Текст книги "У фортуны женское лицо"

Автор книги: Валентина Демьянова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– Была б ты на нее хоть чуточку похожа, цены б тебе не было, – пробормотал, ни к кому не обращаясь, старик.

Ксения замечание пропустила мимо ушей и, не сбавляя темпа, продолжала вводить меня в суть дела:

– Короче, не стало у Антониды хозяев, и она в Ольговку вернулась. Да не одна, а с младенцем на руках!

– Может, это ее ребенок?

Ксения взглянула на меня и расхохоталась:

– Хотите сказать, прижила? – Отсмеявшись, вытерла выступившие на глазах слезы и уже серьезно закончила: – Нет! Антониде в то время уже столько лет было, что даже самая заядлая сплетница про нее такое сказать не могла. Нашла она его и пожалела! Говорят, она баба душевная. Семья у них тогда была большая и не шибко богатая. Как все, с хлеба на воду перебивались, но младенца приняли с радостью. У них одна из невесток бездетная оказалась, так они с мужем его усыновили. В те времена это было просто, пошли в сельсовет и записали на себя. По всей стране столько сирот осталось, что власти не возражали. Сделали Замятины доброе дело и ни разу потом об этом не пожалели. Хороший парень вырос. Умненький! До генерала дослужился! И благодарный! До последнего Замятиным деньгами помогал.

– Надо же! Я и не подозревала, что у Владимира Прохоровича такая судьба!

Ксения зарумянилась от удовольствия.

– Подумаешь, несколько баек рассказала! – с деланой скромностью отмахнулась она. – Если что, спрашивайте! Я знаю все, что в Ольговке делается! – Тут она, вспомнив что-то, всплеснула руками. – Я лясы точу, а мне к Чижиковым бежать надо! У них этой ночью дочка рожала, я не знаю, кого принесла! – Зацепив стоящее на пути пустое ведро, Ксения выскочила из горницы.

– Раззява! Трындит, а что, и сама не знает, – беззлобно бросил ей вслед старик и поманил меня пальцем. – Поди сюда. Послушай теперь, чего я скажу!

Наташа

– Теперь в Москву? – с надеждой спросила я Димку.

– В Москву поедем, когда здесь дела закончим.

Димка шагал впереди, я плелась сзади и, чтобы не упасть, ежеминутно цеплялась за его куртку. Невидимые в темноте корни так и лезли под ноги. Я то и дело спотыкалась, но это не мешало мне задавать вопросы:

– Ты как здесь оказался?

– За тобой приехал! Ты же не думаешь, что я поверил лепету о командировке? Опасная, да еще против воли! И голосок у тебя был на грани слез. Мог я оставить тебя одну?

Совсем недавно я бы ответила утвердительно, теперь же отрицательно замотала головой.

– Машину у Антона взял?

– Зачем? – обиделся Димка. – Своя есть! Я в Москву из Краснодара на машине приехал!

– А как тебе удалось меня не упустить? Всю ночь в прихожей сидел?

– Не всю, но в пять утра уже торчал под дверью.

Слышать это было приятно. Очень! Захотелось поговорить на эту тему еще.

– Получается, ты все это время находился поблизости?

– Точно! – Он тихонько засмеялся. – И между прочим, все ваши разговоры я слышал! Так что вздумаешь что утаить – помни об этом!

Ничего скрывать я не собиралась, поэтому замечание пропустила мимо ушей.

– Почему ты поехал за мной?

Димка вдруг остановился и притянул меня к себе.

– Какая ж ты любопытная! – прошептал он. – Тебе только вопросы задавать! Нет бы просто порадоваться, что в критический момент появился благородный рыцарь и спас тебя.

Чувствуя, еще немного, и я растаю в его объятиях, усилием воли заставила себя возразить:

– На прекрасного рыцаря ты не тянешь!

– Вот она, благодарность! – дурашливо завопил Димка.

– Да ладно... – заканючила я. – Тебе что, трудно ответить?

– Давай мы с тобой на эту тему поговорим потом, когда все будет позади, – неожиданно серьезно сказал Димка. Я хотела спросить, что это за «все», но он не дал мне открыть рта. – Слушай внимательно. Я хозяйке, у которой остановился, говорил, что из Москвы должна приехать жена...

– Так и сказал?! Жена?

– Должен же я был тебя легализовать! А лучшей отмазки не придумать.

– Ну да, – разочарованно пробормотала я.

Когда он сказал «жена», сердце екнуло, а оказывается, это всего лишь «отмазка»!

До деревни добирались долго. Я совсем выбилась из сил, пока мы наконец вышли к околице. Миновав несколько древних избушек, мы подошли к калитке «нашего» дома. Не выпуская моей руки, Димка взбежал на крыльцо.

Я шагнула через порог и зажмурилась от света. После темноты он мне показался необычайно ярким. А когда открыла глаза, то увидела, что нахожусь в деревенской избе с низким потолком и русской печью. А прямо передо мной стояла пожилая грузная женщина и с простодушным любопытством разглядывала меня.

– Приехала, значит! – пропела она. – И впрямь красавица! Не зря ты, Димочка, жену нахваливал!

Услышав про красавицу, я удивленно покосилась на Димку, но он сделал вид, что не замечает.

– Вот, встретил! На автобус она опоздала, пришлось добираться на попутке, потому так поздно.

– А ничего страшного! Сейчас ужин соберу! Да вы проходите, не стесняйтесь. У нас все по-простому.

Хозяйка засновала по избе, захлопала дверцами буфета, загремела кастрюлями. Скоро стол был уставлен едой.

– Ну, со свиданьицем! – провозгласила хозяйка, поднимая граненый стаканчик.

После того как выпили, завязалась беседа. Сначала разговор коснулся хозяйки, которая всю жизнь проработала в местном колхозе, потом заговорили о видах на урожай. Я ничего в этом не понимала и больше молчала, а вот Димка рассуждал охотно. Хозяйка не выдержала и спросила:

– И откуда ты, Димочка, все знаешь? Мне показалось, ты городской?

– Ошиблись, – ухмыльнулся Димка. – С Кубани я! У меня и дед, и прадед на земле трудились. Теперь я вместо них.

– Выходит, ты у нас казак?

Димка скосил на меня хитрый глаз и подмигнул:

– Чистокровный.

– Ишь ты! – задумчиво протянула хозяйка. – Муж на Кубани, жена в Москве...

Положение нужно было спасать. Хозяйка оказалась женщиной сметливой и уловила разнобой в Димкиной болтовне.

– Мы поженились недавно, – смущенно объяснила я. – Переехать к Диме пока не могу: работа держит.

– Работа? – удивилась она. – А там разве не найти?

– Нет. Я архитектор. Здания проектирую. – И, стараясь увести разговор от опасной темы, выпалила:

– У вас тут, слышала, тоже барский дом стоял.

– Стоял! Только теперь там одни стены, наши туда траву косить ходят. Народ все, что можно, еще в восемнадцатом растащил.

– А хозяева?

– Сгинули... Бабка-покойница рассказывала, в один день собрались и уехали.

Мы беседовали, а Димка молчал. Хозяйка заменила, что он скучает, и засуетилась:

– Давайте спать!

В крохотной комнатке, куда привел меня Димка, кроме металлической кровати с горой подушек, иной мебели не наблюдалось. Я притворила дверь и сурово поинтересовалась:

– И как мы тут спать будем?

Димка усмехнулся:

– Ты про кровать? Так муж с женой всегда в одной спят!

– То муж с женой!

– Ты, помнится, что-то на эту тему говорила! – ехидно заметил он.

– Ты первый начал!

– Какая разница? Я сказал, ты согласилась, значит, терпи!

Ответить я не успела. Пока мы препирались, Димка подобрался ко мне и обнял. Все колкости моментально вылетели из головы, я обхватила его шею и блаженно замерла.

Под утро, уютно лежа на Димкином плече, я спросила:

– Может, все-таки домой?

– Еще чего! – встрепенулся он. – Сейчас позавтракаешь и рысью в усадьбу! Я тебя зачем выручал? Чтоб ты мне клад нашла!

Я приподнялась на локте и посмотрела на Димку:

– Шутишь?

Надеялась увидеть на лице привычную ухмылку, но он выглядел на редкость серьезным.

– Нет! Мне этот клад до зарезу нужен! – Увидев мою вытянувшуюся физиономию, приобнял меня и со смешком заявил: – Не могу же я тебя без приданого брать!

– Ты меня замуж зовешь, или я не так поняла? – боясь услышать отрицательный ответ, спросила я.

– Конечно, – хохотнул Димка. – Иначе как я до сокровищ доберусь?

Анна

Поговорив со стариком, я вышла во двор. Меня сразу обдало горячим воздухом. Он приятно пах нагретой землей и цветами.

– Уже приехали? А я вас только к вечеру ждала. – Обернувшись на голос, увидела стоящую по ту сторону забора Любу. – А чего вы одна? Ксения где?

– К соседям убежала.

– Сорока любопытная, – беззлобно хмыкнула Люба и предложила: – В дом пойдемте, находку свою покажу.

– Давайте лучше здесь поговорим, – пробормотала я, подставляя лицо солнцу.

– Тогда ждите, сейчас вынесу.

Назад она вернулась с плотным коричневым конвертом в руках. С меня мигом слетела вся истома.

– Крестная затеяла делать ремонт и поснимала со стен фотографии, – принялась объяснять Люба. – А к одной сзади вот это было прилеплено. Она испугалась и бегом ко мне.

– Чего испугалась?

– После того, что с Петечкой случилось, мы всего боимся.

– Ну да, – пробормотала я, умирая от желания поскорее заглянуть в конверт.

А Люба вертела его в руках и увлеченно рассказывала:

– Внутри бумажка лежит. Гляжу, не по-нашему написана! Я бегом к сестре, а она такая же клуша, как и я, даром что в музее работает. Говорит, в Москву ехать нужно. Там переведут! А я решила, дудки! Чем чужим доверяться, я лучше вам покажу. Да, как на грех, бумажку с телефоном потеряла. – Люба протянула мне конверт. – Посмотрите! Может, и правда что важное. Зачем-то Петечка его спрятал!

– Почему он?

– Так больше некому! Да вы сами поймете!

Конверт оказался на удивление тяжелым. Как выяснилось, из-за вложенного в него медальона.

– Это откуда?

– Так тоже там было! – нетерпеливо отмахнулась Люба. – Да не отвлекайтесь вы на эту цацку! Лучше бумагу поглядите!

– Все будем делать по порядку, – остановила ее я и надавила на кнопку у основания медальона.

Крышка щелкнула и откинулась, открыв портрет девушки. На вид ей было лет шестнадцать. Задумчивые глаза. Темные волосы, завитые в тугие локоны. Светлое платье, перехваченное под грудью атласной лентой...

– Да оставьте вы эту игрушку, – теряя терпение, вскрикнула Люба.

У меня не было сомнений, это именно тот медальон, о котором писал доктор. Очевидно, Шенк, найдя красную тетрадь, обнаружил и его. Но ведь кроме него к закладке был привязан еще и штырь, а он где? Неужели Шенк из осторожности спрятал его отдельно?

– Ладно, потом разберемся, – вздохнула я, возвращая медальон в конверт.

Документ, так взволновавший Любу, представлял собой сложенный втрое лист бумаги. Его вид и фактура говорили о том, что это настоящий раритет. Текст, написанный на бланке Французской академии, предварялся пышной шапкой с нарядными виньетками. А он сам представлял собой акт экспертизы, выполненной по заказу Захара Говорова в отношении принадлежащего ему произведения искусства. Заключение было скреплено несколькими подписями и печатью. А ниже стояла дата: 1815 год. Разбирая затейливую вязь рукописных строк, я мысленно благодарила Павла Ивановича за то, что в свое время он заставил меня выучить французский. «Хочешь заниматься европейским искусством – учи языки». Я очень хотела и потому выучила. Изъясняюсь, правда, с трудом, зато читаю свободно.

Люба, с нетерпением за мной наблюдавшая, наконец не выдержала:

– Так что это?!

– Документ, подтверждающий подлинность произведения искусства.

– Важный?

– Очень!

И это было правдой. Потому что наконец я узнала, что спрятано в имении.

Наташа

В утреннем свете стоящая под навесом машина казалась фантастически красивой.

– Твоя?

– Ну! – хмыкнул Димка и, не сдержавшись, похвастался: – «Gelendvagen G-500 Classic!»

– Откуда она у тебя?

– Глупый вопрос! – рассердился он. – Где берут машины? Покупают!

Я и сама догадывалась, что покупают, но ведь на такую, как эта, нужны огромные деньги! А где их взял Димка? Можно его, конечно, спросить, но я была уверена, что кончится это ничем. Правды не скажет, только разозлится. Портить так хорошо начавшееся утро не хотелось, поэтому отложила разговор о машине на вечер.

Усадьба встретила нас тишиной. С прошедшего вечера в ней ничего не изменилось. Безлюдье, кострище, тюки с вещами. Только машины не хватало. Настроение резко упало, и я вяло поинтересовалась:

– Где искать будем?

– Где скажешь! Ясно, Армену ты правды сказать не захотела, но от меня ведь таиться не станешь?

– Димка, – вздохнула я, – сто раз повторяла: не знаю я ничего!

– Совсем ничего? – игриво промурлыкал Димка. В отличие от меня у него было великолепное настроение.

– Совсем! – взъярилась я. – Если ты меня спасал, чтобы я помогла найти клад, то зря старался. Не видать тебе его!

– Плохо ты меня знаешь! – Димка сгреб лопаты и взвалил их на плечо. – Я своего всегда добиваюсь!

Он привел меня к церкви. Бросил инструмент на траву и занялся дверью. Сначала казалось, у него ничего не выйдет, но природа Димку силой не обделила, так что в конце концов дверь со скрипом поддалась. Внутри нее царила та же разруха, что и везде. Закопченные стены, груды битого кирпича и штукатурки, обломки досок. Димка, в отличие от меня, по сторонам не глазел. Прямо от двери он направился в правый придел, где и застыл, глядя под ноги. Наконец придя к какому-то решению, ухватил массивную балку и стал оттаскивать в сторону.

– Помогай, – пропыхтел он. – Одному до ночи не справиться!

– Почему здесь?

– А чем это место хуже других?

Ответ мне не понравился, но я была уверена, что другого не получу.

Мы основательно наглотались пыли, пока расчистили кусок пола, выложенный рифлеными металлическими пластинами. Стоя посреди освобожденного пространства, Димка внимательно разглядывал плиты и бормотал что-то невнятное. Я уже начала опасаться, не двинулся ли он умом, как Димка удовлетворенно хмыкнул и опустился на колени. Схватив щепку, он стал прочищать бороздки от набившейся земли. Он старательно ковырял, а под его рукой проступали очертания люка с отверстием в центре.

Когда он вытащил из кармана штырь с резьбой на конце и аккуратно ввинтил его в отверстие, я уже не знала, что и думать.

– Откуда у тебя этот ключ?

– Нашел.

– Опять?! – возмутилась я. – Пистолет нашел! Ключ нашел! Каждый раз, когда не хочешь говорить правду, ты отвечаешь «нашел»!

– Если ты это так хорошо понимаешь, не задавай подобных вопросов.

Высказавшись, он примерился и рванул за рукоять. Раздался скрежет, плита сдвинулась с места, и под ней открылся темный колодец.

– Давай за мной! – приказал Димка и стал шустро спускаться вниз.

Лезть в неприветливую темноту ужасно не хотелось, но не оставаться же наверху одной! Мысленно перекрестившись, я поставила ногу на торчащую из стены скобу. Спуск был не таким уж и долгим, но мне он показался бесконечным. Когда я наконец нащупала ногой пол, Димка осматривал коридор. Свет фонаря метался из стороны в сторону, выхватывая из темноты то часть стены, то пол, то сводчатый потолок.

– Не отставай!

Звук Димкиного голоса гулко разнесся по коридору, ударился о стены и эхом вернулся к нам. После дневного света глаза с непривычки не различали почти ничего. Ощупывая ногой пол, я неуверенно двинулась в направлении темного Димкиного силуэта.

Медленно, друг за другом мы пробирались в сырой темноте, и казалось, коридору нет конца. Умом я понимала, что он не может быть таким длинным, но во тьме и время и расстояние растягивались до бесконечности. Неожиданно Димка остановился, и я, вовремя не сориентировавшись, врезалась головой ему в спину. Он невнятно выругался.

– Что случилось?

– Завал, – буркнул он, направив луч перед собой.

Действительно, путь преграждала высокая, под самый свод, гора земли. Насыпаться она могла только сверху. Видимо, та же самая мысль пришла и Димке, потому что он перевел луч на потолок. Высветилась разошедшаяся кладка с готовыми в любую минуту обвалиться плитами.

– А вдруг упадут?

– Столько лет не падали и сейчас выдержат, – отмахнулся Димка и мрачно изрек: – А вот завал нам точно не одолеть.

Анна

Они вышли из церкви и увидели меня! У Наташи на лице отразилось сначала удивление, потом радость:

– Вы здесь как оказались?

А Димка глядел на меня с неприязнью:

– Тоже за кладом явилась! Что за люди! Так и прут!

– Себя имеешь в виду? – невинно поинтересовалась я. – Воспользовался моментом! И от конкурентов избавился, и у девушки чувство благодарности вызвал! После такого любая растает и выложит все, что знает!

– Глупости болтаешь! Нужны мне эти цацки, как... – Димка смачно сплюнул. – Наташке помочь хотел. Ей еще долг выплачивать.

– Помочь? С чего это вдруг? Ты ее толком даже не знаешь. Пару недель как познакомились, и то случайно. Или не случайно?

Я с интересом ждала, что скажет Димка, но он предпочел отмолчаться. За него вступилась Наташа.

– Почему вы с Димой так разговариваете? – сверкая глазами, возмутилась она.

– Потому, что лгунов не люблю! Вот вы его так горячо защищаете, а что вы о нем знаете?

– Много!

– И все с его слов! А почему вы решили, что он вам правду выложил? Ну-ка! Вспомните, как вы познакомились!

– Антон привел...

– Это была Димина идея идти к вам! А перед этим он подробно о вас расспрашивал. Мало похоже на случайное знакомство? А его появление? Оно ведь стало для Антона сюрпризом!

– И что? Дима выбрался наконец в Москву – и сразу к старинному другу!

– Слово «наконец» тут неуместно. Он в Москве и до того бывал. У него здесь квартира. Только раньше он к Антону не приходил!

– Квартира в Москве?!

– Да! Он ведь москвич, наш Дима! С Антоном они познакомились на призывном пункте, а из Москвы призываются только москвичи.

Наташа озабоченно хмурилась, но продолжала спорить:

– Ну и что? Жил в Москве, переехал на Кубань. Это преступление?

– Нет! Зачем только он так настойчиво изображал из себя казака? Вот его отец действительно родом с Кубани! Приехал в столицу совсем молодым и всю жизнь проработал в «Метрострое»...

– Как ты все раскопала? – перебил меня Дима.

– Через армейский архив. В одной роте с Антоном служил только один москвич. Ты! Остальное узнать труда не составило. Пока неясно, чем ты занимался после демобилизации, но и это при желании можно выяснить.

– Какие сложности! Архивы, запросы! – хмыкнул он.

Наташа слушала нас с широко распахнутыми глазами, и в результате ей в голову пришла мысль, от которой глаза наполнились слезами:

– Так ты ради этого дурацкого клада ко мне пришел, да? И в постель со мной тоже... ради него?!

– Думай что хочешь, – огрызнулся Димка. – Объяснять тебе я ничего не обязан!

– И не надо! – звенящим голосом выкрикнула Наташа. – Я и так поняла! Ты про клад знал до того, как ко мне явился. Конечно, знал, раз у тебя рукоять от люка была! Ты точное место, где он лежит, не знал! Поэтому, когда прошел слух, что у нас в доме есть дневник, где все описано, ты явился ко мне. И в ту ночь ты у меня остался, чтобы ключ от дедовской квартиры забрать. Скажешь, что не ты в ней шарил? – Дмитрий волком посмотрел на раскрасневшуюся от волнения Наташу и отвернулся. А ей лучшего подтверждения своей правоты и не требовалось. – И в Ольговку ты приехал не ради меня! Сказать, почему ты их перестрелял? Да потому, что осталось только одно место, где мы не рыли. Ты решил, что наступила пора вмешаться. Только полной уверенности, что найдешь тайник, у тебя все равно не было. Подземелье большое! И тогда ты утром сказал, что готов на мне жениться! Такая жертва – и ради чего? Чтобы я подсказала, где клад зарыт!

– Ты все так хорошо рассказала, что мне и добавить нечего, – мрачно рассмеялся Димка, машинально потирая ободок кольца на руке.

– Ну это ты скромничаешь! – заметила я. – Покажи, к примеру, кольцо.

Димка одарил меня свирепым взглядом, но кольцо печаткой наружу перевернул. Увидев, что на ней выгравировано, Наташа тихонько ойкнула:

– Герб Говоровых. Откуда оно у тебя? Украл?

Димка промолчал, а я укоризненно покачала головой:

– Наташа! Это их семейное кольцо. Он же Говоров! И ключ от подземного хода тоже наверняка получен в наследство!

Наташа затравленно переводила взгляд с меня на Димку:

– Выходит, я зря его подозревала?

– А почему вдруг вы переменили свое мнение?

– Ну... Он же Говоров!

– Считаете, раз Говоров, значит, бандитом уже быть не может? Тогда я расскажу одну историю...

– Хватит историй! – взвился Димка и сделал шаг вперед, готовый броситься на меня с кулаками. – Чего ты вообще в это дело лезешь?

– Не по доброй воле. От этого «дела» жизнь моего старого учителя зависит. Некий Павел Иванович, не слыхал? Нет? Странно! Известный в Москве человек....

– Что за история? – опасливо поинтересовалась Наташа.

– Любопытная. Один человек, назовем его «некто», одержим поисками клада. Он подозревает, что в Ольговке что-то спрятано, но не знает, что именно и в каком месте. Чтобы это выяснить, он даже архив Говоровых пытался выкрасть! Не вышло, сотрудник, с которым он имел дело, отказался передать ему бумаги. «Некто» в ярости забил его до смерти. Только эта смерть ничего не дала, бумаги из архива исчезли. Тогда он обратился к моему учителю с просьбой их отыскать. Павел Иванович его боится, говорит, что он страшный человек, вот и приходится мне этим заниматься.

– Это вы про Диму рассказываете? – изумленно округлив глаза, прошептала Наташа.

– Бред какой-то! – взорвался Димка. – Вы обе из меня убийцу и мафиози сделали!

– А ты кто? – спросила Наташа.

– Дурак набитый! Родню решил найти!

– Какая еще родня?

– Ваш дед, Наташа, тоже Говоров, – объяснила я. – Он приходится сыном той самой Марии, чей дневник мы нашли в столе. Получается, вы с Димой дальние родственники...

– Глупость какая! – запальчиво перебила меня Наташа. – Дед всегда говорил, что он из крестьян. И фамилия его не Говоров, а Замятин.

– Это фамилия его приемных родителей. Ваш дед родился в Москве. Женщина, которая служила няней в семье Говоровых, в восемнадцатом году уехала с ними в Москву, а в двадцатом вернулась назад в Ольговку с младенцем на руках. Всем любопытным сказала, что нашла его на вокзале. Мальчику дали фамилию приемных родителей. Думаю, дневник в Ольговку привезла няня. Хотела, наверное, чтобы у мальчика хоть что-то осталось в память о матери.

– Откуда вам все это известно?

– У местных выяснила. Тут друг о друге знают всё.

Наташа заколебалась:

– Может быть, вы и правы... Дед ведь хранил дневник. – Она подумала немного и подняла на меня недоуменные глаза. – Получается, дед знал, кем является на самом деле? Почему же мне ни словом не обмолвился?

– Думаю, из привычки к осторожности.

– А что случилось с родителями? Почему нянька привезла его в деревню?

– Бабка умерла очень скоро после переезда в Москву, – вдруг вмешался в разговор Димка. Глядел он хмуро, но информацией почему-то поделиться решил. – Мария вышла замуж за Дениса Лихарева, однополчанина своего первого мужа. Брак длился недолго, очень скоро оба были арестованы. Лихарев расстрелян как член контрреволюционной белогвардейской организации, Мария сослана в лагерь, где и погибла.

– И откуда все это тебе известно? – Наташа выглядела откровенно недовольной. Осведомленность Димки ее раздражала и даже злила.

– Подавал запросы в архивы! Из рассказов своего деда я знал их имена, фамилии, адрес, по которому они собирались жить в Москве. В конце концов мне удалось найти их след. Как только выяснил, что в двадцатом Марию арестовали, обратился в архив ФСБ, и мне, как родственнику, позволили ознакомиться с делом.

– И все это из-за клада? – не унималась Наташа.

– При чем здесь он? – Димка поморщился. – О кладе я с детства знал. Каждое лето к деду в станицу ездил, а уж он любил о семейных делах поговорить. Николай, брат Марии, ему отцом приходился, так что дед много чего знал, только меня по молодости все это не интересовало. Обижался он на меня, я его единственным внуком был. Когда умирал, просил передать мне перстень и ключ. О перстне прямо сказал: «Чтобы этот шалопай помнил, из какого рода корень берет!», а в отношении ключа ничего объяснять не стал. Заявил: «Придет время – сам разберется!» – и помер. Что это за ключ, я узнал, только когда дом стал перестраивать и на чердаке нашел записи Николая.

– Хочешь сказать, он тоже дневник вел? – Наташа глядела на Димку с открытым недоверием.

– В те времена это было принято, – вступилась я, но Дмитрию моя защита была не нужна. На Наташин выпад он даже не отреагировал.

– Николай обнаружил лаз в церкви и даже несколько раз спускался вниз, только обследовать все до конца не успел, – невозмутимо продолжал он. – Записи для того и оставил, чтобы потом, когда времена изменятся, кто-то из Говоровых вернулся в Ольговку и довел дело до конца.

– Вот! Клад всему причина! Я говорила!

– Чушь ты порола, – свирепо зыркнул Димка на Наташу. – Ну понял я, что штырь, который Николай с собой из самой Ольговки притащил, ключом является. И что? В то время я только из госпиталя выполз, бизнес свой начинал. С утра до ночи вертелся, времени на глупости не хватало. А позже своих бабок столько стало, что пускаться в авантюры было просто смешно! Дело не в кладе! Тут другое! Один я остался, понимаешь? Один! Вернулся из госпиталя, а в квартире пусто! Отец помер, когда я еще в Чечне был, у матери сердце не выдержало, когда в госпиталь загремел. Потому и на Кубань уехал, что не было сил в Москве оставаться. Тоску работой глушил. А когда все наладилось, подумал: дай попробую найти родню. Все не один...

– А твои родители, живя в Москве, почему родственников не искали?

– Обида! С Николая так повелось. Он на сестру с матерью здорово обижался. Они на сторону Макса стали. Мать он обожал, а она отмолчалась. Получалось, согласилась с Максом. Мария же вообще ради мужа от брата отреклась. А Николай и так сам не свой был. Он считал, что все его предали. Государь, военачальники, солдаты, с которыми воевал бок о бок, народ, который он идеализировал... Все! На тот момент мать и сестра единственные, кому он верил. И они тоже предали!

– Это они! А ты на меня почему волком смотрел?

Димка насмешливо глянул на Наташу:

– Генетическая память! Гляжу, стоит передо мной фифа и таким высокомерным взглядом меряет! Ну, думаю, в родню пошла. Такая же стерва!

– Спасибо на добром слове!

– Да не за что! Что было, то и говорю.

Чувствуя, что сейчас они сцепятся и начнут выяснять отношения, я поспешила вмешаться:

– Но к Антону ты явился не случайно, верно?

– Не случайно! К тому моменту я уже выяснил, что моя родственница живет по соседству с Антоном. Просто так к ней заявиться не рискнул. Рожа у меня не дворянская, благородные черты Говоровых крестьянской кровью сильно попорчены. Перепугал бы ее, на этом бы все и кончилось. Вот и решил, что через Антона свести знакомство будет удобнее. Поначалу встреча действительно не слишком гладко складывалась, но потом Наташа стала рассказывать о своих бедах... – Димка повернулся к ней: – Можешь не верить, но жалко ты выглядела! Испуганная, беспомощная, неприятностями затурканная. Одним словом, обычная баба! А уж когда выяснилось, что в деле клад замешан, я решил находиться рядом. Пропадет, подумал, девка, а все ж таки не чужая! Вот и стал за тобой везде таскаться.

Наташа строптиво вздернула подбородок:

– И изображать, что влюблен!

– А это тебе решать! Изображал или нет! – не остался в долгу Димка.

– Изображал! Иначе как ключ в Москве оказался? Или ты его везде за собой таскаешь?

– Нет! – обиделся Димка. – Я за ним домой летал! Сюрприз тебе готовил, только ты по убогости ума уже с Арменом связалась.

Назревала новая ссора, и я поспешила спросить:

– Куда Николай исчез после скандала с Максом?

– У лесника прятался, – недовольно отозвался Димка. – А потом на Кубань в Добровольческую армию подался. Настолько в жизни разочаровался, что нарочно смерти искал. В одном из боев получил серьезное ранение. Белые с большими потерями отступили, а Николая оставили: дороги он бы не выдержал. Хутор, где Николай застрял, совсем маленький, до ближайшей станицы несколько десятков верст. Ему повезло: хозяин хаты, где он лежал, симпатизировал белым.

– Не побоялся казак, что его самого выдадут?

– Кто? В хуторе насчитывалось всего несколько домов, и все между собой родня.

– А как получилось, что он на Кубани остался?

– Когда Николай поправился, то решил пробираться к своим. Ему достали справку, что он воевал в Красной армии и получил ранение. Только она бы самой простой проверки не выдержала. С такой липой можно в глуши жить, а не пробираться по занятым Красной армией местам. А главное, хозяйская дочь была против! Она Николая выхаживала и жертвовать своим счастьем ни ради белых, ни ради красных не собиралась. А характер у нее оказался кремень! В результате Николай никуда не поехал.

– Как же тяжело ему, наверно, было привыкать к той жизни, – заметила Наташа и жалостливо вздохнула.

Димка глянул на нее сверху вниз:

– Остался он по доброй воле. А если из-за чего и переживал, так из-за неосуществленных планов, нереализованных способностей, а больше всего из-за канувших в неизвестность близких.

– Выходит, простил?

– Нет! Любить продолжал, знать, что с ними стало, хотел, но не простил. Так и жил с обидой. – Оглядев нас с Наташей, Димка с насмешкой поинтересовался: – На все вопросы ответил? Или еще будут?

Наташа бросилась к нему на шею и, покрывая его лицо частыми поцелуями, защебетала:

– Нет, Димочка, нет! Никаких вопросов! Никаких подозрений! – Потом повернулась и с возмущением укорила: – Это вы все замутили! Столько гадостей наговорили, что я чуть не поверила!

Глядеть на ее сияющее лицо было приятно, в кои-то веки она чувствовала себя счастливой, но даже ради этого я не собиралась выступать в роли козла отпущения.

– Разговор об охотниках за сокровищами начал Дима, – напомнила я ей. – А я приехала сюда ради вас! Порадовать хотела. Владимир Прохорович пришел в себя.

Наташа сначала побледнела, потом разрумянилась и, забыв о Димке, нервно спросила:

– Он рассказал, как все случилось?

Я поняла, что она имела в виду.

– Это была девушка, и, поскольку внешностью она напоминает Галину, теперь подозревают ее.

– И правильно! Это она!

– Не слишком поспешно судите?

– Я знаю, что говорю! – запальчиво возразила Наташа. – Она звонила мне! Вечером накануне отъезда сюда.

– Ты мне не рассказывала, – нахмурился Димка.

Наташа сделал вид, что не слышала.

– Я только закончила вещи собирать, когда раздался звонок и гнусавый женский голос произнес:

– Наташа? Как хорошо, что я тебя застала. – Я сначала даже не поняла, с кем говорю! А она: – Это Галина. Не узнала?

Мне показалось, я ослышалась.

– Галка, ты?

– Ну да!

– Ты где пропадала?!

– В Александрове, у подруги, – всхлипывая на каждом слоге, проговорила она. – Ты позвонила, посоветовала быть осторожной, и я решила на время уехать.

– Никого не предупредив?

– Я сестре позвонила. Люся приехала, помогла вещи собрать, и я на вокзал отправилась. А она у меня осталась... – Тут Галка зарыдала.

– Значит, ты уже знаешь?

– Да, – всхлипнула она. – Кира сказала. Я сейчас у нее.

– Подожди! – От возмущения я закричала. – Получается, за все это время ты ни разу сестре не позвонила?

Не ожидавшая такой резкости Галина даже плакать перестала.