Текст книги "У фортуны женское лицо"

Автор книги: Валентина Демьянова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– А Калинкина нет?

– Нет.

Потеряв ко мне интерес, бармен снова принялся за стаканы, а я пала духом. Словоохотливостью он не страдал, и как тогда вытянуть из него сведения о Калине? Секунду-другую я бестолково топталась перед стойкой, а потом на меня накатила злость. Неужели я такая недотепа, что простого разговора с мужиком завести не могу? Набрав в легкие побольше воздуха, я вскрикнула:

– Ну все! Опоздала!

Вышло, на мой взгляд, фальшиво, но бармен отставил в сторону стакан и заинтересованно покосился на меня. Это воодушевило, и следующие фразы я произносила уже увереннее.

– У меня машина барахлит, он обещал посмотреть. А я опоздала!

Бармен кивнул. Судя по ухмылке, мысли на мой счет у него родились самые гнусные. Чувствуя, что еще минута и я просто сбегу, силой заставила себя перегнуться через стойку и заискивающе заглянуть ему в глаза:

– Не подскажете, где его можно найти?

– Что ж ты так, подруга? На свидание прибежала, а о парне толком ничего не знаешь, – фамильярно усмехнулся бармен.

Сгорая от стыда, я только и смогла, что смущенно пожать плечами. Бармен еще раз оценивающе взглянул на меня и принял окончательное решение:

– От нас направо и за угол. Металлические ворота. Это то, что тебе нужно.

Окрыленная удачей, я почти вприпрыжку выскочила из кафе и оказалась лицом к лицу с Димкой.

– Ты что здесь делаешь? – удивилась я. – В машине ведь обещал ждать!

– Любуюсь, как ты с тем хмырем кокетничаешь, – мрачно посмотрел на меня Димка.

Приподнятое настроение разом исчезло. Я так растерялась, что смогла только глупо охнуть:

– Что?!

– То! Честно говоря, я думал, ты умнее, – пренебрежительно фыркнул Димка и, круто развернувшись, зашагал к машине.

Задохнувшись от обиды, я бросила ему в спину:

– Придурок!

Он будто и не слышал. Всем своим видом он выражал презрение ко мне. Это меня окончательно доконало. Если б могла, со всех ног кинулась бы в другую сторону, чтоб быть дальше от Димки. К сожалению, сделать этого я не могла. В машину села с пылающими щеками и всю дорогу до мастерской демонстративно молчала. На мое счастье, ехать пришлось не далеко, иначе не знаю, как бы я эту пытку выдержала.

Я собралась подъехать прямо к воротам, но Димка раздраженно ткнул пальцем в сторону кустов:

– Туда! Там машина в глаза бросаться не будет.

Спорить не стала. Действительно, откуда знать, что ждет в мастерской? Приоткрытые ворота и старая «Тойота» перед ними указывали на то, что внутри кто-то есть. Только вот кто? Если те двое, что приходили ко мне, то могли возникнуть неприятности. От этих мыслей по спине побежал неприятный холодок, но я себя пересилила.

– Одна пойду. С Калиной лучше разговаривать без свидетелей, – холодно объявила я и, не став дожидаться ответа, побежала к воротам мастерской.

Она оказалась большим ангаром. Верхний свет был выключен, горела только настольная лампа на обшарпанном канцелярском столе… За ним, спиной ко входу, сидел Калина и разговаривал по телефону. В свете лампы его фигура представлялась черным силуэтом.

– Я никогда не позволил бы себе водить вас за нос! – говорил Калина, и в его голосе не было даже намека на дурацкое кривляние, памятное по прошлой встрече. – Как вы могли такое подумать! – Тут тот, с кем он говорил, перебил его и принялся что-то настойчиво втолковывать. Калина слушал очень внимательно. Когда тот, другой, наконец выговорился, Калина проникновенно заверил его: – Я не имею к этому никакого отношения! – Выслушав ответ, он почтительно произнес: – Спасибо, что все поняли правильно.

Стоило Калине закончить разговор, как заискивающая приветливость сменилась озабоченностью. Тихонько бормоча под нос ругательства, он раздраженно сгреб разбросанные по столу бумаги и небрежно сунул их в ящик.

«Сейчас повернется и увидит меня», – мелькнуло в голове.

В следующую секунду так и случилось. Сначала на лице Калины отразилось изумление, а потом он чуть ли не весело спросил:

– А ты здесь как оказалась?

– К тебе пришла.

– Это еще зачем?

Стараясь выглядеть как можно увереннее, я сказала:

– Поговорить.

– Опять?! Вроде бы однажды ты уже пыталась это сделать, – ехидно осклабился Калина. Не подозревая о присутствии Димки, он от души забавлялся. – Может, решила долг отдать? Это правильно! Будет меньше шансов познакомиться с моими друзьями. Они, знаешь ли, ребята без тормозов...

– О них как раз и собираюсь говорить. Их нужно остановить, пока не поздно.

Сказано это было со всей доступной мне серьезностью, но на Калину впечатления не произвело.

– У-тю-тю, какие мы важные! – глумливо пропел он. – И чего такого страшного они натворили?

– А то сам не знаешь! Сестру Галины убили! А может, и ее саму! Она ведь исчезла!

Стоило Калине это услышать, его веселость как рукой сняло.

– Врешь!

Он шарил взглядом по моему лицу, надеясь уловить подвох, и в нем ясно читалась надежда, что сказанное окажется выдумкой.

– Нет, – вздохнула я. – Все очень серьезно, потому к тебе и пришла. Ты должен убедить их, что нужно остановиться. Клада не существует. Олег его выдумал, чтобы они от него отвязались.

Мое сообщение стало для Калины неожиданностью. Он, конечно, тот еще клоун, но ту смену чувств, что мгновенно промелькнула на его лице, сыграть было невозможно. Изумление, испуг, растерянность и, наконец, злость!

Я уже трогалась с места, когда в машину ввалился запыхавшийся Димка:

– Там запасной выход!

К моменту, когда мы наконец тронулись, Калина был уже в конце переулка. Врубив третью скорость, я понеслась следом. Когда мы вывернули из-за угла, «Тойота» тосковала перед светофором. Думаю, Калина охотно рванул бы на красный, но по главной улице шел плотный поток машин, и он не рискнул.

Пока Калина стоял у перекрестка, я успела значительно сократить разделявшее нас расстояние, а когда загорелся зеленый, до него уже было рукой подать.

– Не приближайся! Хочешь, чтоб он нас заметил?

На мой взгляд, Димка беспокоился зря. Калина нервозности не проявлял. Хотя чего ему беспокоиться? Он ведь не подозревал, что мы тоже на машине. В спешке он вряд ли вертел головой по сторонам, а она в темноте в глаза не бросалась.

Я уже «вела» «Тойоту» вполне уверенно, когда она, взвизгнув покрышками, резко свернула. Я моментально запаниковала, решив, что Калина решил удрать. В переплетении узких улиц мне с моим водительским мастерством его, конечно, не нагнать. Как оказалось, психовала я зря. Калина припарковался против массивного семиэтажного дома и, нервно хлопнув дверцей, бегом кинулся к подъезду.

– Как думаешь, надолго? – задал вопрос Димка.

– Откуда мне знать, – рассеянно отозвалась я, потому что в тот момент меня больше занимал вопрос, что делать, если Калина войдет в дом и исчезнет.

– А кто должен знать? Это ведь твоя идея с погоней!

Идея действительно моя, но то, что Димка так демонстративно от нее открещивался, задело.

– А что же ты в таком случае делаешь в моей машине? – ехидно поинтересовалась я и тут же об этом пожалела. Димка был мне не по зубам.

– Слабость характера! – с издевкой заявил он. – Не смог бросить тебя одну. Ну и еще, конечно, надеялся, ты знаешь, что делаешь.

– Знаю! – запальчиво выкрикнула я. – Калина об убийстве не слыхал, и оно его испугало. Или разозлило? В общем, я толком не поняла, но он здорово разволновался и решил поговорить с дружками! А я хочу убедиться, что он это сделал!

Димка насмешливо покосился на меня:

– Калина оказался настолько мил, что поделился с тобой планами?

– Ничем он не делился! Из разговора все стало ясно!

Димка разом посерьезнел.

– Так он все-таки состоялся? – тихо спросил он, вглядываясь мне в лицо.

Под его взглядом я почувствовала себя неуютно. Назвать наш короткий разговор беседой язык не поворачивался.

– Ну... не совсем.

Стоило Димке это услышать, как он удовлетворенно кивнул:

– Так я и знал!

– Я не успела! – вспыхнула я. – По твоей вине! Чего ты вдруг вздумал вломиться?

– За тебя беспокоился. То вы все время галдели... Слов, конечно, было не разобрать, но душу успокаивало, а потом, бац, тишина! Ну, думаю, все. Он ее придушил! И, само собой, кинулся тебя спасать!

– Паяц! Чего ты веселишься?

Ответить он не успел. Из подъезда выбежал Калина, и нам стало не до ссор.

– Нервничает, – заметил Димка. – Что-то у парня не складывается.

Я была с ним согласна, но предпочла промолчать.

Следующим местом, куда нас привел Калина, стали Сокольники. По моим расчетам, тех десяти минут, что он пробыл в доме, могло хватить лишь на то, чтобы заскочить в квартиру и спросить, на месте ли нужный ему человек. Похоже, того не было, потому что Калина выбежал из подъезда еще более раздосадованный, чем раньше.

– Возможно, ты права и он действительно ищет подельников, – задумчиво проронил Димка.

Было приятно, что он признал мою правоту, но проявлять радость я воздержалась: с Димкой ухо лучше держать востро.

На проспекте Мира Калина остановился у солидного сталинского дома. Я ожидала, что он и тут уложится в привычные десять минут, но время шло, а Калина не возвращался. Постепенно я начала волноваться, и в голову полезли разные мысли – от простых до самых абсурдных. Калина появился, когда я от беспокойства уже места себе не находила. Шел не торопясь и имел вид человека, который все свои проблемы решил.

– Он вроде нашел, что искал, – заметил Димка, разглядывая Калину. – А мы так ничего и не узнали! Или я ошибаюсь?

Чувствуя приближение грозы, я сидела с каменным лицом. Димка подождал немного, потом напомнил:

– Не слышу ответа!

– Мог бы и сам догадаться! Весть об убийстве стала для Калины неприятным сюрпризом. Он с дружками договаривался нас только попугать, а тут труп! От перспективы оказаться замешанным в убийстве он струсил. Калина ведь просто мошенник. И еще он разозлился! Нарушив правила игры, напарники его подставили. В этой ситуации Калина обязательно должен был их найти, чтобы остановить! Судя по довольному виду, ему это удалось!

– Вон оно как! – хмыкнул Димка. – Ну что ж, тогда домой?

– Нет! За Калиной поедем. Хочу узнать, где он живет. Забыл про долг?

Покинув проспект Мира, Калина продолжал колесить по городу, теперь уже без всякой цели. Я тащилась сзади и не понимала, что происходит. Мне нужен был совет. Я несколько раз собиралась заговорить, но Димка сидел с каменным лицом и, казалось, злился. Я крепилась, сколько могла, но, когда стало невмоготу, решилась. В конце концов, для начала можно было просто поговорить, а уж Калину потом вспомнить. Собравшись с духом, я небрежно спросила:

– Дим, что это за кольцо у тебя на руке?

Не ожидавший вопроса, он вздрогнул.

– По случаю досталось, – покосившись на меня, пробормотал Димка. И убрал руку с колена!

Его недовольный тон не оставлял сомнений, что попытка завязать разговор не удалась, но молчать я уже просто не могла!

– Дим, а ты чем тут занимаешься?

– В каком смысле?

– Ну за мной ты приезжаешь вечером, а целый день что делаешь?

– Ты об этом... – с едва заметным облегчением протянул он. – Да есть кое-какие дела. Разные учреждения посещаю, с людьми встречаюсь...

– Это связано с работой? А ты кем работаешь?

– Тебя интересует, чем я зарабатываю на жизнь? – покосился на меня Димка и со смешком сообщил: – Коптильню держу. Построил в станице коптильню, делаю окорока, колбасы и продаю.

Я плохо представляла себе людей, работающих в коптильнях, но вид Димки, облаченного в дорогую футболку и фирменные джинсы, с моими представлениями о коптильне совсем не вязался. Как ни сердит был Димка, но мой ошарашенный вид его развеселил.

– И давно ты этим занимаешься?

– Да.

– А до этого что делал?

– В армии служил, был комиссован, получаю пенсию. Только эта пенсия такая маленькая, что жить на нее невозможно, пришлось заняться бизнесом. Еще вопросы есть?

Он еще спрашивал! Вопросов оставалось полно!

– А почему ты живешь в деревне? – спросила я, решив, пока есть возможность, получить ответы хотя бы на часть из них.

– Там мой дом! Его построил прадед, в нем жили дед с бабкой, теперь вот я.

– Интересно, – с сомнением протянула я.

– Ага, очень!

Я собралась еще кое-что спросить, но шедшая впереди «Тойота» вдруг свернула к обочине. К тому моменту мы давно покинули центр и катили мимо Кусковского парка. Он выглядел так угрюмо, что я даже помыслить не могла, что в него можно пойти по доброй воле, а Калина между тем выскочил из машины и почти бегом скрылся в ближайшей аллее. Димка тут же последовал его примеру, сурово бросив мне:

– Сиди тут.

– Я с тобой!

Димка помрачнел, но, понимая, что ругаться времени нет, безнадежно махнул рукой.

Аллея, в которой исчез Калина, выглядела неприветливо. Свет фонарей освещал ее только в начале, дальше стояла кромешная тьма. Стоило чуть пройти вперед – и ощущение полной оторванности от мира стало абсолютным. Я уже отчаянно жалела, что затеяла эту авантюру со слежкой.

Словно желая меня доконать, в кустах зашуршало. Я испуганно ойкнула и вцепилась в Димкину ладонь. К моей радости, он ее не только ободряюще пожал, но и, ухватив поудобнее, больше не отпускал. Плетясь следом за Димкой, я размышляла о том, как он непохож на знакомых мне мужчин. Я так задумалась, что не сразу поняла, что мы стоим.

– В чем дело? – всполошилась я.

– Дальше идти нет смысла. В темноте нам его не найти.

Только на обратном пути я поняла, как далеко вглубь мы успели забраться. А когда наконец вышли на освещенную улицу, испытала настоящее облегчение. Только поэтому, заметив, что машины Калины на прежнем месте нет, не расстроилась.

– Обдурил! Мы считали, что он нас не замечает, а пройдоха привел нас к парку и удрал.

Анна

– Анна? – Женский голос в телефонной трубке звучал сухо, почти неприветливо:

– Любовь Шенк беспокоит. Если те бумаги вас еще интересуют, приезжайте!

Следующим утром я всю дорогу ломала голову над тем, почему поведение жены Шенка так резко изменилось. То слышать ничего не хотела о документах из архива, а тут вдруг позвонила. С чего бы?

Когда я подъехала к монастырю, Любовь уже была там.

– Прибыли, – хмыкнула она, хмуро косясь на меня.

Удивленная такой встречей, я пожала плечами. А Люба предложила:

– Давайте прогуляемся вдоль стены. Там людских глаз поменьше.

«Боится?» – мелькнуло в голове, но спрашивать об этом было бы глупо, и я промолчала.

Пройдя метров сто по узкой тропинке вдоль обрыва, Любовь развернулась ко мне лицом и спросила:

– Вы действительно пишете книгу?

– У вас есть повод сомневаться?

– Если б не было, не спрашивала б!

– Ну как я могу вас убедить? Хотите, удостоверение издательства покажу?

– Нет! Мы хоть и в деревне живем, а телевизор смотрим. Знаем, как эти корочки в переходах метро продают!

– Значит, нужно звонить в издательство.

Она недобро усмехнулась:

– Не боитесь, что от вас там откажутся?

– Нет.

Я и правда не волновалась. С какой стати, если секретарем в том издательстве работала Леночка Иваницкая? Я лично устраивала ее туда, и она в благодарность охотно сообщала всем интересующимся, что Стрельцова действительно является их сотрудником. Беспечная Леночка ничего плохого в этом маленьком обмане не видела, а мне – удобно. При моей работе часто приходится выдавать себя не за того, кем являешься на самом деле.

Набрав нужный номер, я протянула мобильник Любе:

– Выясняйте. Меня зовут Анна Стрельцова.

Было слышно, как после серии гудков бодрый Леночкин голос возвестил:

– Издательство!

– Стрельцова у вас работает?

– Да, а в чем дело?

– Ни в чем, – вздохнула Люба, возвращая мне телефон.

– Довольны?

Она кивнула и, глядя мне в глаза, отчеканила:

– Предупреждаю сразу, бумаг у меня нет, и где они, понятия не имею.

«Так и знала! Пустышка! – мысленно простонала я. – И чего тогда звонила?»

А Люба смерила меня взглядом и задумчиво протянула:

– А вызвала я вас вот для чего... – Она замолчала, в последний раз взвешивая все «за» и «против», потом решительно закончила: – Хочу восстановить доброе имя мужа, и вы мне в этом поможете!

Я даже не старалась скрыть недоумение:

– И как это будет выглядеть?

– Нужно найти документы и вернуть в архив! Пускай перестанут наконец лить грязь на моего Петечку! Думаете, не знаю, что про него Варвара болтает? Мол, только Шенк работал с бумагами, и, если они исчезли, значит, он и виноват! Продал! Совести у нее нет! Будто не знает, что за человек был мой Петя! Над каждой старой бумажкой, как над драгоценностью, трясся! – Люба перевела дух и уже спокойно закончила: – Я хочу очистить имя мужа от клеветы! А вы за хлопоты заберете Петины записи. Сами же говорили, они вам нужны!

– Вы все хорошо придумали, только не сказали, где документы искать.

– Я знаю, откуда нужно начать, остальное – ваша забота. За это вы и получите бумаги моего мужа!

– Вот как! – хмыкнула я. – Хорошо, я приму ваше предложение, если ответите на один вопрос! Кого вы боитесь?

Вопрос для меня был очень важен, но я не рассчитывала, что она на него ответит. А Люба вдруг с вызовом выпалила:

– Того, кто убил моего мужа!

– Считаете, его намеренно убили?

– Конечно! Из-за этих проклятых бумаг! Думаете, вы первая ими интересуетесь?

– А кто еще?

– Мужчина! Молодой, лет сорока. Высокий, крепкий. Лицо очень неприятное. Грубые черты, массивный подбородок. Кто такой, понятия не имею! Видела его дважды. Первый раз, когда он вечером пришел к Пете, и они заперлись в комнате. Больше часа толковали!

– Не слышали о чем?

– Дверь была закрыта, долетали только отдельные фразы. Незнакомец все красную тетрадь поминал. Когда он ушел, я спросила Петра, кто это и что ему нужно...

– И что он ответил?

– Ничего! Представляете? Никогда и ничего от меня не скрывал, а тут вдруг замкнулся! Он вообще изменился после того вечера. Ходил озабоченный, будто трудную задачу в уме решал. И сутками пропадал в архиве! Как-то я потеряла терпение и закатила скандал. Знаете, что Петя ответил? Что я ему мешаю! У него важное дело, и ему нужно успеть его закончить.

– Но это еще не повод думать, что тот человек причастен к трагедии...

– Петю убили вскоре после этого! А после похорон снова явился тот человек! Заявил, что у нас его письма. Мол, он их Пете оставлял. Тот согласился выполнить для него работу и даже деньги за это взял! Я не поверила ни одному его слову, но все равно открыла дверь и сказала: «Ищите!»

– И он стал обыскивать дом?

– Да!

– Почему же вы разрешили?

– Не хотела, чтобы со мной, как с Петечкой, что-то случилось!

– Значит, теперь бумаги у него?

– Ничего он не нашел! Говорила же! Муж никогда не приносил работу домой. – Люба извлекла из кармана кофты клочок бумаги размером с четвертушку тетрадного листа. – А вам их найти поможет вот это! Мне эту записку Петечка дал. В день своей гибели. Утром, перед работой. Уже на пороге протянул и сказал: «Спрячь и никому не показывай. Вернусь – заберу, а нет – Вере отдай. Только не сразу, а когда все уляжется». Я так перепугалась, что ноги отнялись. Мертвыми губами прошептала: «Что уляжется?» – «Суета вокруг архива Говоровых. Кое-какие из их документов очень нужны тому человеку, что ко мне приходил. Помнишь?» Я торопливо кивнула, а Петечка так сурово на меня посмотрел: «Не могу допустить, чтобы они попали к нему. Особенно теперь, когда знаю, что именно он ищет!» – «Так он к тебе приходил...» – «...чтобы я нашел в бумагах Говоровых указание, в каком месте все спрятано!» – «И ты согласился?!» – «Выбора не было! Как думаешь, почему он явился ко мне? Да потому, что один я занимаюсь этими документами! А значит, мне проще других найти в них то, что его интересует, но откажись я, его бы это не остановило. Подкупил бы кого-то из сотрудников и выкрал бумаги». – «И чего ты добился, согласившись?» Петя усмехнулся: «Сегодня вечером мы встречаемся, и я постараюсь его убедить, что в Ольговке ничего нет. Не дрейфь, малыш! Я его обыграю!»

– Судя по тому, чем закончилась встреча, обыграть не удалось.

– Не удалось, – как эхо повторила Люба. – Когда Петя не пришел в обычное время, я испугалась. Весь день в голове вертелись его слова «если я не вернусь...», и мне стало страшно. Какое-то время я еще пыталась себя убедить, что он просто задержался. Я металась из угла в угол, даже пыталась что-то делать, но каждые пять минут глядела на часы. В девять не выдержала, накинула кофту и побежала через луг к монастырю. – Люба всхлипнула и тоскливым голосом закончила: – То, что увидела, умирать буду, а не забуду. Петечка лежал на траве рядом с тропкой. Он был похож на поломанную куклу, небрежно брошенную за ненадобностью. Все, что происходило потом, казалось, было не со мной. Помнится, я куда-то бежала, звала на помощь... Потом словно черный занавес опустился. Снова стала видеть уже в больнице. Отчетливо помню, сижу в коридоре и, сжав кулаки, истово молюсь. Не помогло... Петечка умер, даже не попрощавшись со мной. – Люба подняла на меня полные глухой тоски глаза и спросила: – Знаете, что бы я сделала, узнай имя того гада, что Петечку у меня забрал? Все продала бы до последней нитки и киллера бы наняла!

Сказано это было тихо, но с такой яростью, что я ей поверила.

– Киллер в наше время не проблема, – пожала плечами я. – Тут главное в выборе мишени не ошибиться.

– Я бы не ошиблась! – зло отрезала Люба. – Точно знаю, это он! – Люба задохнулась и замолчала, а потом вдруг спросила: – Знаете, почему я Петечкин наказ не выполнила? Ну отдала бы я Верке записку, она бы документы нашла и в архив вернула! Правильно? А тот тип об этом прослышал бы и снова за ними вернулся! Могла я допустить, чтобы они после всего негодяю достались?

– Что ж сейчас точку зрения переменили?

– В этом вы виноваты!

Наташа

Димка проводил меня до двери и как-то само-собой получилось, что он вошел в квартиру вместе со мной. Едва перешагнув порог, мы стали целоваться. И в этот неподходящий момент вдруг зазвонил телефон. Сначала я пыталась его игнорировать, но он все звонил, так что в конце концов пришлось оторваться от Димки и взять трубку.

– Второй раз за вечер звоню. Ты где шляешься? Неужели любовника завела?

От неожиданности я сразу не нашлась что ответить, а когда наконец обрела голос, он дрожал от злости:

– Прекрати болтать глупости, Олег! А что позвонил, хорошо! Ты мне нужен!

Брат мгновенно насторожился:

– Зачем?

– У нас проблемы.

– Какие еще проблемы? – Олег терпеть не мог, когда его нагружали чужими проблемами, а все проблемы, кроме собственных, для него были чужими.

– Серьезные! Можешь приехать?

– Нет!

– Почему? Ты ведь в Москве!

– Пока в Москве, но не приеду!

– Олег, ты многого не знаешь! Все очень плохо! Я устала быть одна, ты должен находиться рядом!

Ничего, кроме раздражения, мои слова у Олега не вызвали:

– Сказал, не приеду, значит, не приеду! И не приставай! Вы с дедом живы?

– Как видишь!

– Чего ж тогда психуешь? Проблемы? А у кого их нет?

– Черт с тобой! Не хочешь и не надо! Чего в таком случае звонишь?

Олег тут же воспользовался возможностью стать в позу оскорбленного.

– Хотел предупредить, что сегодня ночью уезжаю из Москвы, но, видно, зря, – процедил он и шваркнул трубку.

От обиды и безысходности я заплакала. Ну почему все так плохо? Почему?!

– Все образуется, – тихо проговорил Димка и погладил меня по голове.

Эта незамысловатая ласка вызвала у меня такой приступ жалости к себе, что я заревела в голос. Уткнувшись лицом в Димкину грудь, я всхлипывала, неэстетично шмыгала носом и невнятно причитала. Понимала, что опухшее лицо и красные глаза не прибавят привлекательности, но остановиться уже не могла. Димка прижимал меня к себе, нежно целовал в макушку и, казалось, совсем не раздражался.

Проснулась я от духоты. Плотные шторы на окнах совсем не пропускали воздух. Пошарив рукой по кровати, Димки рядом не обнаружила. В робкой надежде, что он, спасаясь от жары, просто вышел в другую комнату, прислушалась. В квартире стояла тишина. Значит, после того как меня сморил сон, Димка ушел к себе. Сознавать это было горько. Отчаянно хотелось, чтобы все сложилось по-другому. Чтобы я проснулась, а он оказался рядом. Лежал, зарывшись лицом в подушку, и уютно сопел. Я бы тихонько встала, пошла на кухню и сварила кофе, а он бы, услышав запах, проснулся и позвал меня....

– Дуреха несчастная, – шептала я, уныло шлепая в направлении кухни, – стоило тебя немножко пригреть, ты и растаяла.

Я повернула кран и подставила чашку под струю воды. Она оказалась теплой и сильно отдавала хлоркой. Пить разом расхотелось. Я вернулась в комнату и набрала номер деда. Конечно, звонить ему в такую рань было свинством, но я ничего не могла с собой поделать. Я должна была услышать родной голос, почувствовать, что меня хоть кто-то да любит!

Телефон прозвонил несчетное количество раз, но трубку так и не взяли. Осторожно, словно она была стеклянной, я положила ее на аппарат и замерла. Подождав немного, набрала снова и принялась считать монотонные гудки. Дед не мог не слышать звонков. Спал он по-стариковски чутко, а телефон стоял рядом с диваном. Если же уже встал и пил чай на кухне, то после устроенного мной трезвона обязательно бы услышат и вернулся в кабинет. Должна быть очень серьезная причина, чтобы он не подошел к телефону.

Я кинулась одеваться. Натянув первое, что подвернулось под руку, выбежала в прихожую и заметалась в поисках ключей. На тумбочке, где им полагалось лежать, их не оказалось. В сумке, где они с малой вероятностью, но все же могли быть, тоже. Горестно охнув, я застыла на месте, пытаясь сообразить, куда они могли запропаститься. Потерять не могла, это точно. Ведь дверь, вернувшись, открыла! При слове «дверь» инстинктивно бросила взгляд в ее сторону. Пусто! Да где же они?! Последняя надежда была на то, что оставила их снаружи. Димка накануне так заморочил мне голову, что я забыла обо всем на свете. Дверь оказалась запертой лишь на защелку, и меня мгновенно прошиб холодный пот. Точно! Забыла, растяпа, вытащить ключи, и они всю ночь торчали с той стороны! Только мгновение спустя сообразила: это Димка, уходя из квартиры, захлопнул ее. Вспоминать Димку не стоило, на душе и без него было муторно. Стараясь отогнать ненужные мысли, поспешно выскочила на площадку. В замочной скважине связки не было, но зато я увидела выходящего из лифта Димку.

– Ты чего? – удивился он при виде меня.

То, что на Димкиной физиономии не промелькнуло даже тени смущения, не говоря уж о раскаянии, уязвило больше, чем его свинское исчезновение.

– Ключи ищу, – буркнула я. – К деду ехать надо, а я их найти не могу.

Димка мгновенно посерьезнел:

– Случилось что?

– У него телефон не отвечает!

– Тогда я с тобой!

Несколько секунд назад я и не мечтала услышать это, поэтому, наверное, сделала то, чего в принципе делать не стоило. Я спросила:

– Ты куда пропал?

– За сигаретами ходил.

Услышав столь простое объяснение, я сначала удивилась, как мне самой оно в голову не пришло, а потом почувствовала невыразимое облегчение. Не в силах сдержать переполнявшую меня радость, я затарахтела:

– Проснулась, а тебя нет! Ищу, ищу, а в квартире никого! Не знала, что и подумать!

– А что тут думать? Глаза открыл, курить охота, а пачка пустая. Вот и отправился к себе за новой. А там тоже ничего! Пришлось к ларьку тащиться.

– Ты домой заходил? – испугалась я.

– Ну да... А что?

– Антона, наверное, разбудил. Теперь насмешек не оберешься!

– Нет его, – отмахнулся Димка. – С вечера где-то гуляет! Так что там с ключами?

– Не могу найти, – пробормотала я, сокрушенно косясь на пустую замочную скважину.

– Что ты их тут ищешь? – моментально вспылил Димка. – В квартире смотреть нужно!

– Смотрела! Нет их!

– Быть такого не может! Ты же ими дверь вчера отпирала!

Отодвинув меня в сторону, Димка решительно шагнул в прихожую и, схватив с тумбочки мою «торбу», запустил в нее руку по локоть.

– Я проверяла! – запротестовала я.

– А это что? – ехидно поинтересовался Димка, потрясая в воздухе знакомой связкой. – Ты бы еще больше всякой дряни в сумку натолкала!

Я неслась по бульвару, выжимая из своей старенькой таратайки все, на что она была способна. Машин на улицах практически не было, и я позволила себе не обращать внимания на светофоры. Расстояние до дедовского дома преодолела за рекордно короткий срок, а когда наконец оказалась перед его дверью, стало страшно.

– Дай ключи, – услышала я Димкин голос над ухом.

Хотя дед на улицу выходил редко, я на всякий случай таскала его ключи в одной связке со своими. Трясущимися руками протянула их Димке. Он, в отличие от меня, был совершенно спокоен. Уверенно открыл замок и отступил, кивком предлагая идти первой.

В квартире царил полумрак. Люстры были погашены, тщательно задернутые на ночь шторы почти не пропускали свет с улицы, но даже так можно было разглядеть, что стеллажи вдоль стен коридора зияют пустыми полками, а их содержимое свалено на пол. Боясь признаться себе, что это могло означать, я громко крикнула:

– Деда!

Голос гулко разнесся по квартире, но ответа я не получила. Стало совсем страшно, и, не обращая внимания, что топчу книги, я стала пробираться к кабинету. Скользя и спотыкаясь, я кое-как добралась до двери и замерла, вцепившись в косяк: посреди комнаты, припав худой щекой к истертому ковру, лежал мой дед. В рассеянном свете настольной лампы его лицо казалось белой маской с темными провалами глазниц, рот был страшно приоткрыт, и из него вырывалось затрудненное дыхание. Я оторвалась от косяка, сделала несколько неуверенных шагов и рухнула на колени рядом с ним. Взяв его за руку, тихонько позвала:

– Деда!

И тут заметила черное мокрое пятно на ковре рядом с головой. Уже догадываясь, что это может быть, дотронулась до него пальцем и тут же в ужасе его отдернула. Это была кровь. В панике я повернулась к Димке и увидела его с телефонной трубкой в руках.

Пока ждали «скорую», я сидела на полу рядом с дедом.

Потом вокруг началась суета. Появились двое в белых халатах и тут же оттеснили меня в сторону, кабинет наполнился людьми, которые что-то громко и деловито говорили друг другу, потом ко мне подошел Димка, взял под руку и вывел из комнаты. Оставлять деда с чужими людьми не хотелось, и я попыталась возражать, но он сжал мой локоть и сказал:

– Так надо.

Я подчинилась и позволила отвести себя в кухню, где меня уже поджидал человек с блокнотом. Димка сказал, с ним обязательно нужно побеседовать, и я согласно кивнула, но разговора не получилось. Оттого что я напряженно прислушивалась к голосам в коридоре, суть вопросов постоянно ускользала, и мои ответы звучали невпопад. И все же, даже в таком состоянии, главное я уловила. Картина преступления оказалась проста. Замки на двери не тронуты, значит, деда открыл сам. Он знал пришедшего, потому что спокойно повернулся к нему спиной. Посетитель двинулся следом и уже в кабинете неожиданно нанес ему удар по затылку тяжелым предметом. Дед упал. Преступник посчитал его мертвым и занялся квартирой. К счастью, удар оказался недостаточно сильным. Причиной могла стать как неопытность грабителя, так и его небольшая физическая сила, если, к примеру, била женщина.