Текст книги "Империя людей. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Вадим Бурденя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 23

Прошли практически два месяца учёбы и тут Стиг Семёнович обратил внимание на то, что преподаватели совершенно не отмечают в классных журналах присутствующих и отсутствующих на уроках. Раньше это было бессмысленно и бесполезно делать, иногда опасно. Теперь же фраза: «Стиг Семёнович приказал нам контролировать посещаемость и докладывать о пропусках занятий без уважительных причин» – возымела волшебный эффект. Посещаемость приблизилась к стопроцентной, ведь ещё было сказано, что пропуск целого дня может стать поводом для личного общения с заучем. Соваться в логово к айкалдуну никто не хотел, правда бывали действительно случаи тяжёлых заболеваний, переломов, госпитализаций по другим болезням, и каким-то магическим способом выяснялось, что таким ученикам не обязательно самостоятельно приносить справки об освобождении от физкультуры или посещения занятий – можно передать Стигу Семёновичу через классных руководителей. Но были и обратные случаи: вроде бы и была нарисована справка, передана классному руководителю, только она возвращалась ученику со злорадными словами:

– Стиг Семёнович вас ждет сегодня после уроков.

На вопросы что там, как там было, прогульщики отвечали, что ничего особенного не было, только вот некоторые из них уже хвастались ранней сединой и потом делали всё возможное и невозможное, чтобы больше не оказываться в кабинете с табличкой С.С. Шпак.

Слав не хотел седеть в восемнадцать лет, занятия он обычно посещал исправно, особенно любил теоретические уроки по физиологии и здоровью, которые вела Селена Александровна. Нет, не из-за самой директрисы, а потому, что его действительно интересовала тема здоровья, физиологии, спорта, питания, хотя и на неё было приятно смотреть, но старался не смотреть, так как сразу в голову лезли ненужные мысли, которые могли привести айведьму в плохое настроение. Заработать порчу или вообще стать безвольной куклой не хотелось. Массовая истерия по поводу ведьм быстро спала – ну действительно, зачем айведьме школьники в марионетках, тем более обычные. Всё ещё были настороже и опасались Селену Александровну только сильные одарённые. Он не был особо сильным чаром, выдавал четверку, максимум пятёрку, правда, был дуалом, справлялся с воздухом и огнем. Такое сочетание делало его очень полезным для банды Руки, ведь отдельные стихии имели свои специфические чары, подходящие для тех или иных случаев, к тому же он был и более универсальным бойцом, ведь сочетание боевых чар воздуха и огня могло вызвать синергетический эффект, а значит и более сильное воздействие. В будущем, Слав хотел добиться за счёт этой синергии силы воздействия в шесть балов, а это уже уровень слабенького айчара, ну или очень сильного чара.

Сейчас же он думал, что делать, ведь придя в себя, узнал, что провалялся без сознания три дня. И всё из-за каких-то залётных беспредельщиков. После уроков он, как обычно, отправился в спортивный зал, в котором тренировались бойцы из Руки. Сам он тоже занимался рукопашным боем, тягал гантели и штанги, теперь только более осмысленно, по правильной методике, попутно обучая и других членов банды тому, что узнавал на уроках физиологии и здоровья, за что его авторитет немного поднялся – результат-то был. Он уже не был перспективным мальцом, низшим звеном в иерархии, стал полноправным членом группировки. Поэтому, когда поступил сигнал о том, что нарисовались на рынке какие-то гастролёры, отправился с пацанами на решение вопроса. А залётные, столкнувшись нос к носу с ними, узнав, что залезли на территорию Руки, и понимая последствия, решили быстро свалить, заодно убрав свидетелей. Вот и получил Слав в живот две пули, но успел ударить в ответ, чем спас остальных ребят. Из пришлых живым не ушел никто, а Слава привезли к местному целителю банды, где тот и выхаживал его три дня.

Родителям он особо не собирался ничего объяснять, ведь и до этого часто пропадал из дома на несколько дней. А вот для школы нужна была справка. И хотя со справкой проблем тоже не было – хватало у банды своих докторов и врачей в разных поликлиниках и больницах, только терзали его смутные предчувствия – даже настоящая справка не прокатит. И окажется он в кабинете у Ужаса, а организм-то ещё далеко не восстановился. Подлатать то его подлатали, но живот всё так же сильно болел, постоянно накатывала слабость, кружилась голова, питаться можно было только одними бульонами. Пропустить ещё одну-две недели, восстановиться? Точно минутным разговором не отделаешься, а ведь было уже явно подмечено – чем дольше ты оставался рядом с айколдуном, тем хуже тебе становилось. Вертя в руках полученную справку, на которой причиной выдачи была указана ОРВИ, Слав вспомнил слова завхоза о возможной помощи с заучем при косяках. Вот и было принято решение, не отдавать справку классухе, а подойти сначала к Джерри Дмитриевичу, главное, придумать историю поубедительней.

– Доброе утро, Джерри Дмитриевич, разрешите?

– Да, конечно, Вячеслав, заходи, приветствую, какими судьбами?

– Вы говорили, что можете помочь со Стигом Семёновичем. Понимаете, у меня заболела бабушка… – тут Слав отчетливо увидел в глазах и на лице Томова промелькнувшее разочарование, какое-то сожаление, намёк на кривую усмешку.

Во время субботников он активно общался с завхозом, как один из лидеров школы был кем-то вроде бригадира, назначался одним из его помощников, в общем, отлично себя зарекомендовал, выстроил даже неплохие отношения: например, завхоз при встрече с ним в коридоре мог остановиться, перекинуться несколькими словами, пошутить, теперь же Слав почувствовал, как всё это рушится, поэтому была забыта история про бабушку, которая тяжело заболела и он ей помогал, присматривал и из-за этого и ему выписали справку, а он как-то на автомате, не осознавая, скомканно продолжил:

– …И меня подстрелили, еле на ногах стою, не потяну встречу с Уж… Стигом Семёновичем.

Взгляд завхоза безошибочно уставился на живот:

– Садись! – сказал Джерри, при этом отправляя мыслеобраз Селене с просьбой глянуть Славу Чернова, не помрёт ли тут часом. – Подумаем, что можно сделать…

Не прошло и минуты, кабинет директора так же располагался совсем не далеко от кабинетов зауча и завхоза, как дверь открылась и в комнату влетела Селена Александровна:

– Добрый день. Джерри Дмитриевич… Чернов? Тааак…Что произошло и что за коновал вас лечил, которого и к тараканам подпускать нельзя?!? – тут же посыпались вопросы директора, которая заодно приступила к лечению школьника.

– Ничего, поранился… – одновременно удивился и насторожился Слав, а потом ему стало хорошо, прошла боль, головокружение, появились силы, только вот побежали мурашки по телу, будто от холода, и его начал сковывать страх.

В помещение зашёл Ужас.

– Вот, посмотрите, Стиг Семёнович, поранился он, пулями, с проникающими ранениями брюшной полости! – тут же сдала ученика директриса.

– Блядь, это пиздец какой-то, полное фиаско, что им тут всем понадобилось, радует, что хотя бы подлечили. – начал ругаться про себя Слав.

– Это же не в школе произошло? – холодно поинтересовался зауч.

– Нет, нет! – быстро закрутил головой Слав.

Так же было давно подмечено, что если рядом находилась ведьма, то и аура колдуна не так сильно давила.

– Справка есть?

– Да-да!

– ОРВИ. Освобождение от физкультуры нужно?

– Нет-нет!

– Не самый лучший жизненный путь вы выбрали, молодой человек, такие пути обычно бывают очень короткими, вы осознаёте это?

– Осознаю, – наклонил голову Слав, – но и сойти с этого пути уже нельзя, нуу можно, только дорога может стать ещё короче.

– Что же, ваша жизнь, вам её жить, главное, чтобы отрицательные стороны вашей жизни оказывали как можно меньше негативного влияния на окружающих вас людей, особенно здесь, в школе. Я достаточно ясно выразился? – равнодушно спросил зауч.

– Очень ясно. Всё понял.

– Вы молодец, что всё осознаете и понимаете. Тогда больше вас не задерживаем, скоро начнётся урок.

Слав пулей вылетел за дверь. А жизнь-то заиграла яркими красками!

– Что, товарищи ведьмы и колдуны, приступим к нашим должностным обязанностям и мы? – заулыбался Джерри.

В классе на Слава смотрели сочувственно, сначала, потом настороженно, не понимая его отличного настроения и фонтана энергии. Кот поостерегся задавать вопросы представителю не то, чтобы враждебной, но точно не дружественной группировки, зато не постеснялась Скворцова, Катя вообще редко чего стеснялась:

– А что это ты такой довольный, в мазохисты записался, радуешься встрече с заучем? Или ты, типа, три дня действительно при смерти был, и врач-реаниматолог лично принёс справку Ужасу?

– Да это пиздец, не поверите! – Славу очень хотелось поделиться своей удачей. – Хотел к Томову за подстраховкой обратиться, а там напоролся и на директрису, и на Ужаса! Так мало того, что подлечили, так ещё зауч похвалил, наверное, у него хер разберёшь, ругает он или хвалит.

Одноклассники кинулись к Славу за подробностями, большинство, а Катерина очень сильно задумалась. У неё так же назревали проблемы, может быть, тоже обратиться к Томову, хотя чем он поможет? Да хотя бы выговориться, потом ещё останется Слав, но это крайний вариант, который вряд ли что-либо решит.

Ближе к вечеру в дверь кабинета Джерри опять постучались, только на этот раз Скворцова. Вообще, девушки, Скворцова и Снегирёва, его очень радовали. С большим энтузиазмом Катя и Наташа принялись исполнять заключенное с Томовым соглашение, можно даже сказать слишком большим энтузиазмом, так что Джерри пришлось немного утихомирить их пыл. Но результаты были – одно только примирение двух заклятых красавиц школы резко сократило и другие конфликты, конфликты между их группами поддержки. Причём это было настоящее, искреннее примирение, сомневающихся, пытающихся снова раздуть огонь соперничества и войны, девочки давили с двух сторон: никакая сволочь не могла стать препятствием на пути к их машинам. Причём изменилось и отношение к самому Джерри, он перестал быть объектом флирта, стрельбы глазками, намёков, а стал уважаемым и любимым шефом.

– Катерина, заходи, чай может сделать? Кофе не предлагаю, поздно уже для кофе, вредно для молодого растущего организма.

– Ай, Джерри Дмитриевич, у меня уже всё выросло, больше ничего не растет, и слава богу!

– А как же мозг, Катя, он ещё должен сформироваться, или… – попробовал подколоть Скворцову Джерри, но заметил, что девушка совсем без настроения. – Что-то случилось?

– Джерри Дмитриевич, я не знаю, можете ли вы мне помочь, но мне просто не к кому обратиться. Возможно, подскажите хотя бы что-то, у вас больше опыта…

Катерина рассказала свою историю противостояния с бандами и государственными органами. Если последним она обещала подумать, решить после школы или университета, тем более она вообще может выйти замуж и родить ребёнка и вообще забыть о карьере боевика, не тренировать, не развивать свой дар, и те приняли её доводы, то с представителями банд она просто отшучивалась, где-то немного флиртовала, давила на жалость. И это прокатывало, до недавнего времени. Сейчас с ней начали общаться более жёстко, скоро дойдет и до ультиматумов.

– У меня в подъезде живут два брата из Руки, чуть ли не каждый день прессуют, причём угрожают Яростными, мол у них там проблемы и они сейчас без разговоров подминают под себя даже слабых чаров, так что они не могут дать Ярым такое усиление как я, а значит, быть мне в Руке. И самое плохое, что я действительно уже несколько раз видела машину Ярых недалеко от своего дома, хотя обычно они там не появлялись. Идти в банды не хочу, я не наивная девочка, там, как ни крути, придётся ложиться под старшего, это если ещё адекват будет, а могут положить и под толпу. Идти к законникам, то же самое, всё равно окажусь под каким-нибудь генералом, до этого побывав под полковниками и майорами. Можно стать любовницей или выйти замуж за кого-нибудь сильного и влиятельно, но где их взять, да и не хочу я по расчету, хотя за вас бы пошла… нет-нет, я не начинаю, и не давлю, вы действительно симпатичны мне, но всё равно хотелось бы по любви… Я, наверное, поступлю как Ерёма, ну Еремчук, пойду против всех, только страшно, умирать не хочется, а еще и семью заденет…

– Вот никогда не подумал бы, Екатерина, что ты такой романтический камикадзе, не спеши умирать, поехали, сегодня я тебя отвезу домой, а там что-нибудь придумаю, потерпи несколько дней, мне хватит. У Скворцовой начала появляться надежда на благополучный исход и её понесло:

– Вы действительно крутой и влиятельный, прямо с президентом поговорите? Или попросите Стига Семёновича и он проклянет их? Или Селену Александровну…

– Катюша, я просто общительный, скорее всего поговорю с кем-то из Руки, всегда можно договориться. Поехали.

Джерри действительно собирался начать с разговоров, причем хороший знакомый из Руки у него был, как и его номер телефона, как и надежда, что там более вменяемые люди, чем у Яростных: опять заниматься утилизацией, в том числе и Чернова, не хотелось:

– Слава, а ты где сейчас? В спортзале? Сильно не отвлеку, если подъеду через полчаса? Есть разговор.

После школы Слав сразу же направился в тренажёрку, энергия всё ещё бурлила и не думала иссякать. Там, под удивлённые взгляды братвы, он навешал на штангу больше чем обычно блинов и начал делать жим лёжа. Некоторые видели его сегодня утром, в полудохлом состоянии, другие уже слышали, как он прикрыл бригаду, словив при этом две пули, и никак не могли понять, что происходит. На верхних этажах спорткомплекса «Алмаз» размещались офисы, залы отдыха, кафешка, где обитало местное руководство Руки, в том числе и Тор, смотрящий Муходвинска. В тот день он сам возглавил группу, которая поехала на рынок, хотел придавить авторитетом, чтобы гастролеры не выступали, откупились и по-тихому свалили. Успел бы он выставить щиты, не успел, уже не определишь, малы среагировал быстрее, разметав заезжих, правда и сам чуть не отбросил копыта. Можно сказать спас жизнь шефу, поэтому авторитет Слава опять подрос, теперь уже значительно, прикрыл то он троих.

– Внизу малы, Слав, штангу рвёт, как не в себя! – доложили Тору о происходящем в зале.

– Ты ничего не попутал? Лист, пойдем, глянем что там такое. – обратился главарь к целителю, который поднимал Слава.

– Я же рассказывал, что у нас в школе какой-то временный эксперимент, новая директриса, или айцелитель, или айведьма, там не разберёшься, во, – задрал Слав майку, – за секунду подлатала так, что даже шрамов не осталось, как будто и не было ничего. Тебя, кстати, Лист, назвали коновалом и сказали, что даже к тараканам подпускать нельзя. – не отпускала Слава эйфория.

– Хм, круто, очень круто, ну занимайся… – в задумчивости направился Тор наверх, вспоминая всё, что слышал от Слава о новой администрации школы.

А через час уже к нему наверх поднялся Слав:

– Вы можете переговорить с завхозом нашей школы?

– Этот, который якобы колдун? Что ему нужно?

– Нет, колдун – это зауч, а завхоз – Джерри Дмитриевич, классный мужик, за базар отвечает, если сказал, значит сделал, а вот что ему надо, не знаю, попросил встречи со старшим.

– Ну давай послушаем твоего завхоза…

– Я по поводу ученицы нашей школы, Скворцовой Екатерины, сильного чара-пирокинетика, слышали…

– Есть такое, она-то нам прямо не встала, но и отдавать огонькам её резона нет. Мы, конечно, не режемся насмерть, но бодаемся часто, кого-то калечат, кто-то иногда гибнет, такой боец на их стороне нам точно не нужен…

– Ну а если просто прикроете её, ваши же живут в одном с ней подъезде, так сказать по-соседски…

– Людям чуть что придется рисковать здоровьем, вписываться за нее…

– Я готов компенсировать риски…

Тор написал сумму на салфетке и передал Джерри.

– Завезти завтра или передать Славе?

– Да можно и через Слава.

– Договорились, приятно было познакомиться.

– Взаимно, заезжайте, если будут ещё какие вопросы.

Тор через окно наблюдал, как отъезжает со стоянки комплекса странный гость из странной школы, вспоминая слухи о том, что проблемы Яростных, загадочное исчезновение местной верхушки, как-то связаны с человеком на Вентлеу.

Глава 24

– Успокой сына, или это сделаю я. Похоронишь, поплачешь и забудешь. – Дед всегда был резок и решителен и если говорил, что сделает, то обязательно сделает. – Только не как прошлый раз, Веня, больше предупреждать и разговаривать я не буду.

Вытянувшийся перед ним генерал-майор МВД Умалишев Вениамин Николаевич, первый заместитель Министра внутренних дел, даже и не думал указывать генерал-полковнику Службы государственной безопасности Прохорову Александру Михайловичу о том, что тот хоть и старший по званию, но никак не его начальник, не верховный судья, не сам господь, и не может разговаривать с ним в таком тоне. Дед мог разговаривать с кем угодно и в том тоне, в котором захочет.

Формально Рашин возглавлял президент, но реально страной владели и управляли два человека. Если президент был королём, то Дед был серым кардиналом. Ни одно важное решение не принималось без участия Прохорова, а некоторые из них принимались Дедом единолично, президент только озвучивал. На бумаге он возглавлял СГБ, фактически в его подчинении были все силовые структуры: и СГБ, и МВД, и Вооруженные Силы. По желанию Дед действительно мог быть и судьей, и палачом, хотя кличка Дед с недавних пор ему не очень-то и подходила.

Александру Михайловичу было далеко за семьдесят, прошедший несколько войн, которые оставили на его лице неизгладимые отпечатки, в последнее время он будто сбросил лет пятнадцать-двадцать, так же как значительно помолодели некоторые из его свиты и из свиты президента, сам президент, стал моложе выглядеть непосредственный начальник Умалишева – министр МВД и министр Вооруженных Сил, и ещё несколько генералов. Самого Умалишева в эту элитную группу пока не пригласили, да и неизвестно, пригласят ли. С чем было связано омоложение ключевых фигур доподлинно мало кто знал, явно не айцелители постарались, а вот слухов о секретной базе в лесах Рашина хватало. Как и информации о том, что туда летают и первые борты заклятых врагов: Сашура и Катиша, а также наглядного примера того, что и верхушка других мировых стран-лидеров помолодела. На попытки что-то узнать во время редких застолий, неформальных встреч, советовали не забивать себе голову, а лучше вообще не обращать внимания и не интересоваться, кому нужно, тот будет знать. Если человек не следовал советам, то скоропостижно умирал. Помолодев, казалось, Дед стал ещё более жёстким и скорым на расправу. Поэтому и спешил после разноса у Деда генерал домой в бешенстве, удавил бы собственными руками сына, но единственный ребенок, а возраст уже не позволял сделать нового, даже с помощью айцелителя, только если помолодеть, но такими темпами его и близко не подпустят к Тайне.

– Как ты заебал, сука, не можешь держать член в штанах – так отрежь его! – орал и брызгал слюной на своего сына генерал. – Дед уже вынес и подписал тебе приговор! Мало того, что свою жизнь похерил, так и мне гадишь!

Альберт был единственным и поздним ребенком, родился и жил с золотой ложкой во рту. Естественно, встал на путь защиты прав и свобод граждан своей страны, пошёл по следам отца, который уже к моменту его рождения был подполковником милиции. Звания росли как на дрожжах у сына генерала. Ал легко втягивался в сладкую жизнь, где у него появилось куча знакомых, подхалимов, прихлебателей, которые вбили ему в голову мысль об его исключительности и познакомили с другой стороной званий и власти. Сначала это были бесплатные проститутки, потом арест и избиение нагрубивших, нахамивших, просто сделавших ему замечание или непонравившихся людей. Пошёл рэкет, деньги лишними никогда не были, стали в развлечениях появляться изнасилования, пытки и убийства. Он на полном серьёзе перед тем, как убить очередную жертву, рассказывал ей, что законы пишутся для такой вот серой массы, грязи у него под ногами, а не для него. Он и есть Закон, и вправе карать или миловать. Отец покрывал сына, иногда помогал заминать дела, пока в один из дней, пьяный Альберт, в кабаке что-то не поделил с соседним столиком и убил двух человек прямо на месте, одного застрелил, второго прожарил молнией. Старший Умалишев, естественно, начал решать вопрос и по итогу замял дело, только вот младшего, выскочившие из тонированного микроавтобуса бойцы без опознавательных знаков легко подавили и скрутили, навешали блокирующих артефактов и привезли в какую-то камеру, где и начали ежедневно, планомерно, без каких-либо разговоров избивать. Сначала он грозил жестокой расправой и отцом, потом молил о пощаде. Через три дня Альберта, опять же без каких-либо разговоров, вывели за ограду неприметной серой усадьбы, где его встречал отец. Там он и узнал о Деде, о том, что для него тоже есть Закон, есть люди, которые могут играть его судьбой по своему усмотрению. Несколько месяцев младший Умалишев просидел под домашним арестом, восстанавливаясь и разучивая имена, фамилии, лица людей, к которым не то, что приближаться, смотреть в их сторону нельзя.

Конечно же он не исправился, просто стал более осторожным, более осмотрительным и более жестоким со своими жертвами. Опять начали расти звания, и вот уже молодой подполковник обмывает новые звёзды на погонах в одном из ночных клубов столицы. Друзья подогнали лёгкие наркотики, поэтому понравившаяся девчонка и была там же изнасилована. Нет, он не убил её, не расчленил как обычно, и это дело легко бы замяли, если бы она не была подругой дочери Министра энергетики. Та попросила папу, министр подошёл сразу к президенту, ну а тот, естественно, сделал замечание своему старому соратнику – Прохорову Александру Михайловичу. Мол, что это у него за дела в подведомственных службах творятся.

Услышав про приговор Деда, Альберт действительно испугался, он понимал, если что, то спастись в Рашине или в ближайших странах-соседях не получится, а бежать на другой край земли? Вряд ли его ждало там что-то хорошее – взяли бы в оборот быстро, всё-таки ребёнок приближённого к власти.

– Уберёшься из столицы, – начал успокаиваться генерал. – Не знаю, лет пять посидишь тише воды ниже травы, чтобы даже муху без разрешения не смел прихлопнуть! Пристрою тебя где-нибудь недалеко, в Муходвинске, например, но сюда ни ногой, вообще ни шагу из Муходвинска, ведёшь себя примерно, за тобой будут присматривать, не знаю, женись, блядь. А там посмотрим.

Так и оказался младший Умалишев в Муходвинске, где уже который год понемногу сходил с ума от бездействия и безделья. Совсем голову он не потерял, поэтому не бросился сразу же в школу номер тринадцать, а поднялся, как и планировал, к майору Борисову, где под коньячок начал вырисовываться план.

Несколько оперативников отправились собирать информацию, слухи, сплетни, всё, что только возможно. И первые же данные его очень сильно насторожили. Нет, информация не о том, что Селена Александровна Дрейк айцелитель, или даже айведьма, или у них там в школе настоящий айколдун есть. Он знал поимённо всех сильных целителей Рашина, а тем более айчаров-целителей, так же у него, а тем более у его отца, был доступ к некоторым секретным данным, в том числе и по чарам в самом Рашине, да и во всём мире. Поэтому байкам этих забитых провинциалов он не предавал значения: большинство из них не то что айчара-целителя, просто целителя не видели, не говоря уже о живших несколько веков назад ведьмах и колдунах. Насторожил его слух о том, что новая администрация школы номер тринадцать направлялась сюда через Министерство образования самой администрацией президента. Это уже было очень серьёзно. Данные требовали основательной проверки. К отцу он, конечно же, не рискнул обращаться, в базе данных МВД руководители школы проходили как эмигранты, поэтому начал вспоминать и перебирать имена бывших полезных дружков, которые резко пропали, стоило ему попасть в опалу и осесть в Муходвинске. Навещать его никто и не думал, хотя тут езды на полчаса.

Подходящие кандидатуры, приближенные к президенту, нашлись, только вот они были совсем не рады слышать попавшего под строгий взгляд Деда человека, однако и не отказали, правда отнеслись к его просьбе узнать что-нибудь про работающих в администрации Дрейк. С.А., Томова Д.Д., Шпака С.С. спустя рукава. Через некоторое время от нескольких разных человек он получил ответ, что таких работников, или внештатных сотрудников, в аппарате президента нет и никогда не было, и никто их не знает и не слышал про таких, скорей всего, какие-то привлеченные специалисты, судя по именам и фамилиям, вероятно, вообще не из Рашина. У Альберта стала светлей на душе, ведь эта блондинка прочно поселилась в его мыслях, он часами мог разглядывать её фотографии, видео с её походкой:

– Моя зеленоглазая ведьмочка, подожди ещё немного, скоро мы познакомимся! – гладил он экран телефона.

Но действовать грубо не стал, страх перед Дедом прочно сидел в голове, три дня в неофициальной тюрьме не прошли без следа, поэтому продолжал тщательно готовиться. Снова с Борисовым пересматривали кипу донесений, где и нашёлся интересный случай: драка между школьниками, в которой некий Ингвар Терминаторов чуть не убил другого школьника Кирилла Изотова, по кличке Крыса. В тот же день в школу тринадцать была вызвана скорая помощь, пострадавший Кирилл Изотов, подозрение на черепно-мозговую травму. Однако уехала ни с чем, директор и её заместитель как-то всё замяли.

– Отправляй наряд, пусть незаметно примут этого Крыса и доставят сюда, побеседуем с ним, и пробей этого Терминаторова – Умалишев довольно потирал руки, отдавая команды Борисову.

В камере Крыса очень быстро сдался, поэтому и сделал всё, что ему говорили, так же, как и ещё несколько школьников. Допросом, сбором показаний занимался лично подполковник, Борисов принёс ему только данные по Терминаторову…, Терминаторовым: тот и его сестра-аутист эмигрировали из соседней страны, родственников в Рашине не осталось, побеспокоиться, защитить – некому.

Селена очень сильно удивилась, когда в конце рабочей недели ей позвонили из городского управления милицией и попросили прибыть на разговор к первому заместителю начальника управления подполковнику Умалишеву Альберту Вениаминовичу. Беглый осмотр показал, что в школе всё тихо и спокойно, ну за исключением того, что её обзывают ведьмой, а Стига – колдуном и немного боятся. Или очень много боятся. Как ответственный разумный, уважающий букву и дух закона, Селена без всяких вопросов к концу рабочего дня направилась в управление, где и встретилась с подполковников Умалишевым:

– Добрый день, проходите Селена Александровна, меня зовут Альберт Вениаминович. – младшего Умалишева начало охватывать возбуждение, речь стала быстрой и прерывистой, руки не находили себе места, ведь фото и видео не показывали даже десятой части реальной красоты директора школы. Он с усилием сдерживал себя, она должна была сама отдаться ему, приползти на коленях!

Милиционер сразу не понравился Селене: вроде и молодой, и симпатичный, но было в нём что-то мерзкое и отталкивающее, а ещё его начало охватывать какое-то нездоровое возбуждение и от мыслей, хотя она даже и не пыталась прикоснуться к ним, влезть в его голову, потянуло гнилью и дерьмом. К дерьму в итоге разговор и скатился:

– Видите ли, да, у нас не всегда хватает сотрудников и времени сразу расследовать все дела, но мы ничего не забываем и не оставляем. Так мы не оставили происшествие и в вашей школе. Некий Ингвар Терминаторов причинил тяжкие телесные повреждения Кириллу Изотову, а вы, пользуясь своим даром целителя, сокрыли совершённое преступление. В этой папке собраны показания и заявление самого Изотова, показания свидетелей совершения преступления, а также вашего вмешательства. И я в замешательстве: с одной стороны нарушен закон и виновные должны быть арестованы, понести наказание, а с другой стороны всё закончилось хорошо, все живы здоровы, тем более очень жалко девочку, Оно-э Терминаторову, ведь на время ареста брата её заберут в специальный интернат. Говорят, она очень красивая, а нам всё никак не удается навести порядки в этих интернатах, всё также из-за нехватки сотрудников, поэтому издевательства, изнасилования там в пределах нормы. Вот и раздумываю я, что делать. У меня есть время до понедельника решить, пускать ли это дело в ход или закрыть его. Возьму на выходные папку к себе домой, полистаю ещё, подумаю… Кстати, у меня хороший красивый частный дом, приезжайте завтра, подумаем вместе, может быть, просто распалим этими бумажками мангал и сделаем вкусные шашлыки…

Грустная и задумчивая Селена в пятницу вечером вернулась домой позже всех.

– Принцесса, что случилось? – тут же обнял её Ингвар. Моментально прилипла и Оно-э.

В их объятьях стало почему-то уютно и спокойно:

– У меня завтра день рождения, вроде бы, а я так и не разобралась сколько мне лет исполняется, восемнадцать или двадцать три, и меня настойчиво приглашают на шашлыки, и если я не приеду, то тебя, Ингвар, посадят в тюрьму, а Оно-э заберут в спец интернат, где над ней будут издеваться и, скорее всего, насиловать. Нужно звонить господину Сарону, я не знаю, что делать, ведь обращаться в милицию смысла нет – милиционер и приглашает, почти самый главный здесь.

От Ингвара пошли волны ярости, ощутимые даже на физическом уровне. Селена начала выкручиваться из ставших каменными объятий, пытаясь задрать голову и заглянуть в горящие угли глаз.

– Не нужен нам никакой Сарон – разжал руки Ингвар и Селене удалось свободно вздохнуть, однако мощь и ярость, идущие от него, всё ещё пугали её. – Никогда в жизни не пробовал шашлыки, схожу завтра с тобой.

– Кажется, я ел шашлыки в прошлой жизни, хотелось бы вспомнить их вкус. – подключился Джерри.

– Меня шашлыки не интересуют, но я не могу пропустить день рождения Селены. – безразлично смотрел на команду Стиг своими незрячими серыми глазами.

Оно-э улыбалась и радостно прыгала.

В открывшуюся калитку вошла Селена, которую нетерпеливо ждал Альберт, на всякий случай распустивший на сегодня всю прислугу и отключивший все камеры наблюдения, правда за ней начали входить и, судя по описаниям и фотографиям, её заместители, а также почему-то брат и сестра Терминаторовы. Только сказать Умалишев ничего не успел, его взгляд утонул в зелёных глазах. Читать все воспоминания как книгу невозможно, обычно только поверхностные, яркие мысли, также можно использовать триггер и делать так, чтобы человек сам воссоздавал необходимые воспоминания, и их уже просматривать, а ещё просматривать самые яркие, самые эмоциональные события прошлого, которые откладываются в человеке на всю жизнь, которые, можно сказать, и формируют человека, оставляют чуть ли не физический след в голове, и от того, что Селена увидела, она еле сдержала себя от желания сразу же умертвить стоящее перед ней существо. Мыслеобразами она передала команде то, что ощутила. Ингвар сразу двинулся вперёд, но был остановлен Стигом: