Текст книги "Банкет на перекрёстке (СИ)"

Автор книги: Вадим Кондратьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Макар улыбнулся.

– Дискотека за счёт заведения?

– И для души, – сказал Ждан. – Кстати, у Кабана на удивление хороший вкус. Я тут ни разу не слышал попсы или блатняка. Хотя среди публики иногда и попадаются любители заказать «хиточек для населения».

– И как тогда?

– Тогда бармен посылает их Филе или к Боре… эт два знаменитых эстрадных пидора конца прошлого века.

Макар усмехнулся. По-новому посмотрев на Кабана, обвёл взглядом зал. Желающих беседовать было не много. Сталкеры слушали «Кино».

 
Постой, не уходи!
Мы ждали лета – пришла зима.
Мы заходили в дома,
Но в домах шёл снег.
 

В дверях застыл охранник, который заслышав первые аккорды, выдвинулся с лестницы, чтобы лучше слышать. Теперь он подпирал стену и, глядя в пространство перед собой, тихо курил. Губы то и дело едва шевелились, подхватывая строчки песни. Интересный феномен, подумал Макар, сколько лет прошло, а Виктор Цой с удивительным постоянством рекрутирует в свои слушатели всё новые и новые поколения. Двенадцати-пятнадцатилетние не слушают классику Битлов, но мгновенно ощущают родными песни погибшего в прошлом веке автора.

 
Мы хотели пить, не было воды.
Мы хотели света, не было звезды.
Мы выходили под дождь
И пили воду из луж.
 
 
Мы хотели песен, не было слов.
Мы хотели спать, не было снов.
Мы носили траур,
Оркестр играл туш…
 

Охранник дослушал последний припев, сморгнул глазом и, смяв окурок, двинулся на свой пост.

Бар быстро заполнялся посетителями. Макар с интересом рассматривал прибывающую публику. По любопытным взглядам и нетронутой краске камуфляжа легко вычленял новичков. Распознавал и ветеранов с глазами людей, знающих себе цену. Потрёпанные костюмы бывалых сталкеров, с латаными-перелатанными коленями и локтями, были выбелены стирками и ползаньем по-пластунски. У других, ещё не добравшихся до стирки, одежда представляла собой пропылённые и заскорузлые от грязи или крови дерюги, а во взглядах читались усталость и постепенно отступающее перед алкоголем нервное напряжение.

При появлении очередного посетителя за соседним столом кто-то присвистнул.

– О, вот и Полтишок объявился.

Ждан бросил взгляд на вход и снова уставился в стакан. Макар покосился в сторону вошедшего. В дверях остановился гладко выбритый, лоснящийся как блинчик, парень лет двадцати пяти. Новенький выглаженный камуфляж на общем фоне смотрелся почти фраком. На шее красовался небрежно намотанный красный с белым спартаковский шарф.

Головы знакомых сталкеров поворачивались, кивали. Кто-то приветственно поднимал ладонь, кто-то сдержанно салютовал, дёргая двумя пальцами от уха. Довольный Полтишок уже пробирался между столиков, похлопывал по плечам, ударял в подставленные ладони, щерился усталым рожам знакомых. Бармен оторвал взгляд от страниц гроссбуха, почесал карандашом за ухом, сделал музыку потише.

– Где пропадал?

– На большую землю катался с оказией, – проговорил Полтишок и, показав бармену четыре пальца, уселся за центральный стол. – Прогуливал, так сказать, честно добытый хабар, поправлял здоровье и набирался сил.

– О как! – усмехнулся Кабан, вынимая четыре рюмки. – А это не ты, случаем, перед отъездом из Зоны целый «калейдоскоп» уволок? Про это уже легенды ходят, причём среди бандитов. Будто бы кому-то удалось с немеряным хабаром от мародёров живым уйти.

– Может и я, – подмигнул Полтишок. – Только не мне от них удалось, а им от меня… и то не всем.

Теперь уже и головы незнакомых сталкеров в предвкушении занятной истории обернулись в его сторону. В скудной на досуг Зоне, лучшим отдыхом считался сон, а лучшим развлечением – послушать рассказ о чужих похождениях. Помня об этом, Полтишок вытянул под столом ноги в новых песочного цвета берцах, принял заказанные рюмки водки и, опрокинув первую, начал свой рассказ.

– Знаете про резервные бункеры, которые вояки в том году бросили? Так вот один из них кому-то удалось раскупорить. После того плита-задвижка так и осталась приоткрытой. Хабара, конечно, нету, но убежище в порядке, не засраное, ничейное и надёжное. Добро пожаловать всем, кто не ссыт так далеко забираться.

Так вот недели три назад мы с Берталетом в тех местах барражировали. Ну и забарражировались с тамошним урожаем бирюлек так, что прозевали первые признаки внеочередного выброса. Глядь, а в воздухе уже бисер проглядывает и небо грозовеет. Я пару раз крикнул, да то ли разошлись уже далековато, то ли сквозь ветер ничё не пробилось. ПДА уже, само собой, глючит, ни вызов послать, ни меток разглядеть. В общем, чую, один остался, а до выброса хрен да маленько. Душа в башмаки провалилась, в башке дурные мысли вертятся, мол, отгулялись на этом свете и я, и Берталет. В общем, ломанулся я к тем бункерам, как вепрь за свиноматкой. А уже сумерками накрыло, гремит вовсю, земля того и гляди с небом местами поменяются. Чудом выскочил на расковырянный бункер, тут уж не до осторожности – выброс припирает, ну я с разбегу туда и нырнул. А там, плоть твою, четвёрка мародёров на лёжку забралась. Аккурат с дверью копошились, чтобы закупориться. Упирались без оружия, всеми четырьмя, задвижка-то тонны полторы весом.

Полтишок сделал солидный перерыв на вторые пятьдесят грамм беленькой и, смакуя внимание к своей персоне, продолжил:

– Вот под эту самую задвижку, в тот самый бункер, посерёд той самой компании влетаю я. Мародёры в ступоре зависли: то ли плиту задвигать от выброса, то ли оружие хватать и меня мочить. Пока они зенки таращили я, не будь дурак, хвать гранату. Колечко дёрнул, чеку зажал и стою с эфкой в протянутой руке, как Ильич с кепкой на площади горисполкома.

Полтишок картинно поднял руку и, согнув пальцы, со свирепым лицом оглядел слушателей.

Послышался недоверчивый смешок.

– Стои́т статýя в лучах заката, – прокомментировал кто-то из-за дальнего столика. – А вместо хрена в руке граната…

Несколько сталкеров заржали, но на них зашикали, чтобы заткнулись. Бармен скептически выгнув бровь, оторвался от калькулятора.

– Ну и чё дальше?

– Чо-чо? – передразнил Полтишок, опуская руку. – Дальше самое смешное. Следом за мной в бункер вваливаются Берталет и кровосос. И наступает немая пауза… как у Чехова в пьесе «На дне».

В баре повисла тишина. Сталкеры с подозрением косились на рассказчика, не тронулся ли умом. Кто-то уже вертел вилкой у виска и разочарованно махал рукой. От дальнего столика вновь подали голос.

– Вообще-то пауза была у Гоголя, в «Ревизоре».

– Та брэшет! – резюмировали с другого конца бара. – Як Троцкий.

Полтишок презрительно скривился.

– Не веришь, вон у Язычника спроси.

Все взоры медленно перекочевали на столик в углу. Макар спрятал удивлённый взгляд, уткнулся в тарелку, исподлобья покосился на Ждана. Бармен вновь подал голос:

– Неужели было?

Ждан, разглядывая дно стакана, нехотя двинул плечами.

– Только раз в десять быстрей, чем он рассказывает. – негромко проговорил он и аккуратно влил в рот остатки водки.

– Ну ни хрена себе! – буркнул бармен. – Если б Язычник не подтвердил, я б спросил, где в зоне трава растёт, с которой такие макли мерещатся.

Внимание бара снова обратилось к Полтишку. Тот победно покосился на публику и церемонно поднял третью рюмку.

– Выпить водки полтишок, это радость для кишок…

– Ладно, не тяни! – поторопили из-за соседнего стола. – Чё дальше-то?

Полтишок утёр губы, оглядел публику.

– А дальше все таращатся на кровососа, кровосос сверкает зенками на нас, Берталет, как зомби, хрипит «Мочи!» и дёргает курок, как заведённый. А у самого автомат на предохранителе.

Тут мародёры бочком, бочком и к своему оружию. Берталет наконец рассмотрел мародёров и задёргал автоматом то на них, то на кровососа, а я получается аккурат посерёдке торчу, как камень в почках. А снаружи уже небо полыхает, в бункере по полу отсветы как от сварки. Чую, ещё маленько и всем кранты, или от кровососа, или от мародёров, или от выброса, или от моей гранаты.

Полтишок понизил голос.

– И тут в углу бункера поднимается куча мусора, а из-под неё всплывает Язычник с автоматом наперевес и командует: – «всем стоять-бояться, оружие на пол, три шага от двери!»

У мародёров вообще тяпки на грудь попадали… Я гранату обеими руками зажал и тоже на полуспущенных, подальше от задвижки. У входа один кровосос остался, он-то нашего языка не понимает… И тут эта зверюга поднимает ручищи, берётся за плиту и задвигает её наглухо…

Полтишок опрокинул четвёртую рюмку и, показав бармену три пальца, полез за сигаретами. Бар зашелестел в нетерпеливом ожидании кульминации событий, но понимал, что Полтишок до конца выдержит причитающуюся перед финалом паузу.

Ждан кивнул Макару и поднялся из-за стола.

– Пойдём-ка ложиться. Завтра рано вставать, а нам ещё стволы бы почистить…

Макар нехотя встал, с плохо скрываемой досадой направился к выходу. Поднимаясь по лестнице, вздохнул.

– Может сам тогда дорасскажешь?

– Что дорасскажешь? – не понял Ждан. – Ты про эту историю? Это ж обычный сталкерский эпос. Там всё гораздо проще было. Бункер этот точно не люди вскрыли, потому, что когда я его обнаружил, там не было ничего, что остаётся в сталкерских схронах. Да и сдвинуть дверную задвижку человеку не по силам. Там стали больше тонны и обесточенный сервопривод.

Хорошо в полу, в самом углу обнаружился люк в аккумуляторный блок. Небольшая коробка два на два метра, но переждать выброс вполне гоже. Я туда лесного мусору натаскал, присыпал люк сверху, чтобы в глаза не бросалось, ну и взял бункер на заметку на случай внезапного выброса. Тогда как раз такой случай и выпал. Я по первому признаку выброса доскакал до бункера, забрался в аккумуляторную, а тут сверху шум. Я фонарик выключил, патроном щелку расшиперил, и слушал, как они с задвижкой маются. Ну а потом как Полтишок рассказал. Сначала он, потом Берталет с кровососом завалились. Ну, думаю, сейчас у кого-нибудь крышу сорвёт и начнётся. Потому и вылез… поруководить.

– А кровосос?

– А кровосос, я думаю, и был хозяином того логова. Уж больно ловко он с задвижкой управился. Видать не первый раз там от выброса прятался. И заскочил туда в последний момент, не ожидая встретить всю эту компанию.

Макар покачал головой.

– Ну и чё дальше?

– Да ничё, пересидели. Как сверху отгремело, кровосос люк отчинил и рванул восвояси. Потом мы со сталкерами двинули. Полтишок хотел мародёров на месте завалить, но я сказал, чтобы не загаживал помещение. Так и ушли, забрав их стволы. Так что Полтишок в чём-то прав. Не ему с «калейдоскопом» уйти удалось, а им тогда удалось остаться. И, судя по тому, что эта история дошла до Кабана, кто-то из оставшихся всё-таки выжил.

– А что за «калейдоскоп»?

– «Калейдоскопом» тут называют полную подборку артефактов определённого типа. Такая подборка, если её поместить в сильное магнитное поле, или в зону действия аномалии, вроде бы может сама генерировать новые артефакты. Платят за «калейдоскоп» хорошие деньги. Берталет со своей долей сразу домой намылился, у него там мать с младшей сестрой. Теперь и на жизнь хватит, и учиться наконец пойдёт на биофак. Он с детства мечтал с дельфинами работать. Теперь, глядишь, мечта исполнится. А Полтишок, вон, вернулся. Хотя вряд ли весь навар спустил.

– Ну, деньги-то спустить большого ума не надо, – резонно заметил Макар. – Я видал таких счастливчиков, девки, пьянка, казино и без штанов на вокзале с бомжпакетом.

Ждан покачал головой, свернул на дорожку к общаге.

– Нее, выпить, конечно, он любит, но на прочие глупости не разменивается. Просто его уже прихватило Зоной. Приключения, адреналин. Да и жизнь тут понятней и ясней…

Сумерки опускались с неотвратимостью морского прилива. Накапливаясь в закоулках, они расползлись по дорожкам и вскоре затопили всю территорию промзоны. Редкие прожектора самых обитаемых строений желтели одинокими маяками и только подчёркивали сгустившийся мрак. Входу общаги тоже досталась скупая порция света. Висящий над дверью фонарь выхватывал из темноты овальный участок стены и кусок бетонной плиты у порога. Ждан ступил на освещённый пятачок, распахнул дверь и, показав вахтёру ключ, двинулся к лестнице. Макар ступал следом, как тень. По просьбе охранника придержал дверь, чтобы дать ход свежему ночному воздуху. Сквозняк потянул наружу табачный дым, который попадая в свет фонаря становился видимым и скручивался в причудливые узлы.

В конусе света на секунду появился тёмный силуэт и тут же бесшумно исчез за приоткрытой дверью. Охранник на вахте вздрогнул от внезапного движения в коридоре, но узнав нашивку на плаще вошедшего, кивнул и вернулся к чтению книги. Визитёр молча исчез на неосвещённой лестнице, ни единым звуком не выдавая свого присутствия.

11. Промзона

Общага, цокольный этаж, комната ?3

В дверь постучали. Батон глянул на Кочергу, и вынул из кармана пистолет. Проверив патронник, встал у двери.

– Кто там?

За дверью коротко матернулись, и тихо ответили:

– Лысый там живой, или как? А то может за гробом сбегать?

Узнав голос, Кочерга махнул рукой. Батон с облегчёнием убрал оружие, вынул из скоб кованные поперечины и распахнул дверь. Гость сбросил с головы выцветший брезентовый капюшон, зыркнул вдоль тёмного коридора и ступил внутрь. Глянув на лежащего поверх одеяла Кочергу, протопал к табурету.

– Здравствуйте, нелегальные добытчики хабара!

– Здравия желаем, товарищ полковник Бибик! – ответил Кочерга парадно оттягивая слова. – За каким хреном прибыли?

Батон тщательно зачинил запоры и, опустившись на свободный табурет, уставился на посетителя. Тот выудил из-под плаща воронёный портсигар, медленно закурил. Кивнув на перебинтованную ногу Кочерги, пустил в потолок струйку дыма.

– У тебя опять кружок кройки и шитья?

Кочерга кротко вздохнул.

– Зверушки сегодня у ферм привязались. Пожевать пожевали, а глотать не захотели, пришлось недоеденное с собой заворачивать.

– Понятно. А поглубже в Зону на этой неделе не хаживали?

Кочерга двинул бровью.

– Хаживали. До болота и обратно.

– Ничего в той стороне странного не видели?

Кочерга, поразмышляв несколько секунд, пожал плечами.

– Да вроде ничего особенного. По дороге на Ржавый Лес снова россыпи аномалий. Небольшие, но много. На болоте нарвались на скрачей, опять суки откуда-то появились. С божьей помощью отбились, ценой сломанного автомата, последних боеприпасов… – он глянул на Батона. – И разбитого носа.

Бибик выпустил дымное колечко и оно, медленно пролетев до кровати, ударилось в железный набалдашник спинки.

– Ну и?

Кочерга взмахом здоровой ноги развеял остатки колечка.

– А вот от собак уже у самой промзоны еле ушли. К тому же остались совсем без гранат. Кстати, не подгонишь «цитрусов» по старой дружбе? А то у Сидоровича заместитель, гандон, за «лимонку» по полста баксов барыжит.

– Решим, – кивнул Бибик. – На днях этого дерьма целый грузовик в Зоне накрыли. Гранаты, выстрелы к подствольникам и, что характерно, мины в ассортименте…

– Можно поздравить?

– Нельзя. Проследовала колонна в три борта, а у этого просто колесо спустило, потому и успели накрыть. У тебя больше ничего интересного?

Кочерга нахмурился что-то соображая.

– Есть интересное. На дороге у Ржавого леса жмура видели. Говно вопрос, конечно, но паренька вальнули из крупнокалиберки, примерно с километра. Одним выстрелом.

– Уверен?

– Как в своей лысине. Стреляли со стороны Берлоги. Явно не любитель.

Бибик кивнул, хмуря брови. Выразительно посмотрел на Батона, но Кочерга, двинул рукой, мол, свой.

– Разведка сообщила, что в Берлоге маленькая война была. Туда, кстати, грузовик с оружием и ехал…

Кочерга улыбнулся.

– Разведка не с блокпоста у Кордона?

– И с него тоже.

– Значит в курсе, что у Берлоги южные акценты слышали?

Полковник задумчиво посмотрел на Кочергу, но тот, будто вспомнив что-то, поднял палец.

– И вот ещё что. Пока мы в тумане с Батоном шоркались, встретился нам кое-то. Рассмотреть не удалось. Без оружия. Сказал куда идти и растворился, как сраный Копперфильд. Выходит, аккурат после погрома в Берлоге.

– Да Чёрный это был! – не выдержал Батон, но осёкся под внимательным взглядом Бибика.

– Чёрный Сталкер, говоришь? – мягко проговорил полковник тоном психотерапевта и медленно перевёл взгляд на Кочергу. – Так-таки и чёрный?

Кочерга спокойно встретил насмешливый взгляд.

– Сам не верю, но что было, то было. Может, конечно, и не Чёрный, но кто-то, кого Зона не трогает. Он же, как совет дал, двинул аккурат туда, где скрачи по нашим следам пёрли. Я б туда и пьяный не сунулся.

Бибик поднялся с табурета, прогулялся по комнате, поглядывая то на одного, то на другого. Остановился, глядя в потолок, вздохнул.

– Чёрный сталкер… Опять Чёрный сталкер… Ну и откуда он взялся?

Кочерга усмехнулся.

– Хрен знает, не заметили.

– Появился вдалеке, – уточнил Батон. – Как всадник без головы в старом советском кине… На ПДА не фиксировался. Без ствола. Он, кстати, тоже нам не советовал к Берлоге приближаться, а то бы мы точно туда двинули и вряд ли бы вернулись…

Кочерга прищурился на полковника.

– Может это из твоих кто?

Бибик задумчиво покачал головой.

– Мои поодиночке без оружия в Зону не ходят.

Он медленно прошагал к двери и остановился вполоборота.

– С вами сегодня на входе в общагу новичка заметили. Что за человек?

– Не знаю, первый раз видел, – ответил Кочерга. – Они с Язычником нас до Промзоны проводили. Случайно пересеклись.

Бибик удивлённо оглянулся.

– Язычник завёл «отмычку»?

– Не похоже. Отношения не те. Кто-то свой. Держится уверенно, да и стреляет совсем не как «отмычка».

– Настолько хорошо?

– Практически профессионально… второй глаз не закрывает, а накоротке вообще зыркает поверх мушки и садит только по стволу…

– Из вояк?

– Вряд ли.

– Ну да ладно, – проговорил Бибик и, взявшись за ручку двери, сменил тему. – Гранат каких и сколько?

Батон за спиной полковника торопливо растопорщил пятерню. Кочерга не меняя выражения лица, лениво почесал брюхо.

– Ну, если не очень напряжно, то по десятку тех и других.

– Можно, – бросил Бибик. – Завтра вечером спросишь у Кабана посылку на своё погоняло.

Он открыл запоры и, не сказав больше ни слова, скрылся за дверью.

Батон мгновенно запер дверь, вытаращил глаза и с восторгом затряс в воздухе большим пальцем…

12. Промзона

Общага, цокольный этаж, «кладовая»

Утро началось не с заглянувшего в окно солнышка и не с первых трелей птичьей мелюзги, а с негромкого писка ждановского будильника. Сборы были недолгими. К тому моменту, когда оба умылись горячей водой и напялили походное снаряжение, чайник уже парил как пробитая теплоцентраль на сорокаградусном морозе.

Не спеша позавтракав крепким сладким чаем и колбасными бутербродами, Макар и Ждан нацепили рюкзаки и, заперев дверь, по-тихому поднялись наверх. Бдительный вахтёр мужественно бодрствовал, тараща из-за решётчатого окошка покрасневшие глаза.

Улица была бесцветной и тихой. Промзона ещё спала, и до самых ворот периметра навстречу не попалось ни души.

Охранники на воротах разевали рты, рискуя свернуть челюсти неудержимой зевотой. Тот, что сидел лицом к дорожке, с трудом закрыл расшиперенную пасть и флегматично глянул в их сторону.

– О, первые птахи…

Ждан ухмыльнулся. Выйдя за границу поста, дал знак Макару доставать оружие. Сам, пристроив автомат в походное положение, оглянулся на охранников, созерцающих пространство за периметром.

– Как сегодня обстановка?

– Пока ти-и-и-хо, – зевнул тот, что помоложе.

– Со вчерашнего вечера даже собак не слыхать, – добавил второй. – На Свалке небось сидят.

Ждан кивнул в ответ и двинулся дальше, забирая через поле в сторону темнеющего на пригорке леса. Небо становилось заметно светлее, обещая, что несмотря на беспросветную тучевую мглу, день всё-таки наступит. Скоро сверху донеслось скрипучее карканье, и над головой в сторону помойки лениво прошла стая ворон.

– На завтрак полетели, – констатировал Макар.

Ждан поглядел вслед удаляющейся стае и прибавил шаг.

– Похоже, вокруг действительно спокойно, иначе падальщики спикировали бы к первому же подозрительному пятну на земле. Им сверху далеко всё видно…

Удерживая хороший темп, за полтора часа добрались до края леса. Потянувшись, Ждан достал шоколадный батончик и зашелестел обёрткой.

– Пять минут на перекур и двигаем дальше, а пока второй завтрак.

Он разломил батончик и протянул половину Макару.

– Очень кстати, – обрадовался Макар. – А то первый уже совсем забылся.

Закончив с перекусом, сделали по глотку из фляжек и двинулись вглубь леса по полузаросшей просеке. Взгляд Ждана стал сосредоточенней, и скорость хода заметно снизилась.

– Здесь тоже могут быть аномалии? – спросил Макар, старательно глазея по сторонам.

– Они тут где хочешь могут быть. Хочешь в поле, хочешь в лесу, хочешь на дереве или в развалинах. Бывает даже на воде обоснуется или в воздухе зависнет, хотя это редкость…

Макар задрал голову, прикидывая как определить воздушную аномалию, если в воздухе нет ни травяной проплешины, ни пыли, ни вмятины грунта. Решив не ломать голову, снова взглянул на дорогу и спросил старшего:

– А в аномалиях часто гибнут?

– Да по-разному. Новички конечно чаще: от глупости и невнимательности. Бывалые реже: либо из-за самоуверенности, либо из-за однобокости методов.

– Эт как?

– Большинство ходит по Зоне, выискивая негативные признаки аномалий и потом тщательно их обходя. Причём даже там, где можно идти по позитивным признакам. В результате не найдя в ландшафте ничего настораживающего – попадают в аномалии, которые ожидаемых признаков не имеют. А во многих ситуациях как раз и надо следить за позитивками.

– А как это?

– Да проще пареной репы. Смотри вперёд, до поворота – что видишь?

– Ну, колея заросшая, лужа в колее, трава пыльная, мошки вьются толпами. Мусор вон на обочине, старый.

Ждан усмехнулся:

– Вот тебе и позитивки. Колея ровная, без изгибов и срывов, так? Значит «гравитационок» нет. Трава по обочинам пыльная, значит ничто её не тревожило с прошлого дождя, и значит ни «жарок», ни «трамплинов», ни другой динамической хрени. На воде ряска ровной плёнкой, значит рядом чисто. Мошки тоже добрая примета, если тучами клубятся – значит в воздухе спокойно и комфортно. Понял?

Макар взглянул на дорогу по-новому.

– Значит можно двигать крейсерским ходом?

Ждан улыбнулся.

– Нам можно. А другие с болтами да гайками будут часа два пробираться. По их приметам участок опасный. Вон – трава полосой пожелтела, а вон там – осинки гнутые и сухие. Токмо трава просто на солнце выгорела, из-за прогала в деревьях, а на среднюю осинку только что стрекоза садилась, значит либо аномалия уже иссякла, либо её там и не было, просто больные деревья.

Макар надолго замолчал. Получив новые вводные, стал практиковаться в определении безопасной дороги. Скоро сам нашёл несколько новых признаков и остался этим очень доволен. На проглянувшем сквозь деревья солнце блеснула большая паутина. От неё вдоль свободного пространства просеки тянулись колышущиеся по ветру невесомые нити. Чуть дальше, по краю заросшей колеи выстроилась шеренга желтоватых цветов, на которые то и дело приземлялись лесные пчёлы.

Когда просека вывела на опушку, и внизу показалась дорога, он уже чувствовал себя почти сталкером. Оглядев открывшееся взору пространство и полосу леса за дорогой, собрался было высматривать дальнейший путь к асфальту, но старший махнул рукой и, свернув направо, двинулся вдоль самой опушки.

– Дорога вся как на ладони, – пояснил Ждан. – А таких открытых участков по возможности следует избегать. Поэтому до автомойки дойдём поверху.

Он указал вперёд, где в белёсой дымке проступала крыша двухэтажного здания.

Макар понял, что он ещё не настоящий сталкер и, поправив автомат поудобней, прилежно затопал следом за старшим.

На полпути до указанного строения, Ждан остановился и, прощупав взглядом склон, медленно обошёл невысокие кусты. Макар заметил на нескольких ветвях бесцветные тонкие космы и, присвистнув, указал на них рукой.

– Эт чё за хрень? Растение… или мох?

– Ни то, ни другое, – ответил Ждан. – Называется «жгучий пух». Нечто среднее между аномалией и мутировавшей флорой. По структуре похож на волокна стекловаты, а по сути – на гипертрофированные стрекательные клетки.

– Как у медуз?

– Похоже, только раз в пятьсот больше и во столько же раз страшней. Если потревожить, то прошибают сквозь одежду. Если пряди грязно-серые, значит «пух» вызрел и от малейшего порыва ветра может выбросить споры. Новички иногда не обращают внимания и влетают с разгону то в одно, то в другое…

– И как?

– Плохо. Я одного видел… выжившего… Лучше бы он сразу умер.

Макар ещё раз оглянулся на белёсые пряди, отпечатывая в памяти изображение столь опасной штуки.

Опушка постепенно спускалась к дороге и широкой дугой уходила за автомойку. Ждан остановился, закурил и несколько минут осматривал двухэтажное строение с высоты пригорка. Наконец затушил окурок и, выпростав из-под рюкзака автомат, направился вниз к въезду на территорию автомойки.

По периметру двора ещё сохранился бетонный забор с проржавевшим кружевом колючей проволоки, украшенным бахромой «жгучего пуха». Пройдя в сорванные с петель ворота, Ждан указал на противоположный выезд, но через десяток шагов остановился и выжидающе оглянулся на напарника.

– Аномалии! Все признаки налицо, – уверенно констатировал Макар и, вытянув руку, стал тыкать пальцем. – Вон там, там и там.

Ждан удовлетворённо кивнул.

Слева до самого забора тянулись вмятины разнокалиберных «воронок». Справа качалось марево «жарки». Узкий проход между ней и потрескавшимися стенами автомойки казался безопасным, но приближаться к зданию без крайней необходимости не хотелось, кто знает, какие твари могли заселить пустующие помещения.

Только посреди двора, как раз между аномальными участками, колыхалась безобидная зелёная травка.

Макар перехватил взгляд старшего, послюнявил палец и поднял его над головой – ветра во дворе не наблюдалось. Указав на зелёный проход, он цыкнул зубом и с сомнением посмотрел на Ждана.

– Схватываешь на лету, – похвалил тот. – Вот тут реально опасно, без бросалки не проберёшься.

Он запустил руку в набрюшник и вытащил компактную безынерционную катушку. Макар усмехнулся.

– Ты чё, рыбу ловить собрался?

Ждан отрицательно мотнул головой.

– Просто резко уменьшил носимый запас железа. Экономно и удобно. Вместо полупудового мешка с гайками или когда стрелянные гильзы кончились – стограммовая катушка с леской и пяток блёсен без крючков.

– А воблеры не пробовал? – с деланной серьёзностью поинтересовался Макар.

Ждан вздохнул.

– На воблеры тут только крысы-мутанты клюют.

Он перекинул дугу безынерционки и запустил блесну к колышущемуся островку травы. Металлический лепесток упал на край живого ковра. Подождав немного, Ждан подмотал мононить, взял блесну в руку. Пощупав, хмыкнул, и забросил снасть дальше, на самую середину. Крутнул рукоять, увлекая блесну обратно и увидел, как травинки прекратив колыхание, потянулись к движущемуся предмету.

– «Шестерёнка»! – констатировал Ждан. – Самая симпатичная аномалия. Взрывается кольцом в шесть очагов. Эффект как от маленькой вакуумной бомбы. Срабатывает только когда объект входит в середину. Можно безнаказанно пройти по лучам и даже не заметить, но если наступить в центр, то в радиусе десятка метров всё в клочья. После этого на месте каждого луча остаётся по «погремушке». Если находят эти артефакты, значит аномалия уже не активна. Найти их, правда, сложней, чем грибы. В траве практически не видно, но если утро холодное, то над ними тёплый воздух вьётся.

Макар с интересом посмотрел на зелёный островок. На всякий случай прикинул расстояние. Получалось, что пока безопасно.

– А что за «погремушки»?

– Да вроде накопителя аномальной энергии, – объяснил Ждан, пряча катушку в карман. – Выглядит как плотный резиновый шарик величиной с грецкий орех и со сквозной дыркой посередине. Сквозь неё ощущается постоянный ток тёплого воздуха. То ли сама себя охлаждает, то ли ещё что. Если заткнуть обе дырки пальцем, подержать пока станет горячая, сдавить и кинуть, то через секунду-другую сработает как светошумовая граната, только мощней. Потому, наверное и назвали «погремушкой». Можно не сжимать, а залепить чем-нибудь одно отверстие, тогда грохнет попозже, минут через пять-десять. То ли тепловой баланс в ней нарушается, то ли ещё что-то. Поэтому переносят их в перфорированных контейнерах прицепленных поверх одежды или снаряжения, чтобы дышали.

– Забавная штука, – оценил Макар.

– Забавная, – согласился Ждан. – Кстати, в реестре местных барыг – достаточно ценный артефакт. Только я их предпочитаю про запас оставлять, как валютный вклад, из-за оптимального соотношения цена-компактность. Сейчас попробуем добыть, если найдём что-нибудь подходящего размера. Заодно и проход через двор себе сделаем.

Он оглянулся в поисках тяжёлого предмета. У ворот заметил проржавевшую бочку и кучу замшелых кирпичей. Прикинув вес, оставил бочку на месте – с безопасного расстояния не докинуть, а тем более не попасть в центр. Пнул кирпичи. Те оказались вполне прочными. Подхватив пару штук, оценил расстояние, и оглянулся на Макара. Тот предусмотрительно присел, открыл рот и прикрыл ладонями уши.

– Лучше лечь, – посоветовал Ждан. – Там критический вес килограммов с восьми, так что на пятый-шестой кирпич должно сработать. Если, конечно, в середину лягут.

Макар расторопно последовал совету, глаза блеснули как у мальчишки, наблюдающего за старшими парнями с бутылкой карбида. Ждан прицелился и навесом бросил кирпич на траву. Оценив результат, запустил следом второй. Третий бухнулся практически в центр. Трава мгновенно отреагировала плавной волной. Довольно крякнув, Ждан взял сразу три кирпича, оглядел пространство вокруг мойки и лёг рядом.

– Ну вроде почти всё, на пятый или шестой точно должно сработать.

Он ещё раз примерился, широко размахнулся и, запустив снаряд по пологой дуге, пригнул голову. В последний момент успел стукнуть Макару по макушке так, что тот впечатался скулой в пыльный асфальт.

Грохнуло на четвёртый. Макара приплющило, как паровым молотом и тут же ударило снизу, перевернув вверх ногами. В ушах зазвенели комары, а в глазах вспыхнули яркие звёзды, которые тут же исчезли, оставив после себя раздвоенное изображение забора. Моргая непослушными веками, он кое-как определил где верх и низ, перевалился на другой бок. В размытом изображении постепенно сфокусировался улыбающийся Ждан. Сквозь звон в ушах издалека донёсся весёлый голос:

– Свеженькая оказалась! Ты как?

Макар, наконец, смог вздохнуть и оглядеться. Над местом взрыва парило облако кирпичной пыли с длинным оранжевым хвостом, который постепенно затягивали жадные «воронки». Трава на участке взрыва исчезла. В центре разрядившейся аномалии чернел круг взрыхлённой земли.