Текст книги "Парикмахерия"

Автор книги: В. Бирюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

– Всё что ли? Кончил? Ну и хорошо.

Светана ловко откатила меня с себя в сторону, поднялась, отряхиваясь. Промокнула подолом у себя между ног, деловито убрала косы и повязала косынку.

– Я пойду на заимку-то. Гляну как там. А то всё не так сделают. Дурни. Ты-то Домне-то не сильно верь. Хитрая баба. Да, грабли-то мои прихвати.

Она покровительственно хмыкнула и удалилась. А я остался сидеть на полянке. Со спущенными штанами.

"Пой Ванюша, так, чтоб среди ночи

Промчался ветер, кудри теребя,

Пой, играй, чтобы ласковые очи

Не спросясь, глядели на тебя".

Вот уже точно: "не спросясь". Поглядели, поимели, обженили и обустроили. "Ласковые очи". Не, надо заканчивать со случайными сексуальными связями, лучше уж стогование на жаре.

Сиё было первый раз в этой моей жизни, когда меня соблазняли. Взрослая, вольная, замужняя баба затащила на себя тощего, плешивого мальчонку. Удивительная вещь – чутьё женское. Она углядела, учуяла ещё в те поры, что из меня, безродного, пришлого, родителем выгнанного – толк будет. Что смогу я подняться, из обычной жизни крестьянской – выбраться. По малому своему разумению говорила она только о ей понятном – о поместии Акимовом, об отнятии наследства. Но и не разумея чужести моей, учуяла однако же грядущее возвышение моё, и немедля устремилась прицепиться, оседлать «удачника».

Возвращение на трудовую вахту с граблями и вилами на плече, под внимательными и понимающими взглядами своих... Да пошли они! Смерды...

– А эта где? (Хотену хочется услышать подробности. Обсудить и прокомментировать. А фиг тебе!)

– На заимку пошла. Там тоже дел много.

– А мы тут что, баклуши бьём?! Теперича ещё дольше провозимся. Видать, сильно сладко она дала, коли ты её отпустил. Зря, бабы после этого только резвее скачут. Она бы тут за двоих с граблями бегала. Слышь, боярыч, а может ты и эту... наскипидаришь? А то я попробовал – без толку, жарко, душно... Не встаёт.

– Кончай болтать.

– Чего кончай? Копны не сделаны, сено не сгреблено. Ты её отпустил – тебе заместо её и по лугу бегать. Сгребун. Ёшкин корень.

Ну, в общем, он прав. Лажанулся. Но как-то гавкать на женщину сразу после этого... Я взял грабли и пошёл вдоль прокоса, сворачивая короткими подгребающими движениями высохшее сено в рулон.

Классика жанра: получение преференций в сферах производственной, финансовой, организационной и прочей деятельности по результатам правильно применённой сексуальной активности. Можно сказать: "Служебный роман".

Столетиями судьба Прекрасной Франции определялась королевскими фаворитками. Собственно говоря, и гугенотские войны имеют в основе конфликт между королевой и любовницей короля. Отказ Папы римского аннулировать брак Генриха VIII и Екатерины Арагонской, который был препятствием для амбиций любовницы короля Анны Болейн, стал причиной реформации в Англии. Уж на что, кажется, мусульманской страной была Османская империя, но и там сто лет правили султан-ханум. Для чего пришлось прорубить окно между залом приёмов, где принимали послов, и гаремом, откуда не могла выйти очередная "реальная власть".

Мысль простая и очевидная: если есть правитель, и у него есть гениталии, то, крутя их в ту или иную сторону, можно крутить ему и голову. То есть, управлять и правителем и, соответственно, объектом его управления. Такие двухступенчатые схемы хорошо рассмотрены в теории автоматического управления. Там проблема, обычно, в качестве передаточного механизма. Запаздывание, знаете ли, низкий коэффициент передачи, перерегулирование... Простейший пример такого передаточного механизма – архимедов рычаг. Если у него плечи очень разной длины, то, таская конец с одной стороны, даже и не прилагая усилий, существенно больших обычных постельных, можно, с другой стороны, получить мощное воздействие на объект управления. Например, на целую империю с десятком вполне культурных и высокоразвитых наций. Что и сделал в своё время Сенека, подложив молодому императору Нерону вольноотпущенницу Акту. Цель – сексуальное рейдерство. Оно же – построение золотого века, рассвет древнеримских добродетелей и древнегреческой же, но – философии. Путём перехвата государственной власти на основании власти постельно-эмоциональной.

Что мы здесь и имеем. Не в смысле ООН, а в смысле Пердуновки. Светане оказалось достаточно выразительно покачать коленками под подолом, да покрепче придавить меня за шею на несколько минут. И всё – она уже крутит. Точнее – рулит. Мной, моей командой и, в скорой перспективе – всей будущей вотчиной. "Волос долог – ум короток" – русская народная мудрость. О русских женщинах. Дурацкая какая-то мудрость – явно придумана такими же как я – русскими дураками. С озабоченными головками.

Вообще-то дело, уголовное. УК РФ, совершение развратных действий с несовершеннолетними. Молодая скучающая замужняя соседка совращает сынка-семиклассника своего бывшего начальника. Или я в этом теле только на шестой класс тяну? Уймитесь, Иван Юрьевич, при всем вашем уважении и законопослушании, можете засунуть этот УК в... куда всё остальное засовывали. Здесь не РФ, а "СР".

Аборигенка Светана решает свою личную оптимизационную задачу – задачу наилучшего выживания. Всеми данными ей Создателем средствами. Ну, там, коленками, ляжкам... и всем прочим. Включая интуицию и разум. Женские. А какие же ещё? Вот об это я постоянно и спотыкаюсь.

Сперва Марьяшка меня чуть не расколола на кучу серебра. Случайность тогда выдернула меня из её опочивальни. Потом Пердунова жёнка такой красивый, многоуровневый план стратегически промыслила. Один уровень – мне, другой – Акиму, третий – Перуну, четвёртый – Кудряшку. Каждому мужику – своя правда. И все поверили.

"Принёс Иван-царевич лягушку к себе домой. Посадил на постель. Поцеловал. И обернулась она девицей-красавицей. Тут входит жена.

– Ваня! Что это у тебя тут на нашей постели валяется?

Рассказал Иван-царевич про чудо чудесное, про колдовство злое, про поцелуй избавительский. Продемонстрировал. И стали они жить-поживать, добра наживать. Втроём.

Так выпьем же за те сказки, которые мы рассказываем женщинам".

Ага! И вчетверо – за те, которые слушаем сами.

А ведь, наверняка, у Пердуновой жёнки ещё и пятый уровень был – для себя. Но я бы до него не дожил. Я же тогда чудом пчелу углядел, чудом спросил правильно. Чудом живым остался.

Теперь – эта.

"Дивился не путём московским он девицам,

Их хитрым планам, а не лицам".

Как я его понимаю! Этого заезжего иностранца из "Горе от ума". Тут-то и своим-то, исконно-посконным, не разобраться, не выбраться. Из сетей. Из сладких? Ну, не знаю. Скорее – липких.

"Без меня меня женили" – опять же – русская народная. Соответственно – многократно проверенная и применённая. Так если б только женили! А то уже сделали и отцом большого семейства, и владетельным боярином. Живи – в ус не дуй. – Так у меня усов нет! – Вот и не дуй.

Причём супружеская жизнь обеспечивается двукратным резервированием.

"Я с женою разведусь

И женюсь на тёще".

А потом обратно, а потом снова. Ну и тёща у меня образовалась... Энергичная. Жену ещё в руках не держал, а тёщу уже попробовал.

"Я поссорился с женой, думал разводиться,

Только с тёщей дорогой, не могу проститься.

Тёща моя, ласковая, тёща моя, заботливая,

Молодая, озорная, поворотливая".

Особенно – изнутри.

А называется то, что Светана планирует, страшноватенько – инцест второго рода.

Почти – "демон второго рода". Только тот "демон" у Лема извлекает осмысленную информацию из движения молекул воздуха. А здесь – извлекаются материальные и социальные преференции. Из движения её коленок и моих гормонов. А всё, что ещё необходимо для процесса, я и сам, вполне добровольно, без всякого демона, извлеку. Из штанов. Вот уж точно: бизнес на крови. На моей юношеской, горячей, насыщенной гормонами кровушке.

– Глава 106

Инцест второго рода: "Когда мужчина является любовником и матери, и дочери. Проанализировано антропологом Франсуаз Эритье. Ситуация, подразумевающая двух кровно связанных родственников, которые делят между собой одного и того же сексуального партнёра, в данном случае (что весьма типично) эти родственники – мать и дочь".

Я не знаю почему в последние двадцать лет девятнадцатого века во Франции появились многочисленные романы, содержащие в различных формах одну и ту же историю, в которой именно дочь выступает в роли соперницы матери.

"В 1883 году Жюль Барбе д'Оревильи, виртуоз по части изображения отношений матери и дочери, публикует свой роман "Все, что у них осталось". Интрига романа состоит в том, что мальчик, усыновлённый после смерти родителей вдовствующей подругой матери, увлёкся ею. Она соглашается уступить его притязаниям, но он её вскоре бросает, потому что влюбился в её дочь, и на этот раз всё заканчивается их браком. В то же время мать, которая понесла от него, разрешается от бремени и, разумеется, девочкой.

В данном случае наблюдается двойной символический инцест – между матерью и усыновлённым ею ребёнком, а также между сводным братом и сестрой, помноженным на "инцест второго рода": плотские отношения с одним и тем же партнёром у двух кровных родственниц – матери и дочери".

Какие забавники были эти французские романисты конца 19 века...

"Странным образом это наслоение незаконных отношений не вызывает ни малейшего общественного порицания, тогда как адюльтер Мадам Бовари всего лишь одно поколение назад стал поводом для громкого процесса над Флобером. Будто связь вдовы и её дочери с одним и тем же мужчиной (усыновлённым сыном и сводным братом) представляется менее опасной с нравственной точки зрения, чем замужняя женщина, скомпрометировавшая себя адюльтером".

Да уж, "нравственная точка зрения" как основание для судебно-общественного порицания... Ну, французы, что возьмёшь. Хотя и у нас, в России, постоянно появляются желающие. То приспособить для нужд прокураторы – нравственность, то для трибунала – пролетарский инстинкт.

"Когда мать заменяется дочерью, логически из них двоих именно первая проигрывает больше. Как женщина, потому что любовник бросает её (и предпочитает ей более молодую женщину) и как мать, потому что её соперницей становится та, кто ей всех ближе, кого она должна защищать, любить и желать ей счастья, кого она не имеет права ненавидеть и тем более, не должна желать ей смерти, как могла бы этого хотеть любая ревнивая женщина. Именно такое внутреннее противоречие стало кошмаром для матери всем известной Лолиты из одноимённого романа Владимира Набокова".

Набоков никак не мог разрешить это "внутреннее противоречие". И тут, очень своевременно, из кустов на газоне выкатился рояль. Ах, извините – грузовик.

"Самый драматический аспект инцеста второго типа: невыносимое соперничество, вынуждающее мать и дочь занимать одно и то же место в сексуальном измерении. Эта невозможность разделить на двоих единственное место провоцирует слияние позиций в семейной конфигурации, психически непереносимую идентициональную неразличимость. Сексуальное соперничество, само по себе чреватое серьёзными проблемами в обычной ситуации, может породить смятение или даже свести с ума всякого, кого оно вынуждает противопоставлять себя тому, кого нужно одновременно любить и отделить от себя: любовь и осознание отличия всегда сопутствуют отказу от соперничества".

Какое интересное слово: "идентициональность". Надо обязательно запомнить и применить. "Мадам, ваша восхитительная идентициональность непереносимо волнует мой антропоформизм". Именно его – а чем ещё "антропов формировать"?

Мысль добавить к четырём стандартным измерениям пространства-времени пятое – сексуальное, представляется мне интересной, многообещающей концепцией. И потом мы все по этой координате – туда-сюда, вверх-вниз. Кто выше залезет. Или глубже нырнёт. Или дальше прыгнет. "Олимпийский чемпион по прыжкам в сексуальном измерении" – звучит, однако. Но... Не, не допрыгну.

"Пока на белом свете, пока на белом свете,

Пока на белом свете есть Габон"

представители белой и жёлтой рас могут нервно покурить в сторонке. Или вообще – уйти с поля.

Насчёт: "невыносимое соперничество" – враньё в ограниченном пространстве-времени. Все эти психо-изыски – про "золотой миллиард" в вариантах пост-протестанской морали. А вот в историческом процессе... Все варианты инцестов – прямого, второго рода, символического, платонического... Исключение – только птица Рухх. "Не поймали, потому и не поимели".

Почти все проблемы "сексуального соперничества" женщин – "между ушами". Человечество в большой своей части всегда жило и живёт в условиях официального или фактического многожёнства. Если девочка с младенчества знает, что быть ещё одной в очереди полежать с раздвинутыми ногами под общим самцом – нормально и даже почётно (общественный статус замужней женщины – всегда выше других вариантов), то причин для ревности к остальным жёнам просто нет. То, что наполняет многие телесериалы, то, что представляется преступлением, личной катастрофой для многих моих современниц: "Ах! Он был с другой!" – норма жизни для большой части человечества во все времена.

Более того, если среди жён в гареме оказывается женщина с достаточно сильным характером, которая обеспечивает единство позиций и координацию действий участниц этой... коллективной сексо-деятельности, то такое женское сообщество становиться весьма самодостаточным. Муж, глава семьи, низводится к помеси сторожевого пса и дойной коровы – обеспечивает безопасность и приток материальны благ. Что, собственно, и является главным, принципиальным, исконно мужским, делом.

Во многих древних и средневековых государствах расходы на содержание гарема правителя превосходили расходы на содержание армии. О каком сексе, я уж не говорю о сексуальном соперничестве, может идти речь среди такого множества людей? Да половина из них и в лицо друг друга не знает! Остаётся чистая политика с экономикой.

То, что, по мнению "антропологов", "может породить смятение или даже свести с ума", что в реальности третьего тысячелетия доводит до краха личности, жесточайшей депрессии, убийств и самоубийств, может, при другом наборе полученных в раннем детстве стереотипов поведения и шкале ценностей, служить основанием для укрепления дружеских чувств, самоуважения, веселья и шуток. Не забавно ли это?

О каком сексуальном соперничестве между Шахразадой и её младшей сестрой можно говорить? Когда они обе под одним топором? "Ты, младшенькая, давай, с этим боровом поработай. А я пойду к следующей ночи конспект писать".

Древние римляне на исходе своей Республики приняли ряд законов, обеспечивающих имущественную самостоятельность женщин. Эдакий шажочек в плане гендерного равенства и женской эмансипации. И патрицианские семьи перешли к прямому инцесту – женили своих сыновей на своих же дочерях. Основание – сохранение родового имущества в одних руках.

Древние китайцы вдоволь поиздевались над хунну, по закону которых новый правитель наследовал гарем своего отца. То есть его собственная мать, матери его сводных братьев и сестёр формально становились его жёнами. И не всегда – только формально. Китайцы толковали о грязных, похотливых, безнравственных степных дикарях. А там это просто был единственный способ сохранить жизни этим женщинам и их детям. В Османской империи, где такого закона не было, при смене правителя все мальчики, сводные братья нового султана, просто вырезались. Иногда – вместе с их матерями. Или женщины совершали самоубийство. Не после смерти мужа, что было нормой во многих культурах, включая славянское язычество. А после убийства сына – это особенность именно османского правящего дома.

Можно много и изощрённо рассуждать о "женщинах, которые больше женщины, чем матери" или "матери, больше чем женщины". Но вся эта "конкуренция за постель" – из серии чувств в условия отсутствия более сильного внешнего воздействия. Социального, экономического, этического. Дочери Владимира Святого не конкурировали на ложе Болеслава – не до того – "тут вопросы государственного строительства Польши решаются, а ты о такой безделице переживаешь".

Здесь, на "Святой Руси", фактической, материальной предпосылкой к "смешению поколений" являются ранние браки. Если девочка беременеет в 13 лет, то уже к 27 рядом с ней её взрослая дочь. Если условия жизни были благоприятны или индивидуальный набор генов позволил матери сохранить привлекательную внешность – обе они становятся объектом мужского внимания. А поскольку общины малы, а серьёзных мужиков всегда не так много, то и партнёр у них часто оказывается общий.

Интересно, что успехи медицины в третьем тысячелетии также провоцируют "инцест второго рода". За счёт продления периода сексуальной активности как мужчин, так и женщин. Если дама и в 60 лет интересуется любовными утехами, то должны существовать коллизии уже не типа "дочки-матери", но и "дочки-матери-бабушки". И чем дальше, тем больше.

Распространение христианства на Руси в православном, жёстко моногамном варианте, разрушило прежние, "исконно-посконные" полигамные стереотипы. Конкретно именно этот набор религиозных догм – разные ветви христианства по-разному относились к многожёнству. От раннесредневекового несторианства на востоке, до куда более поздних мормонов на Дальнем Западе. Вариации, принятые в русском расколе по этой теме ещё более... вариантны.

А вот столкновение носителей двух разных представлений о допустимости даёт эффект "катастрофы личности". Именно в это, в моё нынешнее время, в 60-е годы 12 века, женщина пишет письмо с просьбой о помощи на тему "сексуальной конкуренции":

"От Гостяты к Василю. Что мне дал отец и родичи дали впридачу, то за ним. А теперь, женясь на новой жене, мне он не даёт ничего. Ударив по рукам, он меня прогнал, а другую взял в жены. Приезжай, сделай милость".

Новгородская берестяная грамота из Неревского раскопа. Прошло почти 200 лет, как крестили Новгород. Но вот: при живой законной жене мужчина публично заключает помолвку ("ударив по рукам") и приводит в дом новую законную жену. И, в отличие от мусульманских или языческих обычаев, прежнюю, "старшую" жену, просто выгоняет. Даже не возвращая ей приданое. И женщина, проигравшая в "сексуальной конкуренции" и мужа, и статус замужней дамы, и имущество – не обращается ни в церковный, ни в светский суд. Одна надежда у Гостяты – на родственника Васю.

Светана даже не видит в своих предложениях смысла сексуальной конкуренции с дочкой. Какая бы она не была, но материнский инстинкт у неё работает: пристроить любимое дитя в постель пригодного к этому "вятшего", сделать этого вятшего "ещё вятшее", взять бразды всего в свои руки. Ну, и подстраховаться на случай "ежели чего". "Грудью – на амбразуру". Ну, и грудью – тоже...

Светана дочку любит и желает ей счастья. Как и все нормальные родители. "Выходи замуж за этого. Мужик нормальный, не пьющий, не гулящий, с руками, с ногами. Чего тебе ещё надо?".

Термин "выгодный брак" – из России третьего тысячелетия. "Блестящая партия" – тоже Россия, век девятнадцатый. "Пристроить дочерей" – оттуда же. Но так было всегда. Меняются, в зависимости от стереотипов данного места-времени, понятия "выгода" и "брак". Запихнуть своего ребёнка ко мне в постель – выгодно. "Дитё удачно пристроено". Нарожать, наперегонки с дочкой, мне детишек – брак. Нет, конечно, не церковный, не венчанный. Но об этом здесь и речи нет. Бояричи на смердячках не женятся. Не потому, что нельзя, а потому, что такой вариант просто в мозгу не возникает. Женитьба – дело серьёзное. Родовое, имущественное. Сделка как на торгу – "по рукам ударили".

Сам я Светане, судя по всему, малоинтересен. И как любовник, и как человек. Тут чистый функционал, даже не прикрытый имитацией страстных вздохов. Чисто – "оседлать господина" и крутить ему... тот конец рычага, который попался. Перед богом и законом – она замужняя женщина. Добропорядочная и богобоязненная законная венчанная жена Потани. Который выступать с "особым мнением" ни по какому поводу не будет – болен он. А для тела и для души у неё есть Чарджи. И я – для создания благоприятных жилищно-бытовых условий. "Кошелёк на ножках". Красиво придумала. Такой план построила из ничего. Именно что – из ничего. "Отрицательные высоты называются глубины". Вот из применения "глубины" и образуется моё будущее. Наше совместное будущее втроём. Плюс ещё с тысячу обязательных насельников боярской вотчины.

Только... Потаню мне, конечно, жалко. Ну и что? Пожалел мужика и пошёл к его жене. Нормально, достаточно типовая ситуация. "Ему же легче". Но Чарджи... Делиться наложницей... Так если бы она была просто наложницей! С рабыней всё понятно. Но Светана – вольная женщина. А это уже любовница. Просто приказать ей нельзя. И у Чарджи могут возникнуть... переживания. А когда лучший стрелок, наездник и сабельщик начинает переживать... Два раза он саблей уже у меня перед носом... дрожал. Переживу ли я третий?

Так может, ну её, эту "тёщу"? Ага, "завязать узлом, чтобы не забыть про членские взносы"... Но есть ещё Ивашко. Следующий претендент. Потом Николай. До него очередь дойдёт, если оба моих мечника друг друга поубивают. Что вполне возможно – гонора у обоих... Сегодня они мирно беседовали, завтра резаться будут.

Мерде! Какая к чёрту тайная дипломатия со всем средневековым интриганством! Вот, на ровном месте, команда мужиков в любой момент может превратиться в собачью свадьбу! Если эти кобеля сучку в клочья раздерут – плевать, новых найдём. Но они же между собой перегрызутся! Перебьются, перережутся. Может им "Великий пост" устроить? "На хлеб, на воду". А работать кто будет?

Мда... Гениальные и далеко идущие планы тотального прогресса и безбрежной демократии разбились о рифы эрегированных членов туземцев. Что в истории человечества – не ново, банально и регулярно.

"Печально я гляжу на наше поселенье!

Его грядущее – иль пусто, иль темно,

Меж тем, под бременем либидо и хотенья,

В безвестности развалится оно.

И прах наш, с строгостью судьи и гражданина,

Потомок оскорбит презрительным стихом,

Насмешкой горькою обманутого сына

Над прое...авшим всё отцом".

Что ж вы так, Михаил Юрьевич, элегичны? Печальны и даже безысходны. Или у меня своих печалей мало? А тут ещё вы со свалки лезете. "С насмешкой горькою...". В родстве с Лермонтовыми состоять чести не имею. Хотя... если отсюда до его рождения шесть с половиной столетий, и если сейчас активно начать... "Прости, сынок...". Думай, Ванька, думай. И стог смётывать кончай.

А и правда – под мои размышления о проблемах психологии малой группы в условиях неудовлетворённых сексуальных потребностях при несбалансированной демографической ситуации и неустойчивой социальной структуре – сено сгреблось, скопнилось и застогосметалось. Солнце висело уже низко над горизонтом, пора и честь знать.

Пока Хотен с остальными причёсывал стог, я успел поплескаться в ближайшей болотной луже (слава богу – нет пиявок!) и оценить работу косцов. Парни были явно встревожены, ожидая моей оценки их трудовой деятельности. Но я выразился... благосклонно. Конечно, по сравнению с недавним эффектом применения "двух взбесившихся самоходных сенокосилок с сорванными ограничителями" – раза в четыре меньше. Но ничего, навык у ребят уже появился, будет лучше. Даже в ГУЛАГе первые три дня зекам нормы не давали – время на адаптацию.

Почувствовав моё доброе настроение, Хохрякович начал старательно подлизываться. Задавая глупые и не очень вопросы о самом процессе косьбы. "Как мудрый господин его видит, и вообще...". Любые мои ответы воспринимались с полным восторгом, придыханием и восхищением. Наглый подхалимаж на основе глубоко вбитого страха.

"Женщина и девочка едут в метро. Рядом негр. Девочка толкает маму:

– Мам, глянь, обезьяна в метро!

– Ну что ты такое говоришь! Это человек. Только чёрный. Немедленно извинись!

– Извините.

– Да ладно, девочка, многие ошибаются.

– Мам! Обезьяна разговаривает!".

Вот такой "говорящей обезьяной" я себя и чувствовал. Чтобы не сказал – восторг и удивление. А вот "горнист" с какого-то момента начал нервничать и даже поскуливать. А, ну понятно, наблюдается ещё одно дерево из вышеупомянутого частокола. Хотеном звать. Его звать Хотеном, а зовёт-то он меня. Криком кричит. Потому что дурак – купаться можно только в специально отведённых для купания местах. Сухана-то я погнал мыться в тот же бочажок, где и сам был. А этот... углядел сверху, что Кудряшкова за холмик мыться пошла, и следом. Баба-то ополоснулась на берегу и тут этот... коршун прилетел. Столкнул женщину в воду и пристроился. Бабёнка-то ныне бессловесная, на всё всегда согласная. Только охает. А вот пиявки – нет. И не охают, и не согласные. Когда в их водоёме воду мутят.

"Это чьи худые ноги бермудят воду во пруду?

Это всё придумал Черчиль в 18-ом году".

Когда в порыве страсти Хотен обнаружил у себя в промежности присосавшуюся пиявку, то очень удивился. Очень громко. Бабёнка до сих пор ухом трясёт – акустический удар. Может, и контузия даже. Вытащили обоих. Кудряшкову – "горнист" оглаживает да успокаивает. А мне – Хотен достался. Я уже говорил, что пиявку просто так отцепить нельзя? Травки подходящей, достаточно вонючей, под рукой нет, сбегали за огнивом. Ага, железячкой по кремешочку... И ещё раз, и ещё разик... А трава, конечно, сухая, но... то потухнет, то погаснет. А это убоище орёт, маму зовёт, с жизнью прощается... Вам приходилось когда-нибудь поджаривать яйца своему смерду пуком непрерывно гаснущей травы? А, ну да, конечно... И вот ради этого я сюда вляпался? Прогрессор-пиявкосниматель. Явно – не "пенко...". Самое плохое – одеколона нет. Не в смысле:

" – Нам два "Тройных" и "Красную Москву".

– Берите три "Тройных".

– Нет-с. Как можно-с! С нами же дама!".

Просто от пиявок отцепляться – одеколон – лучшее средство.

Так, "доброго самаритянина" – изобразил, старых анекдотов – навспоминал, о разных вариантах инцеста – пофилософствовал. Оттягивать больше нет оснований. Пошли, Ванёк, на заимку. Общаться с "озорной тёщей". А также расхлёбывать последствия случайного полового контакта. И не так уж много из тебя вылилось, но вполне может... "волной смыть".

Волна – не волна, а "брызги" были. Явившись на заимку, я обнаружил в поварне мрачную Домну и щебечущую Светану. Щебетала она на тему: "Ах как славно я обустрою гнёздышко для боярича, для себя и для своей дочки!". "Совет вам да любовь". "Совет", явно, от неё, "любовь"... – возможны варианты. При нашем появлении она, естественно, сразу переключила свой щебет на меня.

– Ах-ах, бедненький, ах-ах, как жарко. А вот я тебе щей налью, а вот хлебушка подам. Ты же горбушку любишь? Вот твоя любимая...

То грудью прижмётся, то по головке погладит. Домна аж зубами скрипит.

Тут и остальные мужики подошли. Чарджи только глянул и сразу в тарелку уткнулся. Ещё бы – такое оскорбление: смердячка поменяла потомка потрясателей вселенной на какого-то лысого, мелкого недо-боярина. Вот если бы я её изнасиловал, избил, плетями ободрал, если бы она от меня рвалась и криком кричала – нормально. Хозяин в своём праве, битая простолюдинка – не тема для разговора между благородными витязями. "Молчи женщина, когда джигиты разговаривают". Но если она сама к другому ушла... Сасаклаоебис! (Зарежу).

Остальные ожидают бесплатного цирка: сейчас вятшие сцепятся. Такое острое любопытство в предвкушении скандала.

O tempora! O mores! Так вот, уважаемый господин Цицерон, заговор Каталины, про который вы здесь говорили этими выразительными словами – не более чем частный пример. Поскольку такие гадские народные нравы – во все времена.

Не хочется, но надо. Работаем хамом и скотиной. Иначе не уймётся. "С волками жить – по-волчьи выть". А с волчицами?

– Значиться так. Бабы все располагаются в поварне. Тут и теплее, и суше. И к работе их ближе. (Лучшее место отдаю! Собственное, нагретое). Мужики, все, в тот сарай, где Кудряшок с Потаней. Кто будет сильно пердеть – выгоню в ночную смену. Чего сменять? Сторожей сменять. Устроились тут как... на канарском пляжу. Можно – на кенарском. Птички певчие! Стражи ночной нет, собак нет, любой заходи и режь кого хочешь. Завтра затемно косари – на покос, Хохрякович – старшим. Хотен с бабами – стога ставить. Чего мало? Не поставишь за завтра два стога больших, как сегодня – самого поставлю. И – не стогом. Ивашка с Чарджи и Николаем – в Пердуновку. Посмотреть селян, посмотреть барахло. Домна – по кухне. Остальные на лесосеку. Крыши ставить надо спешно – чувствуете, как парит? – гроза идёт. Всё зальёт. А у нас из крыш – только небо звёздное. Всё понятно?

– Как же так! Ты же сам сказал – вместе жить будем! Чтоб твои вещи я со своими вместе и с Любавиными... Ты же там, на полянке обещал...

Ох, Светана, наш отечественный фольк по этому поводу предлагает типовой диалог:

– Ты на мне жениться обещал!

– Мало ли я чего на тебе обещал.

Крик, визг, обманутые ожидания, низвержение с пьедестала. А зачем официальной любовнице и родительнице следующей, тоже официальной, пьедестал? Только чтобы низвергаться. Водопадом. Естественно, слёз.

В ссорах – самое главное – не участвовать. Сделал каменное лицо, зубы сцепил и разглядываешь – как данный конкретный индивидуй корчится на огне собственной злости. Бабочку видели? В гербарий её вкалывали? Ну, не в гербарий, какая разница. Понимаю – хочется ответить, хочется проявить остроумие, дать исчерпывающую характеристику собеседнице.... Или просто кулаком стукнуть. Кстати, история. Пока она высказывается.

Об особенностях проживания в домах блочной конструкции. Как раз по теме.

"Пришёл как-то муж домой. Ну, не просто пришёл, а после получки. Задержался и с запахом. А его благоверной в этот день вожжа попала. Куда попала – точно не скажу. Минут десять она своему долгожданному выговаривала. Но не учла, что получение получки мужа... утомило выше обычного. Как широкие народные массы в условиях нарастания революционной ситуации. И он её ударил. Кулаком. Он мне сам потом рассказывал:

– Я уже ударил, по настоящему, во всю силу. И тут понял: попаду – убью же. В последний момент маленько довернул. Попал в стену. Перегородка между кухней и ванной. Ну, сам понимаешь – дом-то блочный. Стена и завалилась. Пыль, грохот. Эта... стоит-трясётся. Ну, я пошёл, погулял. Пивка с мужиками попил. Остыл немного. Возвращаюсь – дома чисто, борщ на столе. И – молчит. Слышь, она вторую неделю молчит! Может, к врачу сводить? А? К какому? К гинекологу?".

Старинные воспоминания первой молодости настолько отвлекли меня от реальности второй, что я пропустил момент, когда источник звуков преобразовался в гейзер рассола. Слезы потекли. У здешних женщин интересная особенность – они не плачут на публику. В отличие от моих прежних современниц понимают, что плачущий человек – не эстетично. А закрыть лицо руками удобнее сидя. Ну, она и села. С размаху. Какой дурак наш стол ремонтировал? Это же даже не Домна, габариты существенно... Хорошо, что ноги все успели из-под стола убрать. Техника безопасности здесь... Так, я уже об этом говорил.