Текст книги "Изменивший империю. Последний рубеж. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 24

Победа имеет странное свойство. Сначала она пьянит, как дешёвое вино, заставляя орать иобниматься. А потом приходит похмелье.

Когда эйфория схлынула, на плац крепости «Белая Скала» опустилась тишина. Тяжёлая, вязкая. Солдаты, ещё минуту назад скандировавшие моё имя,теперь просто сидели на снегу, привалившись к закопчённым стенам. Кто-то перевязывал раны, кто-то курил, глядя в пустоту. Адреналин ушёл, оставив после себя только холод и усталость.

Я стоял рядомс Ромадановским. Генерал был похож на ожившую статую из грязи и крови. Его парадный мундир превратился в лохмотья, седые волосы слиплись от пота. Но спину он держал прямо.

– Летят, – глухо произнёс он, глядя в небо.

Я поднял голову.

Облака, низкие и серые, вдруг расступились. Сначала послышался гул – низкий, вибрирующий, от которого дрожали остатки стёкол в окнах штаба. Это былне звук боя. Это был звук власти.

Из разрывов в тучах показались носы воздушных линкоров. Огромные, сияющие полированным металлом и золотом, они плыли над полем битвы, как небесные киты. Имперский штандарт – двуглавый орёл на чёрном фоне – развевался на флагштоках.

– Вовремя, – я сплюнул кровь на снег. – Как в плохом кино. Кавалерия всегда прилетает, когда трупы уже остыли.

– Они не спасать нас прилетели, Илья, – ответил генерал, не отрывая взгляда от армады. – Они прилетели делить славу. Или хоронить свидетелей.

Центральный линкор, монстр размером с небольшой город, завис над плацем. Егодвигатели подняли снежную бурю, заставив живых и мёртвых на земле щуриться.

Откинулась аппарель. Вниз ударил луч света, формируя световую лестницу. Технологии и магия. Дорого, пафосно и абсолютнобесполезно в реальном бою.

Первым спустился челнок. Изящный, быстрый, с личным гербом Верховного князя. Он сел мягко, почти беззвучно, прямо в центре грязного, залитого кровью двора.

Люк открылся.На трап вышел Георгий Викторович Гордеев.

Я услышал, как заскрипели зубы у Ромадановского.

Брат Императора выглядел так, словно только что вышел из спа-салона. Идеально выглаженный полевой мундир, ни пылинки на сапогах, свежий румянец на щеках. Он улыбался. Широко, благосклонно, как отец, приехавший к нерадивым детям.

Он спустился на землю, демонстративно поморщившись, когда его сапог коснулся кровавой каши под ногами.

– Герои! – его голос, усиленный магией воздуха, раскатился по крепости. – Сыны Империи! Я горжусь вами!

Он раскинул руки, словно хотел обнять весь гарнизон.– Мой стратегический план сработал безупречно! – продолжал Гордеев, шагая к нам. За ним семенила свита писарей и адъютантов с камерами. – Ложное отступление! Заманивание врага в котёл! Это было рискованно, я знаю, но я верил в вашу стойкость!

Я переглянулся с Линдой, которая сидела на колесе разбитого броневика. Её глаза расширились от изумления.

– Он что, серьёзно? – одними губами спросила она.

Гордеев подошёл к Ромадановскому. Генерал возвышался над ним грязной скалой, но князь, казалось, не замечал ни запаха гари, ни ненависти в глазах солдат.

– Аристарх! – Гордеевпротянул руку в белоснежной перчатке. – Блестящее исполнение! Я представлю вас к ордену «За заслуги перед Отечеством» первой степени. Вы удержали наковальню, пока мой молот готовился к удару!

Ромадановский наруку не посмотрел. Он медленно, очень медленно, чтобы не сорваться, заложил руки за спину.

– Ваше Высочество, – пророкотал он. Голос генерала был тихим, но в этой тишине звенела сталь гильотины.– Вы не присылали молот. Вы забрали щит.

Улыбка Гордеева дрогнула, но тут же вернулась на место.

– Ну полно вам, генерал. Война требует жертв и хитрости. Победителей не судят. Мы разбилиэлиту АДР! Это триумф!

– Это предательство, – сказал я.

Гордеев резко повернулся ко мне. Его взгляд скользнул по моему изодранному костюму, по чёрным венам на лице – следам перенапряжения Истока. В его глазах мелькнуло узнавание и страх, но он быстро спрятал их за маской высокомерия.

– А, юный Филатов. Или мне называть тебя Мор? – он усмехнулся. – Я слышал о твоих… художествах. Не думай, что война спишет твои преступления в Змееграде. Но сегодня ты был полезен. Возможно, я даже походатайствую о смягчении приговора.

– Вы не поняли, Георгий Викторович, – я шагнул к нему. Охрана князя дёрнулась, но он жестом остановил их. – Судить сегодня будут не меня.

В этот момент воздух над плацем изменился.

Это было похоже на то, как если бы гравитация вдруг увеличилась вдвое. Стало трудно дышать. Звуки стихли.Даже ветер перестал выть, словно испугавшись потревожить того, кто спускался с небес.

С основного линкора опустилась широкая платформа. На ней не было охраны. Там стоял всего один человек.

Император.

Он был невысок.На фоне рослого Гордеева или гиганта Ромадановского он мог бы показаться невзрачным. Простой серый китель без орденов, наброшенный на плечи плащ. Но аура, исходящая от него, давила на плечи бетонной плитой.Он сошёл на плац.

Вокруг него не было ни камер, ни свиты. Только двое гвардейцев в золотых доспехах – личная тень монарха, «Золотые клинки». Лица скрыты масками, движения плавные и смертоносные.Солдаты гарнизона, израненные, уставшие, начали опускаться на колени. Не по команде. Инстинктивно. Перед хищником, стоящим на вершине пищевой цепи.

Император прошёл сквозь строй молча. Еговзгляд – холодный, цепкий, абсолютно лишённый эмоций – сканировал пространство. Он видел трупы Жнецов. Видел разбитую технику. Видел глаза людей.

Гордеев тут же преобразился. Его вальяжность исчезла. Он вытянулся в струнку, налице застыло выражение преданного восторга.

– Ваше Величество! – он поклонился, картинно прижав руку к сердцу. – Брат мой! Мы одержали великую победу! Враг разбит, их элитные части уничтожены! Мой план сработал идеально!

Император остановился в пяти шагах от нас. Он посмотрел на брата. Долго. Молча.

– Твой план? – голос Императора был тихим, но его услышал каждый на этом огромном поле.

– Да,государь! – затараторил Гордеев, чувствуя, что что-то идёт не так, и пытаясь заполнить тишину словами. – Я имитировал слабость обороны! Я приказал Ромадановскому снять фланги, чтобы заманить Жнецов вловушку! Это был риск, но оправданный! Мы…

– Он лжёт.

Это сказал Ромадановский.

Генерал сделал шаг вперёд. Он был грязен, он шатался от усталости, но сейчас он выглядел величественнее любого князя.Он не поклонился.

– Аристарх? – Император перевёл взгляд на генерала. В его тоне не было угрозы, только интерес.

– Ваше Величество, – хрипло сказал Ромадановский. – Мой доклад будет коротким. Верховный князь Гордеев – предатель. Он открыл фронт не для ловушки. Он открыл его, чтобы уничтожить гарнизон «Белой Скалы» и сдать крепость врагу.

На плацу повисла мёртвая тишина. Такая, что было слышно, какскрипит снег под сапогами гвардейцев.

Лицо Гордеева пошло красными пятнами.

– Ты смеешь⁈ – взвизгнул он. – Государь, этот старик контужен! Он не понимает стратегии! Он…

– Я понимаю, что такое приказ умереть, – перебил его Ромадановский. – И я понимаю, что такое продать своих солдат.

– Доказательства? – спросил Император. Одно слово. Сухое, как щелчок затвора.

Я вышел вперёд.

Княгиня Савельева, стоявшая чуть поодаль, напряглась. Она знала, что я собираюсь сделать.

Я достал из кармана планшет. Экран был треснут, корпус в копоти, но он работал.

– Здесь, – я протянул планшет Императору. Гвардеец хотел перехватить его, но монарх жестом остановил его и взял устройство сам. – Записи перехватов из штаба АДР. Журнал приказов Гордеева с временными метками.И аудиозапись разговора генерала наёмников с заказчиком.

Гордеев побледнел. Его безупречная маска начала осыпаться, открывая под ней панический страх.

– Это подделка! – закричал он. – Филатов – преступник! Он всговоре с террористами! Он сфабриковал это! Брат, ты же не поверишь этому… этому выродку⁈

Император не слушал. Он смотрел на экран. Его пальцы скользили по стеклу, пролистывая файлы.

Я знал, что он там видит. Транзакцию. Десять миллионов на оффшорный счёт. И запись голоса Гордеева: «Уберите тяжёлые полки. Пусть Жнецы сделают работу чисто. Никаких свидетелей».

Минута тянулась вечность.

НаконецИмператор опустил планшет. Он поднял глаза на Гордеева. В них не было гнева. Гнев – это человеческая эмоция. В них была пустота приговора.

– Георгий, – тихо сказал он.

Гордеев задрожал. Он попятился,споткнулся о чью-то оторванную руку, торчащую из снега, но удержался на ногах.

– Брат… Ваше Величество… Это ошибка! Это всё Савельева! Это интриги! Я хотел как лучше! Я хотел спасти Империю!

– Ты не просто разочаровал меня, – продолжил Император, делая шаг к нему. – Ты продал мою Империю. И продал дёшево.

– Я всё объясню! – Гордеев сорвался на визг. – У нас небыло шансов! АДР сильнее! Я договорился о мире! Я спас бы тысячи жизней!

– Ты пытался убить тех, кто верен мне, – Император кивнул на Ромадановского и меня. – Чтобы посадить на трон марионетку.Себя.

Гордеев огляделся. Он искал поддержки, искал пути к отступлению. Но вокруг были только стены, снег и люди, которые хотели его смерти. Даже его собственная свита пятилась от него, как от зачумлённого.

– Взять его, – сказал Император.

Два «Золотых клинка» сдвинулись с места. Это было не движение людей, а размытый бросок кобры.

– Нет! – заорал Гордеев. – Я князь! Я кровь династии! Вы не имеете права! Я требую суда!

Он попытался использовать магию. Слабый, жалкий всплеск огня.

Один из гвардейцев просто перехватил его руку. Хруст. Вопль Гордеева перешёл в скулёж. Через секунду он ужестоял на коленях, уткнувшись лицом в грязный снег, руки заломаны за спину, на запястьях вспыхнули антимагические кандалы.

– Суд будет, – холодно произнёс Император, глядя на корчащегося брата сверху вниз. – Но не такой, на который ты рассчитывал.

Он повернулся к Ромадановскому.

– Генерал. Примите командование фронтом. Вам будут приданы два корпуса свежих сил.

Ромадановский выпрямился, щёлкнулкаблуками и отдал честь. Впервые за этот день в его глазах исчезла усталость.

– Служу Отечеству!

* * *

Лазарет крепости «Белая Скала» пахне так, как обычные больницы. Здесь не было стерильности и запаха хлорки. Здесь пахло йодом, палёной плотью, магическими эликсирами и потом. Тяжёлым, мужским потом выживших.

Я шёл по коридору, стараясь нехромать. Мой Исток всё ещё был пуст, вычерпан до дна той самой атакой, превратившей Жнецов в пыль. Тело ныло, требуя сна, еды и, желательно, недели отпуска где-нибудь на пляже. Но спать былонельзя. Пока нельзя.

Княгиня Савельева сработала оперативно. Едва «Золотые клинки» Императора упаковали визжащего Гордеева в антимагические кандалы, как в небе появились транспортники с красными крестами на бортах.Столичные целители. Маги жизни четвёртой ступени. Дорогие специалисты, которых обычно вызывают лечить подагру у старых герцогов, теперь штопали рваные раны простым пехотинцам. Это была политика, конечно. Император хотел показать, что заботится о своих героях.

Но парням, лежащим на койках, было плевать на политику. Им было важно, что их ноги отрастали заново, а ожоги затягивались на глазах.

Я остановился у входа в большую палату.

Разговоры внутри стихли мгновенно. Словно кто-то выключил звук.

Десятки глаз повернулись ко мне. Раненые, медсёстры, офицеры, пришедшие навестить своих бойцов. В этом взгляде не было страха, который я привык видеть в Змееграде. И не было того снисходительного любопытства, с которым на меня смотрели в начале этой кампании.

Один из солдат, старый сержант с перевязанной головой, медленно поднялся с койки. Он опирался на костыль, его лицо было серым от кровопотери.

Он выпрямился. И, глядя мне прямо в глаза, приложил здоровую руку к виску.

– Слава Защитнику, – хрипло произнёс он.

Это не было уставным приветствием. Это было чем-то большим.

– Слава! – отозвался его сосед.

– Филатов! – донеслось из угла.

Через секунду вся палата – те, кто мог стоять, и те, кто мог только поднять руку – салютовала мне.

Я замер. В горле встал ком. Я был Мором. Убийцей. Циничным ублюдком, который использовал людей как фигуры на доске. Я привык, что меня боятся. Я привык, что меня ненавидят.

Но уважение? Такое, искреннее, купленное кровью?

Это было тяжелее любой брони. Потому что это обязывало.

Я молча кивнул им. Просто кивнул, не в силах выдавить из себя пафосную речь. И пошёл дальше, чувствуя ихвзгляды спиной. Теперь я для них не просто «тот парень из Змееграда». Я – легенда. «Демон Белой Скалы». И эта легенда теперь будет жить своей жизнью, отдельно от меня.

В конце коридора была отдельная палата. «VIP-зона»,как пошутил бы Сергей.

Я толкнул дверь.

Картина, открывшаяся мне, заставила меня улыбнуться впервые за последние сутки.

Линда лежала на кровати, загипсованная по самую шею. Из-под бинтов торчали только рыжая макушка,один глаз и правая рука. Рядом, на стуле, сидел Егор. Снайпер выглядел лучше – киберпротез уже починили полевые техники, но лицо его было бледным.

Он держал Линду за руку.

Увидев меня, Егор дёрнулся, пытаясь отпустить её ладонь и встать по стойке «смирно», но Линда вцепилась в него мёртвой хваткой.

– Сидеть, Однорукий, – прошипела она, скосив единственный видимый глаз на меня. – О, явился. Начальство.

– Живая, – констатировал я, присаживаясь на подоконник. Сил стоять уже не было. – А говорили, что у тебя девять жизней. Похоже, осталось восемь.

– Семь, – поправила она голосом, похожим на скрип несмазанной петли. – Одну я потратила на того мага с молниями. Босс, ты видел, как мы их? Как детей!

– Видел, – я стал серьёзным. – Вы сделали невозможное. Еслибы резервы прошли через Волчью Падь, мы бы сейчас не разговаривали. Спасибо.

В палате повисла тишина. Егор опустил взгляд, разглядывая свои ботинки. Линда фыркнула, пытаясь скрыть смущение.

– «Спасибо» нахлеб не намажешь, Филатов, – буркнула она. – Ты обещал три ящика виски. И массаж. И премию. Тройную.

– Будет тебе премия, – я достал из кармана помятую пачку сигарет, но вспомнил, что мы в лазарете, и убрал обратно. – Всем будет. И новая экипировка. И отпуск.

– А ещё, – Линда хитро прищурилась, кивнув на краснеющего Егора, – нам, кажется, придётся скинуться на свадьбу. Этот дурак мне предложение сделал. Прямо посреди боя. Романтик хренов.

Егор поперхнулся воздухом.

– Я… это было тактическое решение! – выпалил он. – Для поднятия боевого духа!

– Ну да, ну да, – ярассмеялся. Боже, как приятно было просто смеяться. Без крови, без смерти, без пафоса. – Тактическое предложение руки и сердца. Запишу в учебники.

Дверь открылась, и в палату втиснулся Сергей. Он нёс огромный поднос с фруктами, который выглядел игрушечным в его лапищах.

– О, Илья! – обрадовался он. – А я тут витамины добыл. У пилотов отжал. Говорят, полезно для регенерации.

Он поставилподнос на тумбочку и посмотрел на нас. Его лицо, обычно суровое, сейчас светилось какой-то детской радостью.

– Мы победили, брат, – тихо сказал он. – Мы реально победили.

– Да, Серёга, – я посмотрел насвою команду.

Искалеченная психопатка с огнемётом. Однорукий снайпер-романтик. Бывший военный, ставший «мамочкой» для отряда. И я. Бывший наёмный убийца в теле подростка.

Странная компания.Но другой семьи у меня не было. И за эту семью я теперь порву любого. Будь то криминальный авторитет или сам Император.

– Отдыхайте, – я отлип от подоконника. – Мне нужно закончить дела.

* * *

Я вышел на улицу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая снег в багровые тона. Красиво. И символично. Крови здесь пролилось достаточно, чтобы накормить землю на годы вперёд.

На крепостной стене, там, где я стоял перед прыжком, меня ждала княгиня Савельева.

Она выглядела уставшей. Её всегда безупречная причёска растрепалась, мундир был помят. Но глаза оставались ясными и холодными. Глаза игрока, который толькочто выиграл партию, но знает, что турнир продолжается.

– Как они? – спросила она, не оборачиваясь.

– Жить будут. Свадьбу планируют, – ответил я, вставая рядом.

Савельева усмехнулась.

– Хорошо. Жизнь продолжается. Это главное.

Мы помолчали, глядя на равнину, усеянную остовами сожжённой техники АДР. Похоронные команды уже работали, собирая тела. Своих и чужих.

– Гордеева увезли в столицу час назад, – нарушила тишину княгиня. – Спецбортом. Под усиленной охраной.

– Трибунал? – спросил я.

– Император обещал суд. Но ты же понимаешь, Илья… Георгий – брат монарха. Его не казнят публично. Сошлют в монастырь, или объявят сумасшедшим и запрут в золотой клетке.

– Мне плевать, где он будет сидеть, – жёстко сказал я. – Главное, что он больше не сможет отдавать приказы.

Савельева повернулась ко мне. Ветер трепал её волосы.

– Ты ошибаешься, если думаешь, что всё закончилось. Мы выиграли битву, Илья. Тактически. Мы спасли фронт. Но политически… мы разворошили осиное гнездо.

Она положила руку на холодный камень парапета.

– У Гордеева много сторонников. Аристократы, которым не нравится жёсткая рука Императора. Корпорации, которые теряют деньги из-за войны. Они не простят нам этого унижения.Ты стал героем для солдат, но врагом номер один для элиты.

– Я привык быть врагом, – пожал плечами я. – В Змееграде меня пытались убить каждые вторник и пятницу.

– Змееград был песочницей,– серьёзно сказала она. – Теперь ты играешь в высшей лиге. Здесь не стреляют из-за угла. Здесь убивают улыбками, ядом в вине и законами. Тебя попытаются уничтожить, Илья. Лишить имени, наследства, объявить угрозой государству.Твоя сила… то, что ты показал сегодня… многих напугала. Даже Императора.

Я вспомнил взгляд монарха. Холодный. Оценивающий. Взгляд человека, который видит не героя, а опасное оружие, которое нужно либо контролировать, либо сломать.

– Пусть боятся, – я сжал кулак. Чёрная искра, остаток силы, проскочила между пальцами. – Страх – это хорошая валюта.

Я посмотрел на восток. Туда, где лежала столица Империи. Гдеплелись интриги, где решались судьбы миллионов. Где сидели люди, считавшие себя хозяевами жизни.

Раньше я был пешкой. Фигурой, которую двигали по доске Тарников, Морозова, даже Савельева. Я реагировал на удары. Я выживал.

Но сегодня, стоя на этой стене и глядя, как рассыпается в прах элита врага, я кое-что понял.

У меня есть армия. У меня есть верные люди. У меня есть сила пятой ступени и знания из другого мира.

Я больше непешка.

Я – игрок. И я собираюсь перевернуть эту доску.

– Нина Сергеевна, – я посмотрел на княгиню. – Вы сказали, что битва только начинается.

– Да.

– Отлично, – я улыбнулся. Той самой улыбкой Мора, от которой обычно у моих врагов холодело внутри. – Я как раз разогрелся.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом. Наступила ночь. Но это была не тьма поражения. Это была тьма, в которой я чувствовал себя как дома.

Моё время пришло.