Текст книги "Богатство и бедность царской России (СИ)"

Автор книги: Валерий Анишкин

Соавторы: Людмила Шманева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

В России того времени не было богатых, многолюд-ных городов, все жили на необъятном пространстве и обо-собленно.

Реформы и налоги

Еще при царе Михаиле на земских соборах говори-лось о крайней необходимости финансовой реформы и ус-тановлениия равномерного распределения податей. Пред-лагалось облагать людей разного чина, которые владели землей, не по "сошному письму" , а по количеству крестьянских хозяйств каждого имения "подворно".

При Алексее была проведена перепись населения, осуществлена отмена "урочных лет" для сыска беглых кре-стьян и закрепление по поместьям и вотчинам. Но податная реформа на основании переписных книг не осуществилась; подворное обложение появилось только в связи с финансо-выми преобразованиями 1679 – 1681 гг.

В 1646 г. правительство Алексея попробовало увели-чить доход в казну и решить задачу равномерного и всеоб-щего обложения, заменив запутанные мелкие прямые нало-ги одним крупным налогом на соль. Рассчитали, что соля-ная пошлина будет ровной, никто не потерпит убытка, и все охотно будут ее платить без принуждения. На деле же получилось по-другому. Повышение цены на соль в полто-ра раза стало тяжелым бременем для беднейшего населе-ния. В результате, через два года, соляной налог вынужде-ны были отменить.

При Алексее государство расходовало большие день-ги на армию, которая становилась все более дорогой, а во время войны съедала почти десятую часть всего дохода, не считая поставок хлеба, сухарей, конопли и т.д.

В мирное время тяглые люди должны были содержать еще стрельцов, воевод, военноначальников с их штабами, а также писарей, сторожей, тюремщиков, палачей. Они пла-тили за все и, как говорят свидетельства, даже за право брать зимой воду из прорубей в реках.

В 1680 г. сбор от налогов и других доходов не превы-шал полутора миллиона рублей, около половины которых было определено на военные нужды.

Деньги в XVII веке

В XVII в. с развитием товарно-денежных отношений использование копейки как основной денежной единицы сильно затрудняло взаимные расчеты. Особенно это меша-ло оптовой торговле, которая все более развивалась в Рос-сии, где, в отличие от других стран, не было банков, бу-мажных ассигнаций и еще не применялось вексельное об-ращение. На нормальное денежное обращение отрицатель-но повлияла и первая крестьянская война .

Еще одна проблема возникла после объединения с Левобережной Украиной или с Малороссией в 1654 г.. На-ходясь длительное время в составе Польши, украинцы при-выкли к обращению в торговле и быту западноевропейских денег.

По инициативе А.Л. Ордин-Нащекина был организо-ван контроль за ввозом и, особенно, за вывозом золота и серебра, что позволяло осуществлять идею денежного ба-ланса в стране. С этих пор в России стали строго следить за тем, чтобы пошлины с иностранных купцов взимались лишь золотыми и серебряными монетами. Был также вве-ден обязательный обмен ввозимых иностранцами золота и серебра на русские деньги, что позволило получать серьез-ный доход.

Тем не менее, денег в обращении не хватало, что сдерживало как внутреннюю, так и внешнюю торговлю. Рубль, объявленный единой счетной единицей Русского го-сударства в 1543 г., не утвердился.

В 1654 г. правительство приняло решение выпускать вместо серебряных монет медные деньги. При этом был ус-тановлен принудительный курс: одна медная копейка должна была приниматься за серебряную того же веса. Ре-альная стоимость медных денег падала, а цены на товары завышались. В Новгороде в 1662 г. за серебряный рубль давали до 19 медных рублей. Повышение цен, естественно, крайне отрицательно сказалось на положении широких слоев населения. Накопившееся недовольство народа вы-лилось в восстание (1662), получившее название "Медный бунт" . В результате правительство было вынуждено отказаться от медных денег. С 1667 г. стали выпускать только серебряные деньги.

О том, что мелкой монеты было недостаточно, гово-рит следующий факт. При царе Федоре Алексеевиче, в 1680 г., была послана грамота Смоленскому воеводе кн. Троекурову по поводу запрещения им разрубать копейки на две "для размены на мелкие покупки". И только при Петре I в 1700 г. указано: "делать медные денежки, и по-лушки, и полуполушки, для того, во многих Низовых и иных городах, за скудностью денежек, на размену в мелких торгах пересекают серебряные копейки на двое и на трое, и торгуют ими вместо денежек на размен; а в Калуге и иных городах, вместо серебряных денежек, торгуют же кожаны-ми и иными жеребьями" . Очевидно, что народ употреблял кожаные и другие жеребья из-за нехватки мелкой монеты без ведома правительства.

Цены и жалования в XVII веке

Заработная плата записных ремесленников, которые были освобождены от налогов и податного тягла, по дан-ным за 1613-1614 гг. колебалась от 14 до 18 рублей в год.

В 1602 г. на территории нынешних русских областей России один килограмм ржаного хлеба, примерно, стоил 1 копейку того времени, килограмм соли – 0,75 копейки, изба новая с обстановкой – 10 рублей, бочка пива – 75 копеек, книга "Нового Завета" – 50 копеек, ведро вина – 8 копеек.

Но цены в Смутное Время 1601 – 1612 гг. выросли в пять-шесть раз по сравнению с самыми высокими ценами второй половины XVI в. Это, кстати, говорит о масштабе потрясения Российского государства.

Позднее, к 1620-1630 годам цены немного понизи-лись. Но корова стоила уже 2 рубля (против 80 коп.), мерин – 5-6 рублей (против 1 руб.), хотя хороший конь стоил еще дороже. Курицу можно было купить за 3 копейки (против 1-2 коп.). По книгам о хлебном и калачном весе в 1631 г., тогдашний фунт печеного ржаного хлеба в Москве стоил 1/5 копейки.

К концу XVII в. заработная плата мануфактурных ра-бочих и, прежде всего, на железоделательных заводах была поднята и составляла в среднем 25-30 рублей в год. Но сле-дует иметь в виду, что во второй половине XVII в. доволь-но быстро шел процесс обесценивания денег.

По данным академика Струмилина, бюджетный набор из 17 продуктов питания первой необходимости, 5 предме-тов одежды и затрат на жилье оценивался в первой полови-не XVII в. примерно в 5 рублей 30 копеек, а во второй по-ловине XVII в. – в 7 рублей 22 копейки.

Стоимость рубля в течение века сильно колебалась. Это хорошо видно, например, из соотношения рубля того времени к рублю сегодняшнему. Рубль 1601 года стоил бы сейчас 15000 рублей, 1610 года – 12000, а 1696 года – 7000 рублей.

В благополучный период XVII века четверть ржаной муки (примерно 4 пуда) можно было приобрести за 30 ко-пеек, пуд коровьего масла – за 60 копеек. Рыба продава-лась возами, пудами, бочками и иногда штуками. Воз семги стоил 10 рублей. Стоимость одного осетра равнялась 30 копейкам. К концу XVII века цены на рыбу значительно возросли, т.к. этот товар отправлялся заграницу, преиму-щественно в Голландию, Фландрию и Францию.

Стоимость заграничных товаров была, как и в преды-дущем веке, более высокой. Например, один лимон оцени-вался в полторы копейки. В 1674 г. пуд сахара-мелиса от 4 до 6 рублей. Для сравнения, бык стоил меньше одного рубля.

Если говорить об одежде, то в конце XVI и в XVII в. приличное суконное платье можно было приобрести за 2 рубля, шубу из бараньей овчины – за 30-40 копеек. Рос-кошные зипуны с шелком и с серебряными пуговицами стоили до 5-6 рублей, а простые, т.е. "зипуны сермяжные", отдавали за полтину. Холодная женская шуба из крашени-ны стоила 60 копеек. Зато теплая шуба на меху, украшен-ная золотом и кружевом, стоила 25 рублей.

Приобретаемая на "хоромное строение", сотня трех-саженных бревен, сотня гвоздей и 13 досок обходились по-купателю в 7 рублей. Таким образом можно было купить целую избу.

Торговля внешняя и внутренняя

Торговля в России находилась в плачевном состоя-нии. Известный в XVII в. экономист Кильбургер говорил по этому поводу, что, вероятно, у жителей московского го-сударства сам Бог отнял разум, т.к. они совсем не пользу-ются огромными, находящимися в их руках богатствами, и это тем более странно, что они обнаруживают до такой степени любовь к занятиям торговлей, что в Москве гораз-до больше лавок, чем в Амстердаме.

Средоточием торговли в Москве был Китай-Город, в стенах которого в XVII в. было три гостиных двора: Ста-рый, Новый и Персидский. Были дворы литовский, армян-ский, греческий, английский. На посольском дворе с рус-скими вели торговлю иностранные купцы, обыкновенно приезжавшие к нам с посольствами. В гостиных дворах торговали только оптом; розничная продажа происходила в рядах, и каждому товару назначен был свой ряд, свое ме-сто. Перед Кремлем, на Красной площади, находился глав-ный рынок, где можно было закупать всякие предметы до-машнего обихода. Было особое место, где женщины прода-вали изделия своей домашней работы. Близ главного рынка было до 200 винных погребов. Базары в Москве происхо-дили обыкновенно по средам и пятницам: летом – на большом рынке у церкви Василия Блаженного, а зимою – "на льду". Кроме главного рынка было множество других, преимущественно, над рекою, у пристаней. Были хлебные и сенные торжки, а также лесной рынок, где продавались и готовые срубы – товар ходкий при частых и опустоши-тельных пожарах. На Ивановской площади продавались пленники. Близ города была конная площадь, на которую пригоняли из Астрахани в год до 50 000 лошадей.

Из Москвы шло, кроме вологодского, 5 торговых пу-тей: новгородский, поволжский, сибирский, смоленский и украинский.

"Домострой" давал совет тем, у кого не было поме-стья, пашен или вотчины, а, значит, возможности запасать продукты на год, чтобы можно было прожить, а излишки при наступлении безденежного времени продать. Хлеб "на торгу", т.е. на рынке, продавался в Житном ряду, располо-женном на Неглинной. Чтобы купить масло, нужно было идти в специальный масляный ряд, а для покупки мяса – в ветчинный. Свежая рыба продавалась в "свежем" рыбном ряду, а соленая – в "прасольном". Покупали все в боль-ших количествах и брали продукты пудами и бочками.

Покупатель проходил по всем рядам, сравнивая товар, а потом начинал торговаться за наиболее понравившийся ему. Как советовала настольная хозяйская книга "Домо-строй", торговаться нужно было "полюбовно", а деньги платить "вручь".

Деньги в то время носились в кожаных кошельках, имевших покрой кисета. Карманов тогда еще на современной одежде не было, и появились они лишь в следующем веке. Простолюдины поступали проще: прятали деньги за щеку. Немецкий путешественник Адам Олеарий был поражен этим обычаем и даже описал его: "У русских вошло в привычку при осмотре и мерянии товаров брать зачастую до 50 копеек в рот, продолжая при этом так говорить и торговаться, что зритель и не замечает этого обстоятельства. Можно сказать, что русские рот свой превращают в карман".

Если покупатель был человеком "средним" или "большим", т. е. зажиточным, он предпочитал покупать заморские товары. Летописные источники XVI-XVII вв. свидетельствуют о существовании более 20 видов шелко-вых материй, привозимых из-за рубежа. Сукна продавалось и того больше – 30 видов. Были сукна "аглицкие, лундыш, французские, скорлат, фряжские, лимбарские, брабантские, кипрские, куфтерь, амбургские, греческие, брю-киш". Сук-на простых сортов, составлявшие предмет потребления для низшего, преимущественно сельского населения, выделы-вались в России и сбывались на сельских торгах; но тонкие сукна привозились из Англии, Голландии и др. Восточные шерстяные ткани шли из Турции, Персии и Индии. Шелко-вые материи – бархат, камка, атлас, обьярь, тафта и пр. – привозились из Европы и с Востока.

Из привозных пряностей упоминаются: перец, шаф-ран, мускатный цвет, корица, кардамон, гвоздика. Чай при-возился уже через Сибирь из Китая, но был еще редкостью. Табак, несмотря на запрет, был в употреблении и приво-зился из-за границы. Тонкое полотно, вытканное из нашего льна, шло в Россию из Голландии и Фландрии.

Во внутреннюю торговлю поступало большое количе-ство золотых и серебряных изделий: риз на иконы, кубков, цепочек и цепей, колец. Драгоценные камни – яхонты, изумруды, бирюза, жемчуга и др. – тоже шли и из Европы, но преимущественно, из Персии.

Железа выделывалось в России недостаточно и его вво-зили до 123 тыс. пудов. Мы ввозили также медь, свинец, кино-варь, ртуть, сулему, квасцы, купорос, буру, белила.

В самой России выделывали косы, серпы, топоры, замки, сабли, панцири, но привозили из-за границы ножи, ножницы, булавки, иголки, замки, оружие, сабельные по-лосы, ядра, а также селитру и порох.

Природное изобилие России

Как и в прежние века, иностранцы отмечали, что в России не было недостатка в плодовых деревьях. Кроме фруктов, овощей, ягод, в большом количестве выращива-лись конопля и лен, что позволяло производить дешевое полотно. Мед и воск в лесах были в таком изобилии, что его хватало не только для внутреннего потребления, но и для продажи за границу.

В лесах было столько пернатой дичи, что ее совер-шенно не ценили. Олеарий говорит, что тетеревов, глуха-рей, рябчиков, диких гусей и уток можно было купить у крестьян за незначительную сумму денег, а журавли, дикие лебеди и мелкие птицы вроде зябликов, дроздов и других подобных им считают настолько нестоящими внимания, что за ними не охотятся.

Наши леса были богаты дикими животными: в изоби-лии водились лоси, кабаны, зайцы, в меньшем количестве – олени.

В российских лесах водились в большом количестве и хищные животные: медведи, волки, рыси, тигры, лисицы, соболи и куницы, шкуры которых представляли ценность и пользовались большим спросом.

Кроме того, обилие пастбищ позволяло разводить до-машний скот, которого тоже в России было много. Коровы и овцы, как отмечают иностранцы, стоили в России очень дешево. Овца, например, стоила 10 копеек.

В реках и озерах все еще оставалось много рыбы раз-ных пород.

Большие столы

В церковные праздники и царские дни во дворце уст-раивались Большие столы, к которым приглашались патри-арх, бояре, окольничии, думные дворяне и дьяки, стольни-ки, стряпчие, московские дворяне, жильцы и посадские люди.

Большие столы бывали по случаю приезда иностран-ных царевичей и знатных послов. В Грановитую палату, где проходил обед, выставлялись дорогие и редкие вещи на показ: например, на столе на бархате ставилось четверо се-ребряных часов, у одного окна – шандан стенной серебряный; на другом окне – большой серебряник с лоханью, на третьем окне на золотом бархате стоял большой рассольник серебряный и бочка серебряная позолоченная в ведро.

Напротив царского места и на ступенях расстилались ковры. На особой подставке расставлялись золотые, сереб-ряные, сердоликовые, хрустальные и яшмовые сосуды.

Иностранные послы отмечали, что эти сосуды не от-личались чистотой.

Милостыня и благотворительность в России

В деятельности цариц всегда на первое место высту-пало милосердие, дело помощи нуждающимся. Во время богомольных выходов царицы щедро раздавали милосты-ню нищим. Кроме нищих множество бедных людей, и, в основном, это были женщины, пользовались милосердием царицы, которой подавали челобитные через дьяков о сво-их нуждах, приурочивая эти челобитные к праздничным дням. В челобитных нуждающиеся рассказывали о своем бедственном положении. Кто-то просил дать денег на по-стрижение в монастырь, кто-то не мог выплатить долги, кому-то не на что было выдать дочь замуж и т.д. Чаще че-лобитчики писали, что у них нет ни кола, ни двора, они помирают голодной смертью, а обуть их и накормить не-кому.

В среднем пожалование составляло полтину, но в большинстве случаев выдавалась гривна, иногда алтын и больше. В особых случаях царица жаловала и рубли.

В годовщины памяти по усопшим раздавалась мило-стыня и всенародная раздача нищим калачей или хлебов. Раздача шла в тюрьмах, в богадельнях и на улицах. Так, в 1674 г. в день памяти по усопшей царице Марье было роз-дано 2884 хлеба, в том числе на улицах 1000 хлебов. Хлеба развозили на телегах.

Царица также устраивала жизнь своих дворовых и многочисленных родичей. Этого требовал давний обычай. Царский быт в этом отношении не отличался от быта по-мещичьего, где тоже было естественным заботиться о сво-их домочадцах и крепостных.

Ярким примером христианского идеала в любви к ближнему можно назвать Ртищева. Сопровождая царя на войну, он предоставил свой экипаж раненым, несмотря на то, что сам был болен и едва держался на лошади. Ртищев организовывал госпитали, следил за их штатом, ухитряясь находить хирургов и тратя на это часть своего состояния. В Москве ХVII в. он основал Красный Крест. Он также вы-купал пленных с помощью специально созданного фонда, создал богадельню для нищих и прокаженных. Он помог голодающим в Вологде, для чего распродал свой гардероб. В своем завещании Ртищев просил своих наследников хо-рошо обращаться с крестьянами, потому что "они наши братья". Этот замечательный человек положил начало сис-тематической организации благотворительности тогда, ко-гда на западе она еще только зарождалась.

Еще один пример героической благотворительности явился в лице одной придворной дамы, Ульяны Осориной (в девичестве Лазаревской), которая шила по ночам, прода-вала свое шитье, а вырученные деньги раздавала бедным.

Однако стоит отметить, что благотворительность в XVII в. была характерна лишь для аристократических сло-ев населения.

Пьянство в XVII веке

Иностранцам, посещавшим Россию в XVI и XVII вв., казалось, что пьянство – это обычай ежедневной россий-ской жизни. Адам Олеарий писал: "Россияне преданы пьянству более всякого другого народа в мире. Когда они не в меру напьются, то, как необузданные звери, неистово предаются всему, к чему побуждают их страстные жела-ния. Порок пьянства одинаково распространен у русского народа во всех сословиях, между мужчинами и женщина-ми, старыми и маленькими, духовными и светскими, выше и ниже, до такой степени, что вид пьяного человека, кото-рый валяется в луже – здесь явление обычное".

Олеарий описывает одного гуляку в новгородском кабаке. Сначала тот пропил кафтан и в одной сорочке от╛правился домой. По пути встретил приятеля и вместе с ним вернулся в кабак. "Через несколько часов он вышел без со╛рочки, с одной лишь парою подштанников на теле". Когда Олеарий через переводчика спросил, куда делась его со-рочка, пьяница обругал кабатчика, а затем заявил: "Где ос-тались кафтан и сорочка, туда пусть идут и штаны". "При этих словах он вернулся в кабак, вышел потом оттуда со-вершенно голый, взял горсть собачьей ромашки, росшей рядом с кабаком, и, держа ее перед срамными частями, ве-село и с песнями направился домой". Сербский священник Ю.Крижанич после посещения России во второй половине XVII в. писал: "Нигде на свете, кроме одной русской дер-жавы, не видно такого гнусного пьянства: по улицам в гря-зи валяются мужчины и женщины, миряне и духовные, и многие от пьянства умирают. Посланник шведского короля Петр Петрей де Ерлезунда, писал: "Тому, кто не пьет без остановки, не место среди россиян. Поэтому они и говорят о тех, кто не ест и не пьет на праздновании: "Ты не пьешь, не ешь, значит, ты не хочешь сделать мне честь", и россия-не сильно не довольны теми, кто пьет меньше, чем им бы хотелось. Зато, если человек пьет столько, сколько ему на-ливают, они принимают его радушно и относятся, как к лучшему другу".

Для родственников пьяниц этот порок становился трагедией. Известно, например, что воевода Дмитрий Ми╛хайлович Пожарский и его брат Михаил, потеряв надежду вылечить племянника Федора от алкоголизма, писали ца-рю, что он "пьет беспрестанно, ворует, по кабакам ходит, пропился донага и стал без ума". Дмитрий с Михаилом "всеми мерами его унимали: били, на цепь и в железа са-жали", но отвадить от пьянства не смогли. Пожарские про-сили царя применить к Федору крайнее средство и отпра-вить его иноком в монастырь.

Но, с другой стороны, справедливым будет отметить, что иноземные путешественники часто преувеличивали, описывая так мрачно картину повсеместной русской жиз-ни. Европа тоже не была оазисом добродетели. Недаром в средневековой Европе главными пьяницами считались немцы. Во многих странах были распространены послови-цы о пьянстве немцев: "Пьяница, как немец", "Немцам свойственно жить и пить", "Если в вине скрывается исти-на, то немец её найдёт" и др.

Одежда

Богатые мужчины в XVII в. носили широкие и корот-кие сорочки, воротники и манжеты которых расшивались разноцветным шелком, золотом или жемчугом. Воротник сорочки застегивался двумя жемчужинами или золотыми или серебряными застежками. Поверх сорочки и широких штанов надевался кафтан, Некоторые носили поверх каф-тана еще и ферязь .

Для улицы существовали, так называемые, наружные кафтаны с прорезями для рук в рукавах, свисающих до длинны кафтанов. Богатые носили зимой платье из гол-ландского сукна, подбитого мехом; летом одежды шили из персидских и китайских шелковых тканей.

Обычной одеждой бояр было черное бархатное платье, унизанное по краям драгоценными камнями и жемчугом. По-добное платье носили почти до середины ХVIII в.

Все обязательно носили шапки. Бояре, князья и со-ветники носили во время заседаний шапки из черной лисы или соболиные, которые не снимались боярами даже в при-сутствии государя, а в обычное время носились бархатные шапочки, подбитые лисицей или соболем. Шапочки эти надевались мехом вовнутрь, а сверху расшивались золотом и жемчугом, которого в России было еще много. Под шап-ки обычно надевали тафью или скуфью, маленькую бар-хатную или плетеную из золотых и серебряных нитей ша-почку.

Зимой мужчины носили треухи, то есть шапки с уша-ми. Осенью могли носить шапку с меховой опушкой.

Простолюдины носили летом шапки из белого войло-ка, а зимой из сукна, подбитого простым мехом.

Богатые женщины надевали широкие, просторные шапки из золотой парчи, атласа, иногда шитые золотом и украшенные драгоценными камнями, жемчугом и с мехо-вой опушкой. Взрослые девицы носили большие лисьи шапки. Даже очень бедные делали шапки из персидского сукна.

В ХVII в. или, по крайней мере, в его начале, не знали перчаток или рукавичек, их заменяли длинные рукава одежд. Царицы же иногда надевали для защиты от холода рукав, некое подобие муфты, распространенной в после-дующих веках, из атласа или других дорогих тканей.

При выходах и в праздничные дни девушки и женщи-ны, как и царицы и царевны, всегда держали в руках рос-кошно вышитые носовые платки (ширинки), расшитые зо-лотом, серебром, а иногда и жемчугом.

Одежда и уборы цариц были настолько богаты, что после их смерти переходили по наследству со всей их каз-ной к новым царицам. Исключение составляло повседнев-ное платье, которое раздавалось на поминки души родст-венникам умершей царицы или продавалось, а деньги раз-давались церквям тоже на поминки.

У А.В.Терещенко находим, что большая часть дворян уже в то время носила башмаки и шелковые или вязаные чулки, а крестьяне и работный люд оборачивали ноги вой-локом или толстым сукном. Терещенко приводит слова не-коего иностранца Мьежа, который писал: "Следует отдать справедливость, что русские, не говоря о прекрасной их наружности и хорошем сложении, гораздо еще важнее в своих длинных одеждах, высоких колпаках, со своими ко-роткими волосами и длинными бородами, нежели большая часть европейцев в их одеяниях".

И.Е. Забелин считает, что наша допетровская одежда являлась больше азиатской, чем европейской, хотя это не доказывает того, что она была заимствована у какого-то азиатского народа, зато говорит о ее древнем происхожде-нии, когда такой костюм был общим для всех жителей в одинаковых климатических условиях. Например, тот же кафтан был похож и на турецкий, и на татарский, и на гре-ческий.

Домашний быт и русские бани

В большинстве домов простые люди пользовались тремя или четырьмя глиняными горшками и несколькими деревянными и глиняными блюдами. В обиходе почти не встречалась оловянная или серебряная посуда, если не счи-тать чарок для водки или меда. У знатных господ голые стены украшались циновками и иконами. У немногих были перины, и обычно все спали на мягких подстилках, на со-ломе или просто на одежде на лавках, а зимой на печи, причем, рядом могли лежать мужчины, женщины, дети и слуги. Под печами часто содержались куры и свиньи.

Обычная еда состояла из крупы, репы, капусты, огур-цов, рыбы. Великолепные пастбища позволяли иметь также хорошую баранину, говядину и свинину. Из-за частых по-стов русские люди научились готовить большое количест-во блюд из рыбы, овощей и печеностей, а поэтому могли обходиться и без мяса.

Во всех домах пекли пироги с рыбой, с мясом, луком на коровьем или в пост на постном масле. И, конечно, в изобилии употреблялась икра; ее засаливали вблизи от Ас-трахани и бочками отправляли не только в российские го-рода, но и в другие земли, где она считалась деликатесом.

Олеарий говорит, что русские умели приготавливать особый состав для похмелья. Они резали остывшую бара-нину на небольшие кусочки, смешивали их с такими же мелконарезанными огурцами и перцем, заливали смесью уксуса и рассола в равных долях и ели ложками.

Для питья употреблялся квас, а также пиво, мед и водка.

Во время визитов, для доказательства особого уваже-ния и расположения к гостю, хозяину после угощения по-лагалось позвать жену, которая выходила в праздничной одежде и, пригубив чарку водки, собственноручно подава-ла ее гостю – при этом разрешалось поцеловать хозяйку в уста.

После еды у русского народа был в обычае сон. Люди любого звания спали после еды в полдень, а поэтому и большинство лавок в полдень закрывались, а лавочники вместе с их подсобными мальчиками лежали перед лавка-ми. В это время, свидетельствует Олеарий, нельзя было го-ворить ни с кем из вельмож.

В сочинениях иностранцев встречаются описания мо-сковских бань. Банные срубы стояли почти в каждом дворе более или менее состоятельного москвича. Олеарий писал, что бани разделяются бревнами на мужскую и женскую половины. Однако мужчины и женщины входили и выхо-дили через одну дверь, причем обнаженные, и только неко-торые прикрывались вениками. Такие общественные бани стояли на Москве-реке, как говорили, на проточной воде. "Москвитяне, всегда пропахшие чесноком и луком, все без различия ходят часто в баню и, закаленные привычкою, подвергают себя без перемежки влиянию чрезвычайного жара и стужи, без всякого вреда для здоровья", – писал А.Мейерберг. Что еще не менее поражало иностранцев, так это обилие в общественных банях женщин, которые, не стыдясь своей наготы, запросто беседовали с мужчинами.

Стрельцы в ХVII веке

В царствование Алексея Михайловича, когда бунты возникали один за другим, стрельцы считались верной ох-раной царя, и они имели преимущества перед остальными служилыми людьми. Стрельцам платили большее жалова-ние, они могли свободно заниматься торговлей и всякими промыслами, даже их одежда говорила об их особом поло-жении: их кафтаны были украшены золотом, они носили цветные сафьяновые сапоги и бархатные шапки с собольи-ми опушками.

Привилегированное положение развратило стрельцов и привело к тому, что они стали зазнаваться и не хотели переносить даже малую часть тех лишений, которые безро-потно терпели все русские люди. Они, например, с обидой воспринимали приказы своего начальства, которое застав-ляло их отрабатывать одежду, которая покупалась за счет казны. Они выступали против того, чтобы их переводили с места на место в другие города, и не хотели терпеть нака-зания батогами , хотя это была обычная практика отноше-ний начальства с подчиненными того времени.

При жизни Федора Алексеевича недовольные стрель-цы подали жалобу на своих начальников, но Языков, кото-рый разбирал жалобу, велел перепороть всех челобитчиков кнутом. Когда провозгласили царем Петра, стрельцы сооб-разили, что они теперь нужны верхам, и подали челобит-ную на всех своих полковников, а их было ни много ни ма-ло – шестнадцать человек. Кроме того, они грозили сами расправиться с "обидчиками" в случае непринятия мер. Бояре пошли на поводу у стрельцов и взяли всех полковни-ков под стражу. Стрельцам и этого оказалось мало, и они потребовали их выдачи для своей расправы. Вместо старых полковников были назначены новые, а старых в присутст-вии толпы стрельцов били батогами до тех пор, пока сами стрельцы не начинали кричать "довольно". Тех, на кого стрельцы были особенно злы, били по два и по три раза.

Нарышкины и их сторонники сами поощряли своими уступками беззакония и бунты. Стрельцам все стало нипо-чем. Они толпами ходили по улицам, грозили боярам, дер-зили своим начальникам. Этим воспользовалась Софья, чтобы обратить стрельцов против Петра и сменить прави-тельство.

Природные катаклизмы

Катастрофические природные явления летописи от-мечали в самом начале XVII в. Летом 1601 г. в течение 12 недель непрерывно шел дождь. Затем "рано в лете стали великие морозы" (в июле и августе). В результате, в одной только Москве в 1601-1603 гг. от голода погибло 120 тыс. человек. Очевидцы великого голода считали, что в 1601-1603 гг. вымерла "треть царства Московского". Возвраты холодов, губившие посевы, имели место и в последующие десятилетия.

Летом 1629 г. в Москве и на землях к югу от нее, вплоть до Северной Украины, шли беспросветные дожди, которые сопровождались бурями и страшными грозами. В 1650 г. в Московском Кремле были начаты ежедневные на-блюдения за погодой. Из этих наблюдений мы знаем, что, например, были заморозки в конце июля и начале августа 1666 г., а в последующие годы шли длительные дожди ле-том и были сильные морозы зимой, отчего страдали посевы и голод губил людей. В 1667 г. все лето стояли такие холо-да, что люди не могли выходить из дома без теплой одеж-ды. В 1688 г. засуха сопровождалась великим нашествием саранчи, которая продвинулась до Белгорода и Курска. Че-рез год снова пришла саранча, которая на этот раз дошла до Москвы. Это привело к недороду и большому голоду. В 1696 г. зима наступила рано и отличалась жестокими моро-зами; около Архангельска замерзло 35 кораблей. 6 сентября 1700 г. в Двинской летописи отмечена великая буря. За-падным ветром сорвало крыши гостиных дворов и сломало верхи башен, разбило многие барки и дощаники.

Всего за семь столетий на долю населения Руси выпа-ло более 200 голодных лет, а всего экстремальных природ-ных явлений, зафиксированных в русских летописях X-XVII вв., – более 1000.

Если внимательно изучить летописи, то можно уви-деть, что из века в век число экстремальных природных яв-лений возрастает и достигает пика в XV-XVII вв. Это от-носится к засухам, продолжительным летним дождям, хо-лодам летом и осенью, небывало суровым зимам, сильным половодьям и наводнениям летом. Следовавшие из года в год ненастья наносили ощутимый ущерб населению и хо-зяйству Руси.