Текст книги "Империя людей. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Вадим Бурденя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 15

Получив сообщение от секретаря, что к нему Томов, директор мясокомбината очень сильно растерялся и тут же начал набирать номер Мота, правда услышал только, что абонент вне зоны доступа сети и временно не доступен. А Джерри уже входил в кабинет с широкой улыбкой, правда актер с него был посредственный, поэтому и улыбка выглядела не особо искренней.

– Добрый день ещё раз, я рад, что наконец-то все недопонимания и разногласия между нами устраняются! Так что вы предлагаете сделать с неотгруженными партиями мяса?

– А где Мот? – так и не вышел со ступора руководитель мясокомбината.

– Вы приглашали на встречу и Мота? – опять совсем неудачно сделал удивлённое лицо Джерри.

– Нет, нет. – вытер пот со лба его собеседник. – Вы же о чём-то разговаривали с ним, договаривались?

– Да, он обещал вернуть деньги вам на счета, но это уже ваши с ним отношения и меня они не интересуют, так что мы будем делать?

В итоге Джерри получил всё, что хотел, при этом запротоколировав встречу и получив подпись директора мясокомбината под этим протоколом. Довольный результатом, отправился назад в школу:

– Всё-таки действительно замечательная неделя будет.

Ингвар так же с предвкушением шёл в понедельник в школу. Хорошая совместная работа – это было что-то забытое и приятное из его далёкого прошлого. Да и кличка Псих его совсем не напрягала, он знал, что уже давно соседствует с безумием, которое то засыпает, то просыпается, получается – всё точно и по делу. Класс жил своей жизнью, а не готовился к уроку. Кто-то сплетничал, кто-то устраивал потасовку, Скворцова выложила несколько фото в сеть и теперь хвасталась ими, остальные решила приберечь, выложить чуть позже, якобы она продолжает кататься с Томовым. Были и планы устроить еще одну поездку, только уже подготовившись, в вечернем платье и макияже. И собиралась она сделать это больше не для того, чтобы понравиться завхозу, а для того, чтобы прищемить хвост Снегирёвой, прищемить так, чтобы у неё даже подгорать начало. Хотя… Хотя.

Появившегося в дверях Ингвара приветствовали, некоторые даже пошли навстречу поздороваться, но ограничивались скомканным рукопожатием и быстро отходили подальше, старательно избегая смотреть в сторону Оно-э, которая как обычно хвостиком болталась у него за спиной. Ингвар тоже попытался подойти к отдельным группкам, пообщаться, но при их приближении, ведь Оно-э неотрывно следовала рядом, разговоры смолкали, а школьники старались бочком-бочком оказаться подальше, особенно от девушки. Прозвеневший звонок немного сбросил нарастающее напряжение в классе. Ингвар с Оно-э заняли свою первую парту и включились в урок. Точнее, включился Ингвар, тут же подняв руку на вопрос преподавателя, кто хочет сегодня ответить у доски, а Оно-э, Оно-э видно решила самостоятельно найти друга Ингвару, ну или что-то там у неё в голове где-то перемкнуло, или не в голове, но она развернулась на сто восемьдесят градусов и с улыбкой, положив подбородок на ладони, а локти и грудь на стол, уставилась на школьника, сидящего в одиночестве на второй парте сразу за Ингваром.

– Писец Ерёме! Может, сразу скорую вызывать? Не, лучше за Селеной Александровной бежать. – пролетело по классу.

Николай Еремчук сидел за второй партой перед учителем сколько себя помнил. В младших классах этому как-то не предавали значения, пока в один из дней, сидящий на первой парте перед учительницей и болтающий мальчик не получил указкой по голове со словами, что нужно заткнуться и слушать учительницу. Сесть подальше от учителя стало залогом безопасности, позже, в более старших классах, вырисовались и другие выгоды: легче было списывать, заниматься своими делами. Вот и покатилась волна учеников в сторону галёрки. Естественно, как и подобает человеческому обществу, к борьбе за иерархию в классе добавилась и борьба за лучшую территорию. В этой борьбе Коля не участвовал – не было у него ни значительных физических данных, ни магических, а вот умственных было в достатке. Поэтому и не принимал участия в этой вакханалии. Как сидел за второй партой, так и продолжал сидеть. К шестому классу отгремели битвы за последние ряды, образовались группы со своими вожаками-лидерами, и эти стаи начали сталкиваться между собой, а ещё обращать внимание на беззащитных одиночек, которых впрочем-то и не осталось, за исключением самого Еремчука. Не находил он общих интересов со своими одноклассниками, ведь его больше привлекали математика, физика, география, химия, биология, а ещё история и историческая литература. Программа свой-чужой сработала чётко, тем более Николай оказался и самым умным в классе, возможно, и во всей школе, а значит его нужно было унизить, загнать под плинтус. Начались нападки, даже некоторые группы девочек не остались в стороне, и Еремчуку пришлось отстаивать своё право быть. Шестой и седьмой класс стали для него сущим адом, вечно порванная и выпачканная одежда, издевательства, обзывания, но он всегда отвечал дракой. Лез в драку и проигрывал, а потом опять, в ответ на очередное оскорбление и рукоприкладство, лез в драку, чтобы еле-еле добираться домой. Родителей он просил не вмешиваться, но видя такое, они всё же сходили к директору. Тот и заглянул на пару минут к ним в класс и якобы даже поругал хулиганов, но после этого Колю избили так, применяя в том числе и чары, что он оказался в больнице. Тут уже поднялся кипиш, приехала милиция, администрация района вставила пистон директору, который уже начал рвать и метать, поднимать связи, в том числе и среди банд, наводить порядок в школе, кто-то даже из класса отправился в колонию для малолетних. Родители хотели, чтобы он перевёлся в другую школу, но Коля отказался: понимал, что смысла в этом нет, везде всё одинаково. Поэтому шёл после больницы на учёбу как в последний бой, однако его будто перестали замечать в классе. Заметили снова только в классе девятом-десятом, когда о способностях Николая Еремчука заговорили все преподаватели. Даже предлагали перевестись ему в «А» класс, но он опять же отказался: учителя одни и те же, учится он в основном сам, оставаясь после уроков в библиотеке, где в том числе было и несколько стареньких компьютеров и интернет, да и в «Г» классе он уже отстоял своё право быть самому по себе, а там придётся всё начинать сначала. Начали подходить с просьбой списать домашку, помочь с контрольной, он не отказывал, если сильно не наглели. Если наглели, то говорил, что не будет больше помогать, и все понимали, что можно хоть до смерти избивать, но помогать не будет. Больше серьёзных нападок в классе на него не было, в классе, но не в школе. Это же очень сильно повышает личный статус, если избить старшеклассника, пусть даже маленького и худенького. Его и избили несколько ребят из младшей параллели, только вот просчитались, не учли, что за десять лет совместной учебы, он хоть и прослыл отщепенцем в десятом «Г», но был своим отщепенцем. Всё та же программа свой-чужой сработала и в этом случае, младшеклассников жестоко наказали, при этом так и не приняв Еремчука ни в одну из компаний, в которые он, впрочем, и не стремился.

Книги стали настоящими друзьями Коли, его главным интересом, а одноклассники всё больше интересовались сигаретами, алкоголем, драками и девочками. Нет, девочки конечно же его тоже привлекали, только он сразу считывал и анализировал их отношение к себе, поэтому также держался в стороне. Ну а как могло быть иначе, если он был где-то за пределами иерархической лестницы в классе, к тому же одним из самых низких, худым, и самое главное бедным, а единственное, что у него было – это умный взгляд, который никого не привлекал. Он до сих пор, и в двенадцатом классе, ходил с кнопочным телефоном. Отец сначала работал водителем автобуса, а потом, четыре года назад, когда родилась его младшая сестра, стал работать таксистом в столице, пропадая на сменах почти на целые сутки. Ведь мало того, что девочка родилась болезненной, так и мама начала терять зрение. Вот и разрывался Николай между учёбой, заботой о сестре, работой по дому и помощью маме, которая уже практически ничего не видела. Тут не до телефонов, не до алкоголя и сигарет, не до подростковых развлечений.

Последние события в школе было всколыхнули в нём надежду, ведь директор у них похоже айчар-целитель, но изучив вопрос, особенно слухи по расценкам на услуги таких целителей, он понял, что не насобирает достаточную сумму, которую можно предложить в оплату, даже если продаст всего себя на органы. А Селена Александровна чётко дала, понять, что не должна и не будет решать их проблемы вне школы. Да и было что-то в ней странное, так же, как и в её замах. Вот вроде бы чистая речь, никакого акцента, но иногда употребляют рядом слова, которые не используются вместе в словосочетаниях. Как иностранцы, и имена вроде намекают на это, но что за фамилии и отчества. Это же касалось и их новых одноклассников, хотя они вроде бы и были иностранцами и приехали в Рашин из другой страны.

Заняв место на первой парте, Ингвар как будто отрезал его и от учителей, оставив вообще в вакууме, ведь от остального класса он так же был отрезан незримой стеной. Приходилось сдвигаться ближе в сторону прохода, чтобы видеть доску, либо ближе к окну, чтобы видеть преподавателя. И во время таких пересаживаний взгляд нет-нет да и цеплялся за ноги впередисидящей девушки, длинна платья которой открывала больше, чем нужно. В этом была реальная опасность. Николай очень чётко запомнил первый выход к доске Ингвара в классе, потом сцену с Котом. Вряд ли Терминаторов великолепный актер, что может сыграть так эмоции, похоже, у него действительно есть какие-то психические отклонения, а возможно и болезнь, и Слав прав, триггером здесь была Оно-э. Он верил в это, ведь ради сестры, тоже был готов на многое.

На субботник он не пошел, хватало забот и дома, отец, как обычно, работал: лекарства и лечение нужны были как маме, так и сестрёнке. И теперь где-то с грустью и, может, даже с завистью слушал о шикарной поляне, весёлом времяпрепровождении и о том, что Псих в целом то норм пацан. Правда с появлением Психа и Оно-э те, кто рассказывал, что скорешились с Ингваром, начали вести себя намного скромнее и держаться от него подальше. Начался урок, и Ингвар сразу же стал тянуть руку, выражая готовность выйти к доске, правда преподаватель не спешил вызывать его, поэтому и стал Николай Еремчук сдвигаться к проходу, чтобы видеть доску, если всё-таки вызовут не Психа. И, будто притянутый магнитом, его взгляд опять оказался на ногах Оно-э, а та, словно почувствовав это, резко развернулась, облокотилась на его парту и уставилась на него.

Телодвижения Оно-э, естественно, не остались незамеченными Ингваром. Тот, не опуская поднятую руку, немного развернулся корпусом и посмотрел на Оно-э, нахмурив брови, перевел взгляд на Николая.

После нескольких возгласов класс замер в ожидании трагедии в одном акте, акте быстрой, жестокой и кровавой расправы над Николаем Еремчуком.

Несколько мучительно долгих секунд и Ингвар опускает поднятую руку, а затем протягивает её Еремчуку, наконец-то определив, кто будет его первым другом:

– Ингвар.

– Николай, – удалось справится тому и со своим голосом, и со своей рукой, которую аккуратно пожал Ингвар.

– Не обращай на неё внимания, хотя это удивительно, что она заметила кого-то ещё. – прокомментировав поведение Оно-э, Ингвар опять развернулся к учителю и поднял руку.

Не обращать внимания на Оно-э было сложно. Такая красавица, ровные белые зубы, милая ослепительная улыбка, а ещё эта грудь, туго обтянутая платьем. Правда всё стало гораздо легче, когда он заглянул ей в глаза: абсолютно пустой, пугающий и бессмысленный взгляд действительно больного человека, который резко отличался от выражения её лица. Казалось, что она даже смотрит сквозь него, не замечая. Николай был в чём-то похожей с Ингваром ситуации: он заботился и о часто болеющей младшей сестре, и о слепнущей матери, поэтому ему казалось, он понимал Ингвара и сочувствовал ему. Также появились сочувствие и жалость к Оно-э, которые убрали все другие мысли и порывы.

Николай выдохнул с облегчением и спокойно вернулся к уроку, полагая, что ничего страшного уже не будет. Но он ошибался, ад только начинался, ведь на следующей перемене Ингвар подошёл к своему новому другу, и на следующей, на каждой перемене подходил. Интернет, да и внимательное отслеживание разговоров парней во время общей работы на выходных оставили у Ингвара чёткие представления об интересах современных парней-подростков: марка телефона, планшета, характеристики компьютера, какие шмотки носишь, достижения в популярных компьютерных играх, алкоголь, иногда наркотики, сила и главное, сколько у тебя было девчонок. Вот и пытался он на переменах зацепиться за какую-либо из этих тем и пообщаться с Николаем, в ответ получая либо ожесточённое молчание, либо короткие односложные ответы. Такие мелочи не могли остановить Ингвара, поэтому к концу учебного дня Ерёма уже практически рычал на того, и класс, который был немного в курсе семейных обстоятельств и финансового положения Еремчука, понимал почему. Скворцова, проявив финансовую смекалку, тут же организовала тотализатор: отхватит сегодня Ерёма или всё-таки нет. Зная о стандартах поведения и мышления одноклассников, была уверена, что будут ставить на то, что отхватит, а её интуиция говорила, что даже если Еремчук и бросится на Ингвара, тот его трогать не будет, но больше она верила в то, что у Ерёмы хватит мозгов не бросаться на Психа, поэтому можно было и срубить деньжат.

Так и произошло, учебный день закончился, а Николай оставался цел и невредим, и попытался ускользнуть, как обычно, в библиотеку, и даже думал, что скрылся, но на входе в помещение его опять догнал Ингвар, ведя за руку Оно-э.

– Может сходим в кафе? На выходных пирожные всем понравились, покажу какие самые вкусные – преследовал Ингвар своего друга и в библиотеке.

В ответ раздался скрежет зубов и слова:

– Я пришёл сюда заниматься, и до вечера буду тут, а потом пойду в садик за младшей сестрой.

– А чем занимаешься?

– Много чем. Историей, математикой…

– И зря, неправильная ваша математика – не задумываясь выпалил Ингвар.

– Что значит неправильная и почему ваша, а ваша какая? – тут же проявил интерес Коля, подозрительно прищурив глаза.

– Эээ… – начал чесать затылок Ингвар. – Это я так просто сказал, ты же любитель математики.

Вроде как выкрутился он, ведь Селена продолжала их просвещать и математика, которую преподавала она, отличалась от той, которую преподавали на этой планете, а этого он рассказать не мог.

– А почему неправильная, ну это… смотри… – начал как мог объяснять Ингвар, доставая свой айгод 90 про. – Я вот как думаю, у меня есть один телефон. Отними у меня два телефона.

– Это что за прикол? Мне сил не хватит у тебя что-то отнять.

– Неее, вот так сделаем – положил Ингвар свой телефон на стол. – Отними от телефонов, что лежат на столе, два телефона, сколько останется?

– И что это значит?

– То, что математически эта задача решается очень просто: один минус два равно минус один, а вот практического решения она не имеет. И получается, что математика, как универсальный язык описания окружающей действительности, может её описывать недостоверно, поэтому я и думаю, что она неправильная. – продолжал выкручиваться Ингвар, вспоминая некоторые пояснения Селены.

– Хм… интересно – с ещё большим подозрением смотрел Коля на Ингвара. – Я подумаю над этим, но сейчас хотелось бы позаниматься…, в тишине…, одному…

Ингвар и сам был рад прекратить пошедший не в ту сторону разговор, поэтому отправился с Оно-э домой. А на следующий день подошёл уже с другой темой, актуальной для этого мира, не касаясь скользких математик, физик и прочих химий.

– Слушай, я же вижу эээ… вижу, как ты двигаешься… у тебя хорошие задатки физические, но мышц мало, тебе бы набрать массы, стал бы очень крепким и к тому же резким пацаном. Тут как раз Джерри Дмитриевич говорил, что Стиг Семёнович занимается пересмотром программы физической подготовки, давай подойдём к заучу, попросим для нас индивидуальную программу, подкачаем тебя – от девчонок отбоя не будет. Классная идея?

Еремчука очень сильно перекосило. Мало того, что Ингвар опять затронул больную тему девчонок, прошёлся по его тщедушному телу, заняться которым не было ни времени, ни нормального питания, так ещё и приплёл сюда возможность остаться запертым наедине в маленькой комнате с Психом и Ужасом. Вот и скривило его так, что случайно услышавшей это Скворцовой, совсем не отличающейся сочувствием и сердобольностью к своим одноклассникам, стало Колю жалко и она на следующей перемене, пока переходили в другой кабинет, сама подошла к Ингвару, отвела его в сторонку и рассказала всё, что знала о происходящем в семье Еремчука. Только быстро убежала, мысленно прося при этом прощение у Ерёмы за то, что, желая ему помочь, видно, сделала только хуже, так как увидела вместно осознания совершённых ошибок радостный оскал на лице Психа.

Ингвар был действительно рад предоставившейся возможности. Ничто не могло остановить его от помощи друзьям в беде, и никто, даже сами эти друзья.

Глава 16

Селена опять сидела запершись в своём кабинете. Только теперь пряталась в основном от коллег-преподавателей, на восторженные перешёптывания школьников она не обращала внимания. Слухи, гуляющие среди учеников, естественно дошли и до учителей, которые бросились их проверять. На такой наплыв Селена отреагировала, вспомнив нравоучения Джерри и подходы к решению вопросов Ингвара, жёстким «нет». Вот и появились угодливые, несчастные, заискивающие взгляды и ненавязчивые разговоры о проблемах при любом удобном случае: проблемах с коленкой, поясницей, что-то уши закладывает, сердце побаливает. Преследовали даже в кабинете, находя разные предлоги и поводы для встречи с директором. Хорошо, хоть секретарь Люба, оказалась замечательным работником и самоотверженно встала на защиту непосредственного начальника своей внушительной грудью и отсекала её от нескончаемой вереницы страждущих.

Ну а Любовь, Любовь действительно была готова сражаться не на жизнь, а на смерть с этими попрошайками. В силу своей должности она успешно варилась в кухне сплетней среди преподавателей, а также её не особо замечали и не сторонились школьники. Поэтому и не удивительно, что она первой услышала предположения об айчаре-целителе, которые сразу же и проверила, благо сидели в соседних кабинетах и очень часто виделись и пересекались по служебным вопросам.

– Селена Александровна, школа гудит, все вам очень благодарны, такое ужасное проклятье, а вы спасли детей. – начала она петь дифирамбы издалека. – Теперь понятно почему вы всегда так замечательно и восхитительно выглядите, для целителей, а тем более айцелителей, поддерживать своё здоровье в хорошем состоянии легче легкого, а я вот всю жизнь борюсь-борюсь с проблемами кожи, но ничего не получается.

И скорчила очень грустную гримасу, ну а Селена, по доброте душевной, взяла да и решила за секунду все её проблемы с кожей. А потом Селену Александровну стали одолевать и другие желающие, некоторые даже приводили родственников и друзей, отчего Селена Александровна немного охренела и начала отказывать в резкой форме. Вот теперь и бросалась отчаянно Любовь на защиту нового директора, ведь у неё самой ещё было много планов на собственного айчара-целителя.

Селена, чтобы занять себя полезным делом или изучала внимательно местное законодательство, или терроризировала районный исполком, лишь бы не слушать печальные вздохи. Точнее она сначала изучала законы и нормативно-правовые акты, а потом ехала и доставала районную администрацию. По вопросам от благоустройства территории вокруг школы, спортивных площадок, пешеходных переходов до освещения в районе, ведь темнело всё раньше и раньше, и скоро дети будут идти со школы домой, подсвечивая себе дорогу телефонами. В администрации сначала напряглись от напора нового директора тринадцатой школы и обратились за консультацией в министерство образования, а там, не решаясь сильно беспокоить администрацию президента, ограничась небольшой консультацией у непонятно кого, разродились формальным ответом. В итоге, через третьи руки глава исполкома получил следующие вводные: задача нового директора это школа, а на все остальные действия можно не обращать внимание. Перед Селеной Александровной резко закрылись все двери, нужных людей не оказывалось на месте, хотя она чувствовала их в кабинетах, ей отказывали во встречах. И методов борьбы с этим бюрократическим произволом она не находила, не использовать же методы Ингвара, и эта ситуация опять отразилась в её эмоциях и поведении, в том числе и дома.

– Они же издеваются, открыто нарушают должностные инструкции и правила работы с гражданами! Нет, я всё-таки достучусь до них! – ходила она из угла в угол, периодически поглядывая на свою команду.

Оно-э усердно молчала, за ней прилежно повторяли и остальные. Не дождавшись, к огорчению, поддержки и сочувствия, а также, к радости, предложений по решению вопросов, Селена ушла к себе в комнату.

– Может помог бы ей? – обратился Джерри к Стигу.

– Каким образом? Мои действия, а тем более сила, могут нанести непоправимый ущерб – выйдет только хуже.

– А тебе и не надо ничего особо делать. – улыбнулся Джерри, вспоминая магическое слово «Шпак». – Ты просто чуууть-чуть ослабь экран, наведывайся в администрацию следом за ней. Не знаю, может какие документы возьми, которые она якобы забыла и ищи её в администрации, или вообще проходи в кабинеты под предлогом того, что Селена Александровна что-нибудь оставила.

– Свалила эта? – спросил начальник администрации секретаря.

– Да, Борис Петрович!

– Как же она достала, и не сделаешь ничего, а выслушивать эти её фантазии уже нет сил и желания. – думал про себя глава района.

А вскоре пришел ОН. С.С. Шпак. Борис Петрович хорошо запомнил этот день. Не успел он расслабиться и запустить пасьянс на компьютере, как раздался стук и дверь его кабинета открылась:

– Добрый день, извините, вы, наверное, помните, меня зовут Стиг Семёнович Шпак, я заместитель Селены Александровны по учебно-воспитательной работе, не могу с ней связаться, она должна была быть у вас, но я так понимаю уже уехала? – холодный замогильный голос заполнил помещение.

Борис Петрович вспомнил, как впервые увидел этого мутанта, как неприятно и тяжело было находиться рядом с ним, а теперь тот вперил в него свои нечеловеческие глаза и к тому же заговорил. Стало очень трудно дышать, застучало с перебоями сердце.

– Уехала. – сумел он выдавить из себя.

– Извините ещё раз за беспокойство, до свидания. – закрылась дверь за серым человеком.

Через несколько минут его немного отпустило, и он вышел в приемную.

– Ты почему его пустила, без разрешения??? – набросился он на секретаря, которая жадно пила воду.

– Я… я не знаю… не помню… – заблестели уголки глаз у той.

На следующий день опять пришла Селена Александровна, она вообще, как к себе на работу начала каждый день заходить в администрацию, и также ни с чем ушла. А Борис Петрович, направляясь вечером из здания администрации к своей машине напоролся взглядом на нечеловеческие серые глаза.

– Добрый вечер, Борис Петрович.

Душа Бориса Петровича ушла в пятки, ему показалось, что вот и пришла его смерть, остался последний вздох, однако Шпак направился в здание исполкома якобы по каким-то своим делам, более не обращая никакого внимания на главу. На этот раз отпускало немного подольше, а как отпустило, сразу возник вопрос, что делать. А сделать ничего было нельзя, люди из самой администрации, а звонить в министерство, чтобы те связывались с администрацией, чтобы что? Пожаловаться, что Шпак зашёл к нему в кабинет, извинился и ушёл, или что он поздоровался с ним на парковке?

– Или… принять Селену Александровну? – осенила его внезапная идея.

Возможно… это был выход, может быть, ему намекали таким образом… На следующий же день он встретился с ней, целый час выслушивал её пожелания, искренне заверил, что посмотрит, что можно сделать, ничего не обещает, но постарается выбить финансирование у города, у него, к сожалению, средств нет. Та, вроде бы, ушла со встречи довольной, только вот через час раздался стук в дверь и в неё вошел самый прескверный гость – серый человек.

– Добрый день, извините, Селена Александровна случайно не теряла здесь кольцо? Можно я поищу, может быть оно где-то здесь? – шёпот смерти заполнил его кабинет.

– Да, конечно! – еле выдохнул Борис Петрович.

Стиг начал медленно ходить по кабинету, глядя себе под ноги, а Борису Петровичу становилось всё хуже и хуже. Каждый последующий вздох давался с большим трудом, конечности наливались тяжестью и мелко подрагивали, сердце, такое чувство, хотело вырваться из грудной клетки, холодный пот заливал глаза, тёк по спине.

– Извините, ничего не вижу, но если вы вдруг найдёте, то позвоните пожалуйста, сообщите хорошие новости. До встречи.

На этот раз он отходил около часа и очень, очень сильно не хотел новой встречи. Намек был прозрачнее некуда, нужно сообщить Селене Александровне хорошие новости. И вообще уделить ей пристальное внимание, с другими экспериментальными группами и близко таких вопросов не возникало, а значит нужно дать команду, чтобы незаметно изучили и доложили, что там происходит в тринадцатой школе. И конечно же заняться вопросами, которыми пыталась озадачить его эта директор. Новости пришли очень быстро – ведь уже даже по району начали расползаться слухи, что новая директор тринадцатой школы айцелитель. Можно было верить этому или не верить, но дыма без огня не бывает. А ещё стала известна и кличка среди школьников одного из её замов – Ужас. О ком идёт речь, было не трудно догадаться. Но никакой конкретики. Однако Борис Петрович всё-таки решил выполнить всё, что сможет. Определив фронт возможных работ, он, как ему прозрачно и намекали, набрал Селену Александровну, долго и искренне уверял, что в этом году он сможет заняться только пешеходными переходами, осветить основные дорожки от школы, да пусть не каждый фонарь, но хотя бы через один, а на следующий год, он будет формировать бюджет исходя из всех её пожеланий, да, да конечно же не забудет и про её школу, конечно же нужно направлять любые предложения ему и принимать активное участие в жизни района, и он будет прилагать максимальные усилия, чтобы город эти бюджеты согласовал.

Селена дома вечером чуть ли не приплясывала от радости:

– Кто молодец? Я молодец! У меня получилось! Нет, конечно, не всё, что я хотела, но дело сдвинулось с мёртвой точки, будем кушать слона по кусочку. Нет, Ингвар, я не знаю вкусный ли слон… Никто его есть не собирается!… Это выражение такое!… Не порти мне настроение!!!

Джерри хитро смотрел на Стига, тот отвечал ему ничего не выражающим мёртвым взглядом.

– Молодец, молодец, – согласился Джерри. – Отблагодарила бы этого Бориса Петровича.

– В смысле?

– Ты немножко погружайся в среду, где живешь и работаешь! Здесь так принято! Пошёл тебе человек на встречу, принеси пакетик с виски или коньяком, ну или конверт.

– Это же взятка!! Нарушение закона! Статья!

– Вот что он противозаконного сделал…? Ничего…, ты же не просишь его сделать что-то, предлагая взятку, просто благодаришь! Но если тебе так это противно, то просто съезди и поблагодари словами, окажи внимание, нужно налаживать отношения, поддерживать коммуникацию, тебе ещё с ним работать и работать.

– Вооот! Учитесь! Джерри тоже молодец! В столовой порядок навёл, детишки уже с охотой бегают кушать, с поставщиками разобрался, всё с улыбкой, разумными доводами, по закону, субботник хороший провёл, отремонтировал зал и ребят вовлёк в общественную деятельность, и без запугиваний, и без мордобоя! Общение и хорошее отношение решают!

На следующий же день засобиралась в исполком, решая, как же отблагодарить Бориса Петровича. Нарушать собственные принципы не хотелось, хорошо, что Стиг так же собирался туда и предложил съездить вместе, у него возникли какие-то вопросы к заместителю главы по образованию в связи с программой физического воспитания. Он и предложил написать благодарственное письмо на официальном бланке школы: СШ номер тринадцать в лице… благодарит главу администрации… Бориса Петровича… за…. Оформить это красивой рамкой, вот и повесят у себя где-нибудь на стенках, или отсканируют и разместят на сайте. И не стоит ничего, и хоть маленький, но плюсик Борису Петровичу. Такое же письмо направить в городскую администрацию. Всё сделали очень оперативно и к вечеру, уточнив у секретаря, будет ли Борис Петрович на месте, выдвинулись туда.

– К вам Селена Александровна… – как-то задушено пискнула секретарь по селектору связи.

Потом открылась дверь кабинета и в неё лёгкой походкой, с очаровательной улыбкой на губах вошла Селена Александровна, а Бориса Петровича сковала нестерпимая боль в грудной клетке, отдающая под лопатку, ведь за директором школы номер тринадцать в дверь проскользнула и её серая тень.

– Здрааавствуйте… – радостное настроение Селены сменилось на озабоченность, ведь ей пришлось срочно вмешиваться и спасать главу администрации от инфаркта.

– Совсем вы не бережёте себя на этой работе! Как хорошо, что я здесь оказалась! Но теперь уже всё будет хорошо! – Селена подошла к Борису Петровичу, откинувшемуся в кресле, и наклонилась, дотронулась до плеча, заглядывая тому в глаза. – Как, уже лучше?

Сначала действительно стало лучше, правда начавшее фокусироваться зрение словило замершего в неестественной неподвижности у двери серого человека, поэтому и почудилась ему в заботливом прикосновении к руке – стальная хватка, а полные заботы и участия слова отозвались в голове скрежетом: «Только посмей, тварь, ещё раз…». И ему опять стало плохо.

– Да что же это такое! – воскликнула Селена и Бориса Петровича прямо-таки прошибло током силы. Стало действительно лучше, да так лучше, что он уже и забыл, что так прекрасно можно себя чувствовать.

– Вам бы в отпуск, отдохнуть от всего этого, ну или хотя бы поработать из дома, желательно за городом: лес, река, свежий воздух, мы с вами можем и дистанционно общаться, и решать все вопросы. Ладно, не буду отвлекать вас своими благодарственными письмами, передам его секретарю, вам только скажу огромное спасибо, что пошли мне на встречу. У нас получится сделать этот район, хоть немного, но лучше. Главное берегите себя! – направилась Селена на выход.

– Всего хорошего. – ожила и выскользнула за дверь серая тень