Текст книги "Империя людей. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Вадим Бурденя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

– И вам спасибо и всего наилучшего! – прошептал Борис Петрович.

Еще с десяток минут после того, как закрылась дверь, он просидел в неподвижности, тело наполняла легкость, голова была светлой и ясной, мысли – чёткими. Ему всё доходчиво объяснили и показали кто есть кто, и что будет, если он станет перечить или отвлекать Селену Александровну, вынуждая ездить и искать с ним встречи. Рука сама потянулась во внутренний карман, где лежал защитный артефакт. Да, он не был настроен на защиту от целителей, однако всё равно мог отобразить силу воздействия. Все десять шкал амулета горели ярким зелёным светом. Глава администрации хрипло рассмеялся: десятку в силе воздействия выдавал редкий айчар-боевик, а тут целитель. Целители тоже знатные убийцы, на близком расстоянии, но даже будь артефакт настроен и против целителя, такого сильного воздействия он бы не остановил. В этих случаях нужны массивные военные артефактные комплексы. Она с самого начала могла сделать с ним всё, что угодно, но предпочла действовать не напрямую, он проверял – артефакт не показывал чародейского воздействия или влияния серого человека, непонятно каким образом, но раскачивали морально и эмоционально, чередуя запугивание и мягкие просьбы, уничтожали, растаптывали психологически, чтобы потом так благородно вытащить с того света.

– Лицемерное чудовище, жестокий монстр, прячущийся за маской ангела. – усмехнулся он. – А, впрочем, чему я удивляюсь, кто ещё мог прибыть из администрации президента?

Глава 17

В муходвинской группировке банды Яростных царило замешательство. А ещё тревога и растерянность. Мот и его ближний круг, самые сильные боевики, исчезли. Из оставшихся некоторые знали, что Мот с серьезной группой поддержки выдвинулся на разборки с каким-то завхозом школы, который почему-то ездит на Вентлеу. Причем выдвинулся, прихватив такое вооружение, будто собрался на войну. И исчез. Так мало этого, и войны нигде не произошло. Прошла неделя – и ничего. Ни весточки, ни сообщений в новостях или интернете. Как будто и не было этих людей, машин, автоматов и противотанковых комплексов.

Соловей, временно взявший на себя обязанность бригадира вместо Мота, принимал младших. Когда дошла очередь до Кота, заодно и поинтересовался:

– А что у вас там в школе слышно?

Кот и начал нести какие-то байки про проклятья, айчаров-целителей, про то, что пешеходные переходы возле школы рисуют, где-то асфальтовые дорожки латают, и даже меняют лампочки в фонарях, а ещё про каких-то психов и аутисток.

– Стопэ, не неси пурги, ты лучше расскажи про завхоза вашего.

– А что завхоз? – удивился Кот, но на всякий случай решил добавить себе значимости. – Сидит этот хомяк у себя в конуре, пискнуть у меня там боится.

– Так, а денег почему меньше идти стало от тебя?

– Мот с завхозом сам решал, какие-то тёрки, договорённости у них были, только про них он мне никто ничего не рассказывал.

– А ты спрашивал?

– Да, но Мот сказал мне не лезть. Кстати, а Мот где, да и Баклажку не вижу…

– Самим хотелось бы знать… а ты поспрашивай у своего завхоза, как давно Мота видел, да и по деньгам как они порешали спроси.

На следующий день Джерри, уже откинувшись в кресле, ждал очередного пинка в дверь.

– Ну что, дядя, не ждал меня? – спросил Кот у поджидающего его завхоза, вломившись в кабинет без стука.

– Молодой человек, Котов ваша фамилия? Когда вы уже научитесь стучаться и аккуратно входить в дверь? Двенадцатый класс всё-таки.

– Ты чё, учить меня вздумал, силу почувствовал или моча в голову ударила?

– Нет, учить вас не моя задача, этим пусть Стиг Семёнович занимается.

– Ясно, стукачок, не ссы, не буду обижать тебя. – презрительно скривился Кот, но всё же начал сдавать назад. Дело действительно могло дойти до Ужаса, а этого сильно-сильно не хотелось.

– Ты лучше расскажи, давно ли ты Мота видел, мож знаешь где он, и что у вас там за дела были?

– Ну Мот мне никогда не докладывал, где он и что делает, я ему не руководитель, а видел давно очень, как с ним порешал всё, так больше и не видел.

– Подробней, что порешали, до чего договорились, ну?

– Никакой наркоты в тринадцатой школе, никаких откатов.

– Бля, что-то ты пиздишь, вот так просто он согласился?

– Конечно не просто, у меня было, что ему предложить, он согласился, и, поверь, предложение было совсем не дешёвым. Не надо спрашивать сколько, всё к Моту. Вряд ли это твоего ума дело.

– Ты мне ещё порассказывай, что моего ума дело, сиди, хомяк, тихонько в своей норке и не пищи. – оставил за собой последнее слово юный бандит, покидая помещение.

Джерри же действительно пришлось затаиться у себя в кабинете, быстро закрыв дверь изнутри на ключ, так как вскоре после ухода школьника он почувствовал приближение хищника. Точнее двух хищников, а ещё точнее двух юных хищниц. Снегирёва и Скворцова также заметили друг друга. А потом резко ускорились, стараясь добраться до двери завхоза быстрее конкурентки. Снегирёва тоже могла похвастаться своими достижениями в спорте, только в гимнастике, поэтому и до двери они добрались в одно и то же время.

– Слышишь, Скворцова, тебе-то что здесь нужно?

– Буду ещё перед какой-то Снегиревой отчитываться, тебе здесь делать точно нечего, а у меня с Джерри Дмитриевичем дела.

Екатерина действительно на сегодня запланировала ряд важных дел, о которых Томов не знал, да и не должен был знать, первым из которых было или выманить Томова к машине, или узнать, во сколько он собирается сегодня идти домой. Второй этап коварного плана заключался в необходимости попасть внутрь машины под предлогом того, что где-то утеряна любимая серёжка. Во время поиска серёжки, обязательно в интересных позах, довольно откровенное платье, державшееся сверху на двух тоненьких узеньких бретельках, должно неожиданно порваться и Джерри Дмитриевичу, как настоящему джентльмену, придётся отвезти её опять домой, а может, ммм… домой, но не к ней, или совсем не домой. Был и запасной вариант по обстоятельствам: платье может порваться и в самом кабинете Томова, что, вероятно, даже и надёжнее.

Снегирёва же решила зайти с другой стороны, стать Томову кем-то вроде помощника, для начала выдав несколько серьезных недочетов по школе в зоне его ответственности, одним из которых было открывающееся снаружи подвальное окно. Старшеклассники, естественно, в подвал не лазили, а вот младшие устроили там себе место для тусовок, в том числе и после школы, и в выходные дни.

Джерри же не знал, что делать, ведь все эти игры девочек и мальчиков, казалось, происходили в другой жизни и не с ним. Он уже и забыл, что это такое, тем более в подростковом возрасте. Сначала можно было просто игнорировать и делать вид, что не замечаешь и не понимаешь намёков. Намёки Скворцовой становились прозрачнее и прозрачнее и притворяться дурачком уже выглядело несерьёзным. Потом ещё подключилась и Снегирёва, та пока ни на что не намекала, но кружила вокруг как голодная акула.

С одной стороны, обе уже совершеннолетние, но отношения с ними явно будут расценены наблюдателями отрицательно, да и не нужны эти интрижки ему. От тела мужчины, хотя оно и могло функционировать как мужское, там осталось одно название, поэтому гормоны не играли важной роли, а по другим параметрам школьницы вряд ли могли его заинтересовать.

С другой стороны, они уже не подростки, а взрослые, и можно рявкнуть, прямо сказать, чтобы прекращали этот балаган, играли в эти игры со своими сверстниками. Но вдруг это не игры, подростковые гормоны ещё не успокоились, и в какой-то из голов что-нибудь сломается? Не хватало порезанных вен и прыжков с крыш в школе. Явно Селене за такое баллы не добавят. И посоветоваться было не с кем – не идти же к Селене, которая по факту сама ещё несовершеннолетняя, хотя знания в её голове встречаются достаточно разнообразные и глубокие, вот опыта, умения эти знания применять в жизни нет. И не к Стигу же обращаться – проблемы живых неживых не волнуют. Но обратиться к нему всё-таки стоит, Ингвар тут тем более не помощник.

Атмосфера же возле двери завхоза в это время накалялась и заледеневала. Кто-то использовал чары огня, кто-то льда.

– Скворцова, Снегирёва, вы, наверное, ошиблись дверью и хотели попасть ко мне? У вас не может быть никаких дел к заведующему по хозяйственной части Джерри Дмитриевичу. – раздался тихий, пробирающий до костей голос Ужаса, выглянувшего из соседнего помещения.

Кабинеты заместителей директора находились рядом. Невинные ангелочки, потупив и опустив глазки в пол, залепетали, что действительно не может быть никаких дел и они страшно ошиблись, но им не к Стигу Семёновичу, а вообще в противоположный край школы нужно.

Кот же вечером пересказывал Соловью свой разговор с завхозом:

– Да щеманул я его конкретно, запел как соло… как миленький. Мота давно не видел, дела все с ним порешал, мол откупился, чтобы с него больше не трясли, и чтобы наркоты в школе не было, сколько забошлял, точно не сказал, мол Мота дела, но походу херову тучу. Я хз откуда, но мужик явно при бабле: шмотки, тачка, все дела, и при этом сцыкло сцыклом. Чуть ли не плакался, что заучу на меня пожалуется.

– Заучу? Что за зауч? С чего бы это он заучу жаловался?

– Даа… – Кот замялся. – Второй зам нашей директрисы, ну которая айчар-целитель, я рассказывал. В общем, стрёмный мутант какой-то, противный. Нет, не в этом плане, просто даже смотреть на него противно.

Кот и себе не признавался, что самым главным чувством, которое вызывал Стиг Семёнович, был ужас, и поспешил перевести тему:

– Слушай, может Мот и свинтил с таким баблом?

За что тут же получил в ухо.

– Рот закрой, и приглядывай за завхозом, возможно, заметишь что странное. А пока свалил.

Сам же принялся усердно думать, и по всему выходило, что ждать Мота смысла больше нет: трусливый завхоз, стрёмный зауч, директор-целитель и тринадцать пропавших человек – что-то неладное творилось в школе номер тринадцать, поэтому нужно звонить Дракону. Было немножко страшно, ведь Дракон по сути являлся правой рукой Ярого, тоже айчаром-пирокинетиком, отвечал за большой регион, в который входил и Муходвинск, и мог карать и миловать на своё усмотрение. А усмотрение его склонялось чаще к карать, чем миловать, особенно если закидывался какой дурью. Но и откладывать дальше нельзя – будет только хуже.

– Как пропали? Когда? И Мот? – повезло, что Дракон был в адеквате. – Завтра буду в Муходвинске, всем собраться.

С самого утра остаток банды Мота ждал приезда Дракона. Тот подтянулся к обеду. На стоянку перед кафе Мельница вкатилась тонированная чёрная ВМБ представительского класса, за ней следовало два чёрных тонированных джипа и три таких же чёрных микроавтобуса. С обратной стороны, на хозяйственную территорию кафе, отгороженную высоким кирпичным забором с колючей проволокой поверху, заехало два тентованных грузовика.

– А теперь пой, с самого начала и подробно. – устроившись в кресле Мота, попивая кофе велел Дракон Соловью.

Тот и рассказал всё, что знал, и как Мот приказал убрать завхоза тринадцатой школы, ездящего на Вентлеу, почему приказал – не известно, и два человека исчезли, и как потом на встречу с завхозом выдвинулся сам Мот с десятком самых крепких и опытных бойцов – и тоже исчез. Так же рассказал про нового директора тринадцатой школы и его стрёмного зама.

– Может быть, это Рука нас без объявления войны уничтожает? Явно же не завхоз этот один справляется. – озвучил Соловей давно пришедшую ему на ум мысль. – Ладно люди, но где они столько машин могли деть?

– А может быть ты своей тупой башкой думать начнёшь? – кулаки Дракона начали наливаться огнем. Знаменитый Огненный Кулак, которым Дракон мог пробить и танковую броню. – Не было никакого шума, никакой войны, кто у Горхи способен на такое? Только сам Горхи, да пару его генералов. Но вчера Горхи тёр с Ярым, я сам был на встрече, собачились, как обычно, по поводу наркоты, но они всю жизнь собачатся.

Рука тоже не были ангелами, контролировали проституцию, торговали оружием, занимались рэкетом и крышеванием бизнеса, но вот с наркотиками не связывались. Возможно, поэтому когда-то Горхи и Ярый разошлись, Яростные не гнушались торговлей самыми тяжелыми наркотиками.

– А вот целитель, подъехав на стрелку и подобравшись поближе, десяток успокоит быстро и тихо. – продолжал Дракон.

– Но машины… – не сдавался Соловей.

– Хуешины! – прервал его босс. – Знаешь как Горхи делал в этом случае по молодости? Просто топил машину, часто с людьми, глубоко в земле. Кто знает, может этот их стрёмный зауч не только мутант, но и чар земли. Завтра утром навещу завхоза, не думаю, что они начнут бой прямо в школе полной шкетов, но на всякий случай возьму с собой пару цацок серьёзных.

Джерри наблюдал за тем, куда двинется приехавший на солидной машине с номером 666 сильный по местным меркам одарённый. А двигался он, судя по всему, к нему.

– Как тут говорят школьники, босс следующего уровня, прямо квест прохожу, как Ингвар у себя в телефоне. – подумал он. – Может хоть этот окажется вменяемым и договороспособным.

Дверь без стука открылась и в кабинет ввалился мужчина явно не интеллигентной наружности, в руках которого находилась какая-то местная поделка-артефакт.

– Котов, наверное, с вас пример берёт, вы кто и по какому вопросу? – обратился к нему Джерри.

Мужик, хмыкнув глядя в артефакт, спрятал тот в карман кожаного плаща и поднял взгляд на Джерри:

– Кто такой Котов и почему он берёт с меня пример?

– Ученик нашей школы, и, судя по перстню на вашей руке, член вашей банды – тоже входит без стука.

Дракон потер пальцами печатку, на которой рубинами был выложен знак огня.

– Мой стук тебе бы не понравился, завхоз. Ты же не хочешь, чтобы эта школа вспыхнула как спичка вместе с детишками?

– Естественно не хочу!

– Вот и хорошо, поэтому сегодня берёшь свою директрису, этого вашего зауча и приезжаешь на пустырь возле кирпичного завода к восьми вечера, найдёшь дорогу?

– Справлюсь, не маленький.

– Ты уж постарайся, не хотелось бы брать такой грех на душу, столько детей, им бы жить и жить…, хотя это будет твоим грехом…, если не приедешь.

Не прощаясь, Дракон направился к своей машине, размышляя, почему завхоза в этой тройке называли ссыкуном, страха он почему-то не увидел. А значит тут, несомненно, всё нечисто и необходимо как следует подготовиться.

Подготовились действительно основательно. На самом заводе разместилось несколько снайперов с крупнокалиберными винтовками, которыми и лёгкую броню прошить можно, а также несколько мобильных групп прикрытия. Вокруг пустыря наставили множество сигнальных артефактов, чтобы ни чар, ни айчар, будь то целитель или земляк, не смогли подобраться скрытно на расстояние удара, плюс основная группа находилась под защитой артефактного армейского комплекса. Всего было задействовано более пятидесяти человек, половина из которых чары.

В восемь вечера на пустырь въехал Вентлеу, только в нём находился один Джерри. Дракон дал команду на максимальную готовность.

– Завхоз, ты тупой? Я же сказал приезжать троим!

– Да незачем их беспокоить, обо всём можно поговорить и договориться со мной.

– Поговорим, обязательно поговорим, ты всё мне расскажешь. – подошёл Дракон к Джерри и положил руку тому на плечо. Джерри он не опасался, ведь артефакт сегодня ясно указал, что Джерри неодарённый. – Только погоди, не спеши, я пока ничего не хочу слушать, а вот когда Док, наш целитель, над тобой поработает, когда начнёшь плакать, звать маму и умолять меня о смерти, тогда я с удовольствием выслушаю тебя.

Смерть есть смерть, даже если это мгновенная аннигиляция пятидесяти шести разумных. Стиг чувствовал каждую смерть на этой планете. Смерть была его жизнью, основным источником его силы, и конечно же он не смог пропустить массовой гибели стольких разумных рядом, поэтому и видел, как Джерри подчищает за собой следы, ищет и уничтожает разбросанные вокруг пустыря артефакты, отвечая на незаданный вопрос наблюдающего:

– Если нет тел, следов, улик, свидетелей, вообще никаких доказательств, то ничего и не было…

– Знаете почему у Джерри лучше всех и больше всего получается сделать? – спросила Селена у остальных членов команды, сидящих в общей комнате и занимающихся своими делами, когда около десяти вечера Джерри вернулся домой. – Потому что он трудится с утра до ночи! Берите пример!

– Да, да, Джерри молодец, никакого запугивания и мордобоя, всё с улыбкой, мы помним. – равнодушно ответил Стиг, даже не отрываясь от экрана телевизора.

Глава 18

Команда дружно окружила Оно-э и неодобрительно смотрела на Ингвара.

– А что сразу я!? – возмущался тот. – Стиг вот постоянно в телевизоре, там тоже всякое разное показывают.

– Показывают! – упёрла руки в бока Селена. – Но интернет этот твой вообще свалка, полная всякой гадости. Вот она оттуда и набралась! Ты ей хоть порно не показывал?!?

Всё случилось из-за того, что под платьем Оно-э обнаружилось нижнее бельё, судя по фасону – что-то местное, которое никто на неё не надевал. Раньше несмотря на то, что платье становилось мини, оно сидело как влитое, не сдвигаясь ни на миллиметр, чтобы Оно-э ни делала, при этом под подолом всегда была непроглядная тень. Сегодня обнаружилось, что платье начало вести себя более естественно, со всеми вытекающими последствиями. Хорошо хоть там оказались трусики.

Селена утянула Оно-э в её комнату для экспериментов, но смена школьных платьев ничего не давала, если верх одежды становился второй кожей, то низ укорачивался, но вёл себя при этом естественно. Ради интереса надела вечернее платье, нашедшееся в шкафу. Результат был такой же… почти: нижнее белье стало более откровенным и под цвет платья.

– Ишь ты, модница!

Но тут на глаза попал спортивный костюм, который тут же был и примерен.

– Оппа! – продемонстрировала Селена результаты свой работы: Оно-э в спортивном костюме. – И холодает как раз на улице, и на физкультуру можно будет ходить! Кроссовки у неё есть!

Костюм вдруг стал намного более облегающим, чем был изначально.

– Блин, Ингвар, заберу у тебя телефон!

– Да этих фитоняшек не только в интернете, но и в нашей школе полно!

Ингвар отстал от Николая Еремчука, это так подумал наивный Ерёма. Псих же усиленно готовился к оказанию дружеской помощи – ходил по району и снимал в банкоматах самые крупные купюры: если помогать, то так, чтобы надолго хватило. И в один из дней, подошедший к своей парте Ингвар из своего рюкзака Луттон Виа достал очень толстую пачку денег самого крупного номинала и положил переде Николаем.

– Держи, тебе нужнее, а у меня их всё равно ещё много.

Класс мгновенно притих. Таких денег вживую не видел никто из них, только если по телевизору. Даже Кот, иногда собиравший дань и наличку от продажи наркоты, не держал таких сумм в руках.

– Спасибо, мне ничего не нужно, забери их. – даже и не подумал притрагиваться к деньгам Ерёма.

– Как это не надо? С мамой же у тебя что-то, и с сестрой младшей? Да и телефон себе нормальный купишь и питание нужно, чтобы мышцы наращивать! – продолжал рыть могилу их дружбе Ингвар.

Скворцова не выдержала, обхватила голову руками и уткнулась лбом в парту.

– У… Нас… Всё… Хорошо… Забери! – окаменел лицом Николай.

До Ингвара стало доходить, что он делает что-то не то, или не так: от Еремчука шёл непонятный коктейль эмоций, главными из которых были горе и ненависть. Возможно, он не до конца понял законы и правила этого мира, или не так понял, а значит, нужна помощь местных. Спрятав деньги обратно в рюкзак, он оглядел всё так же молчащий класс, на секунду задержав взгляд на Скворцовой, которая раньше уже немного помогла ему, и сел на своё место. Мимолётную остановку взгляда на Скворцовой никто не заметил, кроме самой Кати, которая нашла в себе силы к тому моменту оторвать голову от парты. Выбор советника был очевиден. Прежде чем делать что-то дальше, нужно поспрашивать у Екатерины, разобраться.

Не отпускающую класс тишину разрезал скрип отодвигаемого стула, Скворцова поднялась со своего места и вышла в проход между партами:

– Девочки и мальчики, у меня объявление! Если я скоро умру, не приходите, пожалуйста, ко мне на похороны, запомните меня такой: молодой и красивой! – покружилась она вокруг себя на месте. – А не лежащей в гробу с раздавленной головой или разорванной пополам. И тем более не вздумайте выкладывать в сеть фото моих голых внутренностей, висящих на деревьях вокруг школы!

– А я и знала, что у Скворцовой с крышей не всё в порядке. – раздался чей-то радостно-печальный вздох, совпавший со звонком на урок.

После уроков Николай Еремчук, как обычно, сидел в библиотеке, но заниматься у него не получалось. Сегодня Ингвар хорошо так выбил его из колеи. Чтобы заработать столько денег, сколько было в той пачке, его отцу нужно лет пять работать, а, может быть, и все десять: там было явно больше, чем сто купюр. Поэтому и разрывали его противоречивые желания: выть, крушить всё вокруг, проклинать себя и весь этот мир. С такими деньгами можно было бы подойти и к Селене Александровне, а даже если бы она и отказала, то всё равно на ближайшие годы они бы закрыли все вопросы, он смог бы получить высшее образование, устроиться на работу, стало бы значительно легче. Сейчас деньги были очень сильно нужны. Уже стало ясно, что зрение мамы не спасти, и поэтому её было необходимо отдавать в центр реабилитации для адаптации к незрячей жизни. Бесплатные государственные центры существовали только на бумаге. По факту эти учреждения могли только помочь инвалиду быстрее уйти из жизни. Ему хватило ума давно понять отношение государства к инвалидам, благо в соседнем подъезде живёт Семёнович, у которого нет обеих ног ниже колена и который поведал свою историю. Он потерял их в одной из локальных войн, отправившись туда по контракту. По контракту, который гарантировал много чего. Сначала, лет десять, так и было: реабилитация, протезирование, хорошие выплаты и пособия. Внимание и забота со стороны государства. Но шло время, вспыхивали очередные заварушки в других местах, где нужны были опять солдаты и где появлялись очередные инвалиды. Через двадцать лет о Семёновиче уже никто не вспоминал: сократились выплаты, урезались пособия, протезирование и лечение – за свой счет. А здоровье стремительно ухудшалось, такие ранения не проходят бесследно. Вот и доживал он свой век кое-как, благо хоть родственники навещали периодически и немного помогали, да и сам Коля частенько бегал по просьбе Семёныча за продуктами.

Так же государство отнесётся и к маме, точнее, даже хуже, поэтому речь могла идти только о платном реабилитационном центре. Но, нужно отдать должное своей стране, так же наплевательски она относилась и к здоровым гражданам, сплошное равноправие, главное, чтобы люди не сворачивали с пути и не выходили за границы, которые им определило руководство Рашина.

В общем, деньги Ингвара могли решить все текущие проблемы, а он отказался: достоинство, гордость. Кто и зачем их придумал, что это вообще такое? Казалось бы, бессмысленные звуки, атрибуты, которые особо и не нужны, и без них можно прожить, да многие и живут, и хорошо живут, и он мог бы начать хорошо жить с новым телефоном, новой одеждой и полным холодильником, обеспеченной лекарствами сестрой, устроенной мамой. Ну а то, что пришлось бы ломать себя, немного бы подташнивало при взгляде в зеркало – не страшно, вытерпит, наверное. Случись такая ситуация ещё раз, он скорее всего взял бы деньги, но она-то вряд ли случится. А подойти к Ингвару и сказать, что он согласен… – его начинало мутить от одной такой мысли, собирались злые слёзы, поднималась волна горячей ненависти, ко всем, и в первую очередь к себе. Видно, не в такой он ещё отчаянной ситуации, чтобы быть готовым на всё, да и сможет ли когда-нибудь пойти на всё?

Пока Еремчук предавался самобичеванию и самокопанию, сидя в библиотеке, Ингвар и Оно-э поджидали по дороге из школы Скворцову.

– Ингварчик, учти, я буду драться, не сдамся без боя! – выдала Екатерина, когда, идя домой и завернув за угол школы, увидела двинувшихся на встречу к ней Терминаторовых. Хотя тон её голоса и был шутливым, глаза стали очень серьёзными, она начала незаметно принимать более устойчивую стойку и готовить чары.

– Идём со мной. – протянул он ей свободную руку. – Зачем драться?

– Так ты меня подальше от школы хочешь убивать? – с опаской смотрела она на эту лапу.

– Не хочу я тебя убивать, почему вообще я должен тебя убивать?

– Нууу… за то, что я наболтала тебе о проблемах в семье у Ерёмы?

– Так ты меня обманула? – нахмурился Ингвар и опустил руку.

– Не обманывала я тебя! Все об этом знают, но Ерёма подробностями не делится!

– Так почему он деньги не взял?

– Ты про гордость слышал, не? Достоинство? Честь, совесть? Хотя бы про ум?

– Вот, узнаю Скворцову, начала зубоскалить, пойдём в кафе посидим, есть у меня к тебе несколько вопросов, а то на нас поглядывать начинают.

– А и пойдём, только платишь ты, у тебя вон полный рюкзак денег, и возьми меня тоже за руку, как и Оно-э, чтобы не думали, что я добровольно с тобой пошла.

Вызвав такси и доехав до знаменитого кафе, сделали заказ, в котором для Оно-э ничего не было.

– А почему она ничего не будет есть? Или её кормить нужно, а ты стесняешься на людях? – немного освоившись в компании Ингвара, Катерина вернулась в привычную для нее манеру разговоров.

– У неё фигура, она на диете.

– Да ты какой-то домашний тиран!

– Пфф, даже близко на это животное не похож. – скривился Терминаторов.

Катя решила притормозить коней, всё же она сильно расслабилась и забыла, что разговаривает с Психом.

– Так что ты хотел?

– Мне нужно подружиться с Николаем, как это сделать?

– Зачем тебе это вообще??

– Надо! – насупился Ингвар, посмотрев из-под бровей на Скворцову.

Та где-то читала, или слышала, или по телевизору видела о том, что с психически нездоровыми людьми лучше не спорить, им нельзя ничего доказать. Вот и пыталась мягко, ненавязчиво объяснить, что дружбы просто так, без причин не бывает. Людей сводят вместе какие-то обстоятельства, находятся общие интересы, люди начинают проводить время вместе, приятельствуют, потом глубже погружаются в жизнь друг друга, проходят вместе огонь, воду и медные трубы, нет она не знает, где в Муходвинске есть медные трубы такого размера, что он сможет войти.

– Это я к тому, что люди преодолевают вместе и счастливые моменты и несчастья, помогают друг другу. В любом случае, каждая сторона в дружбе что-то имеет, и дружба тем крепче, чем менее материально то, что они друг от друга получают, что компенсируют этой дружбой. Хотя можно начинать и с материального. У тебя есть и деньги, и сила, защита, которые нужны Еремчуку, но вот он-то тебе ничего не может дать, у него есть только мозги и характер. А ты хоть и … ммм…, прости, альтернативно умный, но, на удивление, до сих пор не могу понять этот феномен, на отлично учишься. В чём секрет?

– В памяти хорошей, и да можешь так не стараться, я всё равно всё слышал и помню, что ты про меня говорила.

– Шутка! – заржал Ингвар, а Скворцова немного расслабилась, так как заявления Психа о том, что он слышал все эпитеты, которыми она его награждала, привели в тонус некоторые мышцы. – Это я к тому, чтобы ты расслабилась, хотя слышал действительно многое. А что не шибко умный, ну так не все рождаются мудрецами, да и тяжело мне подстраиваться, понимать и принимать другие устои и уклады.

– Ладно – потёр лицо руками Ингвар. – Если я правильно понимаю, то попросить его помочь мне по учебе – не вариант.

– Растёшь! Может быть, мне даже премию какую-нибудь дадут, если я умалишённого в мыслителя превращу! – не удержалась Катерина и с опаской посмотрела на Ингвара, но тот не придал никакого значения её словам. – И деньги, и вариант с учёбой, который предполагает, что Еремчук идиот, и не поймет такого хитрого в кавычках хода – всё это оскорбление для него. Точно не вариант начинать дружбу с оскорблений.

– Мыслитель, я не отступаю, помогай, какие у вас тут ещё могут быть варианты.

– У нас? А у вас как дружили? И сдался тебе этот Еремчук!

– У нас всё было проще. – отмахнулся Ингвар. – И разве Николай не достоин дружбы и помощи? Я чего-то не знаю?

Катерина задумалась, причём серьёзно задумалась, ей стало стыдно. Она знала Николая с первого класса, видела, как его пытались сломать и подчинить, видела, как он боролся и не сдавался, видела его с сестрой, видела ведущим свою мать в поликлинику. Её проблемы на этом фоне выглядели смешными, родители не были богатыми, но и не бедствовали, у неё была шикарная внешность, она была сильным чаром, да и девушкой, поэтому ни банды, ни законники и не принимали силовых методов в отношении неё. К мужчине был бы совсем другой подход, там бы пришлось выбирать сторону, или воевать со всеми без надежды на победу, как это делал Еремчук.

– Достоин. – встал у неё комок в горле.

– Так что мне делать?

– Я не знаю… Нет рецептов готовых… Только если вы вдруг окажетесь в такой ситуации или обстоятельствах, что будете вынуждены общаться, а там, может, и подружитесь.

Ингвар нахмурился, а потом заулыбался так, как и в первый раз.

– Эээ… слушай, может расскажешь, что придумал… – забеспокоилась наученная горьким опытом Скворцова.

– Ммм… нее… не могу…, но верный вариант, он может сразу и разозлится, но выхода у него не будет!