Текст книги "У фортуны женское лицо"

Автор книги: Валентина Демьянова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

– Этот, – пропыхтела Вера Васильевна, с натугой поднимая крышку одного из них.

То, что произошло потом, лучше не вспоминать. Стоило ей обнаружить, что ничего, кроме пыли, в сундуке нет, как ее терпение лопнуло.

– Я так и знала! А все ваши глупые выдумки! И я хороша! Как дура носилась по монастырю! Стыдобища!

Понимая, что ее нужно успокоить, я примирительно сказала:

– Мы все делали правильно...

– Что правильно? Что правильно? – не сдерживая раздражения, закричала она в голос. – Если бы правильно, результат был бы иной!

Тут и я не выдержала:

– Да прекратите вы голосить! Не последний же это сундук в вашем хозяйстве!

– Других нет!

Смотрительница, до того момента просто наблюдавшая за происходящим, решила вмешаться:

– Не знаю, что вы ищете, только в реставрационной мастерской сундуков полно.

Что она говорила еще, мы уже не слышали. Схватив спутницу за руку, я крикнула:

– Туда! – и потащила ее к выходу.

Мастерская располагалась в двух шагах от Братского корпуса, и в момент нашего появления в ней было безлюдно. Только у окна, склонившись над столом, трудился пожилой человек.

– Где у вас сундуки? – с порога выкрикнула Вера Васильевна.

Мастер оторвался от работы и, ничуть не удивившись, флегматично кивнул на дверь в конце комнаты:

– Там.

Помещение, куда мы попали, было сплошь заставлено мебелью.

– Откуда столько добра? – спросила я, пробираясь следом за Верой Васильевной по узкому проходу.

– Все монастырское. Тут ведь раньше располагались покои настоятеля, гостевые комнаты.

Мы провели в хранилище больше часа, с головы до ног покрылись пылью, но ничего не нашли. Фламандского сундука там не было в принципе, а другие, добросовестно нами обследованные, оказались пусты. Вера Васильевна совсем пала духом, мое настроение тоже нельзя назвать радужным, когда в дверях появился давешний старик.

– Не обнаружили ничего подходящего?

Вера Васильевна лишь головой мотнула, а я пояснила:

– Нам фламандский нужен.

– Целого точно не найдете, а порченые в чулане стоят.

В чулан я отправилась уже одна. Вера Васильевна идти отказалась. То, что старик назвал чуланом, оказалось складом для совсем уж отживших свой век вещей. Выкинуть их было нельзя, поскольку они являлись музейным имуществом, а на восстановление потребовалось бы слишком много усилий. Сама я вряд ли что сумела бы там найти, если бы не старик. Сначала указал место, где стояли сундуки, потом помог разобрать завалы мебели. Вдвоем мы справились быстро, только все напрасно. Сундуки оказались исконно русскими и пустыми. Тут уж и меня надежда покинула. Не обращая внимания на пыль, я плюхнулась на колченогий диван и пригорюнилась. Неужели мои умозаключения оказались одной сплошной ошибкой? Взгляд безразлично скользил по столам, стульям, шкафам, и вдруг меня словно толкнули. Сначала я даже не сообразила, что привлекло мое внимание, а потом ахнула: сундук! Огромный и внешне похожий на комод, но я-то знала, что это сундук! И не простой, а фламандский! Он скромно стоял в закутке между необъятным платяным шкафом и кособоким бюро и совсем не бросался в глаза. Но в том, что среди мебельных завалов к нему была расчищена аккуратная тропка, чувствовалась заботливая рука.

– Нашли! – заорала я, вскакивая на ноги.

Когда подошла взволнованная Вера Васильевна, я уже ликовала. Сундук до половины был забит папками!

Наташа

Помня о нашем уговоре с Маринкой, я ждала ее звонка, но, что это случится так скоро, не подозревала. А она позвонила уже на следующий день.

– Сможешь вечером ко мне подъехать?

Ее голос звучал, как обычно, бодро, но мой обостренный неурядицами слух различил в нем нотки напряженности. Стараясь не выдать поднимающуюся в душе панику, я осторожно поинтересовалась:

– Все в порядке?

Маринка рассмеялась:

– Конечно! Теперь нужно обсудить детали.

Пообещав быть, я положила трубку и замерла. Меня одолевали сомнения. Я не могла разобраться, рада я этому звонку или нет.

Зная за собой привычку везде опаздывать, с работы ушла раньше, но и это меня не спасло. Машины шли сплошным потоком, а путь до Митина не близкий. Пока добралась до Маринкиного дома, пришлось постоять в паре пробок, поругаться с хозяином потрепанного «жигуленка» и заплатить штраф!

«День не задался», – грустно думала я, отсчитывая деньги.

Наивная, я даже не подозревала, что неприятности еще и не начинались. Догадалась об этом чуть позже, когда в двери вместо хрупкой Марины нарисовалась крепкая фигура в спортивном костюме. Я уже собралась сказать, что ошиблась квартирой, но тут за его спиной возникла сама Маринка.

– Ну что ты там топчешься? Заходи!

Кляня себя за то, что упустила момент и не сбежала, я бочком проскользнула в квартиру.

– Иди в гостиную! – прощебетала Маринка и упорхнула куда-то вбок, а я под немигающим взглядом парня послушно двинулась в указанном направлении.

Стоило войти в комнату, как стало ясно: вот он, сюрприз! Сидит в кресле посреди комнаты, а за его спиной возвышается угрюмая копия того типа, что встретил меня на входе. Чтобы догадаться, кем на самом деле является сидящий мужчина, большой сообразительности не требовалось. Внешне он походил на преуспевающего бизнесмена, но только очень простодушный человек мог в это поверить. На вид ему было около пятидесяти, но я вполне могла ошибиться лет на десять. С такими людьми, как он, трудно быть в чем-либо твердо уверенным. Ему могло быть и шестьдесят, но тщательный уход и правильное питание позволяли выглядеть моложе. А может, около сорока, но бурная жизнь состарила раньше срока. В любом случае выглядел он неплохо, а одет так просто щеголевато. Черный костюм и рубашка с шелковым галстуком куплены явно в дорогом магазине. Ноги, слишком маленькие для такого крупного мужчины, обуты в сшитые на заказ туфли. Их высокая цена угадывалась уже по тому, что кожа не блестела, как армейский сапог. Густые темные волосы и смуглый цвет лица выдавали в нем одного из тех, кого принято именовать «лицом кавказской национальности». Я почему-то причислила к армянам, хотя, по большому счету, никакого значения для меня это не имело. Будь он грузином или, к примеру, осетином, все равно ничего хорошего от встречи с ним я не ждала.

С того момента, как я вошла в комнату, прошло не менее пяти минут. За это время не было сказано ни слова. Со мной не поздоровались, не предложили сесть. Парень позади кресла стоял как изваяние, уперев взгляд в стену. Мужчина в кресле, напротив, разглядывал меня внимательно. Под его немигающим взглядом я чувствовала себя неуютно, но, понимая, что деваться некуда, терпела. Наконец ему надоело молчать.

– Садись!

Приказ сопровождался небрежным движением руки в сторону кресла. Вышло эффектно, но у меня мелькнуло подозрение, что жест был проделан исключительно с целью продемонстрировать крупный бриллиант на пальце. Приказу я подчинилась беспрекословно. Села, сложила руки на коленях и замерла, ожидая, что последует дальше.

– Мне сказали, ты просишь выполнить для тебя работу. – Жесткий, скрипучий голос никак не соответствовал его лощеной внешности. Такой бы больше подошел «пахану» в тюремной робе, а не этому ухоженному господину. – Это так?

Я сглотнула и торопливо кивнула. Это все, на что я была способна под его цепким взглядом.

– Расскажи, что за история приключилась с твоим братом.

Мужчина говорил медленно, на лице его читалась скука. Создавалось впечатление, что интереса к разговору он не испытывает, только это была игра. Раз приехал на встречу, значит, интерес присутствовал!

Мужчина ждал. Я откашлялась и принялась излагать свою версию случившегося. Выходило, на мой взгляд, убедительно. Рассказав все, что считала нужным, замолчала. Теперь должен последовать его ход. А он протянул руку, и охранник почтительно вложил в раскрытую ладонь несколько фотографий. Мужчина бросил их на стол:

– Они к тебе приходили!

Это был не вопрос, а утверждение, и на снимках действительно были те самые парни. Цветные фото не оставляли сомнения, что их снимали, когда они были уже мертвы. В первую секунду я испытала удивление, близкое к шоку, а потом появились вопросы. Откуда он узнал о них? Как нашел? Я Маринке ничего такого не рассказывала! К реальности меня вернул требовательный голос мужчины.

– Они? – повторил он, глядя на меня с легким недовольством.

Проглотив шершавый ком, я севшим голосом спросила:

– Как вы их нашли?

Он оглядел меня с презрением:

– Их не нужно было искать! Глупые щенки! Узнали тайну и тут же побежали в пивнушку ее обмывать! Распустили языки, забыв, что вокруг есть уши!

Мужчина забрал у меня снимки, бросил их в пепельницу и щелкнул зажигалкой. Пламя стало жадно лизать глянцевую бумагу, и скоро от фото остались только черные комочки. Он поворошил пепел и сухо сказал: – Эти двое – мои люди. На рынке за порядком следили. Я своих в обиду никогда не даю, но взамен требую полной преданности. А эти узнали важную новость и утаили от меня! Решили, без Армена могут обойтись! Я таких вещей не прощаю!

– Не повезло им, – пробормотала я, лишь бы не молчать.

Армен одарил меня насмешливым взглядом:

– Точно! Они узнали то, что им знать не следовало!

Все разом стало на свои места. Ему известно о кладе. Вот почему Маринка мне позвонила! До Армена дошли слухи, что его парни узнали некий секрет, но начальству докладывать не спешат. Их отловили и стали пытать. Бедняги, конечно, все выложили, но скудные сведения Армена не удовлетворили. Единственным стоящим фактом оказалось наличие у Олега сестры! И Маринка, вот везение, оказалась с ней знакома! Это ведь через нее Машке удалось сосватать Олегу место на рынке по льготной цене! Двоих недотеп, чтобы не путались под ногами, убрали, а Маринка подняла трубку и позвонила мне. Выяснять детали. Думаю, она убедила любовника, что насилия ко мне применять нет необходимости. Такая дурочка, как я, сама все выложит, стоит только спросить. Что ж, насчет дурочки она не ошиблась, иначе б я тут не сидела. Едва подумала о Маринке, как она и объявилась. Неслышно проскользнула в комнату и ласковой кошечкой устроилась рядом с любовником. А я глядела на нее и дивилась, как могла так ошибаться. Она ведь мне нравилась!

Армен появление любовницы проигнорировал, зато меня вниманием не обошел. Направив мне в грудь палец, он бесцветным голосом приказал:

– А теперь расскажи все снова. И помни, когда я говорю «все», именно это и имею в виду! Слышишь?

Легко ему говорить! А что рассказывать? Армена ведь интересовали конкретные вещи! Что за клад? В каком месте спрятан? А в дневнике об этом ни слова! Взять и отдать его, пусть сам разбирается? Легко! Мне он не нужен, только как бы хуже не вышло. У Армена все равно появится множество вопросов, и за ответами он обратится ко мне! А что я смогу сказать, если даже не знаю, откуда у нас эта тетрадь? Армен мне, конечно, не поверит, и, что за этим последует, представить страшно. Замкнутый круг.

– Что молчишь? Прикидываешь, как меня обмануть? – сварливо поинтересовался Армен.

Меня уже стала раздражать его наигранная небрежность. Он напоминал мне плохого актера, пытающегося за картинными жестами спрятать отсутствие таланта. Страх исчез, на смену ему пришла злость. Вот ведь привязался, хозяин жизни! Клад ему подавай!

– Я рассказала все, как есть.

Армен ехидно прищурился:

– И ни словом не упомянула о дневнике.

– Дневника не существует! – Я твердо решила не признаваться в существовании тетради. Пока все на уровне слухов, еще можно как-то лавировать, но, если на свет выплывет дневник, клад станет реальностью. И тут уж мне мало не покажется. – Это выдумка брата! Ему нечем было отдавать долг, вот он и придумал парням занятие – клад искать! А для большей правдоподобности приплел дневник. Олег врун! Если б вы его знали, то не доверяли всему, что он говорит.

– Возможно, твой брат такой и есть, только даже в фантазиях отъявленных врунов всегда можно отыскать зерно правды. Что-то мне подсказывает, что и в рассказе твоего брата оно присутствует. На пустом месте такая выдумка вряд ли могла возникнуть.

Армен прав, и, начни я все подчистую отрицать, это только укрепило бы его в мысли, что мне есть что скрывать. Чтобы уцелеть, я обязана выдать правдоподобную историю, которая бы его удовлетворила. Нелегкая задача для человека, не имеющего привычки лгать!

– Не на пустом! – с видимой неохотой признала я. – Олег вспомнил рассказы нашей бабушки.

– Вот как? – насмешливо осклабился Армен. – Бабушка, оказывается, тоже говорила о кладе? Что ж ты молчала?

– Было б о чем говорить!

Армен саркастически поднял брови, а я, всем своим видом демонстрируя, что эта тема мне неприятна, пояснила:

– Вы не понимаете... Бабуля очень гордилась своим дворянским происхождением и любила об этом поговорить. Она была чересчур амбициозной и хотела, чтобы ее прошлое в глазах внуков выглядело значимым. Вот и сочинила легенду о кладе.

– Другими словами, лгала!

Я с укором поправила:

– Фантазировала!

– Уверена, что это – сказка?

– Конечно! Дед всегда смеялся над ее рассказами, а он у нас очень практичный. Можете себе пред ставить, зная, что клад существует, он его не пытался отыскать? А никто никогда не искал! Ни дед, ни отец, ни даже мой брат! А уж Олег, если б верил в его реальность, точно мимо не прошел!

Если Армен и был разочарован, то виду не показал.

– Расскажи, что тебе известно!

– Если отбросить детали...

– Не надо ничего отбрасывать!

– Хорошо! – Я выглядела сама покорность. – До восемнадцатого года бабушкина семья жила в своем имении.

– Где?

– Деревня Ольговка.

Стоило Армену услышать «Ольговка», как в его глазах мелькнуло удовлетворение. Хоть что-то конкретное! Он поспешно кивнул, приказывая рассказывать дальше. Я не спорила.

– В восемнадцатом году имение отобрали, и прабабушка решила вместе с семейством перебраться в Москву. Перед отъездом наиболее ценные вещи она спрятала.

– Что именно? – Армен подался вперед, разом забыв о своей наигранной скуке.

– Трудно сказать... В бабушкиных рассказах каждый раз фигурировали разные вещи, поэтому я и думаю, что ее рассказы всего лишь плод фантазии.

– Это ты так думаешь, – пробормотал Армен и требовательно поинтересовался: – А почему твоя прабабка не взяла ценности с собой?

– Время было неспокойное, на дорогах грабили дезертиры, – пояснила я. – И потом, она твердо уверовала, что беспорядки скоро кончатся и они вернутся. Она ошибалась. Назад они не вернулись.

– Не повезло, – рассеянно пробормотал Армен и задал вопрос, которого я боялась: – И где все спрятано?

Отвечала я, осторожно подбирая слова:

– Неизвестно. Прабабка одна прятала.

– Там было слишком много ценностей, чтобы доверить эту тайну другим, – цинично усмехнулся Армен. – Может, еще что вспомнишь? Конкретное?

Понимая, что от моего ответа зависит, уйду я живой или нет, я с задумчивым видом выдала:

– Вроде все спрятано где-то рядом с домом. Бабушка всегда повторяла: «Если даже дом сгорел, клад все равно цел. Maman говорила, он не в доме», – продолжала блефовать я.

– Ну что ж! Очень занимательная история, а ты не хотела нам ее рассказывать! – Армен улыбнулся. Его настроение заметно улучшилось, и даже в улыбке появилось что-то человеческое, но длилось это мгновение. Улыбка исчезла, и он опять стал серьезен. – Если ты так много знаешь, просто несправедливо оставлять тебя в стороне. Поэтому вы с Суреном, моим племянником, – он небрежно кивнул на молодца за спиной, – поедете в Ольговку и займетесь поисками.

– А если не поеду?

Спросила спокойно, хотя внутри все клокотало от злости. Это ж надо так вляпаться!

Вопрос Армена не удивил. Он ждал чего-то подобного, поэтому с готовностью сообщил:

– А не поедешь, случится несчастье. Например, тебе обольют лицо кислотой. – Сказал и замолчал, давая мне время обдумать его слова. Когда же понял, что отвечать я не намерена, сокрушенно покачал головой: – Ладно, поговорим по-другому! У тебя есть дед! Будет печально, если с ним что-то случится, да?

Это был удар ниже пояса. Он это отлично знал и наслаждался своей маленькой победой. А я поняла: нужно соглашаться.

– Хорошо, – пробормотала я, отводя глаза, чтобы не видеть его насмешливую физиономию.

– Чудненько. Я и не сомневался, что мы договоримся.

Глазки под припухшими веками весело блеснули, но давать волю чувствам было не в его правилах, и он тут же перешел на деловой тон:

– Завтра утром за тобой заедет Сурен. – Он кивнул на парня. – Рекомендую не делать глупостей.

И перестал обращать на меня внимание, а я встала и молча проследовала к двери. Прощаться посчитала лишним.

Я брела к машине и кляла себя последними словами. Дура! Мало мне неприятностей, так я еще связалась с рецидивистами! Теперь уже не вывернуться! Ехать придется, и ничего хорошего это мне не сулит! Вряд ли мы что-либо найдем, и крайней окажусь я. А если вдруг случится чудо и тайник отыщется, мне все равно не жить: Армену свидетели не нужны!

Домой вернулась еле живая от переживаний и усталости. Скинув туфли, босыми ногами прошлепала в комнату и сразу взялась за телефон. Первым делом испортила настроение начальнику, сообщив, что ухожу в отпуск. Потом набрала номер Антона. Трубку поднял Димка.

– Ты откуда звонишь? – злым голосом осведомился он.

– Из дома.

– Мило! Я ее у конторы сторожил, а она домой улизнула! Неужели трудно позвонить, чтобы я не приезжал?

Можно было попробовать поспорить, но я не стала связываться. Слишком устала. Вместо этого попросила:

– Дим, не ори. С работы я уехала днем. Позвонить забыла, прости.

Извинение вышло куцым и Димку не смягчило.

– Теперь чего надо? – хмуро осведомился он.

– С Антоном хочу поговорить. Дома?

– В мастерской, но подойти не сможет. С Анной уже битый час торгуется.

Дожидаться, пока Антон закончит с делами, ни сил, ни времени не было.

– Тут вот какое дело, – неуверенно начала я, прикидывая, как бы поаккуратнее все изложить. – Завтра рано утром я уеду. В командировку. У меня огромная просьба: заглядывайте к деду в больницу. И если со мной что случится, не оставляйте его.

– А что может случиться в командировке? – недоуменно спросил Димка. – Или ты в «горячую точку» отправляешься?

– Можно сказать и так!

– Надо же... Первый раз слышу, чтобы из коммерческих структур туда посылали.

– Так получилось!

– А отказаться нельзя?

– Нет!

– Тогда конечно! – понятливо поддакнул Димка и пообещал: – Не волнуйся, все сделаем!

Слушая гудки в трубке, я огорченно подумала, что он мог бы проявить и больше интереса. Неужели не почувствовал, что со мной что-то неладно? А может, почувствовал, но ему до этого нет дела? На душе стало тоскливо, но я не могла позволить себе раскисать. Впереди полно дел!

Для начала нужно найти сумку. Делом это оказалось не простым: шкаф, где она хранилась, был забит под завязку. Когда сумка наконец обнаружилась, я отшвырнула ее в сторону и предприняла попытку вернуть остальное барахло на место. Мне это почти удалось, но тут в дверь позвонили. Я кинулась открывать, и никем не поддерживаемая груда снова рухнула на пол. Яростно чертыхаясь, я распахнула дверь:

– Ну кто там еще?!

На площадке стояла Анна и с тихим изумлением взирала на мою красную от злости физиономию.

– Я не вовремя?

Сообразив, что похожа на чучело, я смущенно пригладила рукой растрепанные волосы:

– Все в порядке. Старые вещи пытаюсь разобрать.

– Димка сказал, вы уезжаете.

– Да, в командировку.

– Все нормально?

На глаза сами собой навернулись слезы. Моргнув, чтобы их прогнать, я прошептала:

– Абсолютно.

– Неправда! – убежденно сказала Анна и шагнула вперед. Закрыв за собой дверь, она приказала: – Рассказывайте!

Я понимала, ничем она мне помочь не может, но так хотелось облегчить душу!

– Я сегодня навещала одну... знакомую. Она обещала помочь. Сделать так, чтобы дружки Калины нам больше не докучали. – Понимая, что буду мямлить до бесконечности, я набрала в легкие воздуха и выпалила: – Я их заказала!

Высказавшись, я почувствовала облегчение, а Анна ошарашенно переспросила:

– Что сделали?

– Заказала!

– С ума сошли? Это может против вас же и обернуться.

– Уже.

Анна схватила меня за руку и требовательно встряхнула:

– Что произошло?

Сообщив самое неприятное, с остальным таиться не имело смысла, и я выложила все. От встречи с Арменом до приказа ехать в Ольговку. Анна слушала меня и мрачнела. Когда я наконец замолчала, она спросила:

– Как я понимаю, Армена вы видели впервые, а о Марине что знаете?

– Только имя и адрес.

Чувствовала, что выгляжу глупо, но хитрить не стала. Проще сказать все, как есть.

– Запишите!

– Зачем?

– Попробую разузнать, что за птица этот Армен.

Анна

От Наташи я уходила в отвратительном настроении. Жаль было дурочку. Это ж надо, связаться с бандитами! Сев в машину, достала мобильник и позвонила знакомому. Человек служил в МВД, и я время от времени обращалась к нему за информацией. Он, если мог, помогал, я за это платила. Подобные отношения обоих устраивали, поэтому сотрудничество длилось уже не один год. Едва услышав мой голос, он сказал:

– Сам собирался звонить. Есть новости.

Я сразу поняла, что он имел в виду. Несколько дней назад я просила его кое-что для меня разузнать, и вот результат появился.

– Это хорошо, но тут возникла еще одна проблема. Меня интересует мужчина, а ничего, кроме имени, я не знаю. Единственная зацепка – его любовница, но и о ней мало что известно. Только имя, адрес и телефон. Сведения скудные, но мужчина мог проходить по вашим сводкам. Очень специфическая личность. Сможете выяснить это сегодня?

– Попробую, за срочность оплата двойная.

Это была не шутка. Свои услуги он ценил высоко и скидок не делал.

– Конечно.

– Тогда минут через сорок подъезжайте к саду «Эрмитаж». Я подойду.

Он появился даже раньше, чем обещал. Усевшись на сиденье рядом со мной, тут же перешел к делу:

– Времени мало, излагать буду в темпе. Старик Замятин пришел в сознание.

– Как же так? Его внучка об этом не знает!

– Потерпит внучка! – оборвал он меня. – И без нее с дедом хлопот хватает! Рядовой случай, а шуму... Дело взято на контроль!

– Чего так?

Он недовольно покосился на меня:

– Ходатаев у старика много! Он оказался не только героем войны, но и известным ученым. По его учебникам курсанты военной академии учатся. И не перебивайте, времени мало.

– Все, молчу.

– Первые показания старик уже дал. Ему позвонила девушка. Представилась сотрудником газеты. Сказала, собирается писать статью. К Замятину ей посоветовали обратиться в городском совете ветеранов. Такое уже бывало, поэтому старик не удивился. Они договорились встретиться на следующий день. В одиннадцать вечера. Раньше она не могла, должна была ехать в область делать репортаж. Около одиннадцати в дверь позвонили. На пороге стояли девушка и молодой мужчина. Она назвалась, представила спутника как фотографа. Старик пригласил их в кабинет. Сам пошел впереди, они сзади. Хорошо помнит, как вошел в комнату, а потом... провал в памяти. Следователь считает, что целью нападения был грабеж. Правда, внучка Замятина утверждает, что из квартиры ничего не пропало, но верить этому на сто процентов нельзя. У старика могли быть припрятаны камешки, золотишко, просто она признаваться в этом не хочет. Думают, дело тут в ее брате. Очень неблагополучный молодой человек. Не работает, вечно в долгах. У внука имеется сожительница, Галина Бортко. Ни в чем плохом не замечена. Работает, живет по средствам. Вот только окружающие в один голос твердят, что Бортко тяготится нищей жизнью.

– Это не преступление.

– Да, если бы «журналистка» внешностью не напоминала Бортко!

– А вы не спешите с выводами? – с сомнением пробормотала я. – Она ж не дура, чтобы показывать Замятину свое настоящее лицо.

– Девица ничем не рисковала. Оставлять деда в живых она не собиралась, – жестко поставил меня на место собеседник. – Эта Бортко – любопытная особа. Стоило ею заинтересоваться, как выяснилось, что за несколько дней до нападения на Замятина в ее квартире был обнаружен труп. Убита сестра Бортко, а сама она исчезла. Пришлось объединять два дела в одно. Решили предъявить Замятину ее фото для опознания, а в квартире, вдумайтесь только, не нашлось ни одной фотографии. С трудом отыскали плохонький снимок на паспорт. Старик подслеповат, снимок не лучшего качества и сделан не сегодня, но он говорит, что похожа.

С этим пока все, переходим к вопросу о мужчине. Армен Саркисьян, россиянин армянской национальности, родился в Москве. Сорок два года, приятные манеры, начитан, артистичен. Официально числится бизнесменом, на самом деле бандит. Биография бурная, несколько ходок на зону, сегодня «крышует» один из московских рынков. Хитер, алчен, жесток до крайности. В начале девяностых, когда братва дралась за место под солнцем, ему в этом деле равных не было. Кровь лил рекой. Теперь война поутихла. Все, что можно было, уже поделили. Каждый при своих, никто никого не трогает, но тут прошел слух, у Армена убили двоих парней. Ничего особенного, обычные «быки», сами по себе они никому не интересны, но факт убийства настораживает. Особенно потому, что толком никто ничего не знает. А тут еще в упор расстреляли некоего Калинкина, более известного как Калина. С ним вообще все непонятно. Калина – одиночка. Мошенник, кидала, авантюрист. За всю свою «карьеру» попадался дважды. Скользкий, как уж, умудрялся получать пустяковые статьи с минимальным сроком, так что ходки его ничему не научили. Работал по мелочи, сильных людей не трогал, устраивать на него засаду и расстреливать в упор... Не того полета птица! Хотя есть нюанс. Последнее время Калина крутился на рынке у Армена.

– Так, может, из-за этого его и убили?

– Не смешите меня! Рынки были местом его работы. Он там пасся, выискивая доверчивых лохов.

Разговор с информатором расстроил меня окончательно. Оказывается, Наташа по своей наивности умудрилась связаться с безжалостным отморозком! Чем это ей грозило, догадаться несложно, но я сильно сомневалась, что сама Наташа осознавала свою печальную перспективу. И, главное, у меня не было возможности ей помочь! Шепча под нос ругательства, я завела мотор и покатила назад. Раз уж по серьезному помочь не могу, то хоть предупрежу!

Я подъезжала к дому Наташи, когда со двора на сумасшедшей скорости вылетела сначала старенькая машина с Наташей за рулем, а следом – светлая «Нива». Происходило нечто странное, и я, не раздумывая, кинулась следом. О том, что привлеку внимание двух мужчин в «Ниве», не волновалась: Москва не спит даже ночью, и на центральных улицах всегда достаточно машин.

Когда свернули в сторону Таганки, я начала догадываться, куда мы направляемся, а когда подъехали к дому Галины, последние сомнения отпали. Дождавшись, пока обе машины скроются в арке, я припарковалась у тротуара и дальше пошла пешком. В полутемном дворе было безлюдно. Пустая Наташина машина стояла перед парадным, а «Нива» приткнулась прямо на въезде, куда свет фонаря почти не доходил. С безразличным видом человека, возвращающегося домой после тяжелого трудового дня, я неспешно направилась к подъезду. Проходя мимо «Нивы», внутри салона разглядела силуэт человека. Одного! Получалось, второй пошел за Наташей. От нехороших предчувствий захотелось припустить бегом, но я себе этого не позволила: чувствовала тяжелый взгляд водителя «Нивы» у себя между лопатками. В подъезд вошла, как в родной. Стараясь тихо притворить дверь, прислушалась – тишина. Понимая, что Наташа может быть только на последнем этаже, стала подниматься. На цыпочках, ступая осторожно, как по стеклу, а когда осталось одолеть один пролет, и вовсе замерла. Практически не дыша, сделала один шаг, другой... Передо мной открылась площадка последнего этажа. С двумя дверями и окном посредине. Под одной из дверей стоял крепкий мужчина в кожаной куртке. Судя по напряженной позе, он прислушивался к тому, что происходило в квартире. Странно, но это была не Галина дверь. Отступив, я стала соображать, как поступить. Уйти? А чего тогда вообще притащилась? На месте остаться? Опасно. В любой момент мужчина мог сбежать вниз, и тогда мы бы с ним неминуемо столкнулись. Пока я ломала голову, мужчина решение принял. Рванув дверь на себя, он ввалился в квартиру. Понимая, что времени в обрез, а может, нет и того, я взлетела вверх по лестнице, проскочила мимо чуть приотворенной двери и, одолев еще пролет, оказалась на площадке перед чердаком. Забившись в дальний угол, затихла. Понимала: одно неловкое движение – и моей жизни придет конец. Пробегая мимо двери, я слышала характерный хлопок. В квартире стреляли. А если выстрелили один раз, то легко могут это и повторить. Прошла минута или две, и я снова увидела того мужчину. Он спешил поскорее убраться, а ему еще приходилось тащить за собой упирающуюся Наташу. Проводив их взглядом, я осталась на месте. Если он не пристрелил ее в квартире, значит, в ближайшее время ей ничего не грозило. А вот разговор, что между ними произошел, меня заинтересовал.

– Зачем ты их убил? – спросила Наташа.

– Они узнали о дневнике, – последовал равнодушный ответ.

Утром Наташа уехала в Ольговку. То, что экспедиция закончится печально, сомнений не вызывало, но помочь ей я ничем не могла. Ввязываться в войну с бандитами Армена мне точно не по силам. Да и собственное положение было далеко не завидным. Поддавшись на уговоры Павла Ивановича заняться поисками архива, я влезла в историю с криминальными личностями. Продолжать расследования означало перейти им дорогу. Я не стала бы этого делать даже ради личной выгоды, а тут и ее не ожидалось!

Чем больше я над этим размышляла, тем сильнее становилось желание послать навязанное мне расследование куда подальше. Охота Павлу Ивановичу нарываться – пускай сам поисками клада и занимается! Я накручивала себя, стараясь разозлиться и все-таки принять решение отойти в сторону! И мне это уже почти удалось, когда раздался звонок.

– Слушаю, – буркнула я, потому что настроение было из рук вон поганое.

– Анюта, это я.

Павел Иванович мог бы и не представляться. Уж его-то голос я бы всегда узнала! Было время, когда слышала его ежедневно, только тогда он был насмешливым, снисходительным, раздраженным... Короче, любым, но только не таким жалким, как теперь.

– Чем занимаешься?

– Уже ничем. Работа почти закончена.

– Да?! И что там?

– Ничего утешительного. В усадьбе могло быть что-то спрятано, но толком разузнать ничего не удалось.

О найденном архиве и особенно об Армене я упоминать не стала. Раз уж завязывала с этим делом, так лучше обойтись без подробностей. Меньше разговоров!

– Ты меня без ножа режешь! – простонал Павел Иванович. – Как я ему это скажу?

– Ему?!

Павел Иванович сообразил, что сболтнул лишнее, и сердито засопел в трубку. Я эти его отмалчивания хорошо знала и потому ласково попросила: