Текст книги "Повседневная жизнь советских писателей. 1930— 1950-е годы"

Автор книги: Валентина Антипина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)

Неожиданно в послевоенные годы увеличилось количество просьб о переиздании литературных произведений. Очевидно, мало кто отваживался обращаться с подобными проблемами в писательские инстанции в военные годы. Теперь же, несмотря на значительные издательские трудности, формальных причин для отказов стало меньше.

Возвращаясь к ретроспективе, заметим, что на тридцатые годы приходится пик поступивших в Союз советских писателей жалоб на Литфонд и подшефные ему организации. Затем их количество снизилось более чем в четыре раза. Думается, что писатели после всех переживаний во время войны и послевоенной разрухи уяснили, что уж лучше помощь какая есть, чем ее полное отсутствие. Но вот бюрократическая машина и бумаготворчество в ССП в послевоенные годы возродились с новой силой: писатели вполне законно желали, чтобы эта организация выполняла все возложенные на нее функции. Это с одной стороны. С другой – в массе писем и обращений просматриваются иждивенческие настроения: некоторые требовали от ССП создания необходимых условий труда независимо от результатов их деятельности.

В почте Союза писателей появилось огромное количество писем от людей, не имевших к этой организации прямого отношения, от кругов, если так можно выразиться, «окололитературных». И они желали определенных материальных благ, прежде чем взяться за перо. Срабатывало обывательское представление о писательском труде: работа непыльная, можно «творить», не имея особых профессиональных навыков, да еще и гонорары немыслимые получать за это.

Оговоримся: упоминая о существовавших иждивенческих настроениях среди советских писателей в исследуемый нами период, мы обращаем внимание на необходимость дифференцированного подхода к этой проблеме в каждом конкретном случае и считаем, что иждивенчество было свойственно специфическому, но довольно широкому кругу литераторов. В отдельных работах, говоря об «иждивенчестве» писателей, на них порой распространяют еще такое свойство, как «инфантилизм», что, на наш взгляд, в подобном контексте выглядит не вполне уместно. Не будем забывать, что непосредственность в мировосприятии свойственна, а порой и необходима, многим писателям и художникам. Тем более нет смысла вступать в полемику с теми исследователями, которые считают иждивенчество свойственным вообще всему советскому народу.

Кстати, характер меркантильных обращений в ССП убедительно свидетельствует: если уж человек что-либо хотел получить от Союза писателей, то помимо настойчивости от него требовалось всякое отсутствие чувства скромности, а порой – и собственного достоинства, умение разжалобить адресата.

Надеемся, что последующие страницы книги помогут прояснить, в чем вина, а в чем беда наших литераторов, когда они во главу угла в общении с ССП и другими писательскими организациями ставили личные материально-бытовые вопросы.

Своеобразие отношений членов ССП и Правления Союза писателей наглядно проявлялось в приемные дни. По имеющимся сведениям, дежурившие в Правлении писатели, среди них и А. Фадеев, принимали в день от 10 до 15 человек Случались и коллективные визиты. Приемные часы, судя по всему, писатели назначали себе по собственному усмотрению – до или после обеда. Некоторые устанавливали прием на целый день с обеденным перерывом. Сам Фадеев, например, 17 сентября 1948 года работал с 9 до 11 часов, затем был перерыв, после которого он принимал посетителей с 14 часов 4 5 минут до 17 часов. 12 января 1949 года прием у него по каким-то причинам начался только в 20 часов, а последний посетитель зашел к нему в кабинет в 22 часа.

Вот как описывает приемы в Правлении ССП их очевидец Л. Гумилевский: «В небольшой приемной перед огромным кабинетом генерального секретаря собралось уже много народу. Секретарша записывала пришедших на разные листки: вызванных Фадеевым – на один и пришедших на прием без вызова – на другой. Я занял последний свободный стул, а народу становилось все больше и больше». Но в день, когда пришел автор, А. Фадеев все не появлялся: «Становилось душно, томительно и скучно. Час, назначенный для приема, давно уже прошел. Секретарша неизменно отвечала:

– Его вызвали… Он уже звонил, сейчас придет» [29]29
  Гумилевский Л.Судьба и жизнь // Волга. 1988. № 9. С. 118.


[Закрыть].

В конце концов, когда Л. Гумилевский решил уйти, секретарь ему сообщила, что сегодня А. Фадеев точно будет, так как Александр Александрович уже пропустил два приемных дня. Но это сообщение только утвердило посетителя во мнении, что необходимо уходить. Спустя двадцать минут после того как Л. Гумилевский вернулся домой, ему позвонили и сообщили, что руководитель ССП уже пришел, но возвращаться в Правление было бы уже унизительно.

Настоящей напастью для дежурных были графоманы и любители легкого обогащения. Особенно доставалось тем писателям, кто слыл добрым, как, например, М. Луконин. «…Графоманы знали доброту Луконина, приходили, морочили ему голову и под конец просили деньги…

Авторы, подобно сыновьям лейтенанта Шмидта из Ильфа и Петрова, поделили сферы влияния на секретариат. Луконину достались самые сорвиголовы.

– Так бы и сказал. А то сидишь, рассуждаешь как большой, о Рильке и о Фолкнере, а на уме трехрублевка на пол-литра. На, иди, но пей не в ЦДЛ, здесь и без тебя хватает удальцов…» [30]30
  Озеров Л.«Стихи дальнего следования» / Воспоминания о Михаиле Луконине. М., 1982. С.139.


[Закрыть]Высокий процент обращений в Союз писателей по материальным вопросам, как мы сможем увидеть в дальнейшем, – не от хорошей жизни. И не от нее идут послевоенные просьбы улучшить питание и помочь с промтоварным снабжением (чаще – предметами первой необходимости). И конечно же, самая стабильная и злободневная проблема – жилищная.

Еще одна, почти случайная запись из подобных многочисленных сюжетов, запечатленных в дневнике дежурств Правления ССП. Некий Гольдберг пришел к Н. Погодину 20 августа 1940 года с просьбой принять его в ССП: «Поэтическая секция единогласно рекомендует его в союз. Не знаю, помогут ли ему в последнем… У него парализован сын, после того как попал под трамвай… Нужны средства. А их нет…» [31]31
  Запись в дневнике дежурств //РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д 501. Л. 45.


[Закрыть]

Многие писатели видели в ССП некую палочку-выручалочку, иногда – на все случаи жизни, часто – на всю жизнь. Власть тоже поддерживала подобные стремления, главным образом тем, что активно превозносила роль и особое значение «инженеров человеческих душ» в жизни общества. Но реальная практика была далека от риторики, а достойные доходы, льготы и привилегии – не для всех.

СКУЧНО НА I СЪЕЗДЕ…

В литературных кругах сложилось вполне устойчивое и не безосновательное мнение, что писатели лучше пишут, чем выступают с трибуны. Наша книга не ставит целью исследование глубинных идейных и художественных проблем советской литературы, хода их обсуждения на I Всесоюзном съезде советских писателей, который состоялся в Москве в августе 1934 года. Может, не тот тон задали докладчики, может, пионерские приветствия выглядели значительно бледнее былых рапповских речовок с зажигательными политическими доносами – увы, к этому времени канули в Лету неистовые ревнители пролетарской литературы со всей их революционно-классовой атрибутикой. Как бы там ни было – съезд оказался откровенно скучным.

Насколько искренним был душевный подъем депутатов, определить не трудно, ознакомившись со спец-сообщением секретно-политического отдела ГУГБ НКВД СССР. М. Пришвин отмечал «скуку невыносимую», П. Романов – «отменную скуку и бюрократизм», П. Росков окрестил съезд «сонным царством», И. Бабель – «литературной панихидой» [32]32
  Спецсообщение секретно-политического отдела ГУГБ НКВД СССР «О ходе Всесоюзного съезда писателей» // Там же. С. 232–233.


[Закрыть].

Вновь назначенный руководителем ССП А. Щербаков, побывав на съезде, сделал такую запись в своем дневнике: «На съезде был полчаса. Ушел. Тошно» [33]33
  33 Цит. по: Максименков Л.Очерки номенклатурной истории советской литературы (1932–1946). Сталин, Бухарин, Жданов, Щербаков и другие. С. 266.


[Закрыть].

По мнению А. Жданова, писатели-коммунисты выступили на съезде значительно бледнее, серее, чем беспартийные. Правда, он не согласился с суждением, высказанным М. Горьким, что коммунисты не пользуются никаким авторитетом в писательской среде [34]34
  Письмо А. А. Жданова И. В. Сталину // Там же. С. 231.


[Закрыть].

До определенной степени предшественником Союза советских писателей можно считать РАПП (Российскую ассоциацию пролетарских писателей). В свое время сама партия поставила ее в исключительное положение по отношению к другим литературным течениям и группам. Эта организация не приобрела бы такого влияния на писательскую жизнь, не смогла бы осуществлять свою политику «диктата и окрика», если бы не имела постоянной поддержки со стороны партийных органов. Вся ее деятельность регламентировалась аппаратом ЦК партии, ее лидеры отбирались и сменялись путем кооптирования по решению партийных инстанций.

Но стремление рапповцев к диктату и гегемонии в творческой жизни писателей перестало устраивать власть. Во-первых, в деятельности РАПП четко прослеживалось постоянное стремление подменять собою партию в деле руководства литературой. Во-вторых, действия организации приводили к острой борьбе между литераторами, вызывали недовольство значительной части писателей.

Когда, по мнению ВКП(б), РАПП выполнила свою историческую миссию, было принято решение о ее роспуске и создании единой писательской организации – Союза советских писателей.

Любопытно проследить, как в нашей литературе менялись характеристики количественного и качественного состава Союза писателей на момент проведения его первого съезда. Например, если откроем первое издание БСЭ, то узнаем, что ССП насчитывал в то время 1500 литераторов [35]35
  Большая советская энциклопедия / Под ред. Б. А. Введенского. М., 1957. Т. 40. С. 224.


[Закрыть], а если под руку попадется третье издание БСЭ, то обнаружим более внушительную численность членов писательского Союза – 2500 [36]36
  Большая советская энциклопедия / Под ред. А. М. Прохорова. М., 1976. Т. 24. Кн. 2. С 272.


[Закрыть].

Вероятно, авторы второго издания энциклопедии основывались на данных, приведенных Л. Никулиным во время чтения доклада мандатной комиссии на Втором Всесоюзном съезде советских писателей, где он заявил: «В 1934 г. в Союзе советских писателей состояло 1500 членов и кандидатов» [37]37
  Второй Всесоюзный съезд советских писателей. Стенографический отчет. М., 1956. С. 79.


[Закрыть]. Кроме того, некоторую путаницу в определение количества членов ССП внесло существование института кандидатов в члены этой организации. Кандидаты, по сути, имели те же права, что и члены, кроме права избирать и быть избранными в руководящие органы Союза (в условиях тогдашней «демократии» отсутствие или наличие данного права не имело большого практического значения). Поэтому, когда приводили данные о численности ССП, кто-то включал в нее кандидатов, а кто-то – нет. К тому же надо учитывать склонность некоторых исследователей «округлять данные» [38]38
  Например, М. П. Ким в своей работе «40 лет советской культуры» приводит такие данные: «Ко времени съезда [Первого] Союз советских писателей объединял около 2,5 тыс. чел. (1600 членов союза, а остальные – кандидаты)». (С. 247) В этой же книге, но на странице 51 он пишет: «…в период своего возникновения Союз советских писателей объединял 1500 человек». (Ким М. П. 40 лет советской культуры. М., 1957.)


[Закрыть].

Мы будем исходить из того, что к августу 1934 года в Союз входило 2500 членов и кандидатов в члены ССП, при этом кандидатами было около тысячи. По республикам СССР литераторы распределялись следующим образом: РСФСР – 1535 человек, Украина – 206, Белоруссия – около 100, Армения – 90, Азербайджан – 79, Туркмения – 26.

Представляет интерес партийный, социальный и профессиональный состав ССП. В 1934 году члены партии составляли около трети Союза. В РСФСР из числа 1535 писателей было 438 членов и кандидатов партии и 103 комсомольца. В последующем в писательской организации число партийцев росло неуклонно. Если на первом съезде они составляли 52,8 процента от делегатов, то на втором – 72,5 процента.

В Москве на август 1934 года насчитывалось 504 члена ССП. Из них из рабочих – 60 человек (11,9 процента), из крестьян – 41 (8,1 процента), из служащих – 260 (51,6 процента).

По творческой специализации писатели Москвы делились следующим образом: 220 (43,7 процента) прозаиков, 74 (14,7 процента) поэта, 51 (10,1 процента) драматург, 60 (11,9 процента) критиков, 22 (4,5 процента) переводчика, 13 (2,6 процента) детских писателей [39]39
  Юдин П.Об уставе Союза советских писателей. М., 1934. С 11–12.


[Закрыть].

В 1941 году насчитывалось 3000–3300 членов и кандидатов ССП. Из них [40]40
  Протокол № 20 закрытого заседания Президиума ССП СССР от 25 июня 1942 г. // РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 573. Л. 82.


[Закрыть]:

В Москве	ок. 840	В Армении	ок. 100
В Ленинграде	300–320	В Казахстане	80
В областях РСФСР	80	В Узбекистане	70
На Украине	300	В Белоруссии	60
В Грузии	170	В Татарии	45
В Азербайджане	100	В Киргизии	40

Более тысячи литераторов добровольно ушли на фронт или работали военными корреспондентами. 962 писателя были награждены боевыми орденами и медалями, 417 пали смертью храбрых [41]41
  Краткая литературная энциклопедия / Под ред. А. А. Суркова. М., 1972. Т. 7. С.111.


[Закрыть].

Частично восстановить динамику количественного и качественного состава ССП позволяет анализ данных, представленных в издании «Союз писателей СССР. Справочник на 1950–51 гг.» [42]42
  Союз писателей СССР. Справочник на 1950–1951 гг. М., 1950. (В рассматриваемый период такой сборник вышел лишь однажды, поэтому нет возможности выявить динамику развития количественного и качественного состава ССП. Вообще же подобные сборники выходили еще в 1954,1959, 1961,1966,1976 и 1986 гг.)


[Закрыть]. В нем содержатся данные о 1804 членах ССП по СССР, включая сведения о 1118 писателях Российской Федерации. Безусловно, эти сведения не полные, но их репрезентативность обоснована тем, что они охватили более чем 50 процентов членов организации.

К своему второму съезду (1954 год) Союз советских писателей насчитывал 3695 человек (3142 члена и 553 кандидата) [43]43
  Второй Всесоюзный съезд советских писателей. С. 79.


[Закрыть].

На протяжении рассматриваемого периода, то есть за 20 лет, численность ССП выросла за счет приема новых членов примерно на 1000 человек (на 25 процентов). К тому же не следует забывать, что многие члены ССП погибли во время Великой Отечественной войны (примерно 15 процентов). Кроме того, писатели не избежали репрессий. Из 571 делегата Первого съезда советских писателей было репрессировано примерно 180 человек (около трети).

Подавляющее число членов ССП составляли мужчины. Доля женщин выросла от 3,6 до 10 процентов (ко Второму съезду писателей).

Формы организации повседневной жизни писателей, воспринятые ССП и Литфондом, уходят своими корнями в дореволюционные годы и ранний советский период. Например, старейшая литературная организация Всероссийский союз поэтов (ВСП) в период Гражданской войны проводил поэтические встречи, организовал бесплатную столовую для всех нуждающихся литераторов, издал несколько сборников стихов. Кроме этого, литераторам выдавались безвозмездные ссуды, а желающим предоставлялись помещения для работы. При ВСП были подсобные предприятия: кафе, кинематограф и столовая, на выручку от которых он и осуществлял свою деятельность [44]44
  Горяева Т. М.Политическая цензура в СССР. 1917–1991 гг. С 234.


[Закрыть].

В период подготовки I съезда писателей начала работу комиссия по приему писателей в ССП. В нее вошли Вс. Иванов, П. Павленко, К. Федин, Н. Асеев, Ф. Гладков и А Афиногенов, а председателем был назначен П. Юдин.

15 августа 1934 года на собрании партгруппы Оргкомитета ССП Юдин заявил: «Заявления о принятии в СП написали буквально все писатели. Не осталось ни одного писателя, за исключением Анны Ахматовой, которые не подали бы заявления в Союз. Только она одна не подала такого заявления» [45]45
  Максименков Л.Очерки номенклатурной истории советской литературы (1932–1946). Сталин, Бухарин, Жданов, Щербаков и другие // Вопросы литературы. 2003. № 4. С. 247.


[Закрыть].

Грешным делом заметим, вряд ли Оргкомитет Союза имел возможность с такой скрупулезностью подсчитать всех своих писателей – дело в принципе неосуществимое. Но идея власти – объединить всех писателей в одной организации– несомненна. Объединить и «подкормить», укрепить их позиции в литературной среде. На наш взгляд, верно подметил в своей диссертации А. Георгиев: «Устранение конкуренции было выгодно слабым в творческом отношении художникам и организациям их объединяющим. И, прежде всего, представителям пролетарского направления в искусстве» [46]46
  Георгиев А. А.Творческие союзы СССР как элементы тоталитарной системы (1932–1941 гг.): Дис. канд. ист. наук СПб., 1999. С. 33.


[Закрыть].

Многие писатели шли в ССП для того, чтобы получать различные льготы и привилегии. Причем подобных мотивов не особенно стеснялись. Поразителен пример Л. Ивановой, которая боялась, что в создаваемый писательский союз ее не примут, и просила «содействия и сочувствия»: «Я не могу не говорить, потому что мне умирать надо, потому что я с вами писателями – уже 10 лет, с 18-ти лет, и если вы меня выбросите из этого будущего Союза Советских Писателей, я пущу себе пулю в лоб». При этом назвать свои произведения потенциальная «самоубийца» не смогла, так как ничего не написала. Причиной своего литературного «молчания» она назвала плохие жилищные условия.

В очереди за заветными корочками выстроились куплетисты, либреттисты… Участник II пленума Оргкомитета ССП Никонов, говоря о жаждущих любой ценой попасть в члены Союза, сравнил их с очередью, которая «…напоминает давку около какой-нибудь столовой или закрытого распределителя» [47]47
  Стенограмма II пленума Оргкомитета ССП // РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 1. Д. 19. Л. 141–142.


[Закрыть].

Была сделана безуспешная попытка провести дискуссию о том, кого следует, а кого не следует принимать в ССП. «Литературная газета» [48]48
  См.: Литературная газета. 1933. 11,17, 23 и 28 февраля.


[Закрыть]отреагировала на нее вяло, а на местах она оказалась как бы и вовсе ни к чему. Причину подобного поведения литераторов неплохо объяснил А. Георгиев: «В среде литераторов существовало отчетливое понимание того, что вопрос решен политическим руководством принципиально – место в Союзе предоставлено тем, кто трудится на литературном поприще и поддерживает советскую власть» [49]49
  Георгиев А. А.Указ. соч. С 80.


[Закрыть].

Союз писателей неоднократно предпринимал попытки «очистить» свои ряды. В 1938 году было принято постановление ССП, в котором говорилось: «С целью освобождения Союза Писателей от излишнего балласта и создания творчески жизненного состава Союза, считать необходимым пересмотреть списки членов и кандидатов ССП…» [50]50
  Протокол заседания Президиума ССП от 2 июля 1938 г. // Там же. Л. 1–2.


[Закрыть]В ходе пересмотра списков выяснились интересные подробности. Так, в ССП состоял чувашский писатель Григорьев, который давно ничего не писал. Основание числиться в ССП он приобрел тем, что в 1933 году опубликовал несколько стихотворений в газете «Канаш». Здесь надо отметить, что и сам Григорьев не очень настаивал на звании писателя и не захотел явиться на заседание Президиума ССП, где рассматривался вопрос о его пребывании в ССП [51]51
  В Союзе советских писателей // Литературная газета. 1938. 30 июля. С. 4.


[Закрыть].

О том, как зачастую проходила процедура приема в ССП, красноречиво свидетельствует письмо В. Герасимовой и А. Караваевой члену Политбюро ЦК ВКП(б) А. Андрееву от 2 марта 1938 года. В нем они пишут: «На другой же день на заседание президиума по важному вопросу приема в союз новых членов пришел… только один член президиума. Принимаемые в ССП должны были голосовать сами за себя» [52]52
  Письмо В. А Герасимовой и А А Караваевой А А. Андрееву / Литературный фронт. История политической цензуры 1932–1946 гг. С 28.


[Закрыть].

В 1937 году о курьезном случае при приеме в Союз писателей рассказал В. Ставский: «Обсуждали на комиссии кандидатуру Кальма.Люди спорят, один говорит за, другой – против, один говорит хороший, талантливый человек, принять, другой говорит: какой талант, он кроме репортерских заметок ничего не пишет. Спор идет одну четверть часа, вторую четверть часа.

Наконец кому-то приходит в голову посмотреть анкету. И оказывается, что спорят о Кальме, о нем, а в анкете написано Кальма, – она, – детский писатель» [53]53
  Стенограмма заседания Президиума ССП от 1 сентября 1937 г. / РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д 173. Л. 19–20.


[Закрыть].

На всем протяжении деятельности писательской организации обоснования принятия того или иного литератора в ССП зачастую имели мало отношения к творчеству. Например, в 1944 году В. Вересаев писал некоему Дмитрию Алексеевичу о детском писателе И. Масиленко. В письме он просил о его приеме в ССП: «Сейчас у него одного легкого совсем нет. Два года пролежал… Страдает постоянными легочными кровотечениями… Для него пройти в Союз, это вопрос существования. Те небольшие льготы, которыми пользуется член Союза, могут его спасти от смерти» [54]54
  Письмо В. Вересаева неизвестному адресату // Там же. Д. 699. Л. 79.


[Закрыть].

Руководство ССП признавало, что в их организации много лишних людей, и в марте 1953 года в записке в ЦК КПСС отмечало две волны, которые привнесли в Союз много посторонних:

«Поблажки, допущенные при массовом приеме (в 1934 году во время организации ССП. – Я А), в дальнейшем вошли в практику работы Союза писателей… при приеме в ССП – снижались требования к вновь поступающим, благодаря плохому изучению вновь принимаемых, а зачастую и из непринципиальных, приятельских отношений.

Много случайных людей… попало в Союз писателей в годы войны и в первые послевоенные годы – в силу стремления большого числа лиц… проникнуть в Союз для получения материальных преимуществ, связанных с пребыванием в нем» [55]55
  Записка Правления Союза советских писателей в ЦК КПСС «О мерах Секретариата Союза писателей по освобождению писательских организаций от балласта» /Аппарат ЦК КПСС и культура. 1953–1957: Документы. М., 2001. С. 30.


[Закрыть].

Правда, необходимо отметить, что данное обращение в ЦК КПСС А. Фадеева, А. Суркова и К. Симонова носило антисемитский характер и явные отголоски борьбы с «безродными космополитами» 1949 года, так как в нем делался акцент на то, что большинство «засоряющих» организацию – евреи.

В Постановлении ЦК ВКП(б) 1925 года «О политике партии в области литературы» литераторов 1920-х годов условно разделяли на три категории: крестьянские, попутчики (то есть те, кто активно не высказывался против советской власти, но и не полностью соглашался с ее деятельностью) и пролетарские писатели. К середине 1930-х годов крестьянские писатели были, по сути, приравнены к антисоветским (тем, которых в СССР не осталось, которые уехали за границу). Затем эта схема перекочевала в литературоведческие и исторические труды [56]56
  См., напр.: Шешуков С.Неистовые ревнители: Из истории литературной борьбы 20-х годов. М., 1984.


[Закрыть]. Пользуясь этим делением, необходимо иметь в виду, что оно подвижно и умозрительно. Политические настроения зависели от изменяющейся политической ситуации, а интеллигенция никогда не была однородна.

Ко времени подготовки I съезда советских писателей антисоветские писатели (или те, кого к ним причисляла власть) либо эмигрировали, либо оказались в сталинских лагерях, либо прекратили свою активную деятельность. По существу, и к моменту образования ССП, и в дальнейшем сохранялись две категории литераторов. Идейные взгляды и ценностные основы творчества пролетарских писателей оставались неизменными – апологетика существующего строя, деятельности партии и правительства. Попутчики же чаще прибегали к мимикрии, старались уходить от острых тем. Но подобная схема отражает только глубинную политическую подоплеку, и то лишь весьма условно. До начала тридцатых годов советская литература оставалась, безусловно, полифоничной и многоголосой. Несмотря на то, что сначала по ней гуляла «рапповская дубина», а затем литературный процесс оказался в тисках партийно-государственной машины.

Существующие в научной литературе немногочисленные работы по истории I Всесоюзного съезда советских писателей в основном посвящены его политическим аспектам, влиянию на идейно-художественное развитие литературного процесса. Но, объединив писателей на одной идейной платформе и вооружив их творческим методом социалистического реализма, это мероприятие имело много и других жизненно важных для тружеников пера сторон. В силу темы нашей книги интересно проследить, как съезд вписался в повседневную жизнь литераторов, насколько отразил ее и какое воздействие оказал на повседневность писательского бытия.

Как известно, подготовка съезда началась с принятия известного Постановления Политбюро ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 года «О перестройке литературно-художественных организаций» [57]57
  См.: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК / Под общ. ред. А. Г. Егорова и К. М. Боголюбова. Т. 5. 1929–1932. М., 1984. С. 407–408.


[Закрыть], согласно которому многочисленные писательские организации объединялись в одну, состоящую из писателей, полностью «поддерживающих платформу Советской власти».

7 мая 1932 года вышло Постановление Оргбюро ЦК ВКП(б) «Практические мероприятия по проведению в жизнь решения о перестройке организаций писателей». Изначально съезд планировался как подконтрольное партии мероприятие: «С первых шагов подготовки съезда партия твердо взяла бразды правления в свои руки. Неоднократно совещания высшего руководства страны проводил лично Сталин с участием ближайшего окружения (Молотов, Каганович, Ворошилов и др.)…Они не только контролировали извне каждый шаг писателей, но даже были введены в структуру Оргкомитета (И. Гронский, В. Кирпотин, зав. Агитпропом ЦК А. Стецкий, А. Щербаков, который после съезда станет штатным оргсекретарем СП, не будучи никаким писателем, А. Жданов, который на съезде будет произносить речи от имени ЦК)» [58]58
  Баранов В.«Надо прекословить!». М. Горький и создание Союза писателей // Вопросы литературы. 2003. № 5. С. 44.


[Закрыть].

На квартире у М. Горького были устроены неформальные встречи писателей. На одной из них присутствовало много писателей, имевших самостоятельные, не очень-то угодные власти взгляды. Но до нее был брошен пробный шар: 20 октября 1932 года состоялась встреча с писателями-коммунистами. На ней И. Сталин обосновал необходимость создания новой писательской организации: «Вы [рапповцы] выдвигали и расхваливали своих, выдвигали подчас не в меру и не по заслугам, замалчивали и травили писателей, не принадлежащих к вашей группе, и тем самым отталкивали их от себя, вместо того чтобы привлекать их в нашу организацию и помогать их росту…

…Тут же рядом с вами росло и множилось море беспартийных писателей, которыми никто не руководил, которым никто не помогал, которые были беспризорными» [59]59
  Цит. по: Максименков Л.Очерки номенклатурной истории советской литературы (1932–1946). Сталин, Бухарин, Жданов, Щербаков и другие. С. 225.


[Закрыть].

17 мая 1932 года на Оргбюро ЦК ВКП(б) был утвержден Организационный комитет Союза советских писателей по РСФСР и принято решение о создании подобных комитетов в других республиках. Почетным председателем Союзного оргкомитета был избран А. М. Горький. Для того чтобы утвердить руководящие органы будущего союза и выработать его Устав, было решено созвать I съезд советских писателей.

С самого начала провести съезд намечалось с большим размахом – по замыслу организаторов, он должен был стать значительным событием в жизни всей страны. Но так как опыта подготовки и проведения подобных мероприятий не было, дата открытия съезда несколько раз менялась. На переносы сроков съезда влияли и другие обстоятельства. В результате в сентябре 1932 года Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) съезд был отложен до середины мая 1933 года. Затем последовало Постановление Оргбюро ЦК ВКП(б) о созыве съезда в июне и, наконец, Политбюро ЦК ВКП(б) определило окончательную дату открытия съезда – 15 августа 1934 года.

В докладной записке секретаря фракции ВКП(б) Оргкомитета И. Гронского секретарям ЦК ВКП(б) И. Сталину и Л. Кагановичу от 16 марта 1933 года был описан примерный порядок дня, который включал вступительное слово А. М. Горького, политический доклад, выступления о задачах советской драматургии и об уставе ССП, доклад мандатной комиссии и выборы Правления Союза и ревизионной комиссий [60]60
  Докладная записка И. М. Гронского секретарям ЦК ВКП(б) о подготовке Всесоюзного съезда писателей // Власть и художественная интеллигенция. С. 190–191.


[Закрыть].

И. Гронский предложил предварительно утвердить тезисы докладов и резолюций, для чего докладчики обязывались предоставлять тексты своих выступлений заранее. Он также посчитал необходимым норму представительства на съезд «установить, исходя из общего количества делегатов съезда, в 500–600 человек, т. е. один делегат от десяти членов союза (по предварительным подсчетам союз будет иметь 5000 членов)».

В мае 1933 года работа по подготовке съезда застопорилась в связи с продолжительной болезнью И. Гронского. На время болезни его заменял А. Фадеев, а в помощь Александру Александровичу в Секретариат был введен В. Ставский.

Важнейшей вехой в подготовке съезда стала статья «О социалистическом реализме», написанная П. Юдиным вместе с А. Фадеевым. Она была рассмотрена и утверждена на Политбюро ЦК ВКП(б) 6 мая 1934 года, а затем опубликована в «Правде».

Особую роль в подготовке и проведении съезда сыграл вернувшийся из эмиграции в мае 1933 года М. Горький. Существует мнение В. Баранова о том, что перед съездом власть хотела деморализовать писателя, так как боялась, что помимо подготовленной и проверенной речи он сможет решиться на смелые высказывания, идущие вразрез с официальными установками. Поэтому Баранов допускает версию о том, что случившаяся 11 мая 1934 года смерть сына пролетарского писателя М. Пешкова – преднамеренное убийство [61]61
  См.: Баранов В.Горький без грима. Тайна смерти.


[Закрыть]. Как бы то ни было, из-за состояния М. Горького после смерти сына съезд был в очередной раз отложен, на сей раз до середины августа 1934 года.

Сам Алексей Максимович прервал свое участие в подготовке съезда и 12–21 июля совершил путешествие на пароходе «Клара Цеткин».

В рамках мероприятий по подготовке к съезду прошли два пленума Всесоюзного оргкомитета, в печати было развернуто обсуждение творческих вопросов, проводились многочисленные мероприятия, призванные привлечь к писательскому форуму внимание общественности, пробудить интерес населения к художественной литературе. 15 мая 1934 года в Москве открылась выставка художественной литературы. Она разместилась в двух павильонах Центрального парка культуры и отдыха имени М. Горького и состояла из одиннадцати разделов с очень широкой тематикой [62]62
  Литературная выставка к съезду // Литературная газета. 1934. 18 января. С. 4.


[Закрыть]. По инициативе Горького бригады писателей выезжали в различные регионы страны.

В адрес съезда приходили многочисленные подарки. Писатель П. Лиходеев вспоминает: «…Был также подарок и от нашей школы – средней школы городка Сталино, Донбасс.

Это был адрес в красной бархатной папке. Эту папку мы делали сами. Мы написали на ватмане золотыми буквами: первому в истории человечества съезду советских писателей. Мы очень гордились этими словами, потому что они предвосхитили слова Максима Горького, который сказал, что это первый за всю многовековую историю литературы съезд литераторов советских социалистических республик…

Наш учитель рисования нарисовал в папке портрет Максима Горького. Я помню, что Горький получился плохо и узнать его можно было только по усам и жилистой шее…

Я не помню, кто выводил каллиграфическую вязь адреса. Но я помню, что это была девочка. Ее выбирали на пионерском сборе, обсуждали ее достоинства, напирая на дисциплину и хорошее поведение, а также на обещание подтянуться по математике и физике. И мы дали торжественное обещание, что девочка эта подтянется к началу нового учебного года и мы ей поможем. Мы стояли за нею, смотря, чтобы золотые чернила не капнули золотой кляксой. И когда клякса шлепалась, девочка плакала и брала новый лист ватмана, начиная сначала.

Этот адрес подписали золотыми буквами отличники учебы и активисты общественной работы. Девочка не подписала. Она не была ни активисткой, ни отличницей…» [63]63
  Лиходеев П.Метафоры // Вопросы литературы. 1988. № 10. С. 93.


[Закрыть]Местом проведения съезда выбрали Колонный зал Дома союзов. Помещение готовили тщательно.

В. Кирпотин вспоминал: «Уже на пороге открытия неожиданно встал вопрос, как украсить Колонный зал Дома Союзов, предназначенный для первого в стране всесоюзного писательского форума. Не хотелось повторять привычных шаблонов. Но неприемлемы были и некоторые уж совсем фантастические проекты. На последнем совещании, проходившем в кабинете у Стецкого… я предложил развесить в зале портреты классиков. Стецкий встал, пожал мне руку – вопрос был решен» [64]64
  К 40-летию Первого всесоюзного съезда // Вопросы литературы. 1974. № 8. С. 14.


[Закрыть].

К съезду зал был радиофицирован. По радио предполагалось транслировать основные доклады и выступления писателей. Союзкинохроника должна была снять работу съезда. Была выделена специальная киногруппа – бригада операторов и осветителей. Отдельные выступления на съезде планировалось записать на радиопленку [65]65
  Накануне I съезда писателей// РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 1.Д. 133.Л 3–5.


[Закрыть].

Прибывающие на съезд делегаты получали небольшую анкету: «Во время съезда предполагается организовать ряд встреч, экскурсий, просмотров пьес и кинокартин. Культкомиссия просит подчеркнуть перечисленные ниже мероприятия, в которых Вы хотели бы принять участие» [66]66
  Делегату съезда // Там же. Д. 129. Л. 165а об.


[Закрыть]. Среди предложенных мероприятий значились экскурсии на Метрострой, на завод им. Горбунова, на автозавод им. Сталина, в аэропорт (полеты на аэропланах), на строительство канала Москва – Волга, на выставку «Наши достижения», в мототехническую часть имени Малиновского и в Кремль. Были запланированы встречи с учеными, архитекторами (для ознакомления с планом новой Москвы), иностранными писателями. Делегаты могли посетить театры и посмотреть постановки пьес «Чудесный сплав» В. Киршона и «Бойцы» Б. Ромашова. Московские кинотеатры предлагали им фильмы «Пышка», «Три песни о Ленине», «Восстание человека», «Веселые ребята».

В день открытия съезда, 17 августа 1934 года, перед Домом союзов собралась огромная толпа желающих воочию узреть известных писателей. Делегаты съезда с трудом протискивались через толпу. Одна из них, А. Караваева, вспоминала об этом дне: «..Я увидела большую и оживленную толпу. Среди говора и аплодисментов… слышался чей-то молодой голос, который энергично призывал: „Товарищи делегаты Первого съезда советских писателей! Входя в этот зал, не забудьте поднять ваш исторический мандат!.. Называйте, товарищи, вашу фамилию и предъявляйте ваш делегатский билет!“ …Собравшиеся дружными рукоплесканиями встречали появление нового делегата» [67]67
  Цит. по: Озеров В.Путем исканий и побед // Дружба народов. 1984. № 9. С 218.


[Закрыть].