Текст книги "Не продавайся 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Шкет у окна ещё раз выглянул наружу, потом обернулся.

– Во дворе тихо. Зина в корпусе. На крыльце никого.

– Тогда пошли, – сказал я.

Мы двинулись один за другим. Я первым, за мной Игорь и Вениамин, чуть в стороне Копыто, потом Очкарик, Рашпиль последним.

Мы двинулись вдоль стены, обходя сарай.

Во дворе Вениамин вдруг перестал быть просто нашим переодетым артистом. На воздухе, в полутьме, он собрался окончательно, вошёл в роль. Я это заметил не один. Копыто даже покосился на него с осторожным уважением.

– Смотри-ка, – тихо пробормотал он. – А ведь и правда похож.

Мы обогнули угол и подошли к Шмелевой тачке. Я достал ключи. Металл коротко звякнул у меня в пальцах.

Никто ничего не сказал. Если раньше могли быть какие-то сомнения, то теперь всем окончательно стало ясно, куда мы полезли.

Я открыл водительскую дверь, потом обернулся на своих.

– По местам. Сзади садитесь плотно, чтобы все поместились.

От автора:

Самая кассовая серия альтернативной истории! Попаданец в СССР в 1971 год. Прода каждый день уже почти три года: /work/267068

Глава 8

На точку мы подъезжали заранее, чтобы всё успеть так, как задумано. Машину Шмеля мы отмыли настолько, насколько это вообще было возможно в наших условиях. Поставили её грамотно – чуть в стороне, чтобы складывалось ощущение, будто человек приехал на короткий мутный разговор и не собирался торчать тут весь вечер.

Когда остановились, я сразу устроился на заднем сиденье так, чтобы снаружи меня не было видно до последнего момента. Если всё пойдёт как надо, увидеть меня Самат должен был уже после того, как станет поздно.

Актёр вышел из машины и остался снаружи. Уже отмытый, побритый, в тяжёлой куртке и в чужих туфлях, которые ему были не по размеру и неудобные, но издали это не било в глаза. Со стороны он выглядел как мутный взрослый мужик, по жизни хлебнувший разного.

Игорь тотчас ушёл на свою позицию – ровно туда, откуда видно подъезд, людей Самата, а также боковые подходы и любой возможный хвост. Шкет исчез делать то, что ему было велено. Рашпиль остался в машине – за рулём.

Минут за пять пришёл Жила, и уже по тому, как он подходил, было видно: его корёжит. Пацан уже не был хозяином захода, как на пустыре, и теперь надеялся проскочить боком, хотя, похоже, понимал, что боковины и любые объездные пути закончились.

Жила подошёл к машине и прошипел в сторону водительской двери:

– Если он не сядет, я тут ни при чём.

– Если не сядет, ты как раз при всём, – ответил я из темноты салона.

Жила фыркнул. Видно было, что хочет огрызнуться, но в этот момент актёр чуть повернул голову и выдал:

– Ша, шкет! Старшие базарят.

Жила осёкся сразу. Он реально принял нашего ряженого блатного за блатного.

– Извините… – шепнул Жила и отступил в сторону уже молча.

Напряжение постепенно усиливалось. Оставалось ждать.

Наконец Игорь, пасший проход, подал условный знак – поднял левую руку и принялся поглаживать затылок. Самат подъезжал.

– Едет, – бросил я. – Готовность номер один.

Рашпиль не шевельнулся. Актёр чуть поудобнее переставил ногу и сунул руки в карманы куртки, окончательно входя в образ блатоты. Жила набрал полную грудь воздуха и тяжело выдохнул.

Через несколько секунд показались фары, потом машина вывернула ближе и встала напротив нас…

Сначала открылась одна дверь, потом вторая. Вышли двое. Постояли, огляделись. Самат вышел последним.

Он захлопнул дверь, помялся, оглядываясь и не идя сразу ни к Жиле, ни к нашей машине. В этом как раз и был весь он. Сначала считал расклад, потом действовал уже по ситуации.

Я его не видел целиком из-за угла сиденья, но и этого хватало. По паузе было ясно: смотрит. Сопоставляет и решает, где тут слабое место.

Жила стоял в стороне, чуть сгорбившись. Самат глянул сперва на него.

– Где Шмель?

Жила только дёрнул подбородком в сторону актёра и не полез впереди паровоза. И правильно. Его задача была не объяснить, а подвести.

Актёр тотчас посмотрел на Самата тяжёлым, усталым взглядом.

– Ты Самат? – спросил он.

Самат перевёл взгляд на него.

– Допустим. А ты кто такой?

Пауза легла как надо. Актёр не стал суетиться. Он смерил Самата тем же тяжёлым взглядом, будто проверял, на каком языке с этим человеком вообще говорить:

– Ты спрашиваешь или интересуешься?

Из тёмного салона я почти улыбнулся. Самат вмиг считал посыл, потому что отвечать сразу не стал.

– Где Шмель? – спросил он.

Актёр достал снимок полароида и протянул Самату. Самат взял снимок. На фото был Шмель.

Один из братков Самата вытянул шею.

– Чё там?

Самат снимок ему не отдал. Держал у себя и смотрел сам.

– Где он? – спросил он снова.

– Дальше базар не на улице, – сказал актёр. – Со мной поедешь и заберёшь его.

Самат поднял глаза.

– Как зовут?

Актёр хмыкнул, сплюнул сквозь стиснутые зубы и вытер губу рукой, испещрённой наколками. Вытер так, чтобы Самат заметил.

– Сеня.

– А дальше?

– Тебе хватит.

Самат коротко кивнул. Отдал снимок.

– От кого базаришь?

Актёр в ответ медленно повёл головой, не отводя взгляда.

– Не по твоей масти вопрос, – и он указал на наш автомобиль. – В тачку прыгай, по дороге расклад раскидаю. На улице за это говорить не стану.

Самат помолчал секунду. Посмотрел на машину. До конца он не верил – и правильно делал. Но и в пустой развод это уже не списывал. Слишком уж много знакомых элементов стояло в одной точке.

Он сделал ход, который и должен был сделать умный человек:

– Я на своей поеду.

Жила от этого чуть напрягся. Даже отсюда это было видно. Актёр не дёрнулся вообще.

– Не хочешь – не лезь, – сухо сказал он. – Потом не ной, что после тебя решили без тебя.

Самат промолчал. А актёр сориентировался ровно так, как я и проговаривал.

– Или ты под сомнение мои слова ставишь? – он сдвинул брови.

Я видел, как Самат рассматривает его наколки, чуть прикусив губу. Он прекрасно понимал, что за отказ никто его по голове не погладит. И всё выглядело слишком правдоподобно, чтобы усомниться.

Конечно, Самату хотелось оставить контроль у себя и ехать на своей тачке… И, зная Самата достаточно хорошо, я понимал, что его надо дожимать. Он насадился на крючок, но, чтобы не соскочил, самое время было его подсечь.

И ровно в этот момент начал работать второй слой моего плана.

К его машине подошли менты. Один посветил фонариком в стекло, второй сразу спросил:

– Машина чья?

Ментов дёрнул Шкет. У меня были определённые подозрения, что патрульные клюнут, но Шкет отработал убедительно. Под дурачка дал наводку, что на этой тачке везут контрабанду.

Братки Самата автоматически развернулись к ментам.

– А чё такое, мужики?

– Документы покажите, – сразу скомандовал мент. – Багажник откройте.

Всё происходило по-ментовски вязко.

Самат замер на долю секунды. Его машина в этот момент стала неудобной. Вопросы, лишние минуты. А тут ещё и актёр поддал газку.

– Слышь, Самат, чё за тема мусорская? – прошипел он, подойдя к нему ближе.

Тема по Шмелю висела здесь и сейчас.

Самат быстро анализировал. Это было видно. Он понимал, что менты здесь не нужны, а те взялись за тачку основательно и уже ковырялись в багажнике.

– Ты давай решай, мне ментам светиться ни к чему, – сказал актёр, хлопнув Самата по плечу.

Следом он развернулся к нашей тачке, обозначая, что собирается уезжать. Самат на секунду подвис, растерянно переступил с ноги на ногу. Посмотрел в спину актёру и, похоже, принял решение – самому отскочить, глянуть, что за тема, и вернуться.

Он повернулся к своим и коротко бросил:

– Вы тут ждите. Я быстро.

После того как Самат сам оставил своих у машины, всё пошло быстрее. Жила уже был не нужен и только мешал бы, если бы остался рядом, поэтому он отвалил в сторону почти с облегчением.

Самат ещё раз коротко посмотрел на него. Но за спиной у него уже висел ментовский геморрой у собственной машины, и времени на какую-то проверку не оставалось. Это я чувствовал даже из тёмного салона – Самат выбирает, что удобнее прямо сейчас. А удобство мы ему как раз и подставили.

Актёр кивнул на дверь:

– Вперёд прыгай.

Самат шагнул к машине. Я из тени видел только его плечо, силуэт головы и руку, которая взялась за ручку двери. Он открыл её, наклонился внутрь. Меня он не увидел. Я сидел сзади, в тени, так, чтобы салон казался пустым ровно настолько, насколько надо.

Всё выглядело достаточно нормально, чтобы стоп у Самата не сработал до конца. Самат открыл дверь и сел внутрь. Меня он не увидел. В салоне было темно ровно настолько, насколько надо. Он сел.

Дверь тут же хлопнула.

В этот же момент актёр шажок за шажком начал отходить от нашей тачки. Он успел раствориться в толпе ещё до того, как Самат что-то понял. Я видел, как он поворачивает голову к водителю – Рашпилю, и через зеркало заднего вида видел, как у него вверх ползут брови.

– А ты что тут…

Он не договорил. Я поднял пистолет чуть выше, чтобы он почувствовал металл раньше, чем успеет дёрнуться.

– Не дёргайся, – сказал я. – Башкой не крути.

Холодное дуло пистолета коснулось затылка Самата.

Он застыл на полдвижения. Потом всё-таки дёрнул взглядом, насколько позволяла посадка, поймал в зеркале меня. И вот тут у него поменялось лицо. Самат всё понял.

– Ты чё творишь? – спросил он. – Ты понимаешь, на кого полез?

– Доедем – поговорим, – отрезал я.

Рашпиль сразу тронул машину – плавно, как будто и правда просто забирал человека с точки и уезжал по делам.

Самат тяжело втянул воздух носом. Не рыпнулся, потому что быстро считал остатки вариантов и уже видел, что их стало меньше, чем хотелось бы. Снаружи остались его братки, менты у капота и контроль над ситуацией, который ещё минуту назад казался железобетонным.

Рашпиль вёл ровно. За окном проплыли гаражи, потом тёмный забор и редкий свет фонаря на повороте. Самат сидел прямо, ещё держа лицо. Он перевёл дыхание и сразу попробовал вернуть себе управление.

– Ты хоть понимаешь, кого взял? – сказал он, глядя в зеркало, но не поворачивая головы. – Ты себе яму выкопал и в неё ещё и своих затянул.

Я держал ствол ровно и смотрел ему в затылок.

– Руки на виду держи, – сказал я.

Самат даже усмехнулся.

– Ты сейчас ещё можешь отыграть назад, – продолжил он. – Остановил тачку, извинился, исчез. Я даже, может, не стану тебя искать.

Я промолчал. Время для разговоров ещё не настало.

Самат качнул подбородком.

– Щенок, ты вообще…

– Заткнись, – отрезал я.

Он специально не заткнулся. Это я тоже ждал. Ему важно было продавить меня хоть на полпальца, показать себе и нам, что последнее слово здесь всё ещё за ним.

– Да ты…

Я ударил локтем, обрывая его фразу. Удар сбил ему дыхание, он дёрнулся, впечатался плечом в дверь. В машине стало тихо, а Самат быстро понял, что здесь с ним будут говорить не так, как он привык.

Рашпиль даже не повернул головы. Только чуть ровнее взял руль, выводя машину на выезд из города.

– Я сказал: заткнись, – спокойно повторил я.

Самат сменил тактику. Начал искать слабое место в Рашпиле.

– А ты чего молчишь? – спросил он. – Ты хоть понял, кого везёшь? Тебя потом свои же на ремни порежут.

Рашпиль смотрел только на дорогу. За окном ещё тянулся город.

– Ты рядом с этим щенком первым ляжешь. Он тебя даже не вытащит…

– Сиди ровно, – сказал Рашпиль.

Самат ощерился и увидел главное: клин не входит. Задумался на пару секунд и всё-таки спросил:

– Вам чё надо? Бабки? Чё?

– Шмель тебя не на пустом месте дёргал, – сухо сказал я. – Где мальчишка, Самат?

Самат замолчал на секунду – перестраивался. Расклад про наглых малолеток, которых не туда понесло, рассыпался на глазах.

Он попытался снова собрать себя в кучу.

– Ты сейчас сам не понимаешь, куда полез, – сказал он хрипло. – Не в ту дверь постучал.

Я не стал спорить, кто тут куда постучал.

Мы выезжали из города. Сначала поредели фонари. Потом дома отошли дальше от дороги, и между ними появились тёмные провалы.

Самат быстро смекнул, что происходит. Молчал он теперь дольше, чем в первые минуты после захвата. Лихорадочно соображал, как выйти из ситуации.

Наблюдал, как машина держит ход, где сбрасывает скорость, где может быть поворот и где, если вдруг кто-то зевнёт хоть на секунду, можно будет рвануть дверь и выкатиться в темноту раньше, чем я успею прострелить ему шею.

Я заметил, как он чуть сдвинул плечо, будто просто решил устроиться удобнее.

– Даже не думай, – опередил я.

Он хмыкнул, хотя уже без прежней уверенности и наглости, с которой ещё недавно пытался держать здесь верх.

– А я, может, просто поудобнее сел.

– Сиди как сидишь.

Самат снова помолчал, потом сказал, не оборачиваясь:

– Вы ведь не пацанскую шутку сделали. Вы это понимаете?

– Понимаем, – ответил я.

Он чуть двинул головой, но дальше не пошёл.

– Думаешь, вывезешь, сопляк?

– Уверен.

– А куда едем?

Я не ответил.

На этом Самат снова замолчал. Наконец понял: словами здесь теперь много не выторгуешь.

Машина свернула. Дорога стала ещё темнее. Снаружи был уже не город – пустой тёмный кусок пространства, где свет давали только фары нашей тачки.

Рашпиль сбросил ход, потом остановил машину. Двигатель ещё работал секунду, глухо дрожа под капотом, потом стих.

Снаружи лезла полная тишина, если не считать чириканья сверчков. Рашпиль вышел из машины, обошёл спереди и открыл дверь.

– На выход.

Самат не дёрнулся сразу. Сидел ещё секунду, смотрел в темноту перед собой. Потом прошептал:

– Вы совсем охренели.

– Вылезай, – ответил я.

Он ещё помедлил, но недолго. Рашпиль сразу положил руку на его плечо. Я вышел из тачки, чувствуя под ногами сырую липкую грязь и старые листья.

Самат вылез сам, но не по своей воле – просто понял, что сидеть дальше бессмысленно. Снаружи его повело.

В машине он ещё держался на привычке контролировать разговор, а теперь Самат понял, куда именно его привезли и что будет происходить дальше. Темнота, сырой воздух, деревья, пустая дорога за спиной и ни одной живой души.

Самат огляделся быстро и зло.

– Красиво выбрали место, – сказал он.

Рашпиль только толкнул его в нужную сторону.

– Пошёл.

Самат шагнул, но тут же бросил через плечо:

– Если думаете, что здесь у вас разговор пойдёт легче, вы тупее, чем выглядите.

– Сейчас проверим, – сказал я.

Мы отвели его на несколько шагов от машины вглубь лесополосы. Рашпиль шёл рядом с Саматом, чтобы в голову не пришла мысль попытаться убежать.

Наконец я показал Рашпилю останавливаться. Я демонстративно медленно обошёл Самата и вырос прямо перед ним – лицом к лицу.

– Где сын коммерсанта? – спросил я.

– Какой ещё сын?

– Не дури, – сказал я.

Самат скривился, будто я его утомил своей прямотой.

– Ты вообще понимаешь, сколько таких «сыновей» по городу?

Я смотрел на него спокойно.

– Не дури, – повторил я.

Самат быстро смекнул, что идти в тупую несознанку не выйдет, сменил тактику.

– Ладно, пацаны, всё понял – работаете убедительно, – сказал он на выдохе. – Мне нужны гарантии, если я солью расклад.

– Гарантии в том, что ты уйдёшь отсюда целым и невредимым, – сказал я.

– Я говорю про другое – если я солью расклад, мне нужна гарантия, что моё имя не всплывёт, – пояснил Самат.

Я ответил коротким кивком, показывая, что он может говорить дальше.

– Пацан на старой даче за рынком, – выдал он. – если не увезли ещё…

Сказал он уверенно. Почти с вызовом.

Я не ответил сразу. Просто смотрел на него. Он это выдержал, но улыбка у него уже была не такая уверенная.

– Точный адрес.

Самат усмехнулся и назвал адрес. Я ответил коротким кивком и повернулся к Рашпилю.

– Сходи к машине, звякни старшим, пусть проверят адрес.

Рашпиль молча развернулся и пошёл к автомобилю. Я видел, как у Самата меняется лицо после этих моих слов.

– В смысле, у тебя чё, труба есть?

Я не ответил. Самат неуверенно переступил с ноги на ногу. Он врал. Адрес, который он назвал, был ложью. Как было ложью и то, что у меня в машине был телефон.

Я в темноте услышал, как Самат сглотнул.

– Сейчас пацаны быстро метнутся по адресу и проверят, – подбодрил его я. – Я же надеюсь, что адрес правильный? А то нехорошо получится.

– Почему нехорошо? – насторожился Самат.

– Потому что, если пацана там не окажется, придётся тебя мочить, – спокойно пояснил я.

– Чего…

– Того, что ты в курсе расклада и понимаешь, что, если ты не в курсах, отпускать тебя просто так нельзя.

– Почему? – уточнил Самат.

– Потому что ты не в курсе расклада, а значит, никакой ценности, чтобы тебя отпускать, – нет. Тебя потом свои же на паяльник посадят, а ты нас сольёшь.

Говоря, я внимательно наблюдал за его реакцией.

Самат непроизвольно втянул голову в плечи. О чём я сейчас говорю, он понимал, понимал более чем прекрасно.

– Слышь, а если я в курсах?

– Проверим, – я пожал плечами.

– Слышь, малой… – Самат замялся, подбирая слова. – Я-то в курсах, но ситуация разная может быть, может, его уже на другой адрес дёрнули.

Я не стал спорить, но тотчас обозначил:

– Ты ж понимаешь, что пацаны не поймут, если ты их будешь с места на место гонять.

Сказав это, я уже чуть громче, обращаясь к Рашпилю, добавил:

– Ну как, связался?

– Уже выдвинулись, – ответил Рашпиль.

Самат клюнул и чуть не подпрыгнул на месте.

– Погоди… перезвони! Сейчас!

Я демонстративно взвёл курок. Чёрное дуло смотрело на Самата.

– Почему? – спросил я.

– Потому что… потому что его там нет! Я ошибся, я дал не тот адрес!

В лесополосе было тихо, только где-то в стороне шуршали голые ветки и двигатель машины остывал короткими металлическими щелчками.

А потом раздались шаги Рашпиля, который возвращался обратно, держа в руках лопату. Несмотря на темноту, я видел, как глаза Самата расширились.

– Поздно, Самат, – хмыкнул Рашпиль. – Пацаны сказали, что там никого нет.

Рашпиль подошёл ближе и воткнул в землю лопату, которую мы накануне выезда позаимствовали из хозблока и положили в багажник тачки.

Самат посмотрел на лопату и перевёл взгляд на меня.

– Нехорошо получилось, – я расплылся в улыбке. – Мне жаль.

Самат снова посмотрел на лопату. Ничего особенного в ней не было. Обычная штыковая, с потёртым черенком, с подсохшей на металле старой землёй. В этом как раз и была её сила.

Я ничего не объяснял. Вдалеке по трассе прошла машина. Свет на секунду резанул между голыми стволами, скользнул по нашим плечам, лицу Самата и тут же ушёл. Потом снова стало темно.

– И что, – спросил Самат, – правда думаешь, я сейчас копать начну? Красиво играешь. Чё за такой кружок юного агронома?

Он стоял и смотрел на меня, а потом чуть повёл плечом, будто хотел сбросить с себя напряжение, и не смог.

– А если я сейчас скажу, что вы здесь просто херню городи…

Бах!

Я резко опустил пистолет и выстрелил в клочок земли между ногами Самата. Земля брызнула фонтанчиком, обрывая его на полуслове, а заодно разбивая в осколки его последнюю попытку съехать.

Самат застыл, в темноте слышалось его сиплое дыхание.

– Вы ведь не отпустите, даже если скажу, – сказал он.

Я молчал.

– Допустим, – продолжил он. – Допустим, я сейчас скажу… мне правда нужны гарантии…

Он посмотрел мне в глаза дольше прежнего. Самат понимал, что стоит перед выбором, где оба хода плохие, а значит, выбирать придётся прагматично.

Я не торопил его.

– Гарантия одна – ты говоришь правду, пацаны выезжают на точку, находят сына коммерсанта, и я отпущу тебя живым. А дальше от тебя зависит – сможешь ли ты удержать нашу маленькую тайну.

Самат тяжело выдохнул.

А потом назвал адрес.

От автора:

От автора ТОП-50. Очнулся в теле князя в центре сражения! Скелеты? Некромаги? Система? СОВСЕМ ДРУГОЙ МИР! Боярка, система в картинках Андер Арес /reader/445717/4140514

Глава 9

Внутри у нас обоих ещё гудело.

Мы с Рашпилем выбрались из леса и сели в машину. Я аккуратно закрыл дверь, чтобы металл не лязгнул на всю округу. После таких разговоров любой лишний звук казался дурной приметой.

Ключ провернулся в замке, мотор кашлянул, схватил. Я вывел машину с просеки на дорогу, дал ей катиться, и несколько секунд мы ехали молча. За стеклом стояла тёмная пустота, редкие голые стволы деревьев мелькали по краю света фар, и дорога казалась совсем чужой.

Рашпиль первым не выдержал. Он выдохнул через зубы, помассировал ладонями щёки и покосился на меня так, будто до сих пор не верил, что всё получилось.

– Охренеть… – сказал он едва слышно. – Я до конца не верил, что твой план сработает. Всё ждал, что сейчас качнётся не туда.

Я ничего не ответил, только чуть довернул руль на знакомом месте и не пошёл по прямой, а взял лишний крюк. Осторожность никогда не помешает, а мне не хотелось привезти хвост к своим.

Рашпиль заметил это не сразу. Он ещё мысленно был в лесу.

– Я уже несколько раз видел, как всё валится, – продолжил он. – Вот прямо думал, что сейчас он заорёт, рыпнется, его братки полезут, ты ему не успеешь рот закрыть, и всё. Нам хана. Когда он начал базарить про то, что мы не понимаем, в чьи дела лезем, я думал – всё, приехали.

– Не приехали, как видишь, – сказал я.

– Да я вижу, что не приехали, – хмыкнул Рашпиль. – Только близко было.

– Близко, – согласился я.

Сзади в чёрном стекле мелькнул слабый отблеск. То ли фары, то ли показалось. Я ещё немного отпустил газ и чуть сместился к обочине, чтобы проверить – пойдёт за нами кто-то или нет?

Рашпиль уловил это уже сразу.

– Думаешь, есть чего опасаться?

– В таких вещах осторожность не помешает, – ответил я и снова глянул в зеркало.

Он замолчал.

Секунда, другая, третья. Сзади ещё раз скользнул свет, но ушёл в сторону. Обычная тачка. Ехала она явно не за нами.

Рашпиль выпустил воздух и тихо выматерился.

– Показалось.

– Хорошо, что показалось.

Я вывел машину обратно на дорогу и повёл к детдому. Самат в конце сказал правду, я это чувствовал. Вряд ли в нём вдруг проснулась совесть. Просто ему стало по-настоящему страшно. А когда человеку по-настоящему страшно, он начинает говорить правду. Так что адрес, скорее всего, был рабочий.

Только рабочий адрес – это не икона. Сегодня он живой, а завтра там уже вполне может быть пусто. И я это прекрасно понимал.

Рашпиль, будто дочитав мою мысль, спросил:

– Думаешь, не соврал?

– Нет, – я покачал головой.

– А если всё-таки подстава?

– Тогда проверим и поймём.

Рашпиль усмехнулся.

– У тебя всё просто, Валер.

– Так и должно быть.

Когда показались ворота детдома, я подвёл машину ближе и дал два коротких сигнала. Через несколько секунд из тени у ворот вынырнул Шкет. Юркий, в своей куртке не по размеру. Он подбежал быстро, дёрнул створку, огляделся по сторонам и махнул рукой.

– Можно. Во дворе чисто.

Я заехал внутрь, заехал туда, где машина уже стояла до этого, и заглушил двигатель. Не успел ключ вынуть, как Шкет уже оказался у двери.

– Всё прошло идеально, – зашептал он с возбуждением. – Вообще ровно. Братки Самата ничего не заподозрили. Думали, он по делу уехал. Наши все вернулись без проблем.

– Игорь где?

– В сарае трется. Копыто там же. Шмель окончательно очухался.

– И?

Шкет закатил глаза.

– В ярости, рвёт и мечет! Конкретно так бурогозит!

Честно говоря, слышать это было странно. Особенно помня о том, что Шмелю лично делал нам удачи накануне дела с Саматом. Но я всё же знал этого человека недостаточно хорошо, потому сюрпризы могли быть самые разные.

Я вылез из машины, кивнул на крышу.

– Закидай ветками, как было.

– Я с Кирюхой набросаю, – заверил Шкет и, оглядевшись по сторонам, добавил: – А у вас-то как прошло?

– Нормально прошло, – сказал я. – Самат разговорился.

Шкет аж губы облизал от волнения.

– Адрес дал?

– Дал, – подтвердил я.

У малого глаза блеснули, было видно – переживает.

– Вообще красавцы, пацаны, – выдохнул он и тут же спохватился, оглянулся на окна. – Ладно, я молчу. Идите, там Шмель всех уже порешать хочет.

Мы с Рашпилем двинулись к сараю. Внутри сарая напряжение ощущалось буквально физически. Тусклая лампочка под потолком светила жёлто и бедно. На ящиках сидел Очкарик, нервно дёргал ногой. Игорь стоял у стены, скрестив руки на груди. Копыто стоял в дверях, перекрывая собой полпрохода.

А Шмель сидел на подстилке, опершись спиной о стену, бледный, ещё слабый, но со злой рожей, не предвещавшей ничего хорошего.

Он увидел меня и сразу заговорил:

– Вы вообще кто такие, чтобы в такие дела лезть? – Голос у него ещё проседал и был слабым. – Кто вам дал право в расклад залазить…

Игорь чуть поднял ладонь, пытаясь его остудить:

– Не дёргайся. Тебе ещё рано…

– Ты мне не рассказывай, что мне рано, – оборвал его Шмель и уставился уже на меня. – Я тебя спрашиваю. Кто вам дал право? – процедил он.

– Да если бы не мы, ты бы вообще сейчас… – попытался взять слово Очкарик, но был грубо перебит.

Перемены в настроении братка были выразительными. По всей видимости, он накрутил себя за время нашего отсутствия и понял последствия, к которым могут привести наши действия.

– Завались, четырёхглазый, – рявкнул Шмель.

Очкарик осёкся, но губами ещё пошевелил, будто договаривая недосказанное про себя.

Шмель усмехнулся зло.

– Шмель, – позвал его я.

Браток перевёл на меня злой взгляд.

– Командир нашёлся⁈ Совсем малолетки берега попутали.

Рашпиль, который и без того после леса был на взводе, тут же ощетинился.

– А ты, я смотрю, сам всё нормально вывез, ага.

Шмель медленно повернул голову к нему.

– Ты мне рот не открывай, щенок.

Рашпиль шагнул было вперёд.

– Щенок у тебя…

– Хватит, – оборвал я.

Я понимал, что ещё полшага – и понеслось бы не туда. Шмель был на взводе. Я сунул руку в карман, достал бумажку, развернул её и положил на ящик перед Шмелём.

– На. Читай.

Шмель сначала даже не понял, что я ему даю. Потом опустил взгляд на бумагу. Он взял её двумя пальцами, пробежал глазами, замер, перечитал снова, уже внимательнее. Перечитал несколько раз, а потом медленно поднял глаза.

– Кто ещё это видел?

– Только свои, – ответил я.

Шмель обвёл взглядом присутствующих в сарае.

– Кроме вас кто знает?

– Никто.

– Сколько времени прошло?

– Меньше часа.

Шмель сжал бумажку, но не смял.

– Живой Самат?

Я вместо ответа кивнул.

Шмель прикрыл глаза на секунду, потом выдохнул и заговорил уже спокойнее, жёстко и по делу:

– Если точка живая, у нас не так много времени. Потом пацана сдёрнут.

Шкет нахмурился.

– В смысле сдёрнут?

Шмель перевёл взгляд на него.

– В прямом. Таких в одном месте долго не держат. Даже если всё прошло гладко, на рынке тишина и никто не знает, что Самат пропал из игры. На одной точке долго не сидят. Это не квартира тёти Зины, – хмыкнул он.

Шкет медленно кивнул. До него дошло. Шмель всё больше успокаивался – видимо, браток успел себя накрутить и переживал, что всё пойдёт через одно место. Мы грохнем Самата или поднимем шум, и тогда всё превратится в кашу с непредсказуемыми последствиями. Я мог его понять – всё-таки сидеть в четырёх стенах, когда вокруг происходит такое, удовольствие сомнительное.

– Что за точка, ты знаешь? – я указал на лист с адресом.

Шмель помолчал, будто решал, насколько глубоко уже увяз сам. Потом всё-таки ответил:

– Знаю, там старый частный дом на отшибе. С улицы – будто обычная халупа, двор закрыт, забор кривой, в окне грязная занавеска, а внутри питомник для разведения бойцовских собак, – пояснил он.

– Охрана есть?

– По-разному. Обычно один снаружи, один внутри. Собачьи бои – тема денежная, да и кому надо, место знает, и ребята эти. Занимаются уважаемые, – Шмель как-то разочарованно вздохнул. – Не думал, что они с татарами вась-вась.

Я внимательно выслушал. В этой жизни мне не доводилось бывать в этой дыре, а вот в прошлой доводилось. Поэтому что за место этот дом на отшибе, я знал достаточно хорошо. Ребята там были правда опасные, и собачки дюже злые.

Что касается перевода пацана в другое место – Шмель был абсолютно прав. Никто долго не станет держать пацана в одном месте.

– Перед переводом что делают? – уточнил Рашпиль.

– Да ничё особенного – убеждаются, что ничего не качнулось. Потом или ночью дёргают, или под утро, когда народ сонный и никто по дворам не шарится. Могут пустить пустую машину для отвода глаз. Могут, наоборот, сперва убрать лишних, а уже потом вынести пацана. Под шум псарни можно что угодно делать. Шум, лай, вонь, соседи привыкают и перестают слушать.

Я кивнул. Ситуация была более-менее ясная.

– Разведка нужна сейчас, – сказал я.

– Нужна, – подтвердил Шмель. – Только до темноты там не вариант светиться.

Он договорил и резко обмяк, будто всё это время держался на одном упрямстве, а теперь силы снова кончились. Лицо у Шмеля опять стало серым.

– Я думаю, что за это время как раз очухаюсь… – вздохнул Шмель. – И к вечеру мы туда заглянем.

Я медленно покачал головой.

– Нет, пойдём без тебя.

– Я сам…

– Нет, – оборвал я. – Ты сейчас сам только до ворот дойдёшь и красиво там рухнешь. Разведку проведу я.

Шмелю это не понравилось. По глазам было видно. Но спорить дальше у него уже не было сил. Он посмотрел на меня исподлобья, потом откинулся к стене.

– Ладно. Только не суйтесь в лоб…

– Разберёмся, – я легонько хлопнул его по плечу. – Ты главное в себя приходи, потому что очень скоро твоя помощь действительно понадобится.

Шмель уже уходил обратно в сон. Слишком много сил отдал, а тело всё ещё не восстановилось.

Я переглянулся с пацанами. Все думали об одном и том же: адрес горел, времени было мало, а ошибиться теперь стоило слишком дорого.

– Будьте готовы, – сказал я пацанам.

Я видел в глазах своих парней настороженность. Никто не боялся, в этом возрасте страх обычно менее выражен или вовсе притуплён юношеской бравадой. Но все понимали, что впереди нас ждёт отнюдь не неприятная прогулка. Однако сдавать назад никто из моих не собирался.

Пацаны начали расходиться, не задав мне ни единого вопроса. Всё и так было кристально ясно.

И тут же, будто мало нам было одного пожара, подвалил второй. Игорь, который всё это время молчал и слушал, подошёл ко мне ближе и сказал негромко:

– Тут ещё одно, Валер. Похоже, нездоровые движения пошли среди бывших рашпилевских.

– Где?

– Во дворе, – вздохнул Игорь. – И не просто языками мелют. И Клёпа… предал, падла!

– Пойдём, покажешь.

Мы вышли из сарая и остановились в тени у стены, не лезя сразу на свет.

Во дворе, ближе к корпусу, кучковались бывшие рашпилевские. Стояли вроде бы вразвалку, без явного кипиша, но по тому, как держались ближе друг к другу и как крутили головами, было ясно: щупают, где качнуть.

И Клёпа был там же. Тёрся внутри кружка, кивал, что-то подбрасывал, руками водил и скалился своей скользкой улыбочкой, будто давно уже снова был среди своих.

Игорь рядом со мной весь подобрался. Я даже не смотрел на него – и так чувствовал, как его от злости распирает.

– Вот, – процедил он. – Видишь, гнида чего творит?

– Вижу.

– Я тебе сразу говорил, Валер. Гнида. Такую один раз прощают – она потом в обе стороны начинает стелить.

Я молчал, не отрывая глаз от двора.

Игорь шагнул чуть ближе, не скрывая раздражения:

– Его сейчас надо ломать. Прямо здесь. При всех. Чтоб никто не решил, что можно тереться с Гусём, а потом как ни в чём не бывало обратно под тебя заходить.