Текст книги "Империя людей. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Вадим Бурденя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 11

– Вот это поворот! – думал Джерри, разглядывая как из черной машины с такими же черными тонированными стеклами, остановившейся перед ним с крутым, на сто восемьдесят градусов разворотом, выбираются два крепыша в черных кожаных куртках, достают автоматы и открывают по нему огонь.

А все началось с, казалось бы, с безобидной школьной столовой. Утром второго сентября Джерри в первую очередь сразу же направился в эту самую столовую, повара уже были за готовкой завтрака, только запахи шли от огромных кастрюль такие, что хотелось блевануть, даже несмотря на работу хорошей вытяжки. Ничего не говоря, Джерри сразу пошел осматривать хранилища и холодильники и увиденное немного привело его в замешательство: количество упаковок с продуктами значительно сократилось, при этом остались только те, что были с просроченной датой.

– Я уже все сделал. – сказал главный повар, протягивая пухлый конверт. – А вот тут список, что и за сколько сбыл. – достал он из другого кармана мятый листок с записями и протянул Джерри. – Нашу долю уже забрал, она же так же десять процентов остается?

Находясь в ступоре, Джерри взял в одну руку конверт, в другую лист с записями и молча, не ответив на вопрос, вышел из столовой. Только в коридоре, услышав детский шум и гам, спрятал конверт и лист в карманы и направился в бухгалтерию, попросив прислать ему копии вчерашних накладных на почту. В своём кабинете начал со всем разбираться и получалось, что, судя по остаткам, процентов тридцать товара пришло сразу негодным, а семьдесят было распродано поварами где-то за пол цены, это учитывая десятипроцентную долю самих поваров. Стало понятно нежелание Якова Алексеевича уходить в отпуск. В конверте лежало значительно больше денег, чем получал заместитель по административно-хозяйственной части заработной платы в месяц, и это только за одну неделю. Приняв решение, Джерри снова направился в столовую.

Там как раз выгружали входящие в меню на завтрак булочки. Точнее то, что должно было быть булочками: подгоревшие или непропеченное бесформенное нечто.

– Я уже подписал! – протянул ему накладные главный повар.

Джерри взял накладную, а также плохо пропеченный комок теста и сунул его в лицо повару:

– Ешь, и ещё себе положи каши, что должна быть на завтрак.

– Эээ, это же невозможно есть. – не понимал, что происходит толстяк.

– И я о том же! Как это должны есть школьники?

– Никто не должен, и никто не ест, в столовую никто не ходит!

– Так поэтому и не ходят, что это есть невозможно, хотя плату за питание с родителей учеников собирают исправно. – все тыкал недобулочкой в лицо повару Джерри.

– А ты что, только родился? – попер уже на него повар своим здоровенным пузом. – Деньги взял, поэтому не строй из себя монашку и завали рот, не то пиздану разок, не посмотрю, что начальничек, блядь.

Только пизданул Джерри, легонько, так, что всколыхнулись жиры повара не только на затылке, но и на пятках, а сам он сел жопой на пол и широко открыл рот, пытаясь заново научиться дышать. Джерри же взял его за загривок, ширины ладони естественно не хватило, чтобы охватить такой толщины шею, поэтому было похоже, будто стальные крюки впились глубоко в плоть, только крови не было, и потащил повара к плитам, где стояли кастрюли и с завтраком, и с обедом, и с полдником, которые, впрочем, нельзя было отличить. Там и начал заливать горячую вонючую бодягу прямо в широко открытый рот. Толстяк завизжал, попытался вырваться, но Джерри его легко удерживал, пока тот не начал блевать. Поварихи в это время, тихо забившись в угол, видя то, как легко, словно тряпичную игрушку, тащил начальник сто пятидесятикилограммового шефа, а потом словно трепыхающегося кутёнка удерживал на месте и кормил, решили помалкивать и не отсвечивать.

Оттолкнув от себя борова, Джерри начал понемногу успокаиваться, ругая себя за то, что опять не смог сдержаться, проконтролировать свои эмоции, а это могло привести к чудовищным последствиям:

– Уберёте здесь всё, эти помои – на мусорку, так же, как и все просроченные продукты, посуда чтобы блестела и никакого запаха, ни соринки в столовой, вечером приду – проверю, и пойдем писать заявления на увольнение по собственному желанию. Рыпнитесь, пооткручиваю головы и так же вынесу на помойку. Услышали? Жирный, ты меня понял?

Тот активно закивал головой, говорить ему было больно. А вечером уже стояли в приемной директора и передавали секретарю Селены заявления на увольнение завтрашним числом. Когда эти заявления попали к Селене, та естественно вызвала к себе Джерри.

– Почему они увольняются, тем более завтра, я не могу их отпустить, кто будет готовить, как дети кушать будут? – сразу начала она.

– Ты знаешь сколько детей сегодня зашло в столовую за весь день?

Селена покраснела, конечно, она не знала, потому что весь день сидела у себя в кабинете и ждала, пока Стиг что-то придумает со школьниками, ну и думала сама, что можно сделать с учителями, правда пока не придумала.

– Ноль, ни одного, и странно, что даже преподаватели младших классов не пытались привести своих учеников в столовую. Я разберусь с этим, хотя на данный момент и хорошо, что не водят.

– Таки плохие повара, так плохо готовят?

– Очень плохие, проблеваться можно.

Селена в итоге утвердила заявления, а Джерри пообещал тем же вечером разместить объявления о найме поваров. Но повара это одно, сначала нужно разобраться с продуктами, а еще на всякий случай провести полную инвентаризацию, дезинфекцию и уборку всей кухни и столовой, опять за деньги, что были у него на карточке, хорошо хоть их было более чем достаточно. В столовой видно не питались годами, потерпят и еще неделю-две. Оплатив и согласовав график работ всех служб, он с чистой совестью повесил на дверях столовой распечатанный листок с надписью «Санобработка», а сам взял в руки распечатку со списком всех поставщиков продуктов, с номерами контрактов, их адресами и перечнем самих продуктов. География предстоящих поездок впечатляла, на такси не наездишься, поэтому он задумался о приобретении своей машины. Сам Джерри когда-то жил в мире, не сильно опередившем в развитии этот, поэтому знал и представлял, что такое машины, как ими управлять, тем более уже успел сравнить и прийти к выводу, что всё очень похоже. Наблюдатель Сарон сделал ему права за несколько дней, тем более он обосновал и Селене и ему это острой необходимостью провести работу с поставщиками. Оставался вопрос цены. Местный интернет показывал, что средненькая машина ему вполне по карману, но все же он решил перестраховаться и, на всякий случай, взял карточку и Стига. Сам Стиг за все эти месяцы карточкой ни разу не воспользовался – ему ничего не было нужно. А пока ждал права, успел съездить на ближайшее предприятие, которое к тому же осуществляло поставки каждый будний день – хлебозавод.

И вот там ему начала постепенно вырисовываться понятная картина. Кое-как добравшись до директора хлебозавода, ссылаясь на пункты контракта, рассказывая о штрафных санкциях за некачественный товар, угрожая не подписывать накладные, а потом, если нужно пойти в суд, он добивался поставки качественных хлеба-булочных изделий, но в итоге получил следующее:

– Что ты от меня хочешь, деньги давно переведены на контору Мота, у меня не за что готовить тебе выпечку, как и договаривались с Яковом Алексеевичем, отгружаю тебе хоть что-то для вида.

– Мне все равно, кто там и с кем договаривался. Есть контракт, и, если он не будет исполняться, я расторгну его через суд, и вы вернёте все деньги. Несколько недель на подумать у вас есть, а пока можете ничего не отгружать, всё равно не приму.

Джерри отправился назад в школу, мысленно проклиная Робинса, который, похоже наживался на всём, на чём только мог, и ещё, походу, здесь были замешаны банды, ну или какая-то банда с каким-то Мотом, оттого все и боялись что-то заявить или возмутиться: тут же могли объявиться крепкие бритые парни. То, что замешана банда Яростных, подтвердилось очень быстро. Ведь через день его дверь опять открылась с пинка и в ней так же появился тот же парниша с цепью и кулоном-пламенем, только на этот раз у него в руках был рюкзак, из которого он достал небольшую коробку.

– Слышь, дядя, ты что бузишь, волну поднимаешь! Посиди тут тихо год и целеньким и здоровым поедешь домой, ты понимаешь, что прёшь на Яростных? Раздавим и не заметим. Тебе сказали забыть про хлебозавод, а вот отстегнуть с продуктов за эту неделю не забывать, и попридержи коробочку в сейфе, буду иногда заходить, забирать из неё понемногу.

Поставив коробку на стол, подросток вышел из кабинета. Естественно, Джерри посмотрел, что в ней, и обнаружил там разноцветные таблетки. Не сложно было понять, что это местные наркотики, которые Джерри тут же, не задумываясь, аннигилировал. На следующий день школьник по кличке Кот чуть не забрызгал слюной ему весь кабинет, когда услышал, что коробки нет, потерялась.

– Да тебе пизда, да Мот тебе яйца оторвет, ты попал на конкретные бабки! – верещал тот.

– А кто этот Мот?

– А бля, ты же не местный, это смотрящий Яростных здесь, в Муходвинске.

– Где я его могу найти? Деньги отвезу, повинюсь, порешаю с ним?

– В Мельнице, кафе на Слесарной, и не забудь рассказать, что проебал месячную партию школы тринадцать, заплатишь и за неё. Я всё равно доложу, не отъебешься. И не тяни.

– Завтра же и съезжу.

Разговаривать у себя в кабинете даже на такие темы Джерри не опасался. Следящая аппаратура ничего не могла зафиксировать из их разговора, он-то побеспокоился об этом.

Утром, предупредив Селену, что он собирается забрать приобретенную машину и выдвинуться к очередному поставщику, на этот раз на мясокомбинат, который находился за километров двадцать от Муходвинска, Джерри отправился в автосалон. Как оказалось, карточку у Стига он забрал не зря, потому что на все более или менее приемлемые по цене и качеству машины стояла очередь на полгода или год, бывшие в употреблении машины продавали обычно уже разваленном состоянии, а быстро купить качественную машину можно было только в премиум сегменте. Вот на такую как раз денег с карточки Стига и хватило. Встречали в автосалоне его как самого дорогого и любимого человека, конечно, он отдал им заработную зарплату учителя за двадцать лет, но и сервис был тоже на высоте, машина была уже зарегистрирована, получены номера, чтобы клиент ничем себя не утруждал, катался с удовольствием и не забывал заезжать на техническое обслуживание, стоимостью в несколько учительских зарплат.

Из автосалона, перед поездкой на мясокомбинат, Джерри сразу выдвинулся на Слесарную, перекусить в кафе Мельница. Чужака там конечно же заметили, но ничего не предпринимали, на таких машинах простые смертные не ездили, только доложили начальству. Джерри же, заказав и сразу расплатившись, попивал кофе и ждал. Ему не стоило большого труда определить всех находящихся в здании, послушать их разговоры, определить точно, кто из них Мот, но начинать первым он не хотел. Ожидание не затянулось, к нему подошел какой-то хмырь и поинтересовался кто он и чьих будет.

– Да я сам по себе, хотя нет, неправда, но это не важно, мне бы с Мотом переговорить.

Его уважили и провели на встречу с Мотом. Предварительно обыскав, оставили их на едине для разговора.

– Так под кем ты ходишь, и что у тебя здесь за дела? – начал тот.

– Ммм… получается под Селеной Александровной хожу, директором школы номер тринадцать, я её зам, по административно-хозяйственной части, а дела очень простые: мне нужно, чтобы вы вернули все деньги на хлебозавод, и другим поставщикам если Робинс…, хотя почему если, наверняка и с другими работает та же схема, так вот, возвращаете все деньги поставщикам, а еще забываете про наркотики на территории тринадцатой школы.

– Хм, это хорошо, что ты зашел, сейчас я тебе быстро кое-что растолкую. – сказал Мот, поднимаясь, а Джерри начал сдавливать появившийся вокруг него слой сжатого воздуха.

Мот был чаром-воздушником. Правда ничего его воздушный пресс не сдавил, как появился, так же быстро и исчез, а Мот получил уже испробованный на поваре удар в живот и прилег отдохнуть на пол. Джерри наступил ему ногой на грудь, окончательно заблокировав возможность дышать. Теперь уже Мот оказался под многотонным прессом, а Джерри, глядя на покрасневшее лицо и испуганные глаза, повторил:

– Так что насчет возврата денег и прекращения наркоторговли в школе? Моргни, если хочешь жить и всё сделаешь как я сказал.

Мот часто-часто заморгал.

– Ну вот и договорились. – убрал с него ногу Джерри и спокойно направился на выход. Его провожали взглядами, но никто ничего не делал, Джерри предусмотрел, чтобы ни один звук не вылетел из их комнаты.

А через минуту оттуда вывалился и задыхающийся Мот:

– Завалите пидара!!!

Двое братков, подхватив автоматы, бегом кинулись к машине, на ходу уточняя куда поехал их недавний гость. Догнали Джерри они быстро, тот аккуратно ехал по плохим дорогам, жалел свою новую машину, но в городе ничего не предпринимали – просто сели на хвост. А вот за городом, когда Джерри повернул на безлюдную дорогу, прижали его к обочине, заставив затормозить, остановились и сами с эффектным разворотом. Тут же открыв пальбу, едва выбравшись из машины.

Прижался к обочине и остановился Джерри только потому, что жалел машинку, по этой же причине растворились и летящие в неё пули, так же как исчезли и сами стрелки.

– Ну это же чистая самозащита, а если бы тут простой человек сидел, убили бы! – мысленно проговаривал он про себя. – Полностью оправданное насилие! Хотяяя…

– Разве было насилие? – в итоге решил он, глядя как вслед за телами исчезают, растворяются и машина, и автоматы, и даже гильзы.

Глава 12

Пока Джерри пытался наладить работу столовой, Селена сидела в добровольной изоляции в своем кабинете. Сначала вроде бы свист и улюлюканье от учеников начали стихать, но через несколько дней всё вернулось на круги своя и даже начало переходить все допустимые границы. Заинтересовавшись, почему так происходит, Селена начала подслушивать разговоры учеников, но быстро прекратила это делать. Ей не хотелось сгореть – со стыда. А разговоры крутились один хуже другого, как и высказывались самые разные предположения: раз самых наглых и языкастых ещё никто не призвал к ответу, значит, нет там никакого папы и хахаля, просто шлюшка министерская, которую имеет любой, кто захочет, но при этом и заступаться никто не спешит. Не причиняют вреда телу директорскому, ну и хорошо, главное, чтобы оно было в сохранности, для пользования, остальное никого не волнует.

Селена зверела всё больше и больше, но доставалось в основном только Стигу, который никак не влиял на ситуацию. Правда, все её выпады натыкались на спокойное безэмоциональное:

– Ты сама поставила такие условия и ограничила меня в методах, я ищу способы.

– Быстрее нужно искать!!!

– А как дела с педагогическим составом? – оборвал её в один из вечеров Джерри, когда Селена особенно разошлась, но после этих слов, покраснела и быстренько сдулась. – Не дави на Стига, лучше помоги ему, и, вообще, почему вы Ингвара не подключаете?

– А что Ингвар?!? – тут же оторвался тот от телефона.

– Хотя бы что за приветствие у Ингвара: Здорова директор! И ухмылка на всё лицо, слишком подозрительная. – ответил ему Джерри. – Нужно вести себя на людях вежливо и уважительно с директором, подавать пример, ты уже стал там авторитетом? Это же стадо или стая, большинство будет подражать поведению альфа-самца.

– Ты что, меня не уважаешь? – переключилась на Ингвара Селена.

– Чего это не уважаю, – насупился тот, – ты молодец, стараешься, просто зеленая ещё, жизни не знаешь, вот и не получается.

– А ты прямо мудрец, решил бы всё за секунду?

– Нуууу… как бы да…

– Постой, не говори, пошел бы и набил всем лицо? Угадала?

– Селена! – остановил их диалог Джерри. – Иногда самое простое решение и бывает самым верным.

Селена села на диван, ссутулилась и спрятала лицо в ладонях. Она действительно не знала, что делать и как отвечать людям на такое незаслуженное отношение, она вообще никогда не сталкивалась с плохим отношением к себе. Ингвар подошел, сел с ней рядом и молча приобнял за плечо. С другой стороны к ней тут же подсела Оно-э и так же приобняла.

– Прости меня, Стиг, делай как знаешь, но мне очень хотелось бы, чтобы, по возможности, там было как можно меньше насилия. Спасибо, Джерри. Ингвар, и тебе спасибо и сделай пожалуйста, как говорил Джерри. Стань там у них этим, главным в стае, заведи друзей побольше, пусть к тебе прислушиваются и подражают. Хорошо?

– Да без проблем, принцесса! – улыбнулся Ингвар и прижал к себе Селену ещё покрепче, так, что даже тело айона, которое по крепости превосходило титан, почувствовало силу этих объятий.

А на следующий день Стигу показалось, что он, скорее всего, нашел решение, которое тут же пошел, нет не радостно, не воодушевленно, а со спокойной неотвратимой неумолимостью, приводить в действие. Он обошел во время уроков все кабинеты со старшеклассниками и лично объявил, что после пятого урока им всем надлежит прибыть в актовый зал. Если бы он передавал это через преподавателей, то большинство просто бы забило, а вот личное обращение Ужаса, как теперь его называли в школе, гарантировало стопроцентную явку. За первые недели все старшие классы побывали на уроке биологии от Стига, и никто это не связал с резким ростом спроса на урологические прокладки в ближайших аптеках.

– Атас! Атас! Ужас! – теперь очень часто можно было слышать по разным закоулкам, туалетам, и на прилегающей территории школы. Даже самые безбашенные и крутые в школе бандиты и чары, хотя и старались не подавать вида, но неосознанно замолкали, поджимали хвосты и вели себя исключительно паиньками при его приближении. И это при том, что самой страшной угрозой, которую они слышали от Стига Семеновича, было предложение взять за руку и отвести к родителям для воспитательной беседы. Это была действительно страшная угроза. Нет, родителями там мало кого можно было напугать. А вот мысль, что к тебе прикоснется эта серая безжизненная рука, вызывала учащенное сердцебиение, дрожь в ногах, тошноту и головокружение. У любого, самые крутые просто не признавались, у любого кроме, похоже, Психа из двенадцатого «Г» и его больной сестры. Те также спокойно сидели перед Ужасом, Псих продолжал тянуть руку и отвечать на вопросы, выходить к доске и даже походить к Ужасу вплотную, заглядывая в журнал с отметками, что окончательно убедило местное общество, что фляга у Психа все-таки насквозь дырявая и там уже давно всё вытекло.

Поэтому и слышалось после пятого урока как десятые, одиннадцатые и двенадцатые классы со словами: – Ну пойдем, послушаем…, даже интересно…, да мне пока нечего делать, тоже схожу, и я тогда с вами за компанию… – ровненько, кратчайшим маршрутом двигались в актовый зал, рассаживаясь в соответствии с иерархией. То есть младшаков, которые надумывали занять места на галёрке, пинками отправляли вперёд, поближе к тому месту, где будет стоять зауч. Младшеклассники покрепче отстаивали свое право сидеть подальше от Ужаса. И только Ингвар Терминаторов и его сестра прямиком направились на первый ряд. Между ними и первыми занятыми рядами еще было шесть или семь свободных рядов.

– Здравствуйте Стиг Семенович! – встал сразу Ингвар, как только Стиг зашел в актовый зал, ведь сегодня у него по расписанию биологии не было, в коридорах они не пересекались, а значит «якобы» и не виделись. Весь актовый зал так же поднялся. Ингвар довольно заулыбался: он становится примером! Вот как за ним сейчас все повторили! Обычно в начале уроков не приветствовали учителей стоя.

– Добрый день, пожалуйста, присаживайтесь. – ответил Стиг, остановившись перед Ингваром и положив тому руку на плечо, сопровождая его движение вниз. Ингвар перекрывал обзор для значительной части зала.

Весь актовый зал так же резко опустился на стулья, как и вскочил, при этом, похоже, несколько особо впечатлительных девушек от вида руки Ужаса на плече Ингвара просто упали в обморок.

– Я вас надолго не задержу. – обратился заместитель директора по учебно-воспитательной работе к ученикам. – Хотел немного поговорить о вашем здоровье. Наверняка вы слышали такую народную присказку о том, как злословие жалит самого злословящего. Сейчас её воспринимают в большей степени иносказательно, но на самом деле в ней есть предупреждение и о прямом вреде для самого себя. О проклятии мёртвого языка. Очень страшное проклятье, которое вызывает медленное отмирание языка, очень медленное, безболезненное и само по себе не опасное, только если вы вдруг не заболеете какой-нибудь другой болезнью, вот тогда это проклятье может и убить вас. Оно, видимо, давно было побеждено и сейчас практически не встречается, но, если в одном месте собирается большое число злословящих языков, то есть вероятность, что проклятье может проснуться вновь. А в нашей школе я наблюдаю очень плохую ситуацию, слишком много злословия, особенно в адрес директора, я бы рекомендовал очень тщательно думать о том, что вы говорите. Это всё, что я хотел вам сказать, спасибо большое, что пришли, и можете быть свободны.

Школьники очень тихо, но шустро начали покидать актовый зал. Когда Ингвар и Оно-э последними только выходили из зала, особо резвые уже были далеко за пределами школы. Так группка десятиклассников, среди которой особенно выделялся парень с выкрашенным ирокезом, по мере удаления от школы постепенно начинала возвращать себе смелость. И первым, конечно же, высказался именно их лидер:

– Блять, сказки для детей какие-то, колдунов уже давно перебили, сейчас их и найти трудно, какие проклятья, и про директора мы не злословим, говорим правду, шлюшка она и есть шлюшка. Ооо, я теперь проклят, иди, поцелую тебя своим мёртвым языком. – засосал он свою подружку в страстном поцелуе, которая тут же его с силой оттолкнула.

Поцелуй парня очень сильно отдавал тухлым мясом, вкус которого почувствовал он и сам. Об этом говорили округлившиеся глаза панка. Так началась эпидемия проклятья мёртвого языка в школе номер тринадцать, которое буквально за несколько дней поразило половину старшеклассников, при этом не трогая классы младше десятого. Но и те притихли тоже, так как основной версией, почему их не цепляет, было то, что у них ещё просто маленькие языки, вот проклятье и не может зацепиться. Но они то растут, и мало ли когда язык станет достаточно большим, вот и стали помалкивать тоже. Теперь Селена начала сталкиваться в коридорах не с шушуканьем, улюлюканьем и свистом, а с молчаливыми злыми взглядами, ведь эти школьники не могли осознать и признать свою вину, винили во всем директрису, о которой высказывались и выражались и из-за которой, по их мнению, и подхватили проклятье.

Это было проклятье, от которого не помогало никакое лекарство или доктор, ведь родители тех, кто был побогаче, узнав о беде, начали искать спасение для своих кровинушек. Вот только доктора не слышали о таком, а обнаруженные мёртвые участки на языке не залечивались ни лекарствами, ни прижиганием, ни удалением повреждённой ткани. Гниль опять возвращалась. Тогда вспомнили про церковь с её священниками – чарами со слабенькой силой света, которая, впрочем, могла и лечить немного, и придавать сил, и бороться с проклятиями в том числе. И конечно же про целителей. Целитель – один из самых редких видов чаров, при этом самый востребованный. Да, они не творили чудес, не отращивали руки и ноги, не выращивали новые органы, но со всеми существующими болезнями справлялись лучше и быстрее любых лекарств и без побочных эффектов. А при ранениях вообще могли вытащить с того света. Поэтому и ценились так сильно, как бандитами, так и власть имущими, военными и спецслужбами, оттого и были все целители очень обеспеченными и состоятельными людьми. И попасть к ним на приём было очень сложно, но что не сделаешь для роднулечки. У кого были деньги, платили большие суммы, кто-то брал кредиты на это, но всё было напрасно. Не справлялись ни священники, ни целители.

Кто-то жевал конфеты с ядрёным вкусом, кто держал под языком кусочки жгучего перца, чтобы перебить вкус тухлого мяса во рту, школа погружалась в молчание, постепенно окутываясь траурной атмосферой: не за горами холодные осенние месяцы с дождями и заморозками, и болезнями, а значит они все умрут. Только начальные классы продолжали шуметь.

Естественно, Селена не могла не почувствовать такого резкого, всего за несколько дней, изменения в настроении и поведении школьников. Одного такого одиннадцатиклассника она и застала на коридоре после звонка на урок – тот просто наблюдал за начинающим накрапывать за окном осенним дождем.

– Сидоров, вы почему не на уроке? – предприняла она очередную попытку налаживания коммуникации со школьниками, имена и фамилии она выучила всех учеников.

– Отвали, сучка, мне уже всё равно, нечего бояться – уставился на нее школьник злыми глазами, а ещё с его рта потянуло тошнотворным ароматом: смесью запаха перца и мертвечины.

– Что тебе всё равно, и почему нечего бояться? – не сдавалась она.

– Всё! Всё похер, потому что я скоро умру, у нас нет денег на целителя! – сорвался на крик парень, он ещё не знал, что и целитель тут не в силах помочь.

– Почему умрёшь??? – искренне запереживала Селена, и вот эта искренность, а так же отчаяние молодого человека, словно пробили некую брешь и он рассказал, что Ужас, то есть Стиг Семенович их предупреждал, а они всё равно выражались, обзывались, особенно на её, глумились, вот и разбудили проклятье мёртвого языка и теперь любая болезнь их убьёт.

– Так!!! Стоп!!! – взяла она ученика за плечи.

Сидоров даже не успел удивиться тому, какая стальная хватка у их новой директрисы, как по его телу прошла волна. Ощущение, будто тебя разбирают на молекулы и собирают вновь, и стало так легко и хорошо, казалось, силы столько, что можно перевернуть весь мир, а главное, исчез мерзкий привкус во рту.

– Всё!!! Ты не умрешь, нет никакого проклятия!! А со Стигом Семеновичем я сейчас же поговорю! – выпалила Селена и резким, печатающим шагом двинулась к кабинету, на котором висела табличка С.С.Шпак.

Она не видела, как из глаз парня скатилось несколько крупных слёз, а взгляд стал полным восхищения. И он сейчас не обращал внимания на движения её ягодиц и бёдер, не восхищался её походкой, а тем, что их директор школы чар, а вернее айчар-целитель, которых во всём мире было всего несколько человек. Конечно, он не посещал раньше целителей, но хватало информации в сети о самых дорогих процедурах айчаров-целителей, так называемых процедурах полного оздоровления, но даже там нигде не упоминалось о возможности восстановления зубов. А он сейчас во рту катал несколько пломб, и на месте давно вырванного появился новый зуб.