Текст книги "У фортуны женское лицо"

Автор книги: Валентина Демьянова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Настроение, и без того не блестящее, окончательно испортилось. Раздраженно швырнув сумку на стул, я прошла в комнату, плюхнулась на диван и вытянула гудящие от усталости ноги. День закончился, пора подводить итоги. Они были неутешительными. Дела обстояли просто паршиво. Это я Галине могла соврать, что с Калиной удалось договориться, но сама-то знала, что мой поход обернулся оглушительным провалом, и виновата в этом была я. Не сдержалась, вспылила и все испортила. Обычно я человек спокойный, но бывают моменты, когда мой темперамент вдруг дает о себе знать, и тогда происходит взрыв. Так я порвала с мужем. Узнала, что у него есть женщина, и в тот же день подала на развод. А сегодня вот с Калиной не сдержалась, и теперь он ни на какие переговоры уже не пойдет. А долг, между прочим, по-прежнему висит, и разбираться с этим мне! Больше некому: дед слишком стар, Олег безалаберен. День прошел, а он даже не звонит. Взвалил все на меня и забыл!

Стоило вспомнить брата, как телефон зазвенел.

– Ната, – услышала я голос Олега, – я тут прикинул... мне на время лучше исчезнуть. Пока все не успокоится.

– А мы?! О нас ты подумал?..

– А что вы? – изобразил удивление Олег. – Живите, как жили! К вам у них никаких претензий!

Меня захлестнула волна такой яростной обиды, что, забыв обо всем на свете, я закричала:

– Ты нас бросаешь! Сбегаешь, а нас оставляешь вместо себя!

Олег виноватым себя не чувствовал, поэтому тут же обиделся.

– Чего ты орешь? – недовольно проворчал он. – Я обо всем позаботился... – Тут брат замялся, что было довольно странно. Обычно он за словами в карман не лез. – Не хотел говорить, но, думаю, вам с дедом все-таки следует знать.

Предчувствуя очередной неприятный сюрприз, я насторожилась:

– Ты о чем?

– Чтобы вам не надоедали, я рассказал о кладе! Жаль было, конечно, делиться такой информацией, но ради вас... Так что, сестренка, не дергайся! В ближайшее время ребятам будет не до вас. Они клад искать станут.

Услышав этот бред, я не смогла сдержать возмущение:

– Олег, что за глупые шутки? Какой клад?!

– Настоящий! – Он не скрывал насмешки.

– Издеваешься, да? – спросила я, окончательно потеряв надежду, что брат наконец станет говорить серьезно. – Организовал нам неприятности и еще имеешь наглость валять дурака?

Мои слова его задели. Он всегда обижался, если я не верила его рассказам. Хотя, нужно признать, те устные творения, что он выдавал в свое оправдание, всегда отличались большой правдоподобностью. В этот раз Олег тоже обиделся.

– Сокровища действительно существуют! Сам читал в дневнике.

– В каком дневнике?!

– В том, что дед прячет в письменном столе!

Анна

Люба уже собралась захлопнуть за собой калитку, но я остановила ее:

– Минуту! Не знаю, почему вас так взволновал мой вопрос, но причина наверняка есть! Возможно, вам тяжело вспоминать все, что связано с мужем, возможно, что-то другое... Неважно! Одно хочу сказать: вы делаете ошибку! Ваш супруг единственный в музее занимался Ольговкой! Он собрал уникальный материал! Книгу к печати готовил! Понимаете, что это значит? Он хотел обнародовать плоды своего труда! Ему помешала смерть, а вы, хранительница его памяти, отказываетесь на эту тему разговаривать. Хотите, чтобы его труд пропал даром! Неужели не жаль?

Люба ничего не ответила, но по тому, каким взглядом она меня одарила, нетрудно было догадаться, что свой пыл я тратила даром.

– Если отдадите мне бумаги мужа, они будут напечатаны, – выкинула я последний козырь. – Это лучшее, что вы можете сделать в его память.

С этими словами я демонстративно опустила визитку в почтовый ящик.

– Мой телефон. Передумаете – позвоните.

Вышло эффектно, но надежда, что она позвонит, равнялась нулю. И это создавало проблему! Та скудная информация, что мне удалось добыть, Павла Ивановича удовлетворить не могла. В этом, зная его, я не сомневалась. Как не сомневалась и в том, что в результате мы снова разругаемся. Из-за такого пустяка! Тут я споткнулась. Надо же! Переживаю из-за того, что могу поссориться с Павлом Ивановичем! Чудеса! Совсем недавно и я бы рассмеялась, услышь это, а теперь вот... С чего бы? Я повзрослела или это вид Павла Ивановича на меня так подействовал? Хотя я и ерничала, но на самом деле выглядел он неважно. Потухший какой-то. Без дела томится? И эта просьба... Смешная, почти детская...

Обратная дорога в Москву показалась короткой. Снова и снова прокручивая в голове разговор с вдовой Шенка, я и не заметила, как въехала в столицу.

Стоило войти в квартиру и проверить определитель номера, как высветился шкал звонков. Звонила одна и та же дама. Обычно я не имею привычки давать свой домашний телефон клиентам, обхожусь мобильником, но тут особый случай. Тамара была чрезвычайно успешна и очень богата. Не клиентка, а мечта для торговца антиквариатом и произведениями искусства. И раз она позвонила, значит, должен появиться новый заказ. Я быстро набрала нужный номер:

– Здравствуйте. Это Анна.

Тамара была, как всегда, немногословна и деловита:

– Нужны картины! Срочно! Для моего нового дома.

– Есть особые пожелания?

– Современный художник с именем, качественные работы.

Едва закончив разговор, я тут же принялась названивать Антону. Бога молила о том, чтобы он оказался дома и во вменяемом состоянии. Слишком хорошо знала, что от него можно ожидать. Мы росли на одной улице, ходили в одну школу и в юности толкались в одних и тех же компаниях. Он, как и я тогда, был оторвой. Учился плохо, предпочитая вместо занятий отсиживаться дома и рисовать. Вечерами пропадал во дворе. Поначалу ему приходилось не сладко, рисование дворовой компанией не приветствовалось. Антон же, при малом росте, характер имел отчаянный. Если его задевали, первым кидался в драку. А храбрость для шпаны всегда считалась веским аргументом. Сначала Антона оставили в покое, потом приняли как равного. Этому немало способствовало его умение без передыху травить байки. Когда я ушла из дома, мы на время потеряли друг друга из виду, а потом наши пути снова пересеклись, теперь уже на почве живописи.

Мне ответили, когда я уже потеряла надежду дозвониться:

– Вас внимательно слушают. – По тому, как Антон нещадно растягивал гласные, стало ясно, что он пьян. – Рассказывайте!

– Антон, это Анна.

– Анюта, – умилился Антон. – Куда ты пропала?

– Никуда я не пропадала, – сурово заметила я. – Мы с тобой виделись перед твоим отъездом в Мюнхен.

– Да? – неуверенно спросил Антон и задумался. Ненадолго. Уже через минуту он радостно возвестил: – И все равно классно, что ты позвонила! Нам как раз тебя и не хватает!

– Кому это нам и для чего не хватает?

– Ты чего такая злая?

– Антон, у меня к тебе дело, – раздраженно выпалила я. – Денежное, а ты в запое.

– Какой запой? – обиделся Антон. – Выпили пару рюмашек! Ко мне друг приехал! Отмечаем! И у нас все тихо! Приезжай, сама увидишь.

Ехать к Антону в момент, когда он пустился в загул, желания не было. Терпеть не могу общаться с пьяными, но и выхода не видела. Вопрос с приобретением полотен нужно решать срочно. Можно было, конечно, обратиться к другому художнику, но там сразу возникли бы проблемы. Могло не найтись нужного количества картин или цена за них оказалась слишком высокой. В результате пришлось бы, упуская время, выискивать картины по отдельности. Головная боль! А с Антоном же все просто. Качество картин вопросов не вызывало. И о нормальной цене с ним можно договориться, посулив по-свойски, что в следующий раз снова обращусь к нему. Антон свою выгоду понимал хорошо.

– Ань, ты чего? – донесся до меня голос Антона, которому надоело слушать молчание в трубке. – Я правда только слегка выпил, делу это не помешает. Приезжай!

Дверь мне открыл не сам хозяин, а парень весьма странного вида. Очень высокий, под два метра, крепкий, с накачанной мускулатурой. Поскольку одет он был только в джинсы, то у меня имелась возможность его разглядеть. Торс оказался выше всяких похвал, но вот остальное вызывало удивление. Прямо на широких плечах, без намека на наличие шеи, сидела круглая, коротко стриженная голова. Массивный, упрямо выдвинутый вперед подбородок и заросшие темной щетиной щеки обаяния ему не добавляли, хотя голубые глаза гиганта глядели вполне добродушно.

– Анна? – поинтересовался он, внимательно разглядывая меня.

На звук голосов в коридор выкатился Антон. Я ожидала увидеть его в худшем состоянии, а он был почти трезв и взгляд имел осмысленный. Решив, что мне крупно повезло, свару затевать не стала. Ограничилась тем, что сурово спросила:

– Почему в одних штанах?

– У нас мальчишник, – улыбнулся Антон. – Сидим, юность вспоминаем. Мы с Димкой вместе служили. Я тебе рассказывал?

Слушать его воспоминания настроения не было, и я поспешила заявить:

– Антон, мне нужны картины! Срочно! Если твои творения понравятся, заказчик платит сразу.

– Вот как? – мгновенно посерьезнел Антон. Широким жестом он распахнул дверь в комнату, которая служила ему мастерской. – Выбирай!

Быстро окинув взглядом увешанные полотнами стены, я спросила:

– А мюнхенские работы где?

– Еще в пути.

– Их фотографии есть?

– Обижаешь, – хмыкнул Антон, швырнув на тахту плотно набитый конверт. – Цены на обороте.

Я принялась быстро тасовать снимки, и, по мере того как я их просматривала, приходило понимание, что приехала не зря. Картины были отличные.

– С ценой ты погорячился.

– Нормальная цена. Реально они стоят больше, – равнодушно пожал плечами Антон.

Так оно и было, но не поторговаться я не могла. В цепочке «художник – покупатель» присутствовало промежуточное звено, моя персона, и я просто обязана позаботиться о том, чтобы мой гонорар выглядел достойно.

– Или ты сбрасываешь цены, или я ничего не беру, – твердо заявила я. – Не одну картину продаешь – несколько! Посчитай, сколько заработаешь за один раз!

Антон – бизнесмен и разумность моих доводов понял.

– Хорошо, стоимость каждого полотна уменьшаю на пять процентов, но это мое последнее слово!

– Торгуешься, как цыган на ярмарке, – недовольно проговорила я, про себя уже решив согласиться.

– Деньги счет любят, – скупо усмехнулся Антон.

– Согласна.

Стоило это произнести, как Антон из расчетливого дельца разом превратился в рубаху-парня.

– Чудненько! Раз сговорено, значит, это нужно обмыть! Знаешь золотое правило удачи? – спросил Антон и, не дождавшись ответа, торжественно возвестил: – Появился шанс – немедленно его обмой!

– Ага, потому у алкоголиков что ни день, то счастье.

Антон мое недовольство пропустил мимо ушей и зычно позвал:

– Димка! Топай сюда, сделку обмывать станем!

Тот, кого он назвал Димкой, материализовался в комнате практически моментально. В каждой руке у него было зажато по бутылке водки.

– Чего орешь? – недовольно укорил он. – Я не глухой.

– Так праздник пора начинать!

– Прямо сейчас?

– А чего тянуть? Раньше сядем – раньше встанем!

– Мы, кажется, иначе договаривались, – недовольно заметил Димка. – Твоя соседка вернулась. Я слышал, у нее входная дверь хлопнула.

Антон покосился на меня и подмигнул:

– Каков ухарь, а? Я тут случайно упомянул о старом генерале... Отличный, между прочим, мужик! Он моей соседке дедом приходится. А Димка, кобель, как услышал, что рядом молодая особа живет, так и загорелся. Веришь, вчера весь вечер меня о Наташке расспрашивал! Замучил! А теперь вот просит познакомить!

– Лишнее говоришь, – прогудел Димка, явно недовольный болтливостью дружка.

– Да ладно, не тушуйся! Дело житейское, – беззаботно отмахнулся Антон. – Берем торт, водку и идем знакомиться!

– Без меня, – добавила я.

– Компанию ломаешь? – возмутился Антон.

– У меня дела.

– Правильно, она уходит, а я один отдуваться должен!

– Я тебе зачем? Знаешь ведь, водку не пью.

Антон посмотрел на меня с печальной укоризной:

– Мы не пьянствовать идем, а время культурно провести. А что за компания, если нас двое, а девушка одна? Наташка смущаться будет!

Все это Антон выговаривал мне уже на ходу. На лестничной площадке я все же сделала попытку вызвать лифт, но Антон ее пресек.

– Анька, останься! – угрожающе предостерег он. – Уйдешь – никаких дел с тобой иметь не стану!

Его взбалмошный характер я знала и решила уступить. Терять солидный гонорар из-за пустяка просто глупо!

Наташа

Голос брата давно смолк, а я держала трубку и никак не могла сообразить, что ее следует положить на место. Меня душила обида. Мало того, что Олег долгов наделал, так еще сокровища выдумал! Конечно, в тот момент он готов был сочинить что угодно, лишь бы от него отвязались, только зачем уверять, что ради нас с дедом старался? Ясно ведь, бандиты скоро сообразят, что им сказали слишком мало, и кинутся искать Олега. Его они не найдут и припрутся к нам. И после этого Олег делает вид, будто не перевел стрелки на нас с дедом! Кстати! Деда надо предупредить!

Дед ложился поздно, и мой звонок его не удивил. Пока я возбужденно пересказывала разговор с Олегом, он слушал не прерывая, а когда выдохлась и смолкла, он брезгливо проронил:

– Значит, Олег рылся в моем столе. Ну что ж, это вполне в его духе.

Не добавив ни слова, он положил трубку, а мое предположение, что брат историю с дневником и сокровищами сочинил, превратилось в убежденность. Будь иначе, дед бы сказал, он всегда был со мной откровенен. Да откуда ему взяться, дневнику? Дед у нас деревенский, из бедноты. Рассказывал, нужда была такая, что не каждый день удавалось поесть. Какой уж там дневник!

«Увидеть бы братца да надрать уши!» – в сердцах подумала я, и, словно в ответ, в дверь позвонили.

Решив, что это Олег одумался и приехал, я кинулась в прихожую, распахнула дверь и застонала: на площадке с пьяненькой улыбкой на лице стоял мой сосед Антон. В одной руке он держал торт, другой нежно прижимал к груди подвядший букет. В качестве гостя Антон и один – стихийное бедствие, а тут за его спиной маячили еще двое: огромный детина угрюмого вида и молодая женщина.

Детина мне не понравился сразу. Ни заросшие щетиной щеки, ни покрасневшие от пьянки глазки симпатии не вызывали. А короткая, почти «под ноль» стрижка и вовсе тревожила! Из одежды на нем были только затертые джинсы и тельняшка. Не самый подходящий наряд для похода в гости. Женщина, в отличие от тех двоих, выглядела на удивление прилично. Высокая, худощавая брюнетка в стильных шмотках и с высокомерным выражением лица. Она стояла в стороне от мужчин и, казалось, их затею с вторжением в мою квартиру не одобряла.

– Гостей принимаешь? – ухмыльнулся Антон.

Глядя на его красную физиономию, в голову не приходило, что он может обладать какими-либо талантами. А между тем Антон – успешный художник и зарабатывал немалые деньги, большую часть из которых тратил на старинные монеты. Он был коллекционером. Я относилась к нему тепло, но в больших количествах терпела с трудом. К счастью, Антон много работал и ко мне заглядывал не часто, поэтому, когда он все же являлся, я с этим мирилась. Однако в этот раз Антон выбрал неудачное время, и я намеревалась ему это сказать. Пока я придумывала причину для отказа, он небрежно махнул букетом в сторону верзилы:

– Это Димка.

Незнакомец коротко кивнул, мазнув меня по лицу взглядом. Он тут же отвел глаза, но было в его взгляде нечто такое, от чего мне стало неуютно.

– А это Анка.

Женщина сдержанно улыбнулась, но попытки двинуться с места не сделала. Мне стало неловко, и я обреченно пробормотала:

– Проходите в комнату. Будем пить чай.

– Водку и на кухне! – с вызовом отчеканил молчавший до того верзила. – Мы принесли с собой водку, значит, и пить будем ее, родимую. А делать это лучше на кухне. Привычнее!

Я и так была не в лучшем состоянии, а наглость амбала окончательно вывела меня из равновесия.

– Можете пить что угодно и где угодно, но без меня!

Антон почувствовал, что запахло грозой, и кинулся спасать положение.

– Натаха, успокойся, – суетливо запричитал он, прижимая к груди поникший букет. – Ну что ты такая вредная сегодня? Никто ж никого не неволит! Каждый будет пить то, к чему душа лежит. А на Димку не обижайся. Он парень золотой, просто одичал малек в глуши.

А «золотой», высказавшись, начал действовать. Забрал из рук Антона букет, молча, как пустое место, обошел меня и исчез на кухне. Остальные как зачарованные потянулись за ним. Наглец небрежно сунул букет в стоящую на столе вазу, в которой, к слову сказать, не было ни капли воды, задумчиво огляделся и, ни к кому конкретно не обращаясь, поинтересовался:

– Чистая посуда в этом доме имеется?

Усмотрев в его словах намек на грязную чашку, что лежала в раковине со дня моего отъезда в командировку, я потеряла дар речи. Прошло не меньше минуты, прежде чем я пришла в себя, и все это время он глядел на меня с нескрываемой насмешкой.

– Имеется, в шкафу хранится, – с достоинством произнесла я, но жалкая потуга сохранить лицо, судя по ехидной ухмылке, успехом не увенчалась.

Странный гость открыл одну дверцу, другую, нашел тарелки и принялся расставлять их на столе. От вида незнакомого мужика, хозяйничающего на моей кухне, на меня накатила новая волна раздражения, и я, забыв о привычке сдерживаться, накинулась на Антона.

– Ты где его откопал? – прошипела я. – Он что, только из тюрьмы?

– Че городишь, мать? – оскорбился Антон. – Это мой друг! На Кубани живет, а сюда приехал в отпуск!

– Что ты к нему пристала? Меня спроси! – не поворачивая головы, прогудел амбал.

– Очень надо! – вспыхнула я, расстроившись до слез.

Антон понял, что надо в очередной раз спасать положение, и голосом профессионального тамады объявил:

– Все! Проходим, садимся и начинаем гулять!

Стараясь скрыть набухшие на глазах слезы, я метнулась к холодильнику.

– А закусывать чем? Тортом?

Распахнула дверцу и чуть сквозь пол от стыда не провалилась! Мало того что он был абсолютно пуст, так в нем даже свет не горел! За всей этой суетой я совсем забыла, что холодильник выключила. Денег оставалось только на продукты деду, вот я и решила: нечего механизму вхолостую работать. Заливаясь пунцовой краской стыда, я с ужасом думала, что вот еще секунда – и нужно будет повернуться лицом к гостям. И тут, как спасение, зазвонил дверной звонок. Счастливая, что появился повод исчезнуть, я вылетела в прихожую. Открыла настежь дверь и тут же отлетела в сторону. Уже понимая, кто ко мне явился, я срывающимся голосом пролепетала:

– Что вам нужно?

Тот, что пониже, протянул руку с растопыренной пятерней к моему лицу и прохрипел:

– Дневник.

Понимая, что оправдываться бесполезно, они не поверят ни единому слову, я уже прикрыла глаза в ожидании удара, как со стороны кухни раздалось суровое:

– В чем дело, мужики? Дверью ошиблись?

Мужики дернулись и разом повернули головы на голос. Присутствие в квартире человека столь внушительных габаритов им не понравилось.

– Не слышу ответа, мужики!

Парни переглянулись и один за другим кинулись к выходу, а Дима посмотрел на меня и, не скрывая усмешки, спросил:

– Друзья?

Я отрицательно мотнула головой и, обойдя его, прошла на кухню. Стопку водки я махнула не присаживаясь и целиком. С непривычки она обожгла глотку, а из глаз брызнули слезы. Я судорожно ловила ртом воздух, когда огромная ладонь деликатно похлопала меня между лопатками, а Димкин голос ехидно заметил:

– Не умеешь – не пей!

Одной рюмки мне хватило «за глаза», и, если бы не Димка, на этом бы я и остановилась. Однако тут во мне взыграл дух противоречия, и я, не медля, опрокинула в рот следующую. Эта порция прошла благополучно, но я моментально так захмелела, что даже Димкин насмешливый взгляд не мог вывести меня из себя.

После такого резвого начала с первой бутылкой было покончено быстро, только веселья это не принесло. Антон, правда, болтал без умолку, но мне было не до разговоров. Анна вообще рта не открывала, отстраненно наблюдая за происходящим. Я еще мимоходом подивилась, зачем она вообще пришла. Димка тоже молчал, хотя пил охотно. Я уже начала опасаться неприятностей, как Димка неожиданно трезвым голосом спросил:

– И все же! Что ж это за ребятки?

Любопытство, похоже, мучило не только его. Антон моментально умолк, а Анна отвлеклась от созерцания узора на обоях. Все трое смотрели на меня и ждали, а я не знала, как поступить. Рассказывать посторонним о семейных неурядицах я не привыкла, но и молчать не было сил. Я так устала тянуть этот воз в одиночку! В конце концов, может, и лучше, что чужие? Послушают и забудут, а я выговорюсь. Устоять перед соблазном оказалось трудно, и я выложила все. Выходки Олега, неудачное занятие коммерцией, долг, глупая выдумка с кладом.

– Теперь они этот клад хотят найти, – с улыбкой закончила я. Улыбка вышла жалкой, но все равно лучше, чем если б я разревелась.

– Клад?! И ты молчала? – Антон даже протрезвел от возмущения. – Не думал я, что ты такая скрытная!

Обвинение было несправедливым, и я не осталась в долгу:

– Успокойся! Нет никакого клада! Олег все выдумал.

– А те двое такие наивные, что ему поверили!

– Ты просто Олега не знаешь! Он вообще врун, а тут с него шкуру живьем собирались содрать!

– Скажешь, и дневника нет?

– Нет! Неоткуда ему взяться? Мой дед родом из деревни, Ольговка называется! Слышал о такой? Нет? Ничего страшного, другие тоже не слышали. Глухое место, неграмотное население. Какие дневники?

– Ну мало ли...

– Я у деда спрашивала! Нет дневника! Зато есть проблема! Те двое в клад верят и хотят знать, где он спрятан. Олег сбежал, поэтому все вопросы ко мне!

– Не только к тебе, но и к деду, – заметил молчавший до того Димка. – Олег ведь сказал, что дневник у него!

– Деда я уже предупредила, – отмахнулась я и замерла: – Галка!

– Это еще кто? – ревниво осведомился Антон, который, судя по шалому блеску в глазах, моим уверениям не поверил.

– Подружка Олега! Мы с тобой ее еще однажды домой на Таганку отвозили!

– Она тоже в курсе?!

– Конечно! Разборка в ее квартире происходила.

Дозваниваться до Галки пришлось долго. Трубку упорно не брали, но я не сдавалась и раз за разом набирала номер. Галка отозвалась, когда я себя уже не помнила от тревоги.

– Почему к телефону не подходишь? – раздраженно завопила я.

– Спала, – пролепетала Галка и зевнула.

Я кинула взгляд на часы и смутилась. Шел двенадцатый час ночи.

– Извини, – сбавила я тон. – Понимаю, разбудила, но я должна предупредить...

Стараясь быть краткой, я поведала ей о визитерах.

– Будь осторожнее.

– Угу, – покорно хмыкнула Галка и снова зевнула. Мне показалось, предупреждение не произвело на нее впечатления.

Немного обидевшись, я вернулась к гостям. Они собирались уходить.

– Поздно уже, – объявила Анна, строгим взглядом пресекая возражения Антона.

Выпроводив мужчин, сама уходить не спешила.

– Не могли бы ответить на один вопрос? – с легкой улыбкой спросила она. – Как фамилия вашего деда?

Растерявшись от неожиданности, я покорно пробормотала:

– Замятин.

Анна

Наше появление Наташу не обрадовало. Когда она открыла дверь, глаза у нее были красными от слез. Мне сразу захотелось уйти, но Антон, захваченный идеей гулянки, настойчиво рвался в квартиру. Что касается Димки, он хоть и молчал, но уходить тоже не собирался. Странный! Сам этот поход затеял, а на Наташу глядел волком! И явно нарывался на конфликт! Почему? С Наташей, как я поняла, он знаком не был, значит, и претензий у него к ней быть не могло. И это не единственная загадка! Чуть позже в квартиру вломились два парня. Взгляда хватило, чтобы понять, кто такие. Тупицы с мышцами, которых хозяева держат для грязной работы вроде выколачивания денег из должников. Обычное дело, странно только, что они явились к Наталье. Подобные личности являлись персонажами не из ее жизни. Думаю, продлись их визит чуть дольше, и все бы прояснилось, но вмешался Димка. В результате гости ретировались, а я осталась в неведении. На Димку я злилась! И чего влез? Перед Натальей хотел покрасоваться? С чего бы? Разве не он совсем недавно цеплял ее по всякому поводу?

Я уже смирилась с мыслью, что так никогда и не узнаю, в чем тут дело, как Димка подал голос:

– Что это за ребятки приходили?

Услышав вопрос, я усмехнулась. Оказывается, не одну меня любопытство мучило! Я уже приготовилась к тому, что Наташа «отошьет» не в меру любознательного Димку, но она вдруг пустилась в объяснения. Непутевый братец, долги... Обычное дело. Я снова заскучала, но только до того момента, когда Наташа сказала:

– Тут клад замешан.

Как выяснилось позже, не только клад, но и дневник. А самое интересное, Наташин дед был родом из Ольговки! Стоило это услышать, как я насторожилась. Ну не удивительно ли, уже второй человек за последние дни заводит разговор об Ольговке? И это не единственная странность, которая меня удивила. Если Антон не скрывал, что не прочь заняться поисками, то Димка всем своим видом демонстрировал полное безразличие к затронутой теме. Только это выглядело чистым притворством! Причем неуклюжим! Сам того не замечая, он нервно крутил кольцо на пальце. К слову сказать, кольцо еще одна странность, на которую я обратила внимание. Не обручальное, что еще можно понять, а мужское и, судя по потертости, не новое. Уже само его присутствие на Димкиной руке вызывало недоумение. Не похож он на человека, склонного носить украшения. А он носил, причем кольцо было повернуто печаткой вниз!

В какой-то момент разговор прервался. Наташа убежала звонить неизвестной Галине, а я вернулась к своим мыслям: «Так, что мы имеем? Двое незнакомых между собой людей почти одновременно упоминают в разговоре место под названием Ольговка. Это еще можно было бы объяснить, будь оно широко известно, так ведь нет! Речь идет о глухой деревне! И контекст, в котором она упоминается, тоже настораживает. Павел Иванович интересуется архивом бывших хозяев Ольговки, туманно рассуждая о скрытых в нем тайнах. Наташа напрямую говорит о кладе, хотя сама в его существование не верит. И между прочим, зря. На самом деле кладов по Москве и области напрятано немало. Ценности укрывали в революцию, опасаясь реквизиции; при НЭПе, боясь изменения политики; в Отечественную войну, убегая от наступающих немецких войск. Так что клад в Ольговке вполне мог быть, только меня волновал не он, а Павел Иванович! Нет ли связи между его просьбой и пущенным Олегом слухом? Как быстро распространяются подобные новости, особенно среди тех, кто ими интересуется, я знаю. А бывший босс именно из таких, интересующихся, и о кладе наверняка узнал одним из первых. Только в отличие от прочих он не только любопытный, но и ушлый. Знает, где и как добывать информацию. Поэтому и вызвал к себе меня! А чтобы не задавала вопросов, наплел о бескорыстном интересе к родной истории! И что в итоге получается? А то, что старый интриган в очередной раз не сказал всей правды!»

Не успев выйти от Наташи, я прямо во дворе набрала его номер.

«Время позднее, но это не страшно. Если разбужу, ничего! Перетерпит!»

Павел Иванович трубку поднял после первого же гудка. Значит, не спал, и я в очередной раз ошиблась!

– По Москве бродят слухи, что в одном заброшенном имении зарыт клад. Не слышали? – без предисловий спросила я.

– Слухов всегда много.

То, что вопрос его не удивил, означало, что он не стал для него неожиданностью. Старый пройдоха знал, почему я это спросила.

– Верно, только вот не подозревала, что подобные вещи вызывают любопытство у вас. Или вы, оставив прежнее занятие, переквалифицировались в «черного» копателя?

– Язвишь?

– Душу отвожу! Обязательно было хитрить? Нельзя по-человечески рассказать?

– А скажи я тебе, как есть, ты бы не поехала. Решила бы: блажит старикан, – невозмутимо отозвался Павел Иванович.

– Да зачем он вам нужен, этот клад?!

– Честно?

На честный ответ я, конечно, не рассчитывала, но на всякий случай сказала:

– Да!

Подумала, чем черт не шутит! Вдруг и вправду все, как есть, выложит.

– Мне не клад нужен! Меня любопытство мучает. Однажды мне уже приходилось слышать о кладе.

То, что бывший учитель, даже уйдя на покой, интересуется слухами, меня не удивило. Слухи были для него источником информации. Занимаясь антиквариатом, он давно понял, что навести на след стоящей вещи может пустяк. Факт человеческой биографии, незначительный с виду, но на самом деле очень важный. Старая записка, которую хотели выбросить, да забыли. И конечно, слухи! Потому что за ними, как бы фантастически они иногда ни выглядели, часто таятся реальные факты. Странно только, что речь идет о кладе. Вот уже чем Павел Иванович никогда не интересовался! А он между тем продолжал изливать душу:

– И ведь что настораживает? Речь опять идет о том самом месте! Не странно ли, а? Два попадания в одну точку не могут быть случайностью.

В принципе он прав. Если из разных источников приходит информация об одном и том же, значит, за этим что-то кроется.

– Вдруг я тогда маху дал, а? – со скорбью в голосе спросил босс. – Вдруг там и правда что есть, а я не поверил? Свербит душа!

– Самолюбие грызет, – проворчала я. – Боитесь, что нюх подвел.

Павел Иванович задумался:

– А знаешь, ты права! Я всегда был удачлив, не привык ошибаться, оттого, видно, сейчас и мучаюсь. – Павел Иванович тихонько засмеялся: – Смешно, да?

Как раз в этом я учителя понимала, не нравилось другое. Он опять не говорил всей правды. Вот только что обмолвился: «Речь опять идет об одном и том же месте!» О каком одном и том же? В первый раз он, возможно, и слышал название усадьбы, но теперь-то это исключалось! Олег, рассказывая о кладе, места не называл. Неувязочка! Значит, имелась у шефа информация, только делиться ею со мной он, как всегда, не захотел. А раз так, и я могу не откровенничать! Вот ведь любопытная встреча получилась с Наташей, а я ему ни словом не обмолвлюсь. Будто прочитав мои мысли, Павел Иванович со смешком поинтересовался:

– Откуда о кладе узнала? Неужели архив сумела добыть?

– Размечтались! Архив исчез. А что касается первого вопроса... Услышала!

– Не поделишься, что именно?

– Сначала сами скажите, что знаете.

– Да так... пустяки, – уклончиво пробормотал Павел Иванович. – Мол, был в свое время зарыт в усадьбе клад...

– А подробнее нельзя? Или это секрет? – Выведенная из себя его патологическим нежеланием быть откровенным, я просто клокотала от раздражения.

– Да не кипятись ты! Все как на духу! Только я почти ничего не знаю.

– А почему тогда именно бумаги Захара вас интересуют?

– В них о кладе упоминается, – с легким недовольством ответил Павел Иванович. – Послушай, перестань задавать дурацкие вопросы и найди архив. Обещала ведь помочь!

– Фиг его найдешь! Говорю же, исчез!

– Ну не испарился же! След должен остаться! Вот и займись!

– Легко сказать! Прикиньте, сколько времени прошло!

– Фу! Ты же специалист! Неужели не интересно, что за тайна скрыта в тех бумагах?