Текст книги "И придет новый день"

Автор книги: Ула Сенкович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 46 страниц)

Зеркал тут не было, но по тому как реагировала публика на мое платье, можно было понять, что я сегодня вечером была одним из самых развлекательных аттракционов верхних террас. Реакция была очень разнообразной: от восторженного "Ах!" до завистливого "Кошмар какой!" Не могу сказать, что меня такое внимание особо смущало, все-таки не папараци со вспышками из-за каждого куста, но немного непривычно. Зато Богарт похоже был совершенно счастлив. Во-первых, он справедливо гордился своей работой, то есть моим внешним преображением. Во-вторых, у него тут хватало знакомых. Меня представляли как дальнюю родственницу, недавно прибывшую в столицу, поэтому некоторые странности в моих ответах списывали на очевидную провинциальность.

– Ол перестань пялиться на эту девицу, она ужасно выглядит. Что такое матрица?

– Ты совсем темная?

– Очень умно. А ты компьютером пользоваться умеешь? Или микроволновой печью? А может ты на самолете летал?

– Ладно, ладно. Пошутить нельзя. Я не знаю, что тебе известно. Не рассказывать же все с самого начала.

– Вот оттуда и рассказывай. Я из дремучих лесов. И вообще контуженная. У меня частичная амнезия.

– Это еще что? – Ол подозрительно на меня уставился.

– Не отвлекайся.

– Матрица – это детально продуманный прототип нереализованного еще объекта. Он существует только в голове. Точнее в мире мысли. А мысли, как ты знаешь, материальны.

– Ага, будем считать, теперь знаю.

– И если матрица создана или придумана, это как тебе больше нравится, то ее можно материализовать. Самый простой и надежный способ – сделать руками. Более сложный и трудоемкий – применить магию. Тут требуется умение, сила и точность. Магическая сила, как ты понимаешь. А это у каждого строго индивидуально. И для самой материализации очень важно чтобы матрица была максимально продумана. Поэтому создать живой объект очень сложно. Это уровень демиурга. Эльфы пробуют творить, но получили пока только пару монстров, хорошо что не долго живущих. Ну еще имеет значение энергия, вложенная в саму матрицу. Твою матрицу легко реализовать, ты ее как искры из камня высекаешь. Она светится от энергии. Уж очень ты эмоциональна. Хотя по тебе и не скажешь. Во всяком случае, мне без труда удается проявить твою работу. Я матрицы делать умею, но не люблю. Воображения не хватает или желания. Не знаю.

– Здесь это все могут?

– Нет. Даже среди эльфов творцов мало. Они созерцатели. Гномы предпочитают простой, трудоемкий и долгий путь – делают все руками. Орки могут только разрушать. Они обратная сторона эльфийской созерцательности. Их от красивого воротит. Накапливают силу. Люди вообще почти ни на что не годятся. Единицы имеют дар. Их разыскивают и обучают. Но мало кто желает посвятить этому свою жизнь. Одна головная боль и самоотречение. Во всем себе отказывай и учись, учись, учись. Да и потом от таких способностей никакого толка. Любой эльфенок в десять раз сильнее.

– А ты?

– А мне по роду положено. Меня не спрашивали, что хочу. Я – единственный наследник дара.

– У тебя есть старший брат.

– У него нет никаких способностей. Полный ноль. Ну почти. Только честолюбие и железная воля.

Я пыталась понять, как все это может быть связано со мной. И пока не видела ответа. На прямой вопрос Ол, как всегда, переведет разговор на другую тему, нужно его отвлечь.

– Видеть матрицу – это твой дар?

– Не совсем. Этому обучают с раннего детства. Объекты находятся в мире мысли, и их могут видеть все, но обычно люди не понимают, что что-то видят. Самый простой способ – описать другому созданную тобой матрицу. Собеседник интуитивно подключается к миру мысли и воспринимает задуманное. А дальше все зависит от его развития. Или он видит матрицу сразу, или только кусками, или подключает свое воображение и портит картинку. Тогда все смазывается. Важно насколько энергетически силен первоначальный образ. Если матрица была мощной, то с добавлением сил других людей, она может реализоваться и без магических заклинаний. Если матрица была слабой и непродуманной, другие люди могут подключившись к ней начать ее дорабатывать по своему понятию и исказить совершенно или вообще разрушить. Эмоциональная подоплека очень важна. Если она захватывает чувства людей, тогда образ реализуется сам собой.

– Ты просто видишь эти картинки? Как у сказителей?

– Я вижу объемные объекты у головы того, кто их создал. Меня так научили.

– Но как ты делаешь их реальными?

– Пару заклинаний и потом копи силу часами. Я не особенно способный. Да и вообще, мне это не интересно. Скукотища. Зачем так напрягаться, если в мире все уже есть?

– Ну, не скажи… Я бы кое-что тут доделала.

– Да? – Ол усмехаясь смотрел на меня. – Тогда тебе лучше обратиться к моему деду. Он рад будет.

– Когда?

– Думаю, завтра.

Я не успела ответить. Небо осветилось разноцветными шипящими искрами фейерверка. Шум и визг разлетающихся в небе огненных шаров сделал дальнейший разговор невозможным. Существенным отличием местного действа от земного было полное отсутствие дыма. Не знаю, что у них взрывалось и почему, но явно не порох в свинцовых трубках. Публика ахала и охала. Разноцветные огни вспыхивали, вертелись, разлетались фигурами и затмевали над головой настоящие звезды. Не могу спокойно смотреть на эту феерию огня. Я хлопала в ладоши и кричала вместе со всеми. Потрясающе красивое зрелище.

После очередного взорвавшегося над головой сверкающего шара я повернулась к Олу и собиралась уже сказать какую-то несущественную фразу о том, что мне все здесь нравится, как мой взгляд наткнулся на знакомое лицо. С балкона дворца меня рассматривал брат Ола, не улыбаясь и никак не реагируя на всеобщее оживление. Серьезный вид выделял его из толпы так же, как пятно на белой скатерти. "Вот ведь зануда!" Небо осветилось алыми огненными шарами, на землю обрушился звездный дождь, публика ахнула восхищенно и разразилась аплодисментами. По традиции всех миров это явно был завершающий аккорд.

Толпа начала расходиться. Ол поинтересовался у меня, хочу ли я спустится к реке. Я покачала головой, и мы направились в сторону центральной аллеи, чтобы вернуться домой самой короткой дорогой. Поскольку основной поток гуляющих хлынул к лестницам, аллея перед нами оказалась свободной. Я посмотрела на дворец. Балкон опустел, из открытых окон звучала музыка, во дворце, похоже, начались танцы.

– Олириус? Олириус Богарт!

Сзади послышались поспешные шаги, шуршание юбок и женский приятный, слегка запыхавшийся голос заставил Ола окаменеть. Наверное, он бы даже притворился глухим, но под аркой, через которую нам предстояло пройти, образовалась заминка, незнакомка догнала нас и теперь крепко держала Ола за рукав, не давая освободиться:

– Какая неожиданная встреча! Не видела тебя лет сто!

Девушка висела на Оле как собственница, бесцеремонно рассматривая мой наряд:

– Не познакомишь меня со своей подругой?

Ол явно был не в своей тарелке. Незнакомка не давала стряхнуть себя с плеча, и парню ничего не оставалось, как состроить на лице вымученную улыбку.

– Леди Алия. Леди Корунда.

– Превосходный наряд. Мы просто не могли отвести от вас взгляд весь вечер. Это ведь эльфийская работа? Мы поспорили с подругой. Она утверждает, что платье сделали дроу. Я поставила на эльфов. Скажите, кто из нас прав?

Девушка была хорошенькая и просто искрилась от смеха. Если бы не явное смущение и беспокойство моего приятеля, я бы с удовольствием с ней поболтала. Мне она понравилась.

– Вы обе ошиблись. Это работа Богарта.

Ол, пользуясь тем, что девица на него не смотрела, активно замотал головой, показывая мне, что лучше не распространяться. Корунда тут же завизжала от восторга и, заглядывая Олу в глаза, начала что-то лепетать о том, что она так и знала, что это он, и теперь ему от нее не отделаться. Он ей обещал еще год назад придумать платье, и теперь она от него не отстанет. Ола от меня оттеснили, появились еще какие-то люди, а дальше я не поняла, как это произошло. Я получила сильный толчек в бок, пошатнулась, мне не за что было ухватиться, и сделала резкий шаг в сторону, чтобы не упасть. Раздался громкий треск рвущейся ткани, и наступила поразительное тишина. Юбки на мне больше не было.

Я удивленно смотрела на улыбающуюся злорадно незнакомую молодую женщину, стоявшую рядом со мной, которая менялась в лице по мере того, как ее взгляд опускался на мои ноги. Кто-то ахнул. Я не успела даже ничего сообразить. Наверное, это неприятно остаться без юбки среди толпы. Подумаю об этом как-нибудь в другой раз. Меня больше интересовало, было все произошедшее случайностью или подстроено. Я посмотрела на приятельницу Ола, потом перевела взгляд на мымру, все еще топтавшуюся на остатках моего платья, и смутное подозрение переросло в уверенность. Не этих ли двух блондинок я видела пару дней назад голыми? Так и есть. В трех шагах от нас стоял Айден Богарт и чуть заметно улыбался. Я подавила в себе желание съездить чем-нибудь по его наглой физиономии. Он то тут причем, собственно? Хотя что-то мне подсказывало, что он как раз и есть причина всего произошедшего. Поэтому как можно спокойнее спросила у Ола, не сводя взгляда с девицы, все еще стоявшей на моей юбке:

– Как ты думаешь, дорогой, если превратить ее сейчас в крысу, она успеет стать человеком до того, как ее сожрут бродячие коты?

Корунда, пискнув что-то, отпустила Ола, и тот наклонился поднять с земли то, что когда-то было моим восхитительным нарядом.

– Тебе больше понравится желтая крыса или белая?

Взгляд Ола заставил вторую блондинку побледнеть и отойти в сторону. Но не особенно далеко. Несмотря на испуг, она не собиралась отступать.

– Красная. Я хочу, чтобы ее было видно из далека.

Девица завизжала и кинулась прятаться за спины. Должна сказать, на площадке собралась изрядная толпа. Вот она другая стороны популярности! Публика, правда, вела себя смирно. Точнее, как парализованная на меня таращилась. Ол наконец развернулся ко мне с юбкой в руках и непосредственно так присоединился ко всеобщему столбняку:

– Уау! Круто.

– Заткнись лучше и пошли от сюда.

Я вырвала у него из рук юбку и направилась в сторону ворот. Меня очень подмывало подмигнуть публике через плечо, как это делала мультяшная Джесика в фильме про кролика Роджера. Но местный народ был явно не знаком с голивудской кинопродукцией, так что можно было и не стараться. Не оценят. Они и так переживают сейчас культурный шок. Вместо того чтобы умереть от смущения, я испытывала законное чувство гордости за проделанную работу. Дело в том, что весь вчерашний день я потратила на изготовление восхитительного белья из доставленного мне кружева, которое и повергло сейчас в столбняк окружающих. Надеюсь, три алых атласных бантика на моей заднице они запомнят на долго. "А девиц этих прибью, пусть только мне попадутся!"

Они, конечно, рассчитывали выставить меня перед всеми в дурацких местных панталонах с кружавчиками до колена. Зато теперь меня впишут навечно в местные хроники. Хорошо, что у них тут газет нет и фотографов. Останусь в памяти только как местное предание – полупрозрачный зад в кружевах. Ол сдернул с плеч какого-то охранника плащ и набросил меня. Рожа у моего приятеля была подозрительно довольная. Я посмотрела на него повнимательнее, чтобы убедиться, не ошибаюсь ли я. Так и есть! Ол поймал мой взгляд и расплылся в улыбке.

– Я всегда мечтал стать знаменитым. Наконец мне это удалось.

– Ты то тут при чем?

– Я при чем?! Я – при тебе! – Ол довольно хохотнул. – Больше ничего и не требуется. Жалко, ты не видела, какое лицо было у принцессы Эланиель, когда ты прошла мимо. Я думал, она вывалится из окна.

– Почему ты не превратил их в крыс?

– Во дворце нельзя колдовать. Это общеизвестно.

– Твоего брата подружки?

– Ну-у….

– Понятно. Я запомню.

Вообще-то мое настроение заметно улучшилось от всего произошедшего. Лучше быть злой, чем жалеть себя несчастную. Да и потом, что мне до них за дело? Еще пару дней, и я помашу им всем ручкой. Пусть остаются в своем распрекрасном мире и делают пакости другим. Разве только у меня будет время поквитаться.

Обратная дорога была занята подробными расспросами Ола о том, какое белье носят в нашем мире и его назначении. Отвечать было смешно и несколько неудобно, но Ол обладал поразительной способностью разбираться в женской одежде лучше самих женщин, как и во всем, что касалось причесок, кожи, тела и прочих тонкостей, о которых мужчины обычно не имеют ни малейшего понятия. В лучшем случае краснеют или отпускают сомнительные шуточки. Олириус Богарт не видел в этих разговорах ничего лишнего или двусмысленного, в его словах было не больше эротизма, чем у патологоанатома над обнаженным телом в морге. Его интересовала тема, и он не скрывал своего любопытства, но в этом интересе я видела совершенно здоровый и нормальный профессионализм человека разбирающегося, хотя и не понимала, что ему за дело до таких глупостей.

Я не воспринимала Ола, как мужчину. Точнее говоря, я видела в нем своего младшего брата и не больше того. Его комментарии на счет совместной ночи и мои отказы были просто болтовней, типа дружеского трепа. Я не видела в нем никакого особого интереса к моей персоне, а сама относилась к нему с самым дружеским участием, не более. На Ола было приятно смотреть, его ум привлекал меня, но мое сердце оставалось при этом совершенно спокойным. К тому же Ол рук не распускал, двусмысленностей не говорил и вел себя в высшей степени галантно. Не знаю, возможна ли дружба между мужчиной и женщиной. Я в это не верю, но пока мы находились с ним именно на тонкой грани дружеских отношений не испорченных собственническом, ревностью или равнодушием. Мне было с ним весело, он мне нравился и я охотно находилась в его обществе. И все это без желания увлечь или влюбиться.

Ол отправился спать в одну из пустующих гостевых спален, договорившись со мной о завтрашнем визите к деду. А я пошла на кухню раздобыть себе горячего чая. Мне не хотелось будить служанку и ждать полчаса, пока она явится с кувшином и будет стоять передо мной с испуганным лицом и трясущимися руками. Гораздо проще было сделать все самой. Подозреваю, правда, что такое поведение вызывало у местной прислуги чувство презрения ко мне, как к провинциалке и деревенщине. "Так плевать я хотела на то, что они обо мне думают. Нет на них социальной революции, женской эмансипации и… как это еще говорят? А, всеобщего благосостояния. Несу полную чушь!"

Занятая лекцией по социальному развитию и экономике, я прошла несколько пустых залов, направляясь к черновой лестнице, ведущей на кухню. Комнаты освещались редкими свечами на стенах, не дававшими много света, но указывающими дорогу. Поэтому горящий камин поневоле привлек мое внимание. Тем более что было довольно тепло, и ветер свободно проникал в помещение через открытые окна. В кресле у огня полулежал брат Ола и, откинувшись на высокую спинку, рассматривал что-то полупрозрачное, парившее в воздухе над его раскрытой ладонью. Я прошла по инерции пару шагов и могла просто выйти из комнаты, сделав вид, что я его не заметила, Айден все-таки сидел в глубине комнаты. Но это его выражение лица! Тень улыбки или насмешки и все это слегка прищурившись. Он меня чертовски раздражал. Просто как кошка собаку. Потом меня разобрало любопытство, что он рассматривает, я чуть повернула голову, присмотрелась и налетела с грохотом на дверь. Из глаз вылетели искры, я взвыла, а по пустому зданию разнеслось эхо и какое-то потустороннее уханье. Я бы с удовольствием испугалась, но уж очень было больно. Айден Богарт переменил позу и теперь с любопытством рассматривал меня, подперев голову рукой. Никакого участия или сочувствия! Ни слова! Потом подмигнул.

"Ненавижу!"

Я выскочила из комнаты, как ошпаренная. Поскуливая, потирала ушибленные места и мучилась ужасным подозрением, не примерещилось ли мне то, что я увидела на его ладони. Это была трехмерная объемная фигура женщины в полный рост, медленно поворачивающаяся в воздухе, как компьютерная анимация. И я могла бы поклясться, что это было мое изображение без юбки, во всяком случай мне бросились в глаза алые бантики на белом кружеве.

"Как такое возможно? У них же нет фотоаппаратов? Это что еще за безобразие? Меня теперь по всей стране смогут в таком виде демонстрировать? А как же мои права?"

Мне удалось наконец-то жгуче покраснеть и всю оставшуюся дорогу до кухни, а потом до своей комнаты я провела за детальной разработкой плана, как сейчас разобью кувшин о мерзкую рожу этого негодяя.

Но осуществить план не удалось. Негодяй исчез. О его присутствии напоминали только огонь в камине и здоровенная шишка на моем лбу.

Глава 2

Быть женщиной очень трудно уже потому, что в основном приходится иметь дело с мужчинами. (Джозеф Конрад)

Утром Ол застал меня ровно в том же злющем настроении, в котором я улеглась спать. Не знаю, что я так прицепилась к его брату, но я просто выходила из себя при одном воспоминании о нем. На мне были мои замшевые брюки, белая рубашка, которая не сходилась на груди, и я как раз рассматривала себя в зеркало, когда мой приятель повалился в кресло у туалетного столика.

– Ол, что ты сделал с моей фигурой?

– А что тебе не нравится?

– Это – не я.

Одной рукой я пыталась застегнуть отскакивающую на груди пуговицу, а второй тыкала в зеркальное отражение.

Ол осмотрел меня, наклонив голову.

– Нормальная фигура, все на месте.

– Что же тут нормального? У меня грудь больше стала. Я есть не могу. Мне тарелки не видно. И крошки на нее падают. Верни мне мою грудь, как была! Я не желаю ходить с таким перевесом спереди. Мне мешает. Она же при ходьбе подпрыгивает!

– Да?! – Ол изобразил искреннюю заинтересованность. – Кто бы мог подумать!

– Как ты это сделал? Ведь это не иллюзия, на ощупь то же, что глаза показывают. Разве можно изменить тело?

Я треснула Ола подушкой, потому что рожа у него была слишком довольная.

– Ол, верни мне мою фигуру. Я не желаю быть Лиреной. Упражняйся на ком другом.

– Ну, что злишься так, другая бы от счастья плакала.

– Я не другая. Я свое тело люблю. Я к нему привыкла. Мне в нем хорошо. Удобнее мне в моем теле!!! Отдавай мне его назад.

– Думаешь так просто?

– Как ты это сделал?

– Сделал и все. Было бы желание.

– Ты же говорил, что маг из тебя средний, а сам за пару минут сотворил чудо несусветное. Тебя в моем мире женщины разорвали бы на кусочки от восторга. А денег бы принесли вообще без счета.

– Почему?

– Потому что косметическая хирургия один из самых прибыльных видов бессмысленной деятельности человека. За красоту люди любые деньги отдадут.

– А ты что сопротивляешься тогда?

– А я не просила. Я собой довольна. Когда вернешь все на место?

– Гуг не меньше недели понадобится. Если не подпитывать, само станет как было.

Я подозрительно осмотрела свое лицо со всех сторон, потом фигуру и теперь в упор рассматривала Ола:

– Ты решил из меня Лирену сделать? Да?! Ты же не настолько глуп, чтобы думать, что все дело в ее внешности?

Богарт оценивающе меня изучал.

– Да-а, задачка почти неразрешимая. Но я бы попробовал все таки. Лирены нет, а ты под рукой. Почему бы не рискнуть? Все-таки живой человек лучше, чем фантом.

– Что такое фантом?

Ол щелкнул пальцами, раскрыл ладонь и продемонстрировал мне трехмерное изображение Лирены, парящее в вохдухе. Именно такую штуку я вчера и видела над рукой Айдена. Только там была другая особа. Я обошла Ола, рассматривая фигурку со всех сторон. Она была небольшая, сантиметров тридцать высотой, немного светилась и была чуть прозрачна. Потом ткнула в нее пальцем. Рука прошла через картинку.

– Это голограмма?

– Что такое голограмма?

– Не знаю, как проще объяснить. Свет падает на кусочек фотопленки, на которую сфотографирован объект, потом отражается специальным образом, и в воздухе возникает трехмерное изображение этого объекта. Причем каждый кусочек пленки, даже самый крохотный содержит полную картину всего объекта. И не спрашивай меня почему.

– Если не обращать внимания на то, что некоторые слова я не понял, то суть верна. Можешь называть фантом голограммой. Только объект отпечатан здесь, – Ол постучал по лбу, – для того чтобы вызвать изображение, нужно чтобы кто-то видел оригинал, он извлекается из памяти, немного магии и можно показать другим. Очень удобно.

– То есть теперь все, кому не лень, могут рассматривать меня в нижнем белье?

– Теоретически – да, – Богарт и не собирался скрывать свою довольную рожу. – Я думаю, до вечера ты станешь самой популярной личностью в нашем королевстве. Надеюсь, дед теперь от меня отстанет. Если ты готова, мы можем ехать. Нас ждут.

Дед Богарта оказался не таким, как я его себе представляла. Во-первых, вместо темной пыльной пещеры, заваленной свитками и химическими колбами, я увидела светлый и уютный особняк, скорее загородный сельский дом с самой простой и удобной мебелью, которую только себе можно вообразить. Во-вторых, дед Ола никоим образом не был похож на могучего страшного мага. Ни тебе шрамов на лице, ни выпученных глаз или скрюченных пальцев, ни колпака на голове или звездного балахона. Я уже не говорю о спутанных космах и длинной бороде.

Передо мной в кресле сидел милейший дядечка неопределенного возраста с добродушной улыбкой и смеющимися глазами. Ростом скорее ниже среднего, толстенький, но не слишком, кутающийся в парчовый халат, надетый поверх домашнего костюма. На ногах симпатичные такие туфли с загнутыми носами и без задника. Самая экзотическая деталь его туалета. Гладко выбрит, коротко острижен, без залысин, и волосы скорее седые, чем пепельные. Хохотал заразительно и совершенно беззаботно. При нашем знакомстве он увидел, что я несколько разочарованно посматриваю по сторонам, и поинтересовался, что не так?

Я не удержалась и спросила, а где же черные коты, дымящиеся реторты и летучие мыши? Или это не он вызвал меня в мир Ланет? Ведь только страшный и могучий маг мог совершить такое чудо. Дед хрюкал от восторга, Ол сидел сбоку, закрыв глаза рукой, а я посматривала недоумевающе вокруг. Колдуны тут какие-то негодящие по виду. А первое впечатление оно всегда самое важное.

Отхохотавшись Симус Богард вытер глаза шелковым платком и рассматривал меня теперь ласково и заинтересованно:

– Как тебе мой внук? Способный бездельник?

– Ничего такой. Мне нравится.

– Очень рад, что вы подружились. В наше время хорошие отношения – это очень важно. Очень. И как тебе тут у нас? Привыкла уже?

– Э-э…, не совсем. Ол сказал, вы поможете мне вернуться домой.

– Конечно, конечно… Почему бы нет. Хочешь чаю? Обедать еще рано. Но чай нам сейчас не помешает.

Дед Ола тут же позвонил и отдал распоряжения вошедшему слуге. Разговор незаметно перетек на незначительные замечания о погоде, расспросы о нашем путешествии, о Таргуте Пурсе и деревенских обычаях. И довольно скоро я обнаружила, что из меня извлекают информацию о моем мире, не задав при этом ни одного прямого вопроса. Просто как-то так получилось, что Симус Богарт, расспрашивая меня о моих впечатлениях, незаметно подвел разговор к сравнению сходства и различий между нашими мирами. Ол еще в самом начале знакомства сказал мне, что его дед хочет расспросить о моем мире. Если я правильно понимаю, это была плата за мое возвращение. Я не против. Но что можно узнать у двадцатилетней девицы, которая не смотрит новости, не читает газет, не интересуется политикой и еще меньше того разбирется в экономике или истории? Поэтому я прямо спросила моего любознательного собеседника, есть ли у него другой способ получить необходимую информацию, кроме как задавать мне вопросы, на которые я толком и ответить не могу?

Маг опять зашелся тихим смехом и прокомментировал мое предложение коротким замечанием:

– Умненькая девочка. Я так и думал. Конечно, мы можем здорово сократить время. Беседовать мне с тобой приятно. Ты смешная. Но если тебя это утомляет, я могу просто просмотреть твои воспоминания. Если ты не против.

– Что для этого требуется?

– Ничего. Просто расслабься и освободи голову от мыслей. Хотя бы постарайся. Посмотри мне в глаза и можешь даже заснуть.

Похоже, я все-таки задремала. Во всяком случае, когда я открыла глаза, в комнате кроме меня и Симуса никого не было. На меня по прежнему посматривали добродушно и заинтересованно. Я подавила зевок и смотрела теперь на моего будущего освободителя от местной экзотики с неприкрытым нетерпением:

– Вы узнали все, что хотели?

– Не совсем. Но, видимо, больше в твоей голове ничего и нет. Должен сказать, довольно пустая голова для такой образованной особы, – Симус опять расплылся в улыбке. – Ведь ты училась и совершенно без толку, как я посмотрю. Это проблема всех миров без исключения. Пока человек молод и его голова свободна, нужно наполнять ее знаниями, но молодежь думает невесть о чем, и в результате мы имеет полнейший бардак из-за тотального невежества.

– Вот еще чего, – я обиделась за мой мир. – Не так уж мы и плохи. И потом это никогда не поздно. Вся жизнь – учеба. А пока молодой – нужно жизни радоваться. Учиться всегда успеется.

– Да, только вот в твоем мире люди умирают раньше, чем доживут до совершеннолетия.

– Почему это? У нас до ста лет живут.

Симус пожал плечами:

– И вы отказались от магии, извели практически всех, кто ею владеет. Сейчас добиваете животный мир, а потом прикончите и человека. Очень впечатляет. Ваши технологии отсталы, такая однобокая вера в материальность ставит предел науке, и еще через пару десятков лет придется столкнуться с отсутствием необходимого питания для всех ваших машин. Но это не мои проблемы, посмотрим, понаблюдаем. Пока меня не это интересует. Кстати, у тебя часть воспоминаний закрыта. Тебя учили ставить блок?

– Как это?

– Ты спрятала все события последних месяцев. Завеса. Мне это не важно, просто любопытно, кто тебя научил?

– Меня никто не учил. Я просто не хочу вспоминать. Мне неприятно.

– Вот так вот просто? Запретила себе думать, и это сработало так же, как заклятие третьего уровня по стиранию памяти. Любопытненько. Ну, про вашу шутку с разрушенным замком я знаю от Олириуса. Неплохо сработали. Там до сих пор пролом. Это самая долгоживущая работа моего внука. Он сказал, ты создала матрицу. Похвально. Рад. Это намного больше, чем я мог ожидать от тебя.

– Мне приятно, что вам понравилось. Но я хотела бы все-таки услышать, когда я смогу вернуться домой.

– Тебе не нравится у нас?

– Э-э… это не совсем то, что мне хотелось бы вокруг себя видеть. Мне нужно вернуться в мир, которому я принадлежу.

– Что нужно молодой девушке, чтобы чувствовать себя как дома? Немного внимания, развлечений, удобств, симпатичного спутника жизни и безопасность. Все это есть и здесь.

– Я не понимаю. Ол сказал, что вы мне поможете.

– Ну, если он так сказал… Тебе нравится мой внук?

– Вы уже спрашивали.

– Мда.

Симус барабанил теперь пальцами по подлокотнику кресла, обдумывая что-то достаточно серьезное, больше не улыбался и рассматривал меня слегка из подлобья:

– Буду с тобой откровенен. Я вызвал тебя в этот мир не ради простого любопытства. Надеюсь, ты достаточна умна, чтобы сообразить, что провести человека между мирами так же сложно, как и поймать в море рыбу голыми руками. И если я это смог сделать, значит, очень в тебе нуждался. Ты это понимаешь?

Я кивнула головой, хотя с таким же успехом могла и отрицательно помотать ей. Я не понимала.

– Очень хорошо. Ты заслуживаешь откровенности, потому что была открыта со мной, не боялась и не хитрила. Надеюсь, ты сможешь все правильно понять. Мне нужна твоя помощь.

– Пожалуйста. Что нужно сделать?

– Придется немного отвлечься и рассказать тебе о моих проблемах. Ты, надеюсь, заметила, что в нашем мире люди не на первом месте. Мы здесь последние на ступени власти и могущества. Мир принадлежит тем, кто владеет магией и силой. Человек проигрывает даже самого отсталому в развитии орку, мир держится только на миролюбии людей и понимании своего места. Тебе это понятно?

Я покивала головой для вида, хотя моя роль в этой истории яснее не становилась.

– В твоем мире люди уничтожили магию, а вместе с ней и всех существ, кто живет магической силой. Я нашел у вас только затухшие следы и слабые тени. Эльфы, гномы, драконы ушли из мира материальности. Одни сказки и предания.

– Так это и есть сказки и предания. Их никогда не существовало.

– Почему тогда ты видишь их здесь?

– Ну-у…

– Правильно. Человек может видеть только то, что его сознание позволяет ему увидеть. Это закон общий для всех миров. Нельзя осознать своей головой то, чему в этой голове нет хотя бы смутного пояснения. Твое сознание не даст тебе такое явление понять и увидеть. Оно сделает вид, что этого неизвестного не существует. Если ты видишь гнома, значит, твое сознание допустило в голову идею гнома, а это значит – гномы существовали в твоем мире, и твой мозг с этой идеей знаком. В мире материальности человек отрицает своим сознанием все, что с его точки зрения не может в материальном мире существовать. В мире бессознательном он все это видит, например, во сне, но вернувшись опять в материальный мир ничего не помнит. Потому что нет названия тому, где он был и что видел. Значит, для сознания этого тоже не существует.

– Но мы же видим то, что мы видим, и все это реально.

– А как быть с тем, что ты не видишь или отказываешься увидеть? И что значит реально существует? Все, что ты видишь вокруг тебя, существует в первую очередь в твоей голове. Ты даешь всему название и объяснение и называешь этот мир реальным. Но все это существует только в твоем воображении. Это отражение в глазу, переданное в мозг. А твой мозг тебе объясняет, что ты видишь. И объяснение это он выискивает, сравнивая увиденное с тем, что в его тайниках хранится. Откуда ты знаешь, что это не сон?

– Не скажите. Мы с вами видим одно и тоже, мы в этом мире, и он – реален.

– Ты уверена? – Симус постучал пальцем по ручке кресла. – Думаешь это дерево?

Я открыла рот, чтобы ответить, но кресло осыпалось песчинками и разбежалось по полу, как рассыпанный мешок сухого гороха. Симус сидел теперь облокотившись на пустоту.

"Ага, это трюк типа пояса его родственника. Сделал кресло невидимым и думает меня впечатлить."

Я провела рукой там, где должно было быть кресло, но рука уткнулась в плечо мага. Кресла не было, Симус висел в воздухе. Я похлопала глазами, сощурилась, обошла вокруг.

"Ну, не знаю…"

– И что это должно значить?

– Попробуй понять. В мире нет ничего достаточно прочного, чтобы его нельзя было изменить, разрушить или создать. Ваша вера в материальность и незыблемость построена просто на вере. Это не знание. Это самое дремучее, примитивное и невежественное верование. Поэтому поверив в то, что эльфов нет, вы лишили их магии и уничтожили этим. Это как один из примеров. Поверив в то, что вы произошли от обезьян, вы отказались от изучения своих внутренних сил и занялись только примитивными инстинктами физического тела. Очень глупо. Другая часть людей возомнила себя равными богам и начала уничтожать себе подобных просто потому, что они тоже верят. Но в богов с другим именем. Забавно. Смотрятся в зеркало и не могут понять, что видят там себя. Вы живете теперь так мало, что даже не успеваете осознать, зачем живете.