Текст книги "И придет новый день"

Автор книги: Ула Сенкович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 46 страниц)

Я исполняла в доме роль хозяйки, поэтому за мной оставалось право решать, кого пригласить на ужин. Чем я немедленно и воспользовалась после переезда. Мне надоела изолированность и скучное соблюдение приличий. Я не считала себя принадлежащей к избранному обществу, да и никто так не считал, поэтому не стала делать различий между людьми по богатству и происхождению. Наш дом был открыт для любого, кто весел, умен и талантлив. И уже через довольно короткое время вечером за столом собиралось до двадцати человек. Дни становились короче, наступающие сумерки располагали к задушевной беседе, все были молоды и полны идей, а также горели желанием этими идеями делиться. И что самое существенное, наши дела протекали довольно успешно, так что мы могли себе позволить оплачивать изысканный стол и дорогие вина. Хотя по началу и то и другое было довольно дешевое и простое. Хлеб, овощи, немного сыра и годичной выдержки вино. Но разве это важно, если тебе немного больше двадцати, а напротив тебя сидит за столом некто, на кого ты хочешь произвести впечатление? И тебя распирает от желание снять луну с неба и доказать всем, что это плевое дело для такого героя, как ты. А такой герой был каждый первый.

Женщин за столом, как правило, оказывалось почти вдвое меньше, чем мужчин. Но гости приходили не за едой или флиртом, хотя это и придавало остроту беседе. В нашем доме царила атмосфера свободы, молодости и неограниченных возможностей для ума. Не знаю, было ли это связано со мной и моим иномирным восприятием действительности, но мне все время удавалось создавать напряжение в головах тех, с кем я сталкивалась. В хорошем смысле этого слова. Я подначивала, воодушевляла, восхищалась, требовала, и все это скорее неосознанно, чем с какой-нибудь явной целью. Мне просто нравился сам процесс творчества, материализация идеи из ничего. Искра, высекаемая желанием. Результат неожиданный и получаемый иногда совсем не там и не так, как хотелось.

Я не могла мыслить и воспринимать окружающее иначе, чем привыкла в моем мире, я была частью своего прошлого, мира моей материальности. А здесь люди думали и относились к окружающему по-другому. Так, как позволял им их жизненный опыт. И нам было не совместить и не объяснить друг другу эту разницу. Наверное мое подсознание игнорировало эти различия, уверяло меня, что все понятно, и что я ни во что не вмешиваюсь. Все-таки я невольно изменяла окружение. Просто фактом своего присутствия. Я была другая, осознавала я это или нет. И если мне говорили, что сделать что-нибудь этакое человеку не по силам, тут же, не подумав, уверенным тоном заявляла:

– Ну что за глупости! Да я совершенно точно знаю, что ты это можешь. Я это видела. Как сделать, не знаю. Все гениальное – просто. Иди и думай!

И все. Я же действительно видела многие вещи и даже держала в руках.

– Причем тут магия? Да не нужна для этого магия. У нас самих голова есть.

А поскольку мое прибытие из другого мира было решено не афишировать, то в кругу наших друзей установилась бесшабашная идея неограниченных возможностей для мыслящего разума. Мы объявили себя творцами.

На первый взгляд изменения были не особенно заметны. Все больше по незначительным мелочам. Отпустив пару замечаний за столом, что свечи совершенно не годятся для освещения, потому что коптят и должы быть очищены от примесей, на вопрос, как, по-моему, нужно освещать комнату, я тут же не задумываясь сообщила, что, конечно же, электричеством. Разговор за столом все время велся на несколько тем одновременно, так что не все услышали мое объяснение, что электричество – это такой светящийся стеклянный шар под потолком, который горит под напряжением. Прошу прощение за толкование, во-первых, я была пьяна, а во-вторых, в их языке нет подходящих понятий.

Последствия этого разговора проявились дней так через десять. Оказывается, свечи в Элании делались из животного жира с добавлением различных вяжущих веществ. Дома эльфов освещались, естественно, магическим огнем зеленоватого оттенка, но для людей это была недоступная роскошь. О том, что между химиками и недоучившимися магами разгорелось нешуточное состязание, кто круче в мастерстве, я узнала только по результатам.

Химики, работавшие под началом Тедира, перепробовали массу составов и добились чистейшего материала для изготовления свечей. Лучшие и самые приятные по запаху и внешнему виду были из пчелиного воска. Как и самые дорогие по изготовлению. Но они нашли также и другое вещество, которое я, не моргнув глазом, назвала парафином, просто за белый цвет, хотя у меня не было уверенности, что в этом мире существовала нефть, как и все, что с этим веществом связано. Свечи получились просто изумительные. Айден без раздумий предложил нам пустующий склад у реки и заявил свои права на долю в деле. Ол тут же запустил производство.

Но победа в турнире изобретателей досталась все-таки Бичу и Тедиру, который в конце концов переметнулся на сторону недоучившегося мага. Эта парочка поймала саламандру и подвесила ее в большом стеклянном шаре над столом. Бич имел уже печальный опыт общения с духом огня и наверняка провалил бы это дело так же, как и предыдущее. Не думаю, что Айден стал бы восстанавливать сгоревший дом за свой счет, но кузен Нады оказался способнее в науке приручения иноматериальных тварей. Саламандры действительно очень тщеславные существа. Не знаю, что уж там Тедир наплел этой зверюшке, но когда гости обнаружили сияющий под потолком шар и завопили от восторга, саламандра добавила яркости и решила у нас поселиться.

Следующим заметным прорывом в высшие материи стало изобретение новых музыкальных инструментов. Каюсь, промолчать я не смогла. Тедир притащил из города какие-то бандуры, которые он называл китанами и парочку барабанов. Янун был сразу же изолирован в конюшню, потому что поднятым грохотом не только доводил меня до нервного срыва, но что гораздо хуже – распугивал заказчиц. Там ему, ясное дело, скоро наскучило, и он переключился на струнные инструменты. Брат все еще расписывал мою спальню и в проделках младшенького не участвовал, так что у нас пока стояла относительная тишина. Струны из жил слишком легко рвались в нетерпеливых ручках юного Паганини. Но Янун не впадал в отчаяние, свято верил в свои силы и мечтал доказать братцу, что музыка намного круче, чем какая-то там мазня.

Тедир привел к нам своего приятеля из магической школы, не знаю насколько способного в магии, зато обладающего неплохим голосом и несомненным талантом в сочинительстве. С этого момента наши посиделки превратились в стопроцентно культурное мероприятие с музыкой, пением и танцами. Последнее уже усилиями Айдена. Выяснив, что я не умею танцевать, он без лишних слов прислал на дом учителя танцев, оплатив занятия на полгода вперед. Зачем ему это было нужно, я не знаю, сам он никогда не танцевал, но теперь у нас в доме открылся еще и танцевальный класс. Ушлые малолетки вступили в сговор с алчным Олом и продали право на участие в занятиях нескольким девицам по соседству. Партнеров мужского пола в доме слонялось достаточно, теперь еще и девушек прибавилось. Если честно, я и половины наших гостей не знала по именам.

За время моего пребывания в мире Ланет я повидала много музыкальных инструментов. Некоторые были похожи на цимбалы или домры. Были также вертикальные инструменты, очень напоминающие по внешнему виду арфы, но не берусь судить, отличались ли они от наших чем-нибудь. Никогда не была специалистом в данном вопросе. Местную арфу называли велеариа, и для игры на ней требовались кошачьи когти, чтобы извлекаемые звуки приобрели громкость и особый тон. Музыканты использовали специальные металлические накладки на ногти.

Китана больше всего напоминала мандолину, правда, не формой, да и играли на ней, положив инструмент на колени. Звуки, извлекаемые из китаны, были мелодичны и мягки. Но все это инструментальное богатство не могло сравниться по звучанию с привычной мне гитарой. О чем я как-то раз за столом и заявила. Разговор тут же переключился на качество струн. Форма и размер инструмента никого не интересовали. Все знали, что я приехала из свободных земель, мало ли на чем там играют в дремучих лесах. Но мое заявление, что струны из кишечника животных – это варварство и прошлый век, ясное дело не могло быть оставлено без внимания. Я помнила только, что струны должны быть крученые. "Да не знаю я из чего. Сами думайте."

Так бы все и заглохло. Но меня уел малолетний Янун, который жаждал взять реванш над семейным живописцем и верил, что только новое и неизведанное может заменить долгий труд и мастерство. Он таскался за мной следом и зудел, пока я не позвала Ола и не упросила его заглянуть вместе со мной в Википедию, чтобы выяснить из чего эти самые струны делаются у нас. Как потом выяснилось, это была большая стратегическая ошибка с моей стороны.

Янун первый раз в жизни увидел двадцатисемидюймовый монитор на стене, потрясенно умолк и исчез из комнаты, оставив меня изучать информацию о струнных инструментах средневековья. Когда он возник у меня за спиной со своим братом, я не заметила, но эти два паршивца отличались, к сожалению, фотографической памятью. С невинным видом расспросили меня, что это за крючечки и закорючечки на волшебной книге. Я неосторожно рассказала, что это такие руны для написания слов, только более простые и удобные в применении, и совсем упустила из вида, что мальчишки уже умели пользоваться арабскими цифрами, да и неплохо соображали вообще. К тому же у меня на столе всегда валялось пару листов, исписанных моей рукой. Понятно, что мне было удобнее пользоваться привычным алфавитом, а не заморачиваться местной грамматикой.

Руны не были буквами в нашем привычном понимании этого слова. Им больше подходило понятие иероглифа. Некоторые обозначали только одно слово или понятие. Например, "дерево" или "зима". Некоторые руны усложнялись добавлением эмоционального переживания, тогда можно было получить "кривое дерево" или "мягкая зима". А некоторые были так сложны и трудно читаемы, что неверное толкование могло начисто исказить смысл всего текста. Поэтому в народе и предпочитали слушать сказителей и передавать содержание послания устно.

Братья подошли к новой информации творчески. Они не стали распространяться об увиденном и, не долго думая, провернули сразу два дела. Нисон восстановил по памяти чертежи гитары в двух проекциях, понятное дело, что без пояснительных надписей, зато с детальными рисунками отдельных частей инструмента в разобранном виде, и запродал за пару золотых Тэдиру. Тот, спасаясь от непрерывного нытья Януна, обещал такой инструмент изготовить. Младший брат так обрадовался, что Нисон снова в деле, что слонялся за кузеном следом, пока тот не привел в дом мастера с заготовками для нового музыкального чуда. У меня между делом спросили, какого размера эта таинственная "китара" должна быть, я померила братьев и заверила, что Януну по плечо в самый раз будет. А за ужином как бы между прочим сообщила информацию о крученных струнах из металла или металла и шелка. То, что у нас тоже использовали кишки животных для струн, я решила не афишировать. Обойдутся. У них такая технология уже есть. Пусть лучше нашему прогрессу поудивляются.

В возможность изготовить гитару в местных реалиях я не верила, потому что мне казалось, что в этом должен быть скрыт какой-нибудь запутанный секрет. Но сменилось всего две луны, и мне продемонстрировали восхитительную "китару", называть новый инструмент гитарой все упорно отказывались, так что я в конце концов махнула на них рукой. Китара была по размеру такой же как наш инструмент, имела шесть струн и восхитительный резной гриф в виде дракона, вцепившегося зубами в деку и держащего в когтях натянутые струны. Признаю, я была потрясена достигнутым эффектом. На что только бывают способны ленивые юнцы и влюбленные мужчины!

Дерево корпуса, покрытое темным лаком, отливало при свете свечей красным, а звучание инструмента было просто изумительным. Мастера, сделавшего инструмент, тут же прозвали китаром, а исполнителя – китаристом. Мне оставалось только наслаждаться музыкой и тихо посмеиваться. Новый инструмент размножился по столице со скоростью пожара при хорошем ветре. Думаю, за нашим домом и всем, что в нем происходит, уже давно и пристально наблюдали.

Чтобы отсечь любопытных и обезопасить гостей, Айден усилил охрану, а я, проходя как-то вечером через гулкий холодный хол, где теперь обитали солдаты, пригласила, не долго думая, их командира за наш стол. Он, конечно, отнекивался. Но Айдена, чтобы помешать мне, в доме не было, а я уже успела опробовать новое вино. Только спросила офицера, как он сможет защитить меня, если враг уже прокрался в обеденный зал, а стража дежурит на другом этаже? Потом сказала, что его прямая обязанность стоять у меня за спиной и еще какую-то чушь в этом роде. Всего и не упомню. Спор завершился удачной репликой, которая из меня вырвалась на автомате. Я вспомнила, кто главный. Поэтому бросив через плечо: "За мной. Я приказываю", отправилась не оглядываясь в обеденный зал. Привычка к дисциплине взяла верх над сомнениями. Офицер подчинился, и теперь вызывал зависть у всего городского гарнизона. Он, наверное, был единственным военным, который проводил половину служебного времени за столом и в окружении веселых бездельников по правую руку от меня как самый почетный гость.

Звали счастливчика капитан Эльвер. На вид он был самый старший из нас, за исключением разве что Айдена. Высокий широкоплечий брюнет, коротко остриженый, что было довольно непривычно, потому что почти все мужчины имели длинные волосы, как минимум до плеч. Эльфы так вообще соревновались длинной и густотой кос, создавая восхитительные по сложности прически. В один из вечеров капитан признался, что лишился косы в драке. Противник привязал его к повозке за волосы и направил коней к обрыву. У Эльвера было всего несколько мгновений, чтобы освободиться. Я представила себе на минутку, каким мастерством нужно обладать, чтобы отрезать толстенную косу острым ножом, когда тебя тащит по земле и бьет о камни, и решила, что я бы тоже, уцелев после такого приключения, навсегда стала равнодушной в пижонской моде эльфов.

Следствием второй проделки братьев стало появление таинственных посланий на стенах домов в городе. Они запомнили мои слова, что арабские цифры мы используем для секретности. А игра в тайны, заговоры и войну всегда была любимым развлечением подрастающего поколения. Одним словом, мальчишки изобрели секретный код для передачи сообщений своим соратникам в тайной борьбе со злокозненными противниками из других кварталов. Игра захватила детей. Говорить-то все умели, а использовать буквы вместо рун оказалось по силам даже не особенно одаренным. Правилами грамматики никто не заморачивался. Написание букв нового секретного кода они скопировали с черновиков, которые утянули с моего рабочего стола. Меня как-то угораздило объяснить им назначение значков на моих бумагах.

Поэтому, когда Айден принес мне грязную писульку с таинственным посланием и спросил, могу ли я прочитать, что здесь написано, особого удивления текст у меня не вызвал. Это было указание о тайной встрече у Кривой башни в следующее новолуние и угроза покарать смертью трусливых предателей. Айден почему-то не понял моего веселья, пока я не сказала ему, что знаю авторов. И предложила допросить братьев, если ему так интересны игры детей. Но оказалось, что бумагу изъяли у какого-то лазутчика, и теперь в городе копировали все надписи на стенах, подозревая заговор и пытаясь расшифровать таинственные тексты. Мало того, что нашу бумагу начали применять для передачи шпионских сообщений, так еще малограмотные бандиты, не освоившие сложную письменность эльфов, без труда разобрались в каракулях детей. Так два брата, Янун и Нисон, изобрели новую азбуку. Прямо Кирилл и Мефодий местного разлива с изрядной примесью плагиата.

Хорошо, что Айден вовремя вспомнил, где он видел похожий текст. Иначе подозрение о заговоре после недавних событий могло стоить кому-нибудь головы. Сбежавшие эльфы прятались в соседних государствах и не оставляли надежды при первой возможности отыграться. Между правителями возникла некоторая напряженность, но наш король был эльф, а в соседних странах всего лишь люди, так что пока дело не шло дальше коротких стычек вблизи границ. Айден замял скандал, не желая выдавать, с кого все началось, и министерство внутренних дел успокоилось, узнав, что тайный код расшифрован и послания можно теперь читать.

Мальчишки просто раздувались от гордости, когда к ним приходил очередной тайный посол из министерства с требованием немедленно перевести текст. Мы, правда, не говорили никому, что здесь замешаны дети, кого-нибудь из них отлавливали, записывали на скорую руку перевод и отправляли текст назад в министерство. Мальчишек заставили произнести страшную клятву о неразглашении прочитанного, но я им не верила. Одного взгляда на их физиономии хватало, чтобы усомниться, что они хоть о чем-нибудь могут молчать дольше, чем пару минут. К счастью для министерства и внешней политики головы юных лоботрясов не могли удерживать путаные сообщения, постоянно отвлекаясь на более интересные занятия. А то сидеть бы просветителям в застенках, пока все население не освоит новую азбуку.

Полной неожиданностью для меня было выяснить, что Пуся контрабандой переселился с нами в город. Я долго и безрезультатно разыскивала его в пустых комнатах загородной резиденции, оставляла на ночь открытой шкатулку с лакомствами, но нибруск никак не проявлялся. Пришлось уехать без него. Я надеялась, что через некоторое время он одумается, соскучившись в пустом дворце и я, заехав как-нибудь, уговорю его все-таки переселиться.

Каково же мне было увидеть, зайдя случайно в свою комнату, два тощих зада, торчащих из раскрытого сундука с вещами, один был обтянут штанами, а второй волосат и с кисточкообразным хвостом. На мое "Ага! Что вы тут делаете?" нибруск лопнул, как мыльный пузырь, а Янун свалился в сундук с головой, засыпав себя одеждой. Допрос с пристрастием позволил установить, что Пуся давно спелся с мальчуганами, заключив с ними сделку о взаимопомощи и сотрудничестве. Теперь возможности домового были практически неограниченны. На трюки и пакости к его услугам всегда был один из братьев, так что можно было без усилий прятать, бить, передвигать, путать и пачкать все, что только захочешь. Если раньше на одну такую проделку домовой собирался с силами и духом несколько дней, то теперь достаточно было кликнуть кого-нибудь из братьев и дело сделано. А главное, эти пакостники все валили на нибруска, дескать, это его рук дело, а они ни сном ни духом. Поймать их было практически невозможно, потому что нибруск стоял на стреме и мог одновременно проявляться в нескольких помещениях. Не говоря уже о том, что подсматривал и подслушивал все, что хотел.

Перебрав всевозможные варианты, за что он мог на меня обидеться, единственное что приходило в голову, так это мое несогласие родить старому Симусу правнука. Нибруски помешаны на детях, наверное я была недостаточно убедительна в своих доводах, выступая против этой сделки. Шанса изменить ситуацию пока не предвиделось. Разве только я добуду ему младенца со стороны.

Извлеченный из сундука пособник домового клялся всеми родственниками, что он был один, и, дескать, сам не знает, как здесь оказался. Придерживая его одной рукой за рубашку, чтобы не испарился ненароком, я обшарила сундук и на самом дне нашла сложенный листок бумаги. Это был их секретный код для написания текстов. То есть новая азбука, этакая смесь латиницы и кириллицы, украшенная графическими изысками старшего брата.

Справочный букварь был составлен очень грамотно, я бы даже сказала – лаконично. "М" – мама, "А" – арел, "Е" – еда, "О" – олух и т. д… Все очень даже понятно. Я потратила несколько минут, чтобы разъяснить грамотею, для чего нужны знаки препинания в тексте и дорисовала их внизу листа, а потом ослабила хватку и насладилась видом мелькающих пяток.

Немного позже разыскала старшего брата и попросила сделать точную копию для Айдена, исключительно из желания помочь министерству. Нисон, ясное дело, возроптал. За перевод бумаг братья получали по медной монете, но я пригрозила отдать имеющийся у меня экземпляр, и тогда им бы пришлось восстанавливать свой по памяти. Но полугодовое общение с Олом оказалось разрушительным для слабой детской психики, Нисон не повелся на мой серьезный тон и торговался, пока не выдурил у меня согласие позировать для портрета.

Парнишка уже давно пытался уговорить кого-нибудь стать жертвой эксперимента, но одного взгляда посетителя на роспись стен в мастерской художника хватало, чтобы даже за деньги не дать себя ТАК увековечить. Янун, его преданный младший брат, проявлял просто чудеса изворотливости, только бы не оказаться по оплошности натурщиком. Я предложила им один раз запечатлеть на полотне, как Янун молотит по барабанам. Почему-то ни один из братьев не нашел мою идею интересной. Но, видимо, старшенький уловил слабинку в моей обороне, я же все-таки была знакома с нашим современным искусством (распиливать коров и спиртовать акул Нисон, надеюсь, не скоро додумается). К тому же неприкрытая угроза, что юный художник может оставить занятие живописью и организовать с братом струнно-барабанный дуэт, вызвала у меня непреодолимое желание быть увековеченной в красках.

Мы потратили с живописцем минут двадцать на выбор цветовой палитры будущего парадного полотна, я решительно не соглашалась быть изображенной в фиолето-зеленых тонах, а потом ударили по рукам. В конце концов меня не убудет. Все равно никто не догадается, что на полотне изображена я. Без магии даже отдаленного сходства начинающему Модильяни не достичь. Но чтобы не рисковать особо, тщеславный мальчишка все равно ведь устроит показ и всем сообщит, кто модель, я решила просветить юного живописца и продемонстрировать ему азы современного творчества. Поэтому Ол был оторван от важных дел, а я потратила несколько часов на лекцию для начинающих: "Кубизм. Пунктуализм. Импрессионизм и современное искусство". Чтобы не травмировать психику детей, дальше середины двадцатого века мы не пошли.

Искусство потому и сила, что переворачивает умы. Эти юные умы не имели никакой защиты. Последствия культурного вторжения проявились, правда, не сразу. Я обещала позировать полчаса в день. Янун поклялся, что будет сочинять музыку в другом конце здания, и Нисон пошел добывать у алхимика краски. Все стало на свои места.

Нужно только заказать подрамник побольше, и если повезет, то до весны в доме будет тихо.