Текст книги "Изменивший империю. Последний рубеж. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Вспышки разрывов расцвели оранжевыми бутонами. Но не на земле, среди вражеской пехоты. Они расплескались в воздухе, метрах в двадцати над головами наступающих.

Там, в авангарде, шли Жнецы Пустоты. Двадцать фигур в чёрных матовых доспехах. Они не стреляли. Они просто подняли руки в едином, синхронном жесте. Над их строем висел полупрозрачный,мерцающий фиолетовым купол.

– Объединённый щит, – процедил я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. – Некротическая основа. Он жрёт кинетическую энергию и магию стихий.

Снаряды простоисчезали, соприкасаясь с барьером. А Жнецы продолжали идти. За ними, как за стальным бульдозером, двигалась пехота АДР – сотни солдат, прикрытых непробиваемым зонтиком.

– Маги! – крикнул Ромадановский, хватая за грудки командира ополчения. – Где ваши маги⁈ Бейте их!

– Мы бьём, ваше превосходительство! – закричал в ответ маг, молодой парень с перекошенным от натуги лицом. Изего носа текла кровь. – Но оно не работает! Мои молнии… они просто впитывают их! Это… это Бездна!

Паника. Она накрыла стену, как удушливое одеяло. Я видел это в глазах солдат. Видел, как дрожат руки у ветеранов, как опускаются винтовки у добровольцев. Они готовы были умереть в бою. Но они не были готовы сражаться с тем, что нельзя убить.

Жнецы подошли на дистанцию прямого выстрела. Я видел их безликие маски. Они выглядели как куклы, лишённые эмоций. Идеальные убийцы.

– Отставить огонь, – сказал я тихо.

Генерал Ромадановский резко повернулся ко мне. Его лицо было багровым, глаза налились кровью.

– Чтоты несёшь, Филатов⁈ Если мы перестанем стрелять, они подойдут к воротам и вынесут их к чертям!

– Они и так вынесут, Аристарх, – я шагнул к парапету, вставая на самый край. Ветер рванул полы моего плаща, пытаясь сбросить вниз. – Твои люди сейчас только тратят боеприпас и веру в себя. Обычная сталь их не возьмёт. И обычная магия тоже.

– А что возьмёт⁈ – рявкнул генерал. – Святая вода⁈ Молитва⁈

Я посмотрел вниз. Чёрная лавина была уже в сотне метров. Я чувствовал их силу. Коллективный разум. Единый Исток, сплетённый из десятков искалеченных душ. Это было грязно. Это былоэффективно.

И это было вызовом.

– Нет, – ответил я, расстегивая ворот плаща. – Их возьмёт только тьма, которая чернее их собственной.

Я закрыл глаза.

Всю эту жизнь, каждый день с момента пробуждения в теле подростка, я носил маски. Маску школьника. Маску наследника рода. Маску циничного наёмника Мора. Я строил стены в своём разуме, ограничивая поток силы, чтобы не сжечь это хрупкое тело, чтобы не напугать союзников, чтобы оставаться… человеком.

В ушах зазвучал шёпот. Голоса из прошлого. Голоса из Преисподней.

*«Отпусти…»*

Я выдохнул. И сломал барьеры.

Генерал Ромадановский отшатнулся,прикрывая лицо рукой.

Воздух вокруг меня сгустился. Он стал вязким, тяжёлым, пахнущим озоном и древней пылью. Мой Покров, обычно радужный или просто тёмный, взорвался абсолютной чернотой. Но в этойчерноте змеились изумрудные молнии – цвет чистого распада, цвет моего нестабильного Истока.

Наниты, интегрированные в мой костюм и кровь, отозвались мгновенно. Они не просто усилили броню. Они начали менять форму, подчиняясь моейволе и магии.

Металл растёкся по плечам, формируя острые, хищные шипы. За спиной, соткавшись из теней и наночастиц, развернулись рваные, угловатые плоскости. Не крылья ангела, нет. Крылья демона-механизма. Крылья существа, которому не нужно небо, чтобы летать, потому что оно само есть гравитация.

– Илья… – прошептал Ромадановский. В его голосе больше не было командирской стали. Только суеверный ужас. – Ты кто такой?

Я не ответил. Я открыл глаза. Мир через визор теперь выглядел иначе. Я видел не тепловые сигнатуры. Я видел нити жизни. И я видел, где их можно оборвать.

– Я тот, кто держит баланс, – произнёс я. Мой голос изменился. Он стал ниже, в нём зазвучал металлический скрежет и гул, от которого лопались стёкла в прожекторах на вышках.

Я шагнул в пустоту.

– Стой! – крикнул генерал, но было поздно.

Падение длилось секунду. Ветер свистел в ушах, но я не чувствовал удара. Нанитовые крылья и магия погасили инерцию.

Я приземлился на снег в пятидесяти метрах перед строем Жнецов.

Земля содрогнулась. Ударная волна, смешанная с тьмой, разметала сугробы, обнажая промёрзший грунт. Снег вокруг меня мгновенно испарился, превратившисьв грязный пар.

Жнецы остановились. Весь строй замер, как по команде. Их коллективный разум почувствовал угрозу. Купол над их головами запульсировал тревожным багровым светом.

Я медленно выпрямился. Нанитовая бронятихо гудела, окутывая меня плотным коконом. Изумрудные молнии плясали по перчаткам, стекая на землю и оставляя там дымящиеся борозды.

– Стоять, – сказал я. Не громко. Но мой голос, усиленный магией, прокатился по долине, заглушая рёв двигателей шагоходов.

Один из Жнецов, видимо, командир звена, шагнул вперёд. Он поднял руку, и с его пальцев сорвался сгусток чёрного пламени. Некротическийогонь, способный превратить танк в лужу шлака.

Я даже не шевельнулся.

Пламя ударило мне в грудь… и просто впиталось в доспех. Мой Исток, голодный и бездонный, проглотил эту энергию, как лёгкую закуску.

– И это всё? – спросил я, склонив голову набок. – Это всё, чему вас научили в лабораториях АДР?

Я сделал шаг навстречу. Жнецы попятились. Впервые за всю битву они попятились. Их идеальная синхронизация дала сбой.

– Вы называете себя Жнецами? – я усмехнулся под маской. Жестоко. Холодно. – Вы думаете, что собираете урожай душ? Вы просто садовники с тупыми ножницами.

Я развёл руки в стороны. Тьма вокруг меня вздыбилась, принимая форму гигантских когтей. Наниты выстроились в сложные геометрические узоры, формируя руны разрушения прямо в воздухе.

– Я покажу вам, кто здесь настоящийСборщик Душ.

Жнецы поняли, что сейчас произойдёт. Они сомкнули щиты, вливая в барьер всю свою силу. Фиолетовый купол стал почти чёрным, плотным, как камень.

Поздно.

– Тёмный Ренессанс, – прошептал я.

И сжал кулаки.

Волна не была взрывом. Взрыв отбрасывает. Взрыв ломает. Моя волна делала другое. Она старила. Она несла в себе концепцию энтропии, ускоренную в миллионы раз.

Изумрудный импульс, смешанный с абсолютной чернотой, ударил в щит Жнецов.

Не было грохота. Был звук, похожий на стон рвущейся ткани мироздания.

Щит не разбился. Он просто истлел. Рассыпался серыми хлопьями, потеряв саму суть своего существования.

Волна прошла дальше. Она коснулась первого ряда Жнецов.

Их хвалёная броня, зачарованная лучшими техно-магами АДР, вдруг покрылась ржавчиной. Мгновенно. Словно прошли тысячи лет. Металл стал бурым, хрупким, и начал осыпаться пылью.

Под бронёй была плоть. Усиленная, модифицированная, но всё же живая материя.

Они даже не успели закричать.

Волна прошла сквозь них, превращая мышцы в труху, а кости в песок. Двадцать элитных бойцов, гордость армии АДР, просто рассыпались. Они исчезли, оставив после себя лишь облачка серого праха, которые тут же подхватил ледяной ветер.

Волна пошла дальше, задевая передние ряды обычной пехоты. Солдаты падали, их винтовки рассыпались в руках, одежда превращалась влохмотья.

Я опустил руки. Свечение погасло. Крылья за спиной распались на мириады нанитов и втянулись обратно в костюм.

Глава 23

Пыль от «Тёмного Ренессанса» ещё не успела осесть, а датчики моего шлема уже вопили о новой угрозе. Те двадцать, что стояли в первом ряду, стали прахом. Но Жнецы не были бы элитой, если бы их можнобыло перебить одним ударом, пусть и таким пафосным.

Трое уцелевших вынырнули из серой мглы. Они двигались не как люди. Это было скольжение ртути, лишённое инерции и сомнений. Никаких криков, никаких приказов. Коллективный разум не тратит время на слова.

Они взяли меня в треугольник. Классика.

– Илья! – рявкнул в наушнике голос Сергея. – Сзади!

Я не обернулся. Мне не нужно было смотреть глазами, чтобы чувствовать их. Мои наниты, рассыпанные в воздухе, рисовали трёхмерную карту боя прямо в мозгу.

Первый Жнец ударил не магией и не клинком. Он ударил тишиной.

В моей голове словно выключили звук. Мысли стали вязкими, тяжёлыми, как будто я пытался бежать по дну океана. Это было ментальное подавление. Их фирменный трюк. Они взламывали сознание жертвы, парализуя волю, пока тело ещё пыталось сражаться.

*«Сдайся. Прими. Исчезни».*

Голос в голове звучал тысячью оттенков шёпота. Это говорили не трое. Это говорил весь их улей, подключённый к единой сети через спутники и артефакты.

Я усмехнулся. Кровь пошла носом, но я улыбался.

Они думали, что я заперт с ними. Глупцы. Это они заперлись со мной.

– Вы лезете мне в голову? – прохрипел я, сплёвывая густую слюну. – Серьёзно? После всего, что там было?

Я опустил ментальные щиты. Не укрепил, как они ожидали, а полностью убрал барьеры. Распахнул двери своего разума настежь.

*«Добро пожаловать в Преисподнюю, мальчики».*

И я транслировал им всё. Без фильтров.

Я показал им не просто страх. Я швырнул в их идеально структурированный, логичный коллективный разум кусок чистого, дистиллированного хаоса. Воспоминания о том, как меня жрали заживо демонические черви. Как Каори раз за разом вспарывала мне живот. Как я гнил в петлях времени, где смерть была не избавлением, а началом нового круга пыток.

Это был ментальный вирус. Грязь. Безумие, от которого нельзя отмыться.

Их сеть не выдержала.

Синхронизация Жнецов дрогнула. Я почувствовал их панику – не человеческую, а машинную. Ошибку протокола. Их единый ритм сбился, превратившись в какофонию воплей.

Тот, что стоял справа, схватился за шлем. Его движения стали дёргаными, хаотичными.

– Сейчас! – выдохнул я.

Мой Покров вспыхнул. Я перестал сдерживаться. Наниты впрыснули в кровь коктейль из адреналина и боевых стимуляторов. Мир вокруг замедлился, став почти статичным.

Я сорвался с места.

Первый Жнец, тот, что справа, даже не успел поднять оружие. Я оказался рядом с ним быстрее, чем его перегруженный мозг обработал сигнал тревоги.

– Рассинхрон, – шепнул я ему в маску.

Я не использовал оружие. Я использовал телекинез, усиленный тьмой. Сжал кулак, и воздух вокруг его шлема спрессовался с силой гидравлического пресса.

Хруст был отвратительным. Броня выдержала, но шея и череп внутри превратились в кашу. Жнец рухнул, как марионетка сперерезанными нитями.

Второй, стоящий слева, попытался атаковать. Из его наручей вырвались лезвия, окутанные некротической дымкой. Он был быстр. Для обычного человека – невероятно быстр.

Но я видел его движения ещёдо того, как он их начал. Его мысли были открытой книгой, полной страха и сбоев.

Я нырнул под его удар, скользя по льду. Мой плащ взметнулся чёрным крылом. Из рукава выстрелил шип – сконцентрированныйпучок нанитов, затвердевший до прочности алмаза.

Шип вошёл точно в сочленение брони под мышкой. Туда, где у человека сердце, а у Жнеца – основной накопитель энергии.

Я рванул шип на себя, вспарывая металл и плоть.

Жнец захрипел. Из раны брызнула не кровь, а чёрная маслянистая жижа. Он попытался ударить меня второй рукой, но я уже был за его спиной.

– Ты слишком медленный, – констатировал я.– И слишком предсказуемый.

Удар ногой, усиленный экзоскелетом, отправил его в полёт. Он врезался в остов сгоревшего танка и затих.

Третий остался один.

Он стоял напротив меня, метрах в десяти. Его ментальная связь с братьями была разорвана. Он был оглушён, дезориентирован, отрезан от «роя». Но он всё ещё был убийцей.

В это время с крепостной стены донёсся звук, который был для меня слаще любой музыки.*Ба-бах! Ба-бах!*

Крупный калибр. Ритмичный, тяжёлый стук пулемёта Сергея.

Я краем глаза видел, что происходит за спинами Жнецов. Пока я устраивал своё шоу, офицеры АДР,лишившиеся элитного прикрытия, пытались восстановить строй. Они орали приказы, размахивали руками.

И падали.

Один за другим. Головы командиров разлетались красными брызгами. Сергей и снайперы гарнизона работалиметодично, как на полигоне. Они выбивали мозговой центр армии, пока всё внимание было приковано ко мне.

– Красиво работают, правда? – спросил я последнего Жнеца, делая шаг к нему. – Ваша армия слепа. Ваши командиры мертвы. А ты… ты просто батарейка, которая скоро сядет.

Жнец не ответил. Он принял решение.

Я почувствовал, как вокруг него сгущается магия. Это был не боевой конструкт. Это был протокол самоуничтожения. Его ядро начало пульсировать, всасывая в себя окружающую энергию. Он хотел забрать меня с собой. Превратить всё в радиусе пятидесяти метров в кратер.

Он засветился изнутри фиолетовым светом, который пробивался сквозь щели в броне.

– Протокол Омега, – понял я. – Решил хлопнуть дверью?

Любой нормальный человек побежал бы. Попытался бы укрыться.

Я пошёл навстречу.

Я раскинул руки, позволяя тьме моего Покрова окутать меня плотным коконом. Мой Исток, эта вечно голодная бездна внутри меня, заурчал.

Жнец взорвался.

Волна чистой, разрушительной энергии ударила в меня. Огонь, смешанный с магией распада. Земля подногами испарилась.

Но я не сгорел.

Я впитал это.

Мой Покров жадно глотал энергию взрыва, перерабатывая её, пропуская через фильтры нанитов и отправляя в резервы. Было больно.Кожа горела, мышцы сводило судорогой. Но это была приятная боль. Боль силы.

Когда вспышка погасла, я всё ещё стоял там. Мой костюм дымился, местами броня оплавилась, но я был жив. И полон энергии подзавязку.

Жнец, отдавший все силы в этот взрыв, стоял на коленях. Его броня была серой, мёртвой. Он был пуст.

Я подошёл к нему вплотную. Он поднял на меня безликую маску. Я чувствовал егоужас. Настоящий, животный ужас существа, которое столкнулось с хищником выше классом.

– Твоя ошибка в том, – тихо сказал я, наклоняясь к нему, – что ты думал, будто тьма может убить тьму.Я положил ладони на его шлем. Металл был горячим.

– Передавай привет Гордееву в аду.

Резкое движение. Хруст позвонков прозвучал как выстрел в наступившей тишине.

Тело Жнеца обмякло.Я разжал руки, позволяя трупу упасть в грязь.

На поле боя повисла тишина. Шагоходы АДР замерли. Пехота, лишившаяся и командиров, и своей несокрушимой элиты, остановилась. Они смотрели на меня.На чёрную фигуру с дымящимися крыльями за спиной, стоящую среди трупов тех, кого они считали богами войны.

Я поднял голову и посмотрел на стену крепости.

– Серёга, – сказал я в эфир. Голос был хриплым,но спокойным. – Заканчивай с ними. Они больше не хотят воевать.

– Принято, босс, – ответил Сергей. И в его голосе я услышал не только облегчение, но и тот самый страх, который теперь испытывали враги. – Возвращайся.Ты… ты светишься, как новогодняя ёлка в морге.

Я посмотрел на свои руки. Изумрудные молнии всё ещё бегали по перчаткам, ища выход.

Танец закончился. Но музыка всё ещё играла.

* * *

Страх имеет запах.

Он пахнет не только мочой и потом, как принято считать. Он пахнет озоном от перегоревших предохранителей, плавящимся пластиком брони и той особой кислинкой, которая висит в воздухе, когда тысячи людей одновременно понимают: они умрут.

Армия АДР побежала.

Это не было тактическим отступлением. Это не был манёвр перегруппировки. Это был животный, панический драп.

Увидев, как их хвалёные Жнецы – непобедимые, кошмарные, стоившие миллиарды кредитов – превращаются в серую пыль от одного моего прикосновения, наёмники сломались. Иллюзия их превосходства, которую они пестовали годами, лопнула, как гнилой нарыв.

– Они бегут! – голос генерала Ромадановского в наушнике сорвался на фальцет. – Вы видите⁈ Они бросают технику!

Я стоял среди тел поверженных Жнецов, тяжело дыша. Нанитовая броня, выполнившая свою задачу, начала распадаться. Чёрные пластины испарялись, превращаясь в дымку, которая втягивалась обратно в поры моей кожи.

Изумрудные молнии на руках погасли последними, неохотно,словно хищники, которых оттащили от кормушки.

– Аристарх, – прохрипел я, чувствуя, как колени начинают предательски дрожать. Откат был чудовищным. Мой Исток был пуст, вычерпан до дна. – Сейчас. Самое время.

Генерал меня понял.

– Всем подразделениям! – его рев перекрыл шум ветра. – Контратака! Танковая группа «Север» – на левый фланг! Ополчение – огонь по отступающим! Недавать им передышки! Давите их гусеницами! Вгоните их в снег!

Ворота крепости, те самые, которые Гордеев приказал открыть для сдачи, теперь распахнулись для возмездия.

Взревели моторы. Триуцелевших танка гарнизона – старые, латанные-перелатанные машины – вырвались наружу, изрыгая клубы чёрного дыма. За ними, с воплями «Ура!» и матом, от которого плавился лёд, пошлапехота.

Солдаты, которых ещё час назад списали в расход, теперь чувствовали себя богами. Они видели, что сделал я. Они видели, что враг смертен. И они жаждали крови.

Я смотрел, как наши танки врезаются в хвост бегущейколонны АДР. Как горят их бронетранспортёры. Как хвалёные наёмники бросают оружие и поднимают руки, надеясь на милосердие, которого не будет.

Это была бойня. Но это была *наша* бойня.

Ноги подогнулись, и я опустился на одно колено, опираясь рукой о мёрзлую землю. Голова кружилась. Перед глазами плясали чёрные мушки.

– Илья! – голос Сергея пробился сквозь вату в ушах.

Яподнял руку, показывая, что живой.

Битва удалялась. Грохот выстрелов смещался к горизонту, туда, где остатки армии вторжения пытались скрыться в лесах.

Вокруг меня воцарилась тишина. Странная, звенящая тишина, нарушаемая лишь треском догорающей техники и стонами раненых. Снег вокруг был чёрным от копоти и красным от крови.

Я медленно поднялся. Тело болело так, словно меня пропустили через мясорубку, а потом собрали обратно, забыв пару деталей. Но это было неважно.

– Саша, – я коснулся гарнитуры. – Волчья Падь. Что там?

В ответ – тишина. Только статический треск.

– Саша! – рявкнул я, чувствуя, как ледяной ком страха, куда более страшного, чем перед Жнецами, сжимает сердце. – Ответь!

– Вижу движение… – голос хакера был слабым, дрожащим. – Дроны только что вернулись в зону сигнала. Илья…там всё горит. Скалы обрушены. Техника АДР… это просто кладбище металлолома.

– Линда? Егор?

– Не вижу тепловых сигнатур наших. Подожди… Есть контакт!

Со стороны ущелья, пробиваясь сквозьклубы дыма, показался свет фар. Одна фара была разбита, вторая светила куда-то в небо, выхватывая из темноты снежинки.

Это был «Тигр». Или то, что от него осталось.

Броневик выглядел так, словно его жевалдракон, а потом выплюнул за несварением желудка. Левого крыла не было. Лобовое стекло превратилось в паутину трещин с дырой посередине. Броня на бортах была вспорота, словно консервная банка, обнажая нутро машины. Колёса – одни диски, обмотанные лохмотьями резины.

Машина ползла медленно, рывками, чихая и хрипя пробитым радиатором. Она приближалась к крепости, как подбитый зверь, которыйползёт умирать в свою нору.

Я заковылял навстречу. Сил бежать не было.

Броневик остановился метрах в десяти от меня. Двигатель чихнул в последний раз и заглох. Водительская дверь со скрипом приоткрылась,повисла на одной петле и с грохотом рухнула в снег.

Из кабины, буквально вывалившись наружу, показалась Линда.

Она упала на четвереньки, кашляя. Её рыжие волосы были слипшимися от крови и грязи. Комбинезон на бедре был разорван, сквозь наспех наложенную повязку сочилась алая влага. Лицо – маска из копоти, на которой ярко выделялись только белки глаз и зубы.

За ней выбрался Егор.Он двигался как сломанная кукла. Его единственная живая рука висела плетью, но киберпротез, подключённый к нейрошунту, всё ещё сжимал искорёженный пистолет.

Они были живы. Изранены, контужены, перемолоты – но живы.

Я подошёл к ним и рухнул на колени прямо в снег, напротив Линды.

– Живые… – выдохнул я. Просто констатировал факт, потому что на эмоции сил уже не было.

Линда поднялаголову. Её глаза, обычно полные насмешки и огня, сейчас были мутными от боли и отката стимуляторов. Но, увидев меня, она попыталась улыбнуться. Улыбка вышла кривой, кровавой, но настоящей.

– Ты… – она закашлялась,сплёвывая чёрную слюну. – Ты торчишь мне массаж, Филатов. И ящик виски. Нет… два ящика.

– Три, – хрипло поправил я, протягивая руку и касаясь её плеча. – Три ящика, Тигрица. И личный спа-салон в придачу.

Егор привалился спиной к колесу броневика. Он смотрел на поле боя, на трупы Жнецов, на удаляющиеся вспышки наших танков.

– Мы удержали, – тихо сказал он.Его голос звучал как скрежет камней. – Они не прошли. Ни одна машина.

– Я знаю, – я перевёл взгляд на него. – Я знаю, брат.

Сзади послышался топот. Сергей бежал к нам со всех ног, его пулемёт болтался за спиной.

– Живые! – заорал он, падая рядом и сгребая нас всех в охапку своими огромными ручищами. – Сукины дети! Живые!

Линда зашипела от боли, когда он задел её раненую ногу, но не оттолкнула его.

– Осторожнее, Медведь, – просипела она. – Я сейчас хрупкая, как китайская ваза.

– Я тебя починю, – бормотал Сергей, и я видел, как по его грязным щекам текут слёзы. – Аня такой суп сварит… На ноги поставим.

Я откинулся назад, глядя в небо. Рассвет ещё не наступил, но на востоке небо уже начало сереть. Тьма отступала.Мы сделали это. Гордеев продал нас. АДР прислали своих лучших убийц. А мы просто взяли и выжили. Назло всем.

И в этот момент, сквозь гул в ушах, я услышал новый звук.

Он шёл со стороныкрепости. Сначала это был нестройный гул, отдельные крики. Но потом они слились в единый ритм.

– Мор! Мор! Мор!

Я с трудом повернул голову.

На стенах крепости, на башнях, у ворот стояли сотни солдат.Ополченцы в рваных бушлатах. Солдаты регулярной армии. Раненые, которые смогли подняться. Офицеры штаба.

Они смотрели на нас. На грязную кучку людей у разбитого броневика. На меня – человека, который спустился со стены и уничтожил легенду.

– ФИ-ЛА-ТОВ! – вдруг перекрыл хор чей-то бас. Кажется, это был сам Ромадановский.

Толпа подхватила.

– ФИ-ЛА-ТОВ! ИЛЬЯ! МОР!

Они скандировали имена вперемешку, не делая разницы между аристократом, наёмником и человеком. Для них сейчас это было одно и то же. Имя надежды. Имя победы.

– Похоже, ты теперьзвезда, босс, – прохрипел Егор, глядя на ликующую стену. – Автографы будешь раздавать?

Я усмехнулся, чувствуя вкус крови на губах.

– Нет, – я с трудом поднялся на ноги, опираясь на плечо Сергея. – Я буду раздавать счета. И первый счёт я отправлю в штаб фронта. Лично Верховному князю.

Я посмотрел на восток, туда, где за линией горизонта, в тепле и безопасности, сидел Гордеев.– Ты слышишь их, тварь? – прошептал я. – Это не крик победы. Это похоронный марш по твоей карьере.

Солнце, ленивое и холодное, наконец показалось из-за края земли, освещая руины,трупы и четырёх человек, которые отказались умирать по приказу.

Новая легенда родилась не в тронном зале и не на балу. Она родилась здесь, в грязи и крови. И теперь эту легенду уже не задушить.

Я поднял кулак вверх, отвечая солдатам.

Крепость взревела так, что, казалось, дрогнули горы.