Текст книги "Банкет на перекрёстке (СИ)"

Автор книги: Вадим Кондратьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

– Хреново, – проворчал он. – Лучше бы стороной обошли.

Ждан рассмеялся. Ухватившись за ремни рюкзака, поставил напарника на ноги, почти бегом направился к сработавшей «шестерёнке».

– Быстрей! Собираем «погремушки» и валим отсюда, пока ветер без сучков. Теперь о нашем местоположении вся округа слышала. Пригляди за развалинами, пока я хабар соберу, вдруг кого потревожили.

Макар послушно навёл автомат на оконные проёмы, но похоже грохот «шестерёнки» впечатлил обитателей мойки не меньше, чем его – вылезать из убежища никто не собирался. Через минуту Ждан свистнул, поманил рукой. В другой на ладони матово блестели шесть шаров. Макар приблизился, взял один, повертел, поглядел сквозь отверстие на остальные «погремушки». Действительно ощутил, от артефактов ток тёплого воздуха. Не желая больше испытывать барабанные перепонки, осторожно положил обратно.

– Валим.

– Угу, только поглядывай по сторонам, – предупредил Ждан и побежал к дальним воротам.

Макар рванул следом, стараясь проскочить на равном удалении от оставшихся аномалий. У ворот задержались. Ждан ступил в сторону, осторожно уложил «погремушки» в траву у основания забора под густым мочалом «жгучего пуха». Отступив назад присмотрелся и остался доволен.

– На фоне бетона издалека ни хрена не разглядишь. А к «пуху» никто близко не сунется. На обратном пути заберём.

– А чё сразу не взять?

– Сейчас таскать на себе контейнеры не совсем сподручно. До урочища доскачем без проблем, а там до Берлоги сплошная чащоба, чем меньше на тебе навешано, тем меньше цепляться будет.

13. Зона

Бар на территории Промзоны

Зал, тщательно проветренный и убранный под утро, был погружён в полумрак. Лампа над дверью в подсобку освещала лишь стойку и ближайшие столы с начисто вытертыми столешницами и стоящими на них вверх ногами стульями. Остальные столы сливались в серое нагромождение ножек и перекладин разномастных сидячих приспособлений, скрытых в рабочее время под задами посетителей. Деревянные седалища соседствовали с пластиковыми, алюминиевыми и плетёными образцами мирового стулостроения. Даже высокие барные банкетки и тяжёлые груботёсаные табуреты были снабжены спинками, не добавлявшими внешнего изыска, но обеспечивающими отдых натруженным сталкерским спинам. Были здесь и совдеповские стулья с засаленной до черноты обивкой и истёртым до деревянной основы дерматином. Обросшие протезами многочисленных ремонтов, они жались вдоль стен у дальних столов, уступая видные места более свежим и молодым собратьям. Ближе к центру, там, где свет ярче и мебель больше на виду, некоторые столы были укомплектованы даже одинаковыми кафешными стульями, явно заказанными с материка и отсвечивающими гладким профилированным дюралем.

Двое ранних посетителей окинули взглядом всё это разнообразие и, оглянувшись на курящего в коридоре охранника, ступили в зал. Дремлющий за стойкой дежурный услыхал шаги и, встрепенувшись, захлопал глазами. Разглядев гладко выбритых незнакомцев в камуфляжных плащ-палатках, потянулся за полотенцем, но они отрицательно качнули головой, что заказа не будет. Один, со шрамом на подбородке и рыбьим взглядом, выволок из под складок плаща солдатский вещмешок и тяжело водрузил его на стойку.

– Кабана позови.

Дежурный за стойкой перевёл взгляд с одного на другого, угадал в гостях кадровых военных и флегматично посмотрел на мешок.

– Почивает Кабан. Не велел беспокоить. Передать чего?

Посетитель со шрамом потянулся забрать вещмешок, но второй военный остановил его руку.

– Передать. Это. Кабану. Для Кочерги, – отчеканил он и, поразмыслив, добавил. – И без самодеятельности… это от Бибика.

Дежурный пожал плечами, из названных имён знал только Кабана, но невозмутимо повторил главное:

– Кабану для Кочерги от Бибика.

– Так точно! – подтвердил второй, и вояки, не задерживаясь, зашагали к выходу.

Едва звуки шагов затихли на лестнице, из коридора показалось внимательное лицо охранника. Он вопросительно двинул головой, но увидав успокаивающий жест дежурного, кивнул и снова скрылся в коридоре.

Дежурный взялся за вещмешок и скривился – тот оказался тяжёлым, как пудовая гиря. Перехватив ношу поудобней, дежурный ещё раз глянул на дверь и удалился в подсобку. Вышел через минуту. Усевшись на прежнее место, широко зевнул, рискуя вывихнуть челюсть, и опустил голову на сложенные руки. Скоро тишину зала нарушило ровное посапывание.

14. Зона

Восточные окрестности Тёмной долины

Вдали, прямо по курсу, что-то хлопнуло, но ветерок и запутавшееся в деревьях эхо размазали звук до неузнаваемости. Ждан остановился, чтобы шорох шагов не мешал прислушаться. Тут же хлопнуло ещё. В ответ часто закашлял пистолет, но следующий басовитый хлопок оборвал его стрельбу. Макар вопросительно глянул на Ждана.

– Обойдём стороной?

– Никак нет, – угрюмо проговорил Ждан. – Нам как раз туда. Так что давай вперёд и шёпотом. В драку не лезем, пока только смотрим.

Они двинулись дальше, стараясь держаться в тени, и пристально вглядываясь в просветы между деревьями. С четверть километра прошли достаточно быстро, но когда впереди замаячили кусты, сбавили и без того невысокий темп и, подняв оружие к плечу, поплыли над травой на полусогнутых ногах. Разглядев в зелёном прогале просеки чёрный силуэт, Ждан медленно повалился в траву и, указав Макару направление, двинулся ползком к ближайшему кусту. Заняв позицию, застыл. Макар, как засыпающий коала, вполз в куст справа от него и, просунув ствол через густые ветки, подал знак «вижу цель».

На опушке копошилась сборная головорезов из трёх разных группировок. Ждан пробежал взглядом по кустам и краю леса, но было похоже, что вся команда была на виду.

Один бандит возился с рюкзаком, закидывая в него рассыпанное под ногами имущество. Второй опёршись на штурмовой дробовик курил, наблюдая за парой мародёров, которые прижали к земле сталкера в окровавленной штормовке и лениво ковыряли его ножиком. До слуха доносилась брань и приглушённые стоны. Ноги жертвы скребли каблуками землю в тщетной попытке выползти из-под палачей.

Пятый член шайки в чёрном плаще ренегата оглядывался на заросли, среди которых виднелось начало полузаросшей тропки, и вносил в ПДА какие-то метки.

Макар прицелился, положил палец на спусковой крючок и начал выбирать свободный ход.

– Ну чё, дядька, валим мерзавцев?

– Не хотелось бы, – шепнул Ждан, понимая, что бандиты могут стать «отмычками», отвлекая внимание сторожевых постов на пути в Берлогу. – Но придётся…

Выстрел Макара ударил по барабанным перепонкам и один из палачей, опрокинувшись на землю, выгнулся дугой. Второй тут же откатился в сторону но, получив вдогон пулю Ждана, ткнулся простреленной головой в траву.

Оставшиеся на ногах рефлекторно отскочили от убитых и завертели головами. Ждан перенёс прицел вбок, но густые стволы кустарника не дали поймать на мушку мужика с рюкзаком. У Макара была та же проблема, и его поспешный выстрел только дёрнул рукав чёрного плаща.

Бандиты воспользовались заминкой и, подхватив пожитки, странным зигзагом бросились в лес.

Макар дёрнул переводчик огня, выпустил по убегающим две коротких очереди и чертыхнулся. Пули бестолково резали ветки и беспорядочными рикошетами щёлкали по коре.

Ждан тоже сделал несколько выстрелов, но беглецы неслись между деревьями по такой непредсказуемой траектории, что прицельная стрельба становилась нереальной.

Когда бандиты окончательно скрылись в глубине леса, оба, не поднимаясь с земли, перезарядили автоматы и убрали початые магазины в карманы. Выждав ещё несколько минут убедились, что беглецы не вернутся и быстро направились к лежащим на опушке телам.

Изрезанный одиночка не подавал признаков жизни. Макар двинулся к нему, но Ждан придержал его за рукав.

– Поздно, у него уже и кровь не течёт.

Макар зло оглянулся.

– Ну что, двигаем за ними?

Ждан предостерегающе поднял палец. Он наконец понял, почему беглецы не рванули по прямой и показал на торчащий в траве колышек. Второй колышек белел свежим срезом за крайними кустами, где беглецы заложили первый вираж.

– Нет, Макар, к Берлоге мы сегодня не попадём. Самой простой и короткой дороги больше нет. Тут теперь полный «ахтунг минен», как говаривал папаша Зигмунд.

– Эт который, Фрейд? – мрачно спросил Макар.

Ждан медленно покачал головой.

– Это который Фон Шлоссер – главный минёр третьего рейха… а у нас, в наличии, ни карты минных полей, ни миноискателя, ни специальной собачки…

Ждан шагнул к убитому бандиту, поднял его рюкзак и, перевернув вверх дном, вывалил на землю содержимое. Макар присвистнул. В траву выкатились с десяток противопехотных мин и пара коробок со взрывателями.

– Шагов сто по их колышкам ещё прочапаем, а дальше, думаю, они свои вешки поснимают, и тропа станет непроходимой.

– И чё теперь?

– Теперь двигаем отсюда, – Ждан скинул рюкзак и, побросав в него всю найденную пиротехнику, закинул ношу за спину. – Успеем ещё к Пильгую заглянуть. Он из коренных, Зону наизусть знает. Поспрошаем, с какой стороны половчей к Берлоге подступиться.

Макар вертел в руках подобранный рядом «Хеклер и Кох», который раньше видел только в кино, но заметив как Ждан пренебрежительно поморщился, бросил оружие в траву и двинулся за старшим.

– Что, совсем барахло?

– Не совсем, конечно, если ты на Материке и у тебя под боком лавка с родными патронами. А здесь таскать с собой каждую смазливую железку и рук не хватит, и денег на импортные патроны не напасёшься. Лучше для второго ствола какой-нибудь пистолет подыскать и желательно мелкокалиберный, у которого и боеприпас легче и целкость выше. Ну на край под стандартный 9х18, которые тут не намного дороже семечек.

– Это да, – согласился Макар. – А чё тогда эти ребята с модными пушками ходят?

– Да эта шушера с чем только не ходит. Мародёры богаты тем, что с трупов снимают. Бандиты тоже. Этим же добром и с ренегатами барыжат, потому все такие разнопёрые.

– Что за ренегаты?

– Отщепенцы, вывалившиеся из сталкерской среды, но из грамотных, с образованием. В отличие от бандитов, считают себя на особом положении. Тот в плаще явно с минами инженерил и топографию полей фиксировал.

– И много тут этих отщепенцев?

– С бандитами и мародёрами хватает.

– Организованные группировки?

– Скорее бандпрослойки. В бандитах по большей части уголовники разных мастей, которые даже на Материке по понятиям считаются беспредельщиками. А среди мародёров – одичавшая публика, от мелкой шпаны и бомжей, до дезертиров с внешних кордонов.

И если бодающиеся между собой кланы ещё могут как-то договориться, или просто подумать, прежде чем стрелять, то эти «сливки общества» рыщут по Зоне, как бешеные псы. Не признают ни человеческих норм, ни межклановых соглашений, ни здешних неписаных законов. Занимаются исключительно шакальим промыслом, и если с ними столкнулся, то без вариантов – либо ты их, либо они тебя.

Ждан остановился, прикинул маршрут, и направился в сторону от автомойки. Макар автоматически отложил в памяти ориентиры и направил всё внимание вперёд, практикуясь в сталкерских навыках. Через некоторое время, когда перелесок закончился и потянулось поле с ровной, не побитой аномалиями травой Макар расслабился и продолжил разговор.

– Получается, что кроме этих супостатов все остальные более или менее нормальные?

– Более или менее, – подтвердил Ждан. – Хотя… есть ещё один клан, который имеет в Зоне хреновую репутацию… «Наёмники».

– Ну, наёмников нигде не любят, – заметил Макар. – Какая репутация может быть у людей, для которых деньги являются выключателем совести!?

Ждан с уважением покосился на молодого, выдавшего почти афоризм.

– Именно так. Ну, а с остальными кланами уже проще. У каждого в головах свои тараканы, всем известные, понятные и вполне предсказуемые.

Макар двинулся в обход невысоких кочек, которые были похожи на кротовьи горки, но не имели отверстий выходов нор. Заметив одобрительный взгляд Ждана, согнал с лица довольную улыбку и с невозмутимым видом зашагал дальше.

– И сколько тут этих кланов?

Ждан, загибая пальцы, перебрал в уме тех, кого знал. Закончив вспоминать, опустил руку.

– Более или менее многочисленных пять штук. «Чистого неба» и «Медведей» уже нет. Остаются «Долг», «Свобода», «Одиночки», «Торговцы» и «Монолит». Мелкие команды, придумавшие себе названия и именующие себя кланами, не в счёт.

– А чем они друг от друга отличаются?

– Отношением к Зоне, к людям и к понятию выгоды.

– А конкретно?

– Ну, давай попробую конкретно.

Ждан подумал с чего начать и, решив пойти по хронологии, начал рассказ:

– «Чистое небо» – первая крупная тусовка искателей приключений, которые облюбовали хутор возле болот и организовали там первую полноценную базу. Обустроились, наладили быт, и дела быстро пошли в гору. Потом их то ли вояки ликвидировали, то ли бандиты выжили, а может сами по другим группировкам рассеялись. Теперь про то одни легенды ходят.

Вторым в Зоне скооперировался «Долг» – идейные патриоты, для которых Зона есть враждебное явление, подлежащее уничтожению. Зачинателями были ветераны горячих точек, которые и выстроили клан по типу военной организации.

Почти сразу за «Долгом» и практически ему в противовес организовалась «Свобода» – клан хиппанов и анархистов. У них полная противоположность по убеждениям, но такая же военная структура внутри клана.

Ждан остановился, сверился с ориентирами и, скорректировав направление, двинулся дальше.

– «Монолит» забрался дальше всех и окопался в самом центре Зоны с единственной целью «никого не пущать». Достоверной информации о монолитовцах мало но, похоже, что у них там что-то вроде секты, со всеми вытекающими оттуда тараканами.

Была ещё группировка «Грех». Как прокладка между «Монолитом» и всеми прочими, причём имели признаки и тех, и других в избытке. Канули как-то незаметно. По предположениям, ушли под землю.

– Эт как это?

– Заняли рубежи и подступы к центру Зоны, только в подземных коммуникациях…

Ждан прервал рассказ, обходя полосу странной седой травы со свинцовым оттенком. Приметив безопасный путь, продолжил:

– Когда параллельно с кланами развилась местная торговля, барыги тоже организовали нечто вроде клана, чтобы как-то упорядочить внутреннюю экономику Зоны. Установили связи с перекупщиками и посредниками. Наладили упорядоченный бизнес, начиная с поставки товаров с материка и кончая подпольным обменом с вояками, ооновцами и учёными. Помогли энтузиастам наладить информационную сеть и связь через ПДА.

Папаша Гризли, кстати, тоже был из барыг. Он и «Берлогу» свою возвёл с благословления торговцев. Самая близкая к центру Зоны цитадель. Говорят, там даже подземные коммуникации до самого центра Зоны имеются. Есть предположение, что Гризли пытался законтачить с «Монолитом». Как там складывалось неизвестно, только теперь все его начинания закончились.

Вот, собственно, и все здешние «общественные организации». Прочие, кто не хочет вступать ни в какие кланы или ещё не определился к кому примкнуть, составляют неформальное сообщество свободных одиночек. Эта публика, как дальнобойщики. Работают каждый сам по себе, но всегда готовы помочь своим. Иногда ходят по двое и уже совсем редко собираются до пяти человек, когда выпадает особо хабарный и рисковый вариант…

Ждан замолчал, разглядывая открывшиеся с вершины холма посадки. Полоса деревьев просматривалась насквозь, и он спокойно двинулся вниз по склону.

– Есть ещё три организации, которые находятся в Зоне официально и имеют централизованное снабжение и все законные права.

Первым рылом – военные. У них в Зоне три основных группировки. За внешним периметром следят контрактники. В самой Зоне внутренние войска, спецура ФСБ, которой, кстати, мало и армейская разведка. У вояк и вся основная техника – вертолёты, вездеходы, грузовики… Ну и вооружение, естественно…

Иногда приглашают на договорной основе проводников из бывалых одиночек. Некоторые подписывают контракт и остаются работать военными сталкерами.

После вояк – ООН. Там всё подряд намешано – и натовцы, и евросоюзовцы, и непонятные международные организации… Скорее всего винегрет из агентов самых разных разведслужб. Сидят на территории военной базы, но имеют свои отдельные офис, казарму, столовую и хозблок. Само собой – интернет, спутниковые средства связи и наблюдения, прослушивание и подсматривание.

Ото всех особняком стоят учёные. Эти в Зоне самые замороченные и безобидные. Ковыряются со своими дерьмометрами, скупают образцы всего необычного, ломают головы над здешними феноменами и кропают бесчисленные диссертации. Вот, собственно, и вся здешняя демография…

Ждан перевёл дух и, достав фляжку, сделал большой глоток воды.

Макар, внимательно слушавший всю дорогу, задумчиво обернулся к Ждану.

– А мы с тобой кто?

Ждан убрал фляжку, улыбнулся.

– Мы сами по себе. Таких как мы тут называют «серыми лошадками».

– Почему серыми?

– Потому что никто не понимает, что мы тут делаем. И какие у нас тараканы.

15. Зона

Урочище к северу от реки Уж

Грунтовка извиваясь пробежала по полю и устремилась к посёлку, прячущемуся в тени старых раскидистых деревьев. За домами, еле заметные с такого расстояния, тянулись покосившиеся заборы и ограды садовых участков.

– Тут ещё живут люди? – спросил Макар, вспоминая давнишний фильм, в котором показывали опустевшие, заброшенные после первой аварии населённые пункты.

– Уже живут, – ответил Ждан. – Правда немного, не везде и не так многочисленно, как раньше. По большей части на относительно чистых участках. Здесь, например, из полусотни дворов всего восемнадцать обитаемых. В двух домах, возле старого колодца, на лето селятся любители романтики и приключений. А вон там, на отшибе, где домик с берёзками, и живёт наш Дед Пильгуй с супругой. Главное, чтобы он сейчас дома был.

Пильгуй оказался дома. Как только Ждан открыл калитку, дверь избы распахнулась, и на пороге возник сухощавый, гладко выбритый старик, неуловимо напоминающий ведущего программы про животных. Только вместо мягкости и деликатности во взгляде Пильгуя сквозили юмор и бойцовский нрав.

Уперев руки в бока, хозяин спустился с крыльца навстречу гостям и, будто не веря своим глазам, громко нараспев протянул:

– А-абалдеть, Ждан, как живой! Вот уж кого не ждал!

Ждан улыбнулся привычной подколке.

– Здравствуй, Дедушка Пильгуй! Как вы тут с хозяйкой поживаете?

Дед стиснул его предплечье, похлопал по спине.

– Здорово, бродяга! А я нынче холостяком. Хозяйка на материк подалась, внучку проведать.

Ждан развернулся к остановившемуся у калитки Макару.

– Знакомься, Деда, это тот самый Макар, про которого я тебе рассказывал. А это Дедушка Пильгуй, про которого я тебе ещё много расскажу.

Пильгуй протянул Макару руку.

– Здравствуй, молодой человек. Проходи, гостем будешь, – глаза старика смотрели весело и внимательно, как на старого знакомого. – А я вас издаля заметил. Чай затеял, сейчас горяченького попьём. Ступайте за мной.

Дед провёл их в просторную комнату и, выдвинув стулья, принялся накрывать на стол.

– По делу или так, мимо шли?

Ждан кивнул Макару, чтобы тот садился, сам полез в рюкзак за провиантом.

– Мимо шли по важному делу.

– Ну и славно. Значит совместим приятное с полезным…

Через минуту в пузатом чайнике настаивался мятный чай, а к гостевой тушёнке и хлебу добавились хозяйская картошка в мундире, маринованный чеснок и солёные грузди. Дизайн завершила нарезанная Макаром сухая колбаса.

Увидав в руках Ждана бутылку, Дед замахал руками и отворил урчащий у дверей допотопный «Саратов».

– Эт вы уберите. Эт вам в Зоне пригодится. А у меня свеженький, холодненький, экологичный самиздат. Надо же его с кем-то продегустировать.

Он выставил на стол мгновенно запотевший графин и расставил каждому по аутентичному совдеповскому гранёному стакану. Налив по половинке, подцепил на вилку гриб и чокнувшись с гостями кивнул:

– Давайте-ка «начальную», за встречу!

Самогон отдавал смородиновым листом и, прокатившись тёплой волной, предупредил организм о предстоящей закуске. Дед захрустел груздём, гордо поглядывая на гостей. Те кивнули, оценив качество напитка, и тоже потянулись к плошке с грибами. Пока закусывали в разминочном режиме, Пильгуй освежил стаканы новой порцией.

– Теперь «разгонную», за здоровье!

Звякнув стаканами, опрокинули по второй и, забросив в рот по дольке чеснока, взялись за еду всерьёз. Некоторое время все трое с чувством закусывали, перебрасываясь неторопливыми фразами, что называется «о погоде». Узнав, что в Москве всё то же болото, а в Промзоне всё та же жизнь, Дед вспомнил общих знакомых и плеснул в стаканы «переходную» перед началом главного разговора. Ждан взял инициативу в свои руки и сам озвучил тост:

– За успех наших безнадёжных предприятий, заранее обречённых на провал!

Пильгуй замер, взвешивая услышанное и, оценив смысл, с удовольствием звякнул о подставленные стаканы. Забросив в рот пятачок колбасы, достал табак и упаковку папиросной бумаги.

– Ну, излагай, о чём нынче ваши хлопоты?

Ждан тоже вынул сигареты и зажигалку, но прикуривать раньше хозяина не стал. Облокотившись на стол, медленно заговорил:

– Хотели сегодня со стороны автомойки к Берлоге подобраться, воздух понюхать. Да не случилось. Дорожку с этой стороны минами загадили.

Пильгуй задрал бровь, и лоб прорезали морщины.

– Откуда известно?

– На краю урочища сапёров встретили.

– Вояки?

– Если бы… – невесело усмехнулся Ждан. – Ренегат-кудесник и по паре мародёров с бандосами в прикрытие.

– Всех завалили? – деловито осведомился Пильгуй, раскуривая цигарку.

Макар уныло отвернулся к окну, а Ждан едва заметно качнул головой.

– Кабы всех, то карта полей была бы у нас. К тебе бы не пришли.

– Значит гожо, что не всех, – заключил Пильгуй с хитринкой в глазах. – А то когда б ещё с умным человеком пообщались?

Он попыхтел цигаркой и смахнул пепел в пустую консервную банку.

– Минировали скрытно?

– Да нет, на входе в лес колышки торчат.

– И то гожо, – сказал Дед размышляя. – Значит, короткая дорожка с этой стороны теперь официально закрыта.

Ждан щёлкнул зажигалкой и, добавив к сладковатому аромату самосада сигаретный дым, взглянул на Пильгуя.

– А длинные дорожки на Берлогу теперь мало кто знает. Если кто и ушёл живым, то на дно залёг. И то вряд ли. Урочище три дня зачищали.

– Слыхал, – буркнул Пильгуй, поднимаясь.

Подойдя к окну, он прикрыл форточку и раскрыл настежь обе рамы. Поглядев на двор, зашторил окно кружевной занавеской и вернулся к столу.

– А чё у нас нонче со стороны трассы? Там, аккурат после Рыжего леса, как дорога сворачивает, туды и по косенькой… – Дед завернул одной рукой по ходу трассы, а второй обозначил направление «косенькой», но Ждан печально качнул головой.

– Там нынче аномальненько. Холм и всю низину у дороги засеяло как грядку, квадратно-гнездовым, от самого разъезда и аж до соседнего урочища. Теперь выброса три будет перетасовывать ловушки с места на место, не сунешься. С другой стороны, почитай от болота и вдоль всего леса «комариные плеши» разрослись и вытянулись, что твоя пашня. А саму дорогу и окрест в полтора километра снайпер держит. Так что весь сектор перекрыт.

– Снайпер? Это ново, – Дед задумался. – Только басмаческих снайперов нам тут не хватало.

Тряхнув кисет, взялся творить вторую самокрутку, изредка ворочая кустистыми бровями.

Макар, слушая разговор краем уха, раскрыл каталог-регистр. Полистав картинки, остановился на странице с фотографиями приматов с щупальцами на морде. Прочитав знакомое название и сопроводительный текст, хмыкнул и, дождавшись паузы в разговоре старших, поинтересовался.

– А что, они правда мутанты-невидимки?

Ждан глянул на открытую страницу, неопределённо покрутил в воздухе пальцами.

– Ну они не совсем невидимки. Просто у них шкура как у каракатиц, при стрессе начинает импульсно перебирать тона окружающей среды. И когда такой мерцающий камуфляж ещё и мечется, как обкуренный сайгак – рассмотреть его действительно не просто. Если же в сумерках или в перелеске, то зрение просто не может сфокусироваться на объекте. Это как в фильме «Хищник», движется нечто, переливающееся всеми цветами фонового ландшафта…

Пильгуй поднял цигарку, лизнул край бумажки.

– Эт про долговязых что-ли? Которые с пучком на роже?

Ждан услышав странное название, обернулся к Деду.

– Ну да, про них, про кровососов…

Пильгуй хохотнул, как чему-то забавному.

– Внучка их карбафосами поначалу называла, как в мультике про колобков.

Макар оторопел.

– Внучка называла?

– Угу, называла, – подтвердил Дед. – Потом уже, когда различать начала, стала второго называть крабососом… эт, у которого одной щупальцы на морде не хватает.

Челюсть Макара отвисла. Он покосился на Ждана, не сбрендил ли старик, но Ждан молча кивнул, мол, пока ничего.

Пильгуй осёкся, заметив открытый рот Макара и настороженный взгляд Ждана. Будто оправдываясь перед гостями за то, что удивил без предупреждения, пожал плечами.

– Ну да, так и называла, Карбафос и Крабосос… А что, я разве не рассказывал?

Ждан отрицательно мотнул головой.

– Не-а.

Пильгуй растерянно почесал в затылке.

– Видать запамятовал. Хлопоты всё, хлопоты. То одно, то другое. Разве всё упомнишь?

Макар наконец справился с челюстью, и ещё раз глянув на коэффициент агрессивности, развернул каталог-регистр картинками к Деду.

– Так что, внучка этих вот видела?

– А чё ж нет? – ответил Пильгуй бесхитростно. – И видела, и слышала, и песни им пела. Я ж говорю, зверюхи как зверюхи. Ну, не пригожие, конечно, и рожи будто из старых мудей сшитые, но тут уж какие уродились.

Пильгуй обильно пыхнул самокруткой и рукой разогнал облако дыма.

– Мы ж тоже по началу думали, что они страшнее ужаса и ужаснее кошмара… Да нет, оказалось – обычные. Тут же, как и везде, своя нормальная жизнь. А все эти военные, сталкеры, стрельба и артефакты – так, побочные явления… Ты, Макарша, варежку-то закрой, а то уже борщ видать.

Макар послушно захлопнул рот, а Дед, снова скрывшись в дымовой завесе, улыбнулся что-то припомнив.

– Моя «двустволка», жена то есть, как в первый раз их возле внучки увидела, у качелей на заднем дворе, так чуть в обморок не упала. Заорала так, что посуда в буфете зазвенела. Цапнула грабли и в атаку. Долговязые отпрыгнули метров на пять, пригнулись и ну мерцать как хамелеоны. А мыша наша, Варюха то есть, спрыгнула с качелей и буром на грабли. Повисла как клёщ, кричит – не пугай их, бабуля, они хорошие!

Тут я, с ружжом выскочил. Не успел прицелиться, они прочь сиганули, только пятки засверкали. Мыша в слёзы. Расстроили ребёнка.

А потом наладилось. Мы картошку окучиваем, а они с Варюхой у качелей сидят… её своими длинными клешнями раскачивают… ну чистые обезьяны. Она хохочет…

Пильгуй вздохнул.

– И «двустволка» моя к ним привыкла. Потом у них даже симбиоз сообразовался. Они им с внучкой за сгущёнку с майонезом грибы и ягоды таскали, да помно-огу.

– За что? – не понял Ждан.

– За сгущёнку или за майонез! – повторил Пильгуй. – Полюбляют они это дело. Сильно полюбляют. Причём, удивишься! Я первые грибы и ягоды дозиметром проверял – чистые! Как они их там различают не знаю, но таскают именно те, которые не фонят.

Макар со Жданом медленно переглянулись.

– Ах ты, ёлы-палы! – спохватился Дед. – Да я вам карточку щас покажу! Варюнька бабулю попросила на память щёлкнуть…

Он шагнул к пожившему комоду, выдвинул верхний ящик и, вытащив карточку, гордо положил на стол. Круглые глаза гостей остановились на фото, запечатлевшем яркий солнечный день, улыбающуюся девочку лет восьми и две фигуры, будто вклеенные из чужого фантастического мира. Чудовища настороженно сверкали глазами в объектив, отчего казалось, что они вот-вот выпрыгнут из кадра в реальный мир. Макар профессиональным взглядом художника пробежал по границам фигур, просмотрел освещение и тени, которые вполне естественно падали на качели и плечо девочки. Сопоставив глубину резкости и разрешение, понял, что фотошопом не пахло.

– Вот какую картинку надо в регистр поместить, – пробормотал он.

Ждан вздохнул.

– Ну, вы даёте…

Пильгуй бережно убрал фото в комод.

– Вот такие зверюхи у Варюхи! – он развёл руками. – Были… Потом у Ладки с Мужем командировка закончилась и увезли они нашу Мышу домой на материк. Долговязые потом только раз приходили. Пришли, посидели возле качелей, воздух понюхали и больше не появлялись. Хотя я им и сгущёнки вынес, и майонез открыл…, ан нет, без Варюхи и сгущёнка не нужна.

Макар закрыл брошюрку и помотал головой, всё ещё не веря в реальность услышанного и увиденного. Ждан, казалось, гораздо легче принял и переварил информацию. Закурив новую сигарету, подмигнул младшему.

– Эт, брат, Зона…

– Именно! – подхватил Дед. – В Зоне нет ничего, что не могло бы случиться! – он досадливо шмыгнул носом, потянулся за самокруткой. – Только родители её, как ту фотку у Мыши увидели, скандалу было… Зареклись Варюху с собой привозить. С тех пор бабуля сама к ним ездит. Фотограф, едрёныть…

Он сокрушённо махнул рукой.

– Ну Варюха-то ладно, ей на память интересно… но моя-то «двустволка» могла сообразить, что местные модели не для этой… как её… не для фотосессии! Ладка с мужем эту фотку нам взад отослали, и то хорошо. А Варюхе строго-настрого запретили даже рассказывать об этом кому-нибудь.

Пильгуй сморгнул навернувшуюся слезу, и Ждан поторопился сменить тему:

– А что у них за командировки?

– Да научные. Они ж и познакомились в группе Карпана. Поженились, Варвару родили, Мышу нашу. Вот их сюда, как местных, в командировки и присылали. Варьку они у нас оставляли, деревня-то вроде в безопасном районе… Сами – на неделю-другую в лагерь учёных или на базу у «Янтаря»… Теперь для них и командировки закончились, сына ждут.

– Карпан – это кличка такая? – поинтересовался Макар.

– Да нет, фамилия. У меня вон даже его книжка есть с автографом – «Месть мирного атома» называется. Тот самый Николай Карпан, который первый проанализировал статистику катастроф атомных объектов и вычислил КЗК.

– КЗК? – переспросил Ждан.

– Ага, – Дед глубоко затянулся самокруткой и пояснил, как само собой разумеющееся. – По первым буквам Кэ-Зэ-Ка: Коэффициент Закономерности Катастроф. Причём не только для таких объектов как у нас, но и для атомоходов, предприятий ЗАТО и других высокотехнологичных хреновин. Ну да ладно, вернёмся к теме нашего сегодняшнего урока.

Дед достал из стола сложенную вчетверо карту, расправил на столе.

– Помнишь, я тебе про коллектор рассказывал? Через который, помимо всякой хрени, проходит газовая труба.

– Ну, помню.

Пильгуй хитро прищурился и отхлебнул чаю.

– Так вот мало кто знает, и ещё меньше кто помнит, что эта труба тянется до самой Припяти и, что самое главное, проходит недалеко от Берлоги. Ну не рядом конечно, от неё ещё потопать надо но, по крайней мере, идёт она по прямой, и вам не надо будет плутать между аномалиями и попадаться кому-то на глаза.