Текст книги "Парикмахерия"

Автор книги: В. Бирюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

Кудряшок сначала пытался изобразить оскорблённую невинность, но, увидев, что слова Ивашки находят у меня полное понимание, быстренько "сдулся". Что ж, и искалеченная крыса хочет жить. А в стае крыс такому экземпляру не выжить. И пока он не приглядит новую, более сытую и надёжную норку, чем у меня, на его лояльность можно рассчитывать.

Я быстренько раздал работу, указал, где начинать лес валить вокруг заимки. На шиндель как раз сырой лес и пойдёт. Мужики, было, собрались сразу наказывать "изменщицу", но "делу – время, потехе – час" – русская народная мудрость. Причём для дела – "время" – дневное. Пока светло. "Потехой" – ночью займёмся. А пока, прихватив Сухана и косы, я отправился на луг. С очень волнующим предвкушением: а вдруг там Беспута меня дожидается. Где-нибудь под кустиком. И я её там... Короче – "по-беспутничаем".

"Где-нибудь на остановке конечной

Скажем спасибо и этой судьбе.

Но из грехов своей родины вечной

Не сотворить бы кумира себе.

Ах, ничего, что всегда, как известно,

Наша судьба – то гульба, то пальба,

Не расставайтесь с надеждой, маэстро,

Не убирайте ладони со лба".

Увы-увы, Булат Шалвович. У нас тут ни гульбы, ни пальбы. Зато – косьбы... аж в заднице кисло. А так – всё правильно. Ладони со лба не убираю. Потому как и не кладу. Я ими, извиняюсь, косой того... помахиваю. Зато рукавами – по лбу непрерывно. Пот глаза просто потоком заливает.

С надеждой тоже не расстаюсь – обещала же девка прийти. И кумиров я себе не творю. Ни из "грехов нашей родины", ни из достижений. Включая обещанные 4% роста ВВП и запасы углеводородов, оттяпанные ещё Ермаком.

Вот пОтом прошибло по собственной глупости – водички речной напился. Чистенькая, холодненькая. А ведь фольк давно сказал, словами сестрицы Алёнушки: "Не пей Ванюша из колеи – трактором станешь". А если из Угры? Угрём? Вот я и стал – мокрым и скользким.

Беспута не приходила, я злился и, как это часто бывает, раздражение выражал в физической работе. Не давая роздыху, перерывов, увеличивая ширину прокоса и частоту махов. Молочной кислоты, которая могла бы громко сказать в моих мышцах: "Парень, ты не прав" – у меня не было. Генная модификация, итить её ять! Сухан воспринял мой приступ раздражения в качестве руководства к действию и образца для подражания. И – действанул. Или – подражил. Или как это называется? Короче, две взбесившиеся самоходные сенокосилки с сорванными ограничителями могут много чего на лугу... уелбантурить.

Я уже говорил о своём философском подходе: "И с женщинами хорошо, и без женщин хорошо". В части роста производительности труда при косьбе – "без женщин" – сильно хорошо. Трава прямо сама падает. Ещё от разных глупых мыслей по поводу самочек хомосапиенсов хорошо помогают рытьё длинных и глубоких траншей в каменистом грунте и колка дров.

Что и было выразительно продемонстрировано Адриано Челентано в "Укрощении строптивого". Аналогичный эпизод с колкой дров в "Коммунисте" дал прямо противоположный эффект. Яркий пример великой силы марксистско-ленинского учения: меняются не только мировоззрение, но и физиология. Что позволяет выдвинуть оригинальную гипотезу: падение Советского Союза есть результат перевода промышленности с дров на жидкое топливо. Колоть стало нечего, потенция – упала, народ – разочаровался, коммунисты – кончились.

Пошабашили мы когда уже звёзды высыпали. Как хорошо, что бонус насчёт ночного зрения достался Ивашке, а не мне. При отсутствии стопоров разумности в разных местах – лучше ничего выдающегося не иметь – для окружающих безопаснее.

Попытка быстренько перекусить и спать завалиться закончилась безуспешно. В смысле: завалиться – можно. А вот спать... Сухана почти не слышно. Но Ноготок всю ночь грустно и тяжко вздыхает и с боку на бок переворачивается. Да и как же ему, болезному, не вертеться, когда весь остальной личный состав старательно "исполняет наказание". "Изменщицы". Прямо какое-то... "Главное управление".

Со двора хорошо слышен радостный голос Кудряшка. Советы подаёт, в доверие втирается. Устанавливает тёплые, дружеские отношения с моими людьми. Крысюк поганый. Зря я его не пришиб. Ивашко периодически укорачивает остальных: "Тише, боярича разбудите". Заботливый. Гридень сабленосный. А разогнать всех спать – сообразить не может. Вон Звяга в момент эякуляции ревёт как медведь по весне. Или – как лось во время гона. Кто помнит "Особенности национальной охоты" – как тепловоз. По-моему – чересчур долго он это делает. А это кто так колотится? Будто дрова рубит. Ага, Чимахай, "железный дровосек". С железным же... ну, предположим, "топором". Если он ещё и завтра на лесосеке в таком темпе и с такой продолжительностью... – придётся медаль давать. Олимпийскую. За победу в марафонском за... заплыве? Забеге? Зауелбантуривании?

Бабёнки не слышно – то ли заткнули чем-нибудь плотненько, то ли уже и сил не имеет чувства и ощущения выражать. Развлекаются мужички. Самцы гамадрила. Только что челюсти такие не выросли. Добрые помощнички славного прогрессора. В деле развития этого всего к светлому и процветающему. Вытягиванию за волосы. Самих себя. Других-то нет. И волос нет – сбрили же. Обезьяны облезлые. Может, пойти разогнать? Ведь утром не подымутся. Гиббоны прогрессивные. И вообще: бардак, скотство и собачья свадьба с нанесением тяжких телесных... Это я так думаю. Тут вот в темноте лёжа.

"Лежу тихонько я в стороне

Кричат им "горько", а горько мне".

А что по этому поводу сказал американский президент Франклин Делано Рузвельт? А он, вытаскивая свою страну из Великой Депрессии, страну, скатывавшуюся в анархо-синдикализм с примесью христианства и коммунизма, заметил: "Лидер должен быть на полшага впереди. Если "на шаг" – его не поймут. А если не "впереди", то какой же он лидер?".

Хорошо бы ещё и знать: в какую сторону этот очередной шаг делать. Хотя... в части происходящего во дворе процесса: "тело – в дело" я своих уже явно не догоню. Так что, остаётся только прогрессировать. Но ведь и тут же, блин, всё наперекосяк!

Более всего я напоминал самому себе человека с парой чемоданов без ручек.

Вот, сделал косу. Нигде в мире такой нет. Редкость редкостная, как знаменитый "Кохинур" – "Гора света". Но – не "светит". Нет косарей. Добровольцев нет, а силком новый инструмент навязывать... Что такое саботаж при подневольном труде... Сам хорошо знаю. С обеих сторон.

Про свои приключения в этой части... И ощущения... Не, не понравилось. Пустое занятие – "ни себе, ни людям".

А про случаи, когда меня пытались... Было как-то дело.

Делали раз одну железяку электронную. Чем-то там в колонне синтеза управлять. Сделали, на химкомбинате на стенку повесили. Работает. Утром звонят – не работает. Ладно. У нас их штук пять сделано было. Поставили новый экземпляр. Аналогично: день – работает, утром – нет. Начальство начинает напоминать помесь осетра и горбуши: мечет икру. Сразу – и красную, и чёрную. Меня, по юности тогдашних моих лет, зацепить не должно было: есть старшие товарищи, рыба, сами знаете, с головы... Но чистят-то её с хвоста! Так прочистили... Ладно, встал, пошёл, повесил на стенку третий прибор.

И тут туземцы допустили принципиальную ошибку: получили получку. А спирта там в те поры... хоть залейся. Я и... залил. Так, что там же, в цеху, и заночевал. Среди ночи – подъём по естественной надобности. Пока "надобность" – исполняется, окружающее пространство – сканируется. Мимо идёт работяга, берёт под стенкой ломик и бьёт по нашей коробочке. Я же её придумывал! Над схемами мозги сушил, осциллографом электрончики заблудившие выискивал! А он её – ломиком... За ночь – раз шесть. "Лудиты позднезастойные".

Утром заявляюсь к начальству. У меня начальство в те поры было умное. Я и сам-то ещё не вполне выветрился, докладываю личные наблюдения, а глазами графин с водой ищу. А оно уже всё трезво оценило и решило: а поставить-ка быстренько на следующий образец – броневые плиты. Откуда у электронщиков броневые плиты? Так я же сказал: спирта было хоть залейся.

И всё. Электроника работает, задание партии и правительства – выполнено. С радостным воодушевлением и комсомольским подъёмом. Хотя, в моём конкретном случае правильнее сказать – с упадом.

Мне – премию в месячном размере, работягам – в квартальном, стране – аммиак эшелонами. Или чем его там меряют.

Знаю я – что такое "саботаж", и сколько смогу – постараюсь не создавать ситуаций. Когда на мою... инновацию с ломиком ходят.

Вот ещё одна моя здешняя новинка – решил облагодетельствовать человечество штыковым ударом. Весь результат – Сухан пару-тройку раз удачно еловиной попал. И, похоже – это вся польза. Потому что я забыл про щиты.

"Гладко вписано в бумаги.

Да забыли про овраги.

А по ним ходить".

Вот, надумал вытащить предков из этих газовых камер, которые они избами называют. Аж крышу придумал. И всё. Чуть не надорвался мозгами. А толку? Технология по-операционно не прописана, оснастка не сделана, персонал не обучен, входного-выходного контроля нет... Что будет в результате? Очередной шедевр средневекового ремесленника? Типа "крыша избяная перекосоёб...". Одним словом – дерьмо.

Всё плохо. Ничего не получается. Хотел у Акима отсидеться, жизни местной научиться – вышибли. "Паучью весь" подмял, кучу народу погибло. И чего ради? Теперь даже сунуться туда опасно. Пердуновку оседлал, деда с бабкой ухайдокал. И вот рвусь на части – там разместиться негде, а бросать без присмотра – жалко.

Марьяшу... такую женщину... богатую... Теперь на ней, поди, Чарджи кувыркается. Кобылячий принц. Жеребирует. Я старался, девушку воспитывал, образовывал и просвещал. А теперь там какой-то кавказец... или кто он там... чурка нерусская. Так это и в моей России сплошь и рядом. Чего ради было в средневековье проваливаться?

Пригода, вроде бы и заколдованная, а как от дикого зверя убежала. Даже эта... Беспута... Не пришла. Холопка к господину своему. Одна вон Кудряшкова... Да и то не моя. А эти-то... Холопы, быдло, скоты неумытые. Тоже мне, предки. Развлекаются. Веселятся. Всё им жрать, да спать, да бабу валять. А работать не хотят. По воплощению моих "планов – громадьё". Днём – дурака валяют, ночью – дуру. Это их естественное состояние. И чего с ними можно сделать? Только дурдом построить. И сразу – заселить. А меня – не зовут. Они все там, все вместе. Они там чего-то смеются, общаются. Наслаждаются. Сами, без меня. Уроды.

Никто меня здесь не любит. Никто. И даже не уважают. Какой ты там страх придумал?! Никто тебя, Ванька, не боится. Так, терпят из вежливости. Чтоб не сильно воняло. Вот утопил ты вирника. А князь-волк не пришёл. Ну, положим, Макуха сам помер. В воду Сухан его уже мёртвым спихнул. Но всё равно: даже чудище лесное – и оно меня бросило.

И сам ты – ни на что не годен. За что не возьмёшься – либо хрень получается, либо вообще ничего. Сколько раз сам себе обещал, что в порубе в Рябиновке лестницу сделаешь. Ну и где?

Степень маразма последнего самоедства насчёт поруба в Рябиновке нарушила половодье складного потока внутреннего нытья. Вот только о лестнице в тамошнюю яму мне сейчас и грустить. Явный депресняк накатывает. Поводы поплакаться у всякого человека есть всегда. Но когда вокруг "всё темно", то, может быть, пора перестать зажмуриваться?

Один из законов Мерфи гласит: "Если все идёт хорошо, значит – вы чего-то не заметили". Справедливо и обратное: "Если всё вокруг плохо, значит – проблема внутри".

А как там в квантовой механике насчёт влияния наблюдателя на исход наблюдаемого события? А ну её нафиг! И квантовую, и классическую. Не греет. И думать не хочу, и вспоминать не хочу. А уж смотреть и видеть... Всё противно. Всё такое... не хочу! Вот свернусь калачиком и завою. Не по-волчьи, с переливами, а так... однотонно, скучно. Как у меня внутри. У-у-уныло.

Так. Я резко развернулся и уселся на лежанке в темноте. В углу шевельнулся Сухан и снова затих. Ноготок уже сопит в две дырки. На дворе игрища уже закончились. Тихо. И – злобно. Хоть какая-то эмоция. Злоба на самого себя.

– Глава 102

Уныние – смертный грех. В одном ряду с убийством и обжорством. Уныние, наверное, вот от этого звука "у-у-у". И – бесконечности: от начала "доныне" до завершения "отныне". У-ныне. Вот так выть всю вечность? Ваня, побойся бога, ты же неверующий! Это грешники в аду так выть должны. Вечно. Не твоя это музыка. У тебя другие напевы.

"Я не люблю себя, когда я трушу,

Я не терплю, когда невинных бьют.

Я не люблю, когда мне лезут в душу,

Тем более, когда в неё плюют".

Так какого... ?! Ты чего – струсил?! Или – "невинных" углядел? Ты чего – этого не знал?! Что будет страшно, тяжко, бестолково, глупо... А ещё мерзко, потно, больно, кроваво... Так это и без попаданства нормально. Эта болезнь называется – "жизнь". Её любят. Не одноразово.

"Я люблю тебя, жизнь,

Я люблю тебя снова и снова".

А что ещё с ней делать? У неё же – сто процентов летальности. Остаётся только любить её. "Снова и снова".

Или ты, Ванюша, над своей глупостью разрыдаться собрался? Ну наконец-то! А раньше, значит, не доходило? Ты ведь сам себе выбрал такое профессиональное занятие, где 90 процентов времени – поиск собственных ошибок. Верификация, мать её! А сколько ты накосячил с женщинами? А твои проколы с недвижимостью? А сколько раз тебя кидали в бизнесе? Нет, живых кидальщиков мало осталось. А кто есть – тому не весело. Это я проверяю. Но ведь вернули не все и не всё! А как коллекционировал паспорта разных стран на пол-чемодана? И дензнаки оттуда же, забившие холодильник. Потому что ничего другого туда положить времени не было. Тебя же, Ванька, даже божьим чудом – ни удивить, ни испугать. Поскольку уже всяких "чудес" насмотрелся.

Перестань ныть! Стойкость – главное свойство моряка. А мы все матросы в нашем жизненном плаванье. Кто тебе, бедненький, в душу наплевал? Кто, вообще, кроме тебя самого, может туда добраться?! Не говоря уже – плюнуть. Да, осознание собственной непригодности, свои собственные упрёки – жжёт хуже соляной кислоты. Так – к психотерапевту. Или, там, к батюшке на исповедь с утешением. Они тебя пожурят. Мягенько. По головушке погладят. Ласково. Раны душевные по-врачуют. С идейно выдержанной анестезией. Всё равно – тошно? Тогда, пропустим вперёд, к этой тошниловке, детей и беременных женщин, а своими ранами душевными займёмся сами.

Попытки самодиагностики в направлении определения причин возникновения собственного слезливо-слюнявого маразма – эффекта не давали. Что за косой-литовкой мужики в очередь не стоят – эка невидаль. Всякое зерно прорасти должно. Что штыковой удар не находит применения – так слава богу! Значит ворогов таких пока нет. Что с избушкой типовой крестьянской... Ну ты, Иванец-попадец, и взгрустанул! Сам же сообразил, что нормальной массовой русской избы на Руси сделать не смогли – только в России. Да и то – "пореформенной". Когда она объевропеелась и оббуржуазилась. А ведь сотни лет тысячи людей думали. А миллионы – делали. Пока не сделали. "Быстро сказка сказывается, да не скоро дело делается" – русская народная мудрость. А ты где? На Руси? Ну так и не мудрствуй попусту – сделается.

Так что ж получается? Бабы не хватает? И вот из-за этого 3-7-минутного процесса столько философии? Помню-помню: это среднестатистическая мужская оценка продолжительности полового акта. Женская – 15 минут. Потому что они считают от – "Тут кто-то позвонил в дверь" до – "И я захлопнула за ним".

А папашу Хема не помнишь? "Было принято делать вид, что не можешь обойтись без женщины. Почти все так говорили. Но это была неправда. Женщина была вовсе не нужна. Это и было самое смешное. Сначала человек хвастался тем, что женщины для него ничего не значат, что он никогда о них не думает, что они его не волнуют. Потом он хвастался, что не может обойтись без женщин, что он дня не может без них прожить, что он не может уснуть без женщины.

Все это было вранье. И то и другое было вранье. Женщина вовсе не нужна, пока не начнёшь о ней думать".

Ну так и не думай. Разверни свою молотилку в другую сторону! Подумай о вечном. Или – о хорошем. Анекдот старый вспомни. Чем хороши старые анекдоты – положительными эмоциями. Не от самого анекдота, а от воспоминаний. Как ты его рассказывал, как смеялись друзья и подруги. Какой ты был в том момент... успешный. Душа компании. Центр внимания. Где-то даже – обаяния и остроумия. Где-то, когда-то... В какой-то прежней жизни, которая всё больше становится похожа на сон. А вот в этой... Всё твоё остроумие – в выборочном извращении местного уголовного права. "Уголовно-правильный извращенец". Всё плохо, погано и безысходно. Жизнь – дерьмо. И ты – в ней по уши. Сам такой же. А перед тобой такая громада проблем... Которая навалилась и давит... И просвета – не видно.

Кстати, анекдот. Естественно, старый. А что, кто-то видел новые? Так вот приходит человек к раввину. Вот в таком же, как у меня сейчас, настроении. И говорит:

– Всё плохо. И я не могу этого вынести. Ребе, спроси у бога – что мне делать?

– А зачем его беспокоить? Я тебе и сам скажу. Господь не посылает человеку проблем, которые тот не может снести. Значит, либо ты справишься с твоими проблемами, либо эти проблемы – не твои.

Есть ещё три варианта этого анекдота применительно к трём мировым религиям, включая буддизм. В даосизме это, похоже, вообще – "норма жизни". "Либо – по силам, либо – не твоё".

Тогда чего же так мерзко на душе? Во-от, Иван Юрьевич! Пребывая в здравом рассудке и крепкой памяти самое время вспомнить и о душе. Молотилка со свалкой у тебя свои. А вот "чуйства"... А тельцу-то этому – лет тринадцать-четырнадцать. Чуть смерть отодвинулась – "боди" начало себя выражать. "Самовыражовываться". Что такое "смена настроений в подростковой психике" – не помнишь? А как жена вздыхала, глядя на экзерсисы дитяти нашего? И пыталась успокоить: "что делать? – дни считать!". И убирать из поля досягаемости ребёнка острые предметы и дурные компании.

Так что, Иван Юрьевич, у вас не "крышу сносит", а наоборот – всю "несущую конструкцию".

"Недуг, которого причину

Давно бы отыскать пора,

Подобный английскому сплину,

Короче: русская хандра

Им овладела понемногу;

Он застрелиться, слава богу,

Попробовать не захотел,

Но к жизни вовсе охладел.

Как Child-Harold, угрюмый, томный..."

Британский символ пертурбатного возраста. Проезжает мимо только что взятого Суворовым Измаила и восхищается окрестностями заваленного трупами города: "Помилуй бог! Как уютно". Пушкин вдоволь поиздевался над фактическими ошибками лорда Байрона: "зимняя дорога не бывает каменистой".

Значится так – причина депрессии понятна. Детство играет. Средство известно – вырасти и заматереть. Не "заматерить" – это я и так умею. А вот вырасти.... Поскорее бы.

" – Папа! Когда же я, наконец, выросту?!

– Для меня – никогда. Для себя – скоро. А пока постарайся запомнить себя.

– Зачем?

– Когда-нибудь и у тебя будут свои дети. Если ты запомнишь себя сейчас – тебе будет легче понять их потом".

А пока? Может, если "трахаться почаще" – полегчает? Полегчает. Верёвку для "повеситься" будешь искать не каждые полчаса, а только три раза в день – на завтрак, обед и ужин. Такое средство – от прыщей хорошо помогает. А вот в остальной части трубопроводной системы, гордо именующей себя "человек", безобразия продолжаются. С постоянной отдачей в акустику: то – беспричинное "хи-хи", то – такое же "у-у".

Терпеть, считать дни, и надеяться, что не будет "мучительно стыдно за бесцельно наломанные дрова".

Чем хорошо дно "бездны уныния"? Из него только одна дорога – вверх. Можно, вслед за доном Хуаном Кристобалем Хунтой, долго повторять самому себе – "побрекито", "побрекито"... Но "Час Быка" заканчивается, демоны ночи уходят, и этот мешок костей и слизи, нагло называемым человеческим телом и подобием божьим, можно вздёрнуть, поставить вертикально. Чуть наклонить вперёд. А дальше он будет самостоятельно и непрерывно падать. Нужно только успевать подставлять конечности. В последний миг.

"Есть только миг между прошлым и будущим.

Именно он называется жизнь".

Он же – "шаг". Он же – "недо-падёж".

Правильный у Соломона был перстень: "И это пройдёт". Вот и у меня уже.... А с моей помощью – сейчас и у остальных... Всё резко изменится к лучшему. Путём приведения ранней и общей побудки. Играем подъем.

Бурно проведённая ночь естественным образом выражалась в образных и натуралистических междометиях моих людей. Звяге пришлось подсунуть дрючок под нос. Но он продолжал ругаться, не открывая глаз, и в контакт с предрассветной реальностью вышел только после моего злобного "бип-бип" прямо ему в ухо.

Я уйду – они опять спать завалятся. Ну уж нет. Мне плохо – так пусть и им будет так же. Армия держится на сержантах. От сделанного мною внушения, в стиле "зашипел по-змеиному", у Ивашки и глаза раскрылись, и сам он проснулся. Ага, а у Николашки – слух хороший: сразу исчез из поля зрения. "Купец-невидимка". Поймаю – шапку из него сделаю...

Снова этот, бесконечный в предрассветной мгле, луг. "Холодок предутренний", от которого всё тело начинает трясти и передёргивать. Зябко из тёплого выбираться. Роса. И происходящая от этого сырость. И одежды, и воздуха... Плевать! До первого маха. Ну, максимум, до конца первого прокоса. "Пройди до солнца три прокоса – не будешь ходить босо" – русская народная мудрость. И не – "босо", и не – "уныло". И это – правда. Вот уже и согрелся, и кровь по жилам побежала.

Я снова вошёл в ритм. Во внутреннюю музыку этого движения. "Ш-ш-ш. Ха!". Хомосапиенсы придумали музыку, чтобы спрятать свои души от ужаса окружающего мира. От страха перед неизвестным, но неизбежным. Перед будущим. Грохот тамтамов забивает шорохи ночной саванны. Львы и леопарды не становятся от этого менее прожорливыми, но бесхвостая обезьяна уже не боится, не ноет и не скулит, а поёт и пляшет.

"Я объявляю дураками

Всех тех, кто, дрыгая ногами,

В прыжках дурацких и круженье

Находят удовлетворенье".

Зря. Хоть и хорош "Корабль дураков", но Себастиан Брант не всегда прав. "Ритмическое подёргивание ляжки" создаёт иллюзию осмысленности и целенаправленности человеческого существования. Человек всегда бежит от старта к финишу. Даже если это бег по кругу. А другого и быть не может – Земля-то всё равно круглая.

Но по дороге возможны приключения. У некоторых – повторяющиеся. Названия такие красивые придумали: рефрен или, там, дежавю. Не, ну точно – у меня уже по второму кругу пошло. Как у "Конца Света".

"Приходит "Конец Света" в Россию. Огляделся и говорит:

– Похоже, я здесь уже бывал".

Дежавю достаточно распространённое явление; исследования показывают, что до 97% здоровых людей испытывали это состояние по крайней мере один раз в жизни. Так что, когда на луг выезжает Чарджи на коне и везёт Любаву – это не мой личный глюк, а вполне типично.

Стоп, не сходится. При дежавю вы не можете вспомнить, что произойдёт в следующее мгновение, но по ходу событий понимаете, что в деталях это видели. А я помню, что дальше будет. Это уже "пророчество" называется. Ванька-предсказатель. Я бы даже сказал – "футуролог". Сейчас она свалится с коня, прибежит, радостно вопя ко мне, и запрыгнет своими голыми... ну, скажем не детализируя, телом, ко мне на грудь. Во, точно: свалилась, завопила, побежала. Не, не глюк, в смысле – не дежавю. Отличия пошли.

Любава, видимо, тоже вспомнила недавнюю сцену по-мне-лазанья. И последующего "восставшего альпиниста". Вместо того, чтобы вскарабкаться на меня как на берёзу, она остановилась шагах в пяти, смущённо поболтала правой ручкой в воздухе. Потом сообразила найти этой ручонке применение – ткнула себя в левое плечо и отвесила поясной поклон.

– Прими, господине, людей сирых да малых за-ради корма, крова и защиты.

Чего?! Каких таких "сырых"? Я, конечно, сегодня спал плохо. Но не до такой же степени!

Тем временем Любава, исполнив первую часть явно отрепетированного приветствия, решилась добавить импровизации:

– А то батюшка повесился.

– ??!!

Фигасе! Моя первая мысль была об Акиме. Расстались мы с ним... нехорошо. Но смерти я ему не желал. Самоубийство – страшный грех. Аким, конечно, не образец благочестия, но... с какого?! Потом дошло: если бы речь шла об Акиме Яновиче Рябине – Любава назвала бы его господином или владетелем. Впрочем, она и сама увидела моё крайнее недоумение и поспешила внести ясность:

– Не, не боись, не до смерти. Я как увидела батюшку моего в петле, так мужиков позвала. Они его вынули. А он только хрипит и кашляет. И портки мокрые. А я испугалась... ужасть. И чего делать – не пойму. Ну, совсем как полено глупое.

– Стоп. Потаня повесился?!

– Глупый ты, Ваня. Ой. Господине, прости дуру глупую, бестолковую, прости слово грубое, случайное...

– Стоять! Чарджи! Внятно. Медленно. Что случилось?

Любава прекратила выпевать фразы ритуального извинения, сопровождаемого такими же поклонами, а Чарджи, медленно подъезжающий к нам верхом, раздражённо передёрнул плечами и воспроизвёл дежавюшную фразу:

– Давай лучше на заимку. У тебя там полный двор гостей. Расскажут.

Опять?! Что, новая ведьма завелась?! Да сколько ж можно!

Тревога и любопытство переполняли меня. Так бы и рванул. С места в карьер, бегом. Но – нельзя. Владетель должен скрывать свои чувства. А неинформированность – особенно. Зрелище пребывающего в растерянности и недоумении лидера – действует на коллектив разлагающе. Вид бегущего по улице биржевого маклера немедленно вызывает у окружающих панику и мысль о тотальном дефолте. "Хау. – сказал Виннету, и все с надеждой посмотрели на него". Во, так пусть и смотрят. Как я сильно насупленный, типа – "Чапай думать будет", собираю барахлишко и без спешки топаю к своему подворью.

Мой театр одного актёра продолжался метров двести. Глубокую сосредоточенность и озабоченность на своём лице я донёс только до ворот. Потому что в воротах стояла Домна. И гоняла моих мужичков.

И кто это сказал, что в "Святой Руси" женщина была бессловесным угнетённым существом? Ну, женщина вообще – может быть. А вот Женщина.... Угнетать Домну? – А в лоб хочешь?

Увидев меня, она несколько снизила мощь звучания и образность выражений. Даже попыталась поклониться большим поясным поклоном. Но я не дал. Успел перехватить и, пользуясь возможностью дотянуться до её лица, расцеловал в обе щеки.

– Домнушка! Голубушка! Как я рад тебя видеть! Соскучился по тебе! Да что ж ты стоишь-то? Давай присядем. Надолго ли? Что за забота ко мне привела? Что могу – сделаю, только скажи.

Домна... покраснела. Видели ли вы когда-нибудь смущённый сводный гренадерский полк? Вот и я – первый раз в жизни. Николашка уже подсуетился с лавкой. Но едва я усадил её, как Домна попыталась встать:

– Не, невместно служанке перед господином своим сидеть.

И попыталась сползти на колени. Ну уж фиг вам. С колен мы её только всей артелью поднимем. И то – без перекидного блока со стальным тросом – не получиться. Еле удержал. Она вытерла уголком платка глаза ("Вроде попало чегой-то"), трубно высморкалась, ещё раз смущённо мне улыбнулась и сообщила:

– Надолго. Насовсем. Пока не выгонишь.

Я тоже в ответ расплылся в улыбке. В глупой, непроизвольной... Стоп! Что она сказала?! Как это "насовсем"? А Рябиновка? А остальные причём тут? Положим, выглядывающую из-за угла сарая морду Хохряковича я ещё могу объяснить – "еёный муж". Но что тут делают Хотен, Светана, Охрим, Чарджи.... А где Потаня? Коней полный двор навели, барахло во вьюках.... Так она и вправду ко мне решила?!

Несколько затянувшаяся пауза, проистекающая от моей общей ошарашенности, обеспокоила Домну. "Точки над и" она расставляет вполне доходчиво: ухватила меня за ворот рубахи, как щенка за шиворот, развернула к себе лицом и, внимательно вглядываясь в глаза, сурово спросила:

– Ну так чего? Выгоняешь?

Тю! Я, конечно, попаданец, но не идиотец. При взгляде на её напряжено-нахмуренное лицо я снова расплылся в той же глупо-счастливой улыбке. Она мигнула, потом облегчённо выдохнула и подвела итог:

– Вот.

Полная тишина в замершем, было, дворе взорвалась общим гомоном. А Домна... погладила меня по рукаву. И... наиболее точное описание интонации: "довела до сведения":

– Ты погоди тут. Я сейчас снеди какой на стол намечу. А то живёте... как свиньи в берлоге, прости господи.

Чисто – проинформировала. Моё мнение, планы присутствующих... да хоть воля божья – её не интересовало. "Мужики должны быть накормлены, жорево – наготовлено, посуда – вымыта". И тут хоть камни с небес.... Очень приятное ощущение... незыблемости. Да, правильное слово.

По тому, как она поднялась с лавки, я понял: моя гипотеза насчёт регулярной юношеской любви как эффективного лекарства от варикоза – оказалась правильной. Ну женщина, ну Домна, "конь с яйцами" – только головой махнула, и Ивашка чуть не завалился. Не потому что ему по шее досталось, а потому что не надо так сильно на Светану "облокачиваться". Особенно в тот момент, когда "торжествующий хакасец" собирает помощниц к месту исполнения трудового подвига.

Вот уж не думал, что я к этому "столпу ходячему" так сильно привязался. Или это тоже из подростковых заморочек? "Тяга к мамкиному подолу"? Ты, Ванька, ещё дедушку Фрейда вспомни. Или Стендаля: "Мне было четыре года, и я был как Цезарь со своими легионами против современных пушек. Но мне всё время хотелось, чтобы на ней не было никакой одежды".

Не мой случай. Но... ну совершенно идиотская улыбка. Самопроизвольная.

"Как увижу, как услышу -

Всё во мне заговорит.

Вся душа моя пылает,

Вся душа моя горит"

И не пылает, и не горит, а вот же... греет. И – светит. Жить как-то... веселее. Ладно, откладываем душу, займёмся делом. Ивашко, получивший "обломинго", резко раскомандовался, мужички забегали, топоры застучали... Хотен сунулся, было, ко мне. Изобразить "Вести в субботу". Но был перехвачен и отправлен "по ленинскому пути" – бревна таскать. Двор опустел. Только два кавалериста – Чарджи и Охрим толклись около коней. Вот от них-то я сейчас новости и узнаю.

Мда.... Логика – штука деревянная. Как сухой еловый дрын. В том смысле, что и не гнётся, и не тянется. И логика человеческих отношений – такая же.

Я же уже говорил, что испорченные взаимоотношения между начальником и подчинённым практически невосстановимы.

Любава обидела Ольбега. Серьёзно. То, что в её словах была доля истины – ещё обиднее. То, что ему не удалось наказать девку-рабыню, то, что дед – символ абсолютной истины и абсолютной власти оказался не абсолютом, а вернулся битым и униженным. Спасённым. Причём спасением своим обязанным, хоть и отчасти – кто подмогу позвал? – этой же дерзкой холопке...

Пережить такое, проглотить, переварить... Это и не каждый взрослый способен. Тут уже мудрость нужна.