходу ударили по лбу.

Шмель сидел у стены на старом диване, уже одетый, бледный, с заострившимся лицом. Он поднял голову на звук двери, посмотрел на нас и тоже на секунду замер.

Зина остановилась на пороге. Глаза у неё расширились.

– Это ещё что такое?.. – выдохнула она.

Шмель криво усмехнулся, глянул на меня и сказал лениво, с явной подначкой:

– Здрасьте, уважаемая.

Она медленно перевела взгляд на меня.

– Валера…

– Потом, – повторил я.

Зина ещё секунду смотрела на меня, потом сжала губы так, что они побелели, и промолчала.

Мои пацаны тоже смотрели на Зину с украдкой. Здесь, в нашем штабе, это был непривычный гость. Копыто даже присвистнул тихо.

– Ого. Какие люди…

Зина остановилась у стола и оглядела всех сразу, будто впервые увидела моих пацанов не как детдомовскую массу, а как отдельную стаю со своими раскладами. Для неё это был перелом. Она и мы долгое время находились по разные стороны баррикад.

Я подвинул к Зине табурет, но она не села. Так и осталась на ногах, сцепив пальцы так крепко, что костяшки побелели.

– Расскажи парням в общих чертах, что произошло, – сказал я. – Здесь все свои.

Зина скользнула по мне взглядом, выдохнула и заговорила. Пересказывала всё то, что я уже слушал в её кабинете. Ей явно не хотелось повторять это уже при пацанах, но всё же честно было, чтобы между нами не оставалось никаких недосказанностей. Хотя я прекрасно понимал, что Зине не хочется выкладывать свою слабость перед теми, кем она недавно пыталась командовать.

Но пацаны слушали молча, и, как я и предполагал, сейчас все забыли о своих былых обидах. Зина, как ни крути, была одной из нас.

– Мы должны помочь Зинаиде Игоревне, – сказал я, когда она наконец закончила свой рассказ.

– Это не обсуждается, поможем, – отрезал Копыто.

Его, как и других пацанов, история заведующей тронула до глубины души.

– Тогда слушаем сюда, – и я начал говорить пацанам свои мысли по поводу наших дальнейших действий. – Зинаида идёт первой.

Зина резко повернула ко мне голову.

– Идёшь так, как шла бы и без нас. С сумкой. Играть ничего не надо.

– Думаешь, мне легко вот так…

– Думаю, что другого варианта нет, – перебил я. – Просто будешь собой в том состоянии, до которого тебя довели. Этого хватит.

Зина поняла, что я прав, и кивнула.

– Хорошо…

Я повернулся к Игорю.

– Пойдём с тобой, Копыто на подстраховке. Ты, Шкет, – на шухере, остальные – остаются здесь и присоединяются только в том случае, если мы сами не вывозим.

Я уже почти договорил, когда меня кольнуло главное. Настолько простое, что я даже поморщился.

– Стоп. Есть дыра.

Все сразу уставились на меня.

– Какая ещё? – спросил Копыто.

– Он может схватить деньги, дёрнуть Зину в машину или просто дать по газам раньше, чем мы его закроем.

На секунду повисла тишина. Я видел, как пацаны это прокрутили.

Шкет первым выпалил:

– Колёса ему спустить!

Я медленно покачал головой – нет, в лоб действовать точно ни к чему. У меня в голове сложилась другая картинка.

– Цепь тащи.

– Чего? – не понял Шкет.

– Цепь нужна.

Следом я разъяснил свою задумку подробнее. Возражений не последовало – задумка и вправду была годной.

Копыто уже поднялся искать цепь.

– В хозблоке может быть.

– Шкет с тобой, – сказал я. – Ищете молча и тащите сюда. Только не гремите на весь двор, чтобы лишние вопросы никто не задавал.

Оба ушли.

Был и ещё один важный вопрос. Если связной увидит мою рожу как следует… сразу всплывёт, что малолетка из детдома лезет туда, где ему делать нечего. Мне это было ни к чему.

Я повернулся к Очкарику, который стоял без дела.

– Дуй за Аней. Скажешь: срочно. И пусть свой коробок прихватит, где у неё кисточки.

– А-а, понял. Красоту наводить будем.

– Шуруй уже, стилист, – подмигнул я.

Очкарик тотчас бросился на выход, а в сарай как раз вернулись Шкет и Копыто, быстро найдя цепь. Я взял цепь, попробовал её на вес, прикинул толщину и как она сработает на рывке, кивнул Копыту.

– Сойдёт.

Я поймал на себе взгляд Зины. В сарае она до сих пор смотрелась чужой среди наших табуреток, железок и матраса в углу. Только вот глаза у неё уже были не начальственные. Усталые, злые на жизнь и на себя. Шмель, сидя на своём диване, следил за ней с ленивым прищуром. Он уже достаточно оклемался, чтобы не валяться тряпкой.