Текст книги "Банкет на перекрёстке (СИ)"

Автор книги: Вадим Кондратьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Труба ракоходная – чуть меньше полутора метров, поэтому хоть и на карачках, но проходима.

Пильгуй ткнул пальцем в изгиб дороги.

– Вот отсюда, если на север свернуть, будет заросший просёлок. Напрямки по натоптанному не ходите. С километр и направо, по косенькой, – он двинул палец зигзагом. – Ориентиром холмик. Прямо вверх по склону до самой макушки, чтоб не ошибиться. Сверху уже разглядите и сам бункер. С обрывчика спуститесь и вы на месте.

Выглядит как вход в бомбоубежище – курганчик, из которого торчит бетонный коробок с дверью. Эт наружное помещение для дежурной бригады слесарей. Внутри, прямо в дальней стене будет дверь, за ней – бетонный коридор вниз, в сам коллектор. Только осмотритесь, перед тем как подходить. В последний раз там никого не было, но сейчас народу в Зоне – вожжой не прокинуть, может уже кто и облюбовал конурку.

Ждан понятливо кивнул и последний раз вгляделся в карту, откладывая в памяти нюансы маршрута. Пильгуй оглянулся на часы и, поднявшись из-за стола, капнул в стаканы на самое донышко.

– Давайте-ка «загладочную» перед сном, и баиньки ложиться. Мне завтра ни свет ни заря на рыбалку с нашенскими. Да и вам с дороги отдохнуть не мешает.

Будто в подтверждение его слов Макар зевнул. Ноги, отвыкшие от ходьбы по пересечённой местности, давно гудели, а тело мечтало принять горизонтальное положение. Ждан не мешкая опрокинул колыбельную порцию смородиновки, сгрёб со стола посуду и двинулся на двор к умывальнику. Макар, скинув рубаху направился следом. Когда умытые, с чистой посудой, вернулись в дом, на полу уже лежали два надувных матраса, застеленных пуховыми спальниками.

Пильгуй сидел на покрытой стеганым одеялом лавке и скручивал из ватника подголовник.

– Сёдня можно не накрываться – ночью жарко будет. Да и стартовать утром проще без подушек да перин.

Макар уложил на край матраса рюкзак и, сбросив башмаки, с блаженным вздохом повалился на нехитрую лежанку. Уже засыпая, расслышал, приглушённый голос Ждана.

– Деда, а как там Дуремар поживает?

– Дуремар-то? Регулярно! Чё с ним сделается?

– Нам бы «компас» у него раздобыть.

Лавка под Пильгуем скрипнула.

– Вы чё, гонки по Зоне собрались затеять?

– Ну, вроде того, – ответил Ждан. – Скоро, наверное, придётся побегать.

– Что-то серьёзное?

– Для нас – да.

– Помощь наших понадобится?

– Не, эт наше личное.

Пильгуй помолчал.

– Ну, личное так личное. Только вроде не сезон сейчас. Не знаю, отыщет Дуремар чё-нибудь в своих чанах?

– Ты поспрошай, Дед. Очень надо.

– Прям завтра надо?

– Да не, нам не к спеху. Мы пока и так полазим, присмотримся, разведаем. А вот дней через пять-шесть позарез припрёт.

– Ну, если не к спеху, тогда оно проще. Завтра на рыбалке увидимся – поспрошаю. Чё-нить придумаем…

Когда за окном наметился рассвет, Пильгуя в доме уже не было. На столе под полотенцем дожидались четыре куриных яйца, четвертинка вчерашней буханки, полная солонка и пучок свежей зелени.

Пока закипал чайник, успели умыться и собрать вещи. Наскоро позавтракав, прибрали со стола и, подперев дверь поленом, двинулись в обратный путь.

Ждан сразу взял максимальный темп и шагал молча, погружённый в свои мысли.

Макар не отвлекал его от размышлений. Было хорошо просто идти вот так, вдали от городского столпотворения, выхлопа автомобилей и давящего эмоционального фона большого города. Тем более, что Макару и самому было о чём подумать.

Когда солнце подкралось к полудню, Ждан вынырнул из своих мыслей и, перевесив автомат на грудь, остановился перекурить.

– Заскочим на автомойку за «погремушками».

Едва Макар вытащил оружие, Ждан вдавил окурок в землю и двинулся к перелеску. Пройдя его насквозь, остановился на краю молодняка, откуда были видны ворота автомойки и часть двора. Прислушался. Со двора не доносилось ни звука, лишь ветер тихо шелестел молодой листвой.

– Вроде спокойно, – заключил Ждан и медленно двинулся вперёд.

Макар, приложив приклад к плечу, последовал за ним. Остановились у ворот, прощупали взглядами каждый уголок двора, всмотрелись в выбитые окна. Ждан покосился на основание плиты, где дожидались спрятанные «погремушки» и кивнул Макару, чтобы тот занял позицию в углу двора. Сам быстро расстегнул рюкзак, вытащил похожий на стручок арахиса пенал. Склонившись над тайником, поочерёдно уложил «погремушки» в ячейки и защёлкнул перфорированную крышку. Пристегнув контейнер поверх клапана, забросил рюкзак за спину и махнул рукой на выход со двора.

Макар, контролируя дальние ворота и окна здания, быстро шмыгнул к выходу и, пока Ждан держал двор на прицеле, отбежал к перелеску. Заняв огневую позицию, прикрыл отход Ждана. Оказавшись в тени деревьев, старший поднял большой палец и указал ладонью вдоль опушки.

– Двигаем на базу.

– Угу, – отозвался Макар и затопал вслед за Жданом.

Выбравшись из перелеска, направились вверх по склону к возвышающемуся на пригорке сосняку. Солнце какое-то время мелькало среди верхушек сосен, но постепенно затянулось белёсой дымкой, которая быстро сгустилась и поплыла по небу низкими серыми облаками. Когда ворчание в желудках обозначило обеденное время, лес кончился, и впереди показались знакомые холмы. Макар, памятуя о собаках, с опаской поглядел в сторону седловины, за которой начиналась территория промзоны. Ждан сбавил темп и чаще посматривал под ноги и по сторонам. Макар не заметил, как и сам перешёл в режим сканирования дороги. Внимание к окружающему пространству быстро становилось привычкой.

– Чего молчишь? – вдруг спросил Ждан.

– А чё зря калякать? – ответил Макар. – Пока всё нормально. Только жрать хочется.

Ждан улыбнулся.

– Ничё, ещё маленько и отобедаем.

Макар припомнил давешний вечер и решил дать волю своему любопытству.

– Слушай, а что за Дуремар, про которого вы вчера говорили? И что у него за «компас»?

Ждан улыбнулся.

– Дуремар, как и Кусто, старый закадычный приятель Пильгуя. Независимый биолог-натуралист. Сделал несколько открытий по здешним эндемичным видам живности. Написал уже штук пять диссертаций, но складывает всё в стол, потому что обиделся на всех столичных академиков за то, что они его однажды раскритиковали. Причём раскритиковали из снобизма и ревности за то, что какой-то отшельник соображает лучше, чем признанные научные светила.

А «компас» – это биологический детектор аномалий. Причём, самый чувствительный из существующих. Правда насколько этот «компас» хорош, настолько он и недолговечен. Дня на два, на три максимум.

– Почему?

– Потому что весь «прибор» состоит из обычных головастиков в плоской круглой посудине. Головастики безошибочно ощущают любые аномалии метров за пять-семь и ломятся от них в противоположную сторону. Чтобы определить опасность, достаточно посмотреть, куда направлены их хвосты. А если они болтаются хаотично или равномерно по всей банке, значит всё вокруг безопасно и спокойно.

– Лихо придумано! – похвалил Макар.

– Ещё бы! Дуремар по самым опасным местам Зоны с этим «компасом» бегом бегает.

16. Зона

Излучина Припяти в районе впадения Ужа

Туман густо стелился над рекой и заползал на пологий песчаный берег. На песке в трёх метрах от воды темнел длинный катер Кусто, в котором замерли три фигуры в плащ-палатках с надетыми на голову капюшонами. Одна из фигур выпростала руки и, откупорив термос, налила в пластмассовую крышку чая. Затем парующая баклажка двинулась под капюшон и над берегом раздалось смачное хлюпанье.

Вторая фигура качнула головой, поглядела на уходящий в реку стальной трос и ворчливо пробасила:

– Хлюпаешь тут, едрёнтыть, как земснаряд. Всю рыбу в реке распугаешь…

– Эту не распугаешь. Эта сама кого хочешь распугает, – задумчиво проговорил третий рыболов и чиркнул зажигалкой. На мгновение мелькнула кожаная крага Кусто, и к туману прибавилось облачко табачного дыма.

Пильгуй подул в баклажку и, ещё раз шумно отхлебнув чаю, изрёк:

– Дуремар у нас ортодоксальный рыболов. И если у него рыбалка, то рыба, должна пугаться любого пука, даже если наша лодка стоит на берегу.

Дуремар пропустил пильгуевский комментарий мимо ушей и, чуть сдвинув капюшон, повернул к товарищам угловатое, будто бы топором рубленное лицо.

– Про Берлогу не слыхали?

– Да об ней нынче только глухие не слыхали, – негромко ответил Кусто.

– А кто там сейчас окопался, тоже слыхали?

Дед Пильгуй кивнул:

– И это ведомо.

Дуремар со скрипом почесал недельную щетину на остром подбородке.

– А слыхали, что возле Берлоги Чёрного Сталкера видели, аккурат перед тем?

– Снова Чёрного? – ухмыльнулся Пильгуй. – Давно про него слышно не было.

– Давно, – согласился Дуремар. – Свято место пусто не бывает.

– Потому, видать, последнее время опять про него зашуршали.

Кусто задумчиво стряхнул пепел на дно катера.

– Похоже, в Зоне чё-то несуразное затевается…

Пильгуй вздохнул, одним махом допил чай.

– И чую, молодёжь моя там первыми рылами оказаться может…

Кусто с Дуремаром вопросительно уставились на деда. Тот навинтил крышку на термос и пояснил:

– Намедни Ждан с Макаром забегали. Говорят, в районе автомойки тропки к Берлоге заминировали, – Пильгуй глянул на Дуремара. – Кстати, Ждан про «компас» спрашивал. Может сварганишь ребятишкам по-свойски?

Дуремар поднял брови и снова с хрустом почесал щетину.

– Это на хрена им «компас»? Он от мин-то не поможет…

– На хрена не сказывали, но сдаётся мне, что они до урочища Гризли большой интерес имеют. И не то чтобы до урочища, а к самой Берлоге пролезть хотят.

– К Берлоге? – переспросил Дуремар. – В Берлоге ж нынче душманы с отморозками обосновались…

– Похоже, что именно поэтому они туда и рвутся.

– Эт за каким?

– А кто ж их знает? – буркнул Пильгуй. – Пока только сказали, что через недельку по Зоне побегать придётся.

Кусто с сомнением покосился на Пильгуя и щелчком отправил окурок на песок.

– Семецкий-то не больно с «компасом» набегался. Как последний раз побежал, так и не вернулся.

– Семецкий-то? – Пильгуй усмехнулся. – Да из него сталкер, как из утюга бумеранг. Не вернулся, и хорошо.

Дуремар с укоризной посмотрел на Пильгуя.

– Сбавляй, старый!

– Чё ж сбавлять?

– О покойниках либо хорошо, либо ничего, – проговорил Дуремар и назидательно повторил. – Либо хорошо… либо ничего!

– Тогда поговорим о Гитлере! – съехидничал Пильгуй. – Тот хоть точно покойник. А Семецкий этот не разбери-поймёшь. Ни жить нормально не мог, ни помереть нормально не может. Сплошной день сурка, едрёнтыть.

– Дык это ж его беда. Можно посочувствовать.

– Да чё там сочувствовать! – вмешался Кусто. – Говорили ему: не лазь в Подприпять, ни с «компасом», ни с «секстантом», ни с «астролябией». Нехрен там делать… Из Подприпяти пока никто не возвращался… почти. А он думал, с «компасом» всех умней окажется. Полез за кучерявыми бирюльками – а их там и нет вообще…

– А что там есть? – насупился Дуремар.

– А то, что там есть, нафиг трогать никому не надо.

Дуремар выпрямился и сложил руки на груди.

– А я слышал, что Семецкий у «Сортировочной» пропал…

– Да он где только не пропадал… – проговорил Пильгуй и замер, подавшись вперёд – О! У нас клюёт!

Все быстро глянули на ожившую снасть. Трос на несколько секунд провис и тут же рванул так, что едва не вывернул кронштейн лебёдки…

Лодка качнулась и рывком сползла с берега в реку. Кусто злорадно ощерился и включил медленную подмотку.

– Во, щас на буксире покатаемся.

Пильгуй с Дуремаром поправили на поясах страховочные репшнуры и, похватав ружья, заняли места по бокам кормы.

– Пошла рыбалка… – хищно пробормотал Пильгуй.

Звенящий трос тянул лодку то вправо, то влево, заставляя её выписывать на реке замысловатый танец. Иногда трос совершал полный круг и со скрежетом проходил под днищем. Кусто не сводил глаз со счётчика метров и, когда пошёл последний десяток, взялся за багор.

– Держись, ребята, ща начнётся…

В семи метрах от лодки вода вспучилась горбом и опала. Трос загудел и резко сменил направление. Через секунду поверхность взорвалась фонтаном брызг и в воздухе мелькнула полуметровая лопата хвоста. Лебёдка надрывно заскрипела и лодка просела, будто пытаясь нырнуть.

– Крупный, сука, – прорычал Кусто, глядя на дымящуюся лебёдку.

– Ща посмотрим, – отозвался Пильгуй. – А там и поглядим.

Второй взрыв холодных брызг окатил всех с ног до головы. Из воды у самой лодки вылетела метровая тупая голова с маленькими злыми глазками. Дуплетом грохнули ружья. Кусто пинком выключил лебёдку и с размаху вогнал багор в продырявленную голову. Конвульсия гигантской рыбины в третий раз окатила «Калипсо» водой и чудовище затихло у самого борта. Дуремар потряс головой, утёр узкое лицо.

– Не ушёл, гад…

– Дык я ж те говорил, – проворчал Кусто. – С одной вертикалкой рыбачить – не комильфо. А вот от четырёх стволов хрен какой рыбец уйдёт.

Пильгуй отжал пятернёй мокрую бороду и, обернувшись к довольному Дуремару, вернул разговор в прежнее русло:

– А в самый первый раз Семецкий в «Доме отдыха» пропал. Они туда с Академиком пошли… Ну так как, сделаешь ребятам «компас»?

17. Зона

Холмы Северо-западного сектора.

Со стороны Промзоны донеслось скомканное ветром эхо выстрелов. Ждан пригнулся и, скользнув взглядом по ближайшему холму, махнул рукой вверх по склону.

– Давай наверх. Только под ноги смотри и не вылазь на ту сторону.

Макар бодро двинул в гору. За несколько шагов до верхушки упал на живот и оглянулся. Запыхавшийся Ждан повалился рядом и, тяжело дыша, прополз вперёд. Оказавшись на плоской вершине, отёр взмокшее лицо краем арафатки и осторожно высунулся из травы. Внизу как на ладони раскинулась примыкающая к Промзоне долина. По ней, беспорядочно паля во все стороны, двигались четыре человеческие фигурки. От них, как облако мошек от репеллента, отступала большая собачья свора. Животные держались на приличном расстоянии и то хаотично рассыпались по высокой траве, то стекались в вереницу и пытались обойти стрелков сзади. Стрелки не отличались особой меткостью, но патронов не жалели, пытаясь компенсировать низкую точность стрельбы высокой плотностью огня. Группа почти пересекла пустошь и смещалась к седловине.

– Вовремя мы оттуда убрались, – улыбнулся Ждан. – Ещё мал-маля и весь этот сабантуй будет между холмами.

– А кто это? – спросил Макар.

– Либо новички на тренировку вышли, либо мажоры с Материка пострелять приехали. Хотя, новички вряд ли столько боеприпаса по-глупому сливать будут.

Над их головами шмелём прогудел шальной рикошет. Ждан, дёрнув Макара за рукав, отпрянул назад.

– Давай быстро на ту сторону холма и вниз. Пока они тянут за собой всю живность, попробуем проскочить до самых ворот. Охотники из них никудышные и стая, похоже, ждёт когда патроны кончатся.

Макар двинулся за старшим.

– А им помощь не понадобится?

– Этим, думаю, нет, – ответил Ждан. – На них гранаты гирляндами висят. Таким количеством всё зверьё распугать можно, и двигать назад хвосты на память резать.

– Кому? – не понял Макар.

– Да собакам этим. Они, вроде, штук пять уже завалили.

Ждан притормозил, выбравшись на противоположный склон, прислушался к отзвукам стрельбы и трусцой побежал вниз к громоздящейся у дороги фуре. Добравшись до неё, вышел на асфальт и махнул Макару, чтобы тот держал в прицеле левую обочину. Сам сконцентрировал внимание на правой, но было похоже, что вся живность покинула привычные лёжки и ломанулась вслед за четвёркой вольных стрелков. Когда фура осталась позади, звуки стрельбы сместились за холм и стали тише. Впереди, над баррикадой у ворот, замаячили силуэты охранников. Путь был свободен и Ждан, прибрав автомат, сбавил шаг. Уже проходя между мешочных баррикад, услышал отголоски первых взрывов, будто кто-то хлопал подушкой по забору. Ждан поймал взгляд одного из охранников, ткнул пальцем себе через плечо.

– Эт кто там так развлекается?

Долговец скривил рот и нехотя махнул рукой.

– Да к старшому гость с Киева приехал. С друзьями из управы. Вот и палят почём зря.

Ждан понятливо кивнул, переглянулся с Макаром, многозначительно поднял брови. Макар усмехнулся одними губами, и они двинулись дальше. Какое-то время за холмом захлопало чаще, но канонада быстро затихла. То ли действительно собаки разбежались, то ли у гостя с друзьями образовалась проблема.

Вечер в Баре только начинался, и вытяжная вентиляция пока справлялась с табачным дымом. Пахло распаренной гречневой кашей и фирменной грибной похлёбкой. Ждан оставил контейнер на столе рядом с Макаром и, взяв чёрный полиэтиленовый пакет, подошёл к стойке. Дождавшись, когда бармен подойдёт к нему, взгромоздил пакет на стойку и двинул его к Кабану.

– Тут кой-какое железо имеется. Глянь, может пригодится…

Кабан привычно закатал края пакета, заглянул внутрь. Бровь двинулась вверх, но остановилась на полпути. Руки решительно закрыли горловину мешка.

– Сколько их тут?

– Восемь штук, – тихо ответил Ждан. – И десяток запалов.

Бармен стегнул по залу осторожным взглядом.

– Почём?

Ждан пожал плечами.

– Ты уж сам реши, почём тебе интересно. А нам на полученную сумму «насущных» отсыпь, вот и будет хорошо.

Кабан, мгновенно прикинув сумму сделки, сгрёб мешок с прилавка.

– На цинк потянет. Ещё что-нибудь?

– Ужин поплотней из того, «чем пахнет» и пару кружек кваса для разминки.

Бармен кивнул и неспешно удалился в подсобку. Появился через минуту, неся как поднос зелёную жестянку автоматных патронов, на которой возвышались две кружки его фирменного чёрного кваса с хреном – таким квасом Кабан угощал не часто. Сегодня причиной был контейнер, лежащий возле Макара или хорошая маржа от сделки с минами. Стекло кружек на глазах покрывалось испариной. Ждан повёл бровью, мол, оценил угощение и, приняв из рук Кабана цинк, развернулся к своему столу. От внимания публики не укрылось статусное угощение и, отходя от стойки, Ждан заметил несколько заинтересованных лиц.

Бармен тоже проводил его взглядом и, блеснув глазом на контейнер, шагнул к окошку кухни. Через пару минут из кухни показался мальчонка с полным подносом. Поймав глазами жест Кабана, ловко подрулил к указанному столу и начал сгружать между запотелыми квасными кружками дымящиеся тарелки. Глаза то и дело косились на контейнер, в попытке разглядеть под перфорированной крышкой артефакты.

Возвращаясь на кухню, парнишка незаметно показал бармену большой палец, мол, хабар есть, и Кабан тут же потерял к крайнему столику всякий интерес.

Ждан с Макаром втянули носом поднимающийся от тарелок пар, отставили квас и, приняв по полстакана беленькой, принялись за обжигающую похлёбку. Ели молча, поглядывая на прибывающих в бар бродяг и ощущая, как в животе на смену тянущему чувству голода поселяется блаженное ощущение сытости.

Ждан первым расправился с едой и, взяв контейнер, направился к стойке. Бармен тут же переместился к торговому прилавку и с надеждой поглядел на продолговатый пластиковый стручок.

– Продаёшь?

– Не-а, – ответил Ждан. – Это в камеру хранения.

Кабан с досадой вздохнул.

– У тебя ж там уже штук пятнадцать прокисает. А у меня «погремушек» дефицит, каждую неделю запрашивают. Может, договоримся на десяточек?

– Не могу, – извиняющимся тоном проговорил Ждан. – Даже не уговаривай. Лучше сваргань мне автономный контейнер на одну бирюльку. И посчитай, сколько там с меня?

Кабан открыл гроссбух на нужной букве, пробежал глазами по строчкам и, сделав отметку карандашом, отрицательно двинул головой.

– У тебя ещё аванса с избытком.

Он сгрёб с прилавка контейнер и, взвесив его на руке, удалился в подсобку, сокрушённо покачивая головой. Вернулся через минуту, неся в руке блестящую сферу из двух скреплённых чайных ситечек. Внутри, за стальной сеткой проглядывала чёрная поверхность «погремушки». Сбоку торчала петля с вдетой в неё булавкой.

– Вот тебе брелочек, – произнёс Кабан, протягивая шарик. – Как открывать помнишь?

– Помню, помню! – улыбнулся Ждан и, пристегнув контейнер под лацкан куртки, вернулся за столик к Макару.

Пока тот заканчивал с ужином, вынул карту и внимательно изучил показанный Пильгуем маршрут. На вопросительный взгляд Макара повернул карту и указал нужную точку. Подождал, пока напарник рассмотрит, и стал рассуждать вслух, показывая зубочисткой ключевые точки маршрута.

– Самый простой и относительно спокойный вариант – двинуть в обход железнодорожного депо и вдоль дальнего края диких территорий. Но это дня два в одну сторону со всеми вытекающими из этого длиннотами и поисками места для ночёвок.

Макар кивнул.

– Какие альтернативы?

– Можно попробовать напрямки, со стороны «Янтаря». Там, правда нехороший дом отдыха по пути…

– Что значит нехороший?

– Да непонятное там что-то.

– Да тут на каждом шагу непонятное.

Ждан покачал головой и неспешно поправил на шее арафатку.

– Там, Макар, совсем непонятное. Туда даже собачьи стаи почти не забегают. А если забегают, то визги и вой потом за километр слышно. Жуткое место. Но если мимо него в темпе, да по опушкам, да по туману, чтобы не шибко рисоваться, то может и проскочим. А если проскочим, то всю дорогу за день осилим.

Рассматривая карту, они не заметили, как в зале в окружении «шестёрок», появился Хасан Ас Сабах. Разглядев Макара, он пересёк зал, уселся за соседний столик и отправил «шестёрок» за пивом. Когда те вернулись и, сгрузив кружки, уселись по бокам, гомон бара перекрыл голос Хасана:

– Помнишь меня, салага?

Несколько любопытных голов среагировали на звук, но не увидав ничего интересного, вернулись в исходное положение. Другие наоборот, не оборачиваясь, искоса стреляли глазами, следя за развитием событий.

Макар поднял голову, убедился, что вопрос обращён к нему, и отрицательно мотнул головой.

– Не-а, не помню.

– Тогда придётся напомнить, – угрожающе выговорил Хасан, расстегивая куртку. – Чтобы больше не забывал.

– Погоди! – фальшиво остановил один из шестёрок. – Может он чё-то по жизни не понимает?

– Чё ж тут непонятного? – кротко проговорил Макар. – Тут всё понятно, ты – пугаешь, я – боюсь.

Ждан спрятав усмешку за квасной кружкой, внимательно следил за ходом сюжета. Разговор плавно перетекал в конфликт, и сталкеры за ближайшими столами начали поглядывать с нескрываемым интересом. Будто уловив напряжение зала, из подсобки показался Кабан. Оценив обстановку, вперевалочку двинулся к краю стойки и устало облокотился на столешницу.

Троица меж тем переглянулась и снова уставилась на Макара.

– Отчётливей бойся, – процедил Хасан. – Тогда может и пожалеем.

Макар приметил под курткой Хасана край кожаных ножен, медленно сунул руку в карман. Взявшись за рифлёную рукоять К-17, откинулся на спинку стула, задумчиво посмотрел на Хасана и вкрадчиво поинтересовался:

– А твоя девичья фамилия не Голоднюк была?

Хасан задохнулся от ярости. Рука отдёрнула полу куртки и легла на рукоять модного среди лохов рэмбойда от «Голд стил». Бешеный взгляд столкнулся с наивным взглядом Макара.

– А-а… – Макар хлопнул себя свободной рукой по лбу. – Вспомнил! Ты Хасан-эсс-собак! Профессионал экстра класса! Вот только не помню по минету или по аналу?

Хасан, изображая крайнее бешенство, рванулся из-за стола, но «шестёрки» с готовностью повисли на его плечах.

Рука Макара двинулась из кармана и рядом с зажатой в ладони рукоятью, показался чёрный край «лопуха».

– Угу, – одобрительно кивнул Макар и слегка отодвинул ногой стол. – Держите меня семеро и ещё один…

– Стоп машины! – донеслось от стойки. – Тут пылить и мусорить запрещено.

Кабан стукнул ладонью по столешнице. Автоматчик на входе клацнул затвором и выдвинулся в зал. Подняв оружие к плечу, навёл ствол на гарцующую троицу. Бармен выразительно посмотрел на зачинщиков.

– Кипишить, будьте добры, на Арену. Там, ежели чо – и страховая медицина, и похороны за счёт заведения… в ближайшей «мясорубке». У меня же – только похороны… да и те в Собачьей балке, тэк скэзеть, прямо посреди санитарной зоны слепых псов.

Картинно вырывающийся Хасан замер в эффектном порыве, чтобы все оценили его желание биться. Репа и Корнет так же наивно подыграли, изображая, что еле удерживают смельчака. Постояв так, сдулись и нехотя двинулись на выход.

Ждан едва не рассмеялся такому спектаклю. Разлил остаток беленькой по стаканам и поставил бутылку к стопке тарелок. Бармен выдвинулся из-за стойки, подойдя к столу, принялся составлять пустую посуду на поднос.

– Этот баклан уже даже меня забодал, – прошипел он, меняя пепельницу. – Придушили бы его где-нить за баром. И вам спокойней, и всем приятно. Я б премиальные выписал.

Макар качнул головой.

– У человека есть право на ошибки. И должна быть возможность их исправить. Вот если три раза подряд ошибся, значит уже неисправим.

– И чё? – оторопел бармен.

Макар пожал плечами.

– Пока ничё… Сегодня он ошибся во второй раз.

Бармен снова покосился на Ждана.

– Слышь, Язычник, а твой хлопец не из этих, вегетарианских пацифистов-гринписовцев, которые перед тем как бифштекс сожрать шубы снимают?

– Не-е, – улыбнулся Ждан. – Просто он тоже язычник.

– Чё ж ты сразу не сказал? – хмыкнул Кабан, отваливая от стола. – Подождём до третьей ошибки…

Едва бармен удалился, к столику приблизился сталкер в потёртом камуфляже и с дёрганой хитрой физиономией. Спросив взглядом разрешения присесть, бухнулся на стул, оглянулся на зал и, подавшись к Ждану, торопливо заговорил.

– Когда на Арену пойдёте? Наши все на твоего молодого ставят.

Ждан двинул бровью.

– А они молодого спросили?

Сталкер осёкся, и так же заговорщицки обратился к Макару.

– Не желаешь размяться, браток? Кабан за арену щедро угощает. Выпивка обеим сторонам бесплатно. Победителю литр белой с собой.

Макар отодвинул кружку и сделал вид, что размышляет над предложением.

– На Арену? Своей разбитой мордой публику веселить? Нее, я лучше клоуном в цирк пойду. Там за это деньги платят, да и акробатки посисястее. А за бухло пусть кто-нибудь другой бодается.

Букмекер ещё раз оглянулся на зал.

– Ходят слухи, что есть ещё другая арена, всерьёз, с реальным оружием и за немалые деньги.

– Слыхал, – сморщился Ждан. – Но не видал ни разу. Ни я, ни те, кого знаю.

– А чё, на ту арену пошли бы?

– Не-а, не пошли. Приключений и в Зоне хватает. А убивать ради выгоды не наша тема.

– Ну, как знаете, – разочарованно протянул букмекер, отваливая к своему столу.

Усаживаясь к приятелям, вяло махнул рукой. Лица над столом окислились и потеряли к незнакомцам всякий интерес.

Бармен постоял в раздумье у музыкального центра и, выудив диск, развернулся к залу.

– Сёня у меня, ребята, лирическое настроение. Будем слушать раннего Ревяку и реанимировать в ваших грубых душонках светлые чувства…

Он вставил диск и, усевшись за стойкой, нажал на пульте пуск. Его умиротворённый взгляд остановился на струйке сигаретного дыма, и через мгновение из колонок полилось раздольное аккордеонное вступление.

Макар замер, узнав песню. Рука потянулась к груди, но он только провёл рукой по карману с фотографией и опустил ладонь на стол.

– Наша любимая песня… – хрипло проговорил Макар.

Ждан понимающе кивнул. Макар взял стакан и медленно, как воду, выпил всё до последней капли.

В баре воцарилась непривычная тишина, а на смену аккордеону уже звучал чистый сильный голос:

Думал птицей лететь над водой,

В зов проститься молиться о той,

Что сберегла крыла…

Когда отзвучал последний аккорд, Макар угрюмо посмотрел в глаза Ждану.

– Пойдем-ка спать. Раньше ляжем – раньше выйдем.

– И то верно, – согласился Ждан, поднимаясь.

В дверях встретился Академик, у которого, судя по лукавому взгляду, на сегодня была заготовлена особо занимательная тема. Заметив у центрального стола приглашающий взмах руки, Академик напустил на лицо серьёзности и с достоинством двинулся к предложенному месту. Макар со Жданом посторонились, уступая ему дорогу. Уже на лестнице услышали, как музыка стихла, и бар замер в предвкушении начала лекции…