Текст книги "Гора (ЛП)"

Автор книги: Уильям Олли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Из ямы поднялся хохот, и Льюис прорычал:

– ЗАКРОЙСЯ!

– И устрою тебе медовый месяц, который ты никогда не забудешь!

Льюис провел рукой по груди Тельмы. На этот раз она не вздрогнула. Она подняла голову и тепло улыбнулась, как будто он был не гротескным, пугающим уродом, а ее давно потерянной любовью, которую она снова обрела. Он залез ей под испачканную кровью блузку, взял в руку ее грудь и начал разминать мягкий бугорок плоти, в то время как голоса в яме продолжали беспрестанно кричать, оскорблять, требовать и делать непристойные предложения, а Льюис отгородился от них, полностью отдавшись своим чувствам. Он не собирался отдавать ее им.

Ни сейчас, ни когда-либо еще.

Он вынул руку из-под ее блузки и опустил к ширинке на ее джинсах, нащупывая застежку. Тель вскрикнула, и он отпрянул от нее, словно на него набросилась гремучая змея.

– О, Боже, – захныкала она. – Моя нога... она болит.

Льюис так хотел почувствовать себя внутри нее, но помнил, как однажды нашел воробья со сломанным крылом, лежащего на траве, и когда он поднял его, хрупкое тело рассыпалось в его руке. Он не хотел, чтобы девушка умерла у него на руках, потому что тогда он сможет всунуть свой член в нее только один раз. Льюис хотел, чтобы она жила долго, чтобы он мог трахать ее снова и снова. Он погладил ее по голове так нежно, как только мог.

– Я буду заботиться о тебе.

Болезненная, жалкая улыбка вновь появилась на лице Тельмы, ее зубы выбивали барабанную дробь, тело сотрясалось в мелкой дрожи.

– Отдых, – сказала она. – Мне просто нужно... отдохнуть.

Льюис слегка похлопал ее по плечу.

– Тогда отдыхай, – сказал он. – Мы займемся женитьбой, когда я вернусь.

– Почему здесь так холодно?

– Мы глубоко внизу, глубоко в...

– Черт бы тебя побрал, Льюис! Брось ее задницу сюда!

– Я не собираюсь этого делать, я сказал тебе!

– Ну так брось нам что-нибудь другое!

Льюис протянул руку в сторону и нащупал человеческую грудную клетку, которая лежала, расчлененная, в нескольких ярдах от зияющей ямы; часть руки, ступня, нога и отрубленная человеческая голова лежали рядом, как груда старых выброшенных вещей. Он выхватил из кучи обрубков руку, преклонился через Тель и швырнул ее вниз, нахмурившись, когда из темноты раздалось громкое скрежетание зубов. Затем он встал, смахнув грязь с колен. Схватив топор, который оставил прислоненным к стене пещеры, он прошел под мерцающим факелом и скрылся в темноте.

Тель смотрела, как он исчезает в глубине туннеля, а боль в ноге усилилась настолько, что она чувствовала пульсацию в висках. Если бы только у нее хватило сил встать, подняться на ноги, хватило мужества перебороть свою мучительную боль, тогда бы она поковыляла за ним, нашла дорогу отсюда и выбралась из этого кошмара. Но боль была слишком сильной. Пошевелить ногой означало навлечь на себя невыносимые страдания. Она лежала на спине, беспомощная перед тем, кто или что продолжало звать ее из широкой пасти в полу пещеры. Она не могла поверить в то, что он бросил в это отверстие, и в звуки, которые доносились до нее сразу после этого: безумный вой обезумевшей внизу толпы; чавканье, неистовый смех и скрежет зубов.

Звуки пиршества.

Где-то в долине ее возвращения ждала теплая, сухая постель. Еда была на кухне, молоко – в холодильнике. Все, что ей нужно было сделать, это встать и уйти. Просто встать. Она должна была это сделать, как бы ни сильна была боль – она должна была. Она точно не хотела быть здесь, когда этот сумасшедший ублюдок вернется, чтобы "жениться на ней", что бы это ни значило.

Хотя Тель были совершенно понятны его намерения.

Что еще он мог иметь в виду, шарясь в ее штанах, как возбужденный подросток? Слава Богу, он остановился, когда она вскрикнула. Она не думала, что смогла бы пережить то, что будет дальше – только не с ним.

Но рано или поздно он вернется, и когда он появится, Тельма была уверена, что никакие ее слова, ни слезы, ни просьбы не остановят его. Она бросила взгляд на свою рану, на пропитанную кровью блузку, которая служила импровизированной повязкой зафиксированную на ноге туго затянутым черным кожаным поясом. Девушка не хотела дожидаться его возвращения. Просто не могла. Она пошевелила раненой ногой, вскрикнув от резкой боли, в то время как яма ожила от криков, завывающего смеха и голоса, зовущего ее:

– Эй, дорогуша! Эй! Покажись нам, чтобы я мог тебя рассмотреть!

Тель не обращала на это внимания, упершись руками в земляной пол под собой, пытаясь выпрямиться, дрожа и всхлипывая от невыносимой боли. На мгновение ей удалось сесть, но тут боль прострелила ногу, и агония охватила все ее тело. Она упала обратно на пол, задыхаясь и глядя в туннель, который в этот момент, казалось, отдаляется от нее в геометрической прогрессии. Девушка закричала от боли и отчаяния.

– Ты там в порядке? – Это был голос незнакомца, вызвавший у Льюис столько страха и трепета, который прозвучал громче остальных. – Ты чего орешь?

– Моя нога! – закричала Тель, продолжая всхлипывать, боль была настолько сильной, что она думала, что может потерять сознание. – Она так болит!

– Как тебя зовут? – прокричал ей человек снизу.

– Тель.

– Слушай меня, Тель. Оглянись вокруг. Посмотри, что ты можешь найти, может быть, веревку? Здесь есть веревка или лестница? Может, ты сможешь найти длинную ветку дерева или что-то еще. Что-нибудь, что поможет мне выбраться отсюда. Вытащи меня, и я помогу тебе. Эти членососы набросились на меня и моего приятеля, забрали все, что у нас было, и бросили меня сюда. Я не знаю, что они сделали с ним, но... если ты сможешь вытащить меня...

Тель огляделась, но на холодном земляном полу не было ничего, кроме дрожащих теней от мерцающего света факела. Даже если бы здесь была веревка или обломок ветки дерева, она не смогла бы до нее добраться – она даже не могла сесть.

– Моя нога... Я не могу встать! Я не могу даже ползти!

– Черт возьми! Попробуй! Там должно быть что-то, что может помочь мне выбраться отсюда!

Разочарованный тон его голоса заставил ее почувствовать себя еще хуже. Если бы она смогла вытащить его из этой дыры, он бы ей помог, но она ничего не могла для него сделать. Она просто физически не могла этого сделать. Не в силах двигаться, она останется беззащитной, когда этот гротескно обезображенный людоед вернется, а она знала, что он вернется – видела решимость в его глазах. И вот теперь слезы действительно хлынули, струясь по застывшему от страха лицу, а тело дрожало и тряслось.

– Проклятье, – раздался ворчливый голос из ямы, а затем глубокий, хриплый голос женщины:

– Просто перекатись через край, дорогая, и позволь бабушке позаботиться о тебе.

Серия гогочущих смешков наполнила пещеру.

– Пожалуйста, – пробормотала Тельма.

– Спускайся, дорогуша!

– Оставьте меня в покое! – закричала Тельма.

Она оглянулась на расчлененную грудную клетку, лежащую в груде костей и разбросанные среди кровавого месива рук, ног и других отчлененных частей человеческих тел. В центре беспорядочной массы расчлененки на плоском камне стояли две отрубленные головы: темноволосой женщины и мужчины в очках с толстой черной оправой, обращенные друг к другу лицами с выраженным на них беспредельным ужасом; мерцающие тени, мельтешащие в мутных от слез глазах Тельмы, создавали гротескную картину того, что ждало ее, если она останется здесь.

Тель закричала и рухнула на спину, и, когда из ямы раздался новый взрыв смеха, из глаз снова брызнул поток слез. Лишь одна мысль мелькнула у нее в голове: как скоро ее собственная голова окажется на этом широком плоском камне.

Глава 23

Уиллем вывел Арли на крыльцо дома Элберта. Они постояли немного, глядя на склон горы, прежде чем Уиллем заметил Льюиса, топающего по тропинке, широко размахивая топором при ходьбе, а его гигантская тень преследовала его по тропе, как огромный черный зверь.

– Пошли, – сказал Уиллем, и они с Арли спустились по лестнице вниз, направившись к дому Джеральда. Они ждали у крыльца, пока Льюис медленными, неторопливыми шагами направлялся к ним.

– Послушай, – сказал Уиллем. – Я хочу, чтобы ты остался здесь и присмотрел за приятелями Синди.

– Я? Я думал, что пойду с тобой.

– Я поеду Льюисом.

– Льюисом? Почему с Льюисом?

– Потому что я хочу увидеть выражение лица этого старого ублюдка, когда он откроет свою дверь посреди ночи и обнаружит на пороге этого большого сукина сына.

– Черт, Уиллем, я тоже хочу пойти. Хочу посмотреть, как с него слетит вся его спесь, когда его башка разлетится на куски.

– Месива не будет. Когда я расскажу ему про Элберта, ему ничего не останется, кроме как заплатить по нашим условиям. Мне нужно, чтобы ты остался здесь и присмотрел за приятелями Синди. И помни, что я тебе сказал: он подавился едой, – Уиллем кивнул в сторону дома Элберта.

Арли кивнул в знак согласия. Спустя минуту к ним подошел Льюис. У него был нервный взгляд и вид нашкодившего ребенка, которого поймали за руку в чужой банке с печеньем.

– Ну что? – сказал Уиллем.

– Что?

– Что? А как ты думаешь, что? Как все прошло?

– А, нормально, я считаю.

– Ты считаешь? – спросил Арли. – Что значит считаешь? Ты отнес ее к бабушке, не так ли?

Льюис опустил голову, пошаркал ногами и сказал:

– Вроде того.

Уиллем издал разочарованный вздох.

– Что значит вроде того?

– Ты отправил ее к бабушке или нет? – спросил Арли.

– Она еще не умерла, Арли, а я никогда не посылал к ним ни одного живого.

– Черт побери, он же сказал тебе... – разозлился Арли.

– Не бери в голову, – сказал Уиллем, а затем подошел к Льюису, заглянул в его кривое, искаженное лицо и ободряюще положил руку ему на плечо. – Послушай, Льюис, нам нужно уладить кое-какие дела, но сначала... Думаю, лучше всего будет сразу сказать... Элберт скончался некоторое время назад.

По лицу Льюиса пробежала тень.

– Что?

– Это так.

– Подавился чертовой яблочной сердцевиной, – сказал ему Арли.

Льюис сделал шаг в сторону дома Элберта, но Уиллем удержал его.

– Хм-м-м, – сказал он. – У нас с тобой есть дела. Мы позаботимся об Элберте, когда вернемся. – Уиллем повернулся к Арли. – Иди и позаботься о наших гостях. У нас с Льюисом есть дела в городе.

Льюис бросил свой топор на заднее сиденье джипа, а Уиллем забрался за руль. Когда Льюис сел на пассажирское сиденье рядом с ним, рессоры застонали и автомобиль просел. Через несколько мгновений джип с грохотом уехал, оставив Арли одного перед хижиной.

Тот постоял немного, глядя, как джип спускается по извилистой дороге в ту сторону, где был припаркован Камаро, который они собирались отбуксировать Рисковому Гарри. Ему было обидно, что Уиллем пренебрег им. Он был уверен, что этот гребаный старикашка будет упираться, и хотел быть при деле, чтобы показать ему, кто теперь здесь хозяин. Хотел увидеть, как он истечет кровью. Но Уиллем был боссом, и Арли не собирался идти против него. Никто не бросает вызов Уиллему, и Арли это хорошо усвоил много лет назад, когда он плакался Элберту о чем-то настолько пустяковом, что теперь едва мог вспомнить, что это было.

Но он помнил, что произошло, когда на следующий день Уиллем подкараулил его одного на склоне горы. Он помнил, как тот свалил его с ног, как бил его головой о землю так, что в глазах потемнело. И он точно не забыл, как Уиллем достал швейную иглу, а потом медленно, ох как медленно, ввел ее ему в мочку уха, пока она не вышла с другой стороны. Арли ни капли не сомневался, что Уиллем выполнил бы свою угрозу отрезать ему ухо, если бы он снова пошел плакаться Элберту. Нет. Никто не противоречил Уиллему, кроме Элберта, и посмотрите, к чему это привело: он гнил в своей хижине, пока Уиллем занимал место главы семьи. Для Арли это не имело большого значения, поскольку Уиллем был главным для него с тех самых пор, как воткнул ему в ухо иглу. И теперь он собирался делать то, что скажет ему Уиллем. Ни больше, ни меньше.

Когда джип скрылся из виду, Арли поднялся на крыльцо и вошел внутрь. Синди и Долли сидели за столом с теми, кого они с Уиллемом привели с Пика, Джеральд сидел в одном из деревянных кресел с высокой спинкой, откинувшись в нем на стену и балансируя на двух задних ножках. На дальнем конце стола сидела девушка, которую Льюис поимел еще в хижине. На нее наконец-то кто-то надел штаны. Ее пустой взгляд напомнил ему о ее парне. Он должен был выпотрошить этого сукина сына, когда у него был шанс, что бы ни говорил Джеральд. Тогда бы он не беспокоился о том, что произойдет, когда парень наконец-то вернется в город, или что, черт возьми, может сделать Уиллем, если узнает, что это Арли позволил ему ускользнуть.

– В чем дело, кузен? – спросил его Джеральд.

– Что? – выплыл из задумчивости Арли.

– Ты выглядишь так, будто увидел привидение или что-то в этом роде.

– У меня плохие новости. По-настоящему плохие новости.

– Ну, выкладывай, – сказал Джеральд, когда Марк и Эдди повернулись к ним, вероятно, надеясь, что представители закона собираются штурмовать их пристанище.

– Это Элберт. Он скончался.

– О Боже! – сказала Синди.

– Если это шутка, то не самая удачная. – Лицо Джеральда осунулось и побледнело, когда он вскочил с кресла, с неверием заглядывая в глаза Арли.

– Хм... Подавился чертовой яблочной сердцевиной, прямо у меня на глазах. Уиллем чуть хребет ему не сломал, пытаясь выбить застрявший у него в горле кусок, но это не помогло. Он просто... умер.

– Господи Иисусе, – сказал Джеральд, а потом обернувшись к Сидни бросил: – Давай, детка.

– Эй, – вскрикнул Арли, когда Синди вскочила со стула. – Куда это вы собрались?

– К Элберту, мать твою.

– Мы должны присматривать за этими парнями.

Джеральд вынул револьвер из-за пояса джинсов и бросил его Арли.

– Ты и присматривай. А мы займемся Элбертом.

Синди последовала за Джеральдом, и они вышли через парадную дверь. Когда дверь захлопнулась, Арли повернулся к своим пленникам. Эдди с испугом смотрел, как Арли закрутил револьвер, словно стрелок с Дикого Запада, отбил курок, открыл патронник, закрутил барабан и захлопнул его.

– Просто чтобы вы знали, – сказал Арли. – Если кто-нибудь из вас попытается что-нибудь сделать, я вышибу вам мозги.

Марк посмотрел на свою раненую руку, размял ее и поморщился.

– Не волнуйся, – сказал он. – Мы ничего не собирались делать.

– Чертовски правильное решение.

Долли, девушка со свиным рылом, которая все еще сидела напротив Тины, сказала:

– Кто из этих мальчиков женится на мне?

Арли перевел взгляд с Марка на Эдди. Усмехнувшись, он сказал:

– Выбирай, малышка.

Глава 24

Траберу казалось, что все вокруг знают о его связи с Лори Миллер. Стоило ему только закрыть глаза, как жуткая бойня, устроенная им на ферме Рэнса, вновь всплывала перед глазами. Если бы кто-то в этом долбанном баре еще раз сказал ему что слышал, что он долбит милашку Лори, он не знал, что бы он сделал: закричал, может быть, или вытащил свой Кольт и перестрелял здесь всех. А может, и то, и другое. Что-то подсказывало ему, что в ближайшие дни он услышит много подобного дерьма. Если он еще будет жив к этому моменту. Если братья Миллер не повесят его на веревку и не используют как боксерскую грушу, а потом пустят на наживку для рыбы. Если он не расправится с ними первым...

И эта мысль все более и более укреплялась в его сознании. Вполне возможно, это был единственный выход, если он хотел выбраться из этого дерьма живым. Ему нужно было убираться отсюда, пока он не натворил что-нибудь безумное, и, допив третью бутылку пива, полицейский направился к выходу.

Он вышел на улицу, на парковку, где заметил пикап старика Гарри, проезжающий мимо. Трабер не мог разглядеть девушку, прильнувшую к нему на переднем сиденье, только то, что она была молода – слишком молода для него. Он стоял, улыбаясь и качая головой. Этот старик трахал таких девочек, которые не давали даже ему. Трабер решил, что он платит им. Просто не мог представить другой причины, почему они раздвигали перед ним ноги.

Пикап остановился перед баром. Девушка чмокнула старика в губы, а затем распахнула дверь и выпрыгнула наружу, улыбаясь и махая рукой пикапу вслед.

Развернувшись, девчонка пошла прочь. Ее стройное тело, полные груди, виляние ее задницы очень напомнили ему Лори.

Лори.

Все это время он думал, что эти тайные встречи – их маленький секрет, а теперь, похоже, полгорода знает, что он трахал ее. Но как? Как столько людей могли узнать об этом? Он никому не говорил. Сомнений не было, все сделал длинный язычок Лори. Кто же еще? Она проболталась своим друзьям, а те – своим, и не успел он оглянуться, как долина, полная болтливых языков, отправила старого доброго Рэнса в чулан с дробовиком в руках. В общем, запутанное и неудачное стечение обстоятельств пригвоздило Трабера посреди ночи на пустынном участке темной дороги, пытающегося найти выход из этого дерьма. Он уже представлял себе, что будет, если следственные органы штата узнают, что он замешан в этом деле:

– Где вы были около десяти часов той ночью?

– Э... э...

– Что? Я вас не услышал.

– Какой был вопрос?

– Хорошо, повторю его для вас, офицер Трабер: где вы были в ту ночь, когда Рэнсу и Лори Миллер размазали кишки по их чертовой спальне!

Внезапно ему в голову ударило озарение. Если кто и был заинтересован в благополучии Трабера, так это наркоделец, выращивающий марихуану в Уивертоне. Последнее, что Бутчи было нужно – это смена власти, и даже если тот устал от того, что Трабер постоянно требовал от него деньги и травку, полицейский был уверен, что парень не захочет сменить своего делового партнера на приверженца Библии Рика Прескотта, нынешнего напарника Трабера. Нет, если он хотел, чтобы его бизнес продолжал работать как хорошо отлаженная машина, какой была сейчас. Нет, если не хотел, чтобы его задница попала в тюрьму.

Трабер улыбнулся. Теперь у него было алиби!

– На чем я остановился? – спросил он у своего воображаемого дознавателя. – В это время я находился у Бутчи Уокера, организовывая поисковую группу, чтобы прочесать лес в поисках пропавшей дочери Мэри Джексон. Не веришь мне, тащи свою задницу туда и спроси его сам. Он тебе расскажет.

Если осознаёт, что для него хорошо.

По мнению Трабера, ключевым моментом во всей этой хреновой ситуации было наличие надлежащего алиби, чтобы любой, кто заинтересуется этим, не сомневался, что алиби у него есть. Теперь ему оставалось только добраться до этого наркоманского притона и убедиться, что Бутчи понимает, что для него подтверждение слов Трабера не просто услуга партнеру, а единственный шанс сохранить свой грязный бизнес и свою свободу.

* * *

Гарри Эдвардс остановился перед своим двухэтажным домом, потушив фары и заглушив двигатель, вышел из грузовика. Он остановился на мгновение у ступенек крыльца, чтобы размяться и глубоко вдохнуть свежий горный воздух. Что это был за день и что за ночь! Старый торговец был на взводе. Потеря части прибыли со сделки с Чарли Роджерсом компенсировалась новым внедорожником, который ему приволокли Джонсоны, и его кузену из Эшвилла уже не терпелось заняться им. Приняв душ и переодевшись, он отправился в "Фарли", чтобы съесть гамбургер, выпить пива, где случайно встретился с Беккой Мур. Пропустив пару бутылочек пива, он и Бекка отправились к нему домой, где Гарри оттрахал девчонку на своем водяном матрасе.

Этим испорченным девочкам очень нравилось колыхание этого винилового матраса, особенно когда он заставлял его раскачиваться. Ему всегда нравилось видеть удивленное выражение на их лицах, когда они понимали, что старик не только может поднять своего скакуна, он может держать эрекцию так долго, как захочет – бесконечно долго. Бекка была милой девушкой – они все были такими, – и он гордился, что еще может заманить одну из них в свою постель. Гарри не строил воздушных замков и прекрасно понимал, что девчонкам было просто любопытно переспать с опытным партнером, что внешне он их мало привлекал, поэтому компенсировал свою малопривлекательность и возраст бешенным темпераментом в постели и железным стояком, и еще ни разу никого не разочаровал. Но как бы он ни был искусен в любовных утехах, Гарри понимал, что дальше постели эти отношения никуда не зайдут. Они были слишком молоды, большинство из них даже моложе его племянницы. Но ему хотелось просто иметь возможность прикоснуться к их свежим, нубийским телам. Большего он и не желал.

Гарри поднялся по лестнице. По пути он взглянул на маленький латунный термометр, висевший в деревянной раме окна гостиной. Пятьдесят два градуса^[6]. Невероятно. Пятьдесят два градуса ночью в конце первой недели декабря. Гарри не думал, что в Каролине может быть так тепло зимой.

К тому времени, как ключ от дома оказался в замке, а дверь захлопнулась за ним, Бекка Мур превратилась в далекое воспоминание, сменившись мыслями о серебристом внедорожнике Сатурн, спрятанном в сарае, и легких деньгах, которые он скоро принесет. Все, что ему нужно было сделать, это завтра сесть в него, отогнать своему кузену, а затем провести остаток дня, делая все, что ему, черт возьми, захочется. Он подумал отправиться в Шарлотт на пару дней, остаться там на выходные и сходить на игру "Пантер". Ничто не сравнится с адреналиновым всплеском напряженной игры, чтобы разогнать кровь. И чем больше он об этом думал, тем привлекательнее казалась эта идея. Бизнес не загнется, если он устроит себе небольшой отпуск. Тем более, он его заслужил.

Гарри пошарил рукой по стене, и найдя выключатель, зажег свет в гостиной. Взял с журнального столика пульт дистанционного управления, старик включил пятидесятидвухдюймовый телевизор Сони, стоящий у дальней стены, и на экране высветился ролик с результатами баскетбольных матчей в колледже.

– Молодчины, – сказал Гарри, когда игрок каролинской команды "Тар Хил" пронесся по экрану и бросил мяч в кольцо, все действия игрока сопровождались возгласами комментатора.

Гарри прибавил громкость, бросил пульт на кресло и прошел по коридору в ванную, где включил свет и расположился перед унитазом. Рев мотора за окном насторожил его, и он, даже не успев расстегнуть брюки, поспешил обратно в гостиную, гадая, кто, черт возьми, приехал к нему так поздно ночью. Когда он подошел к переднему окну, по крыльцу уже раздавались шаги. Он приоткрыл занавеску на дюйм и ухмыльнулся, увидев красный Камаро, стоящий на его подъездной дорожке. Чарли и Тина, вероятно, напились до чертиков и приехали, чтобы позлорадствовать или подколоть его по поводу пари, которое выиграл маленький ублюдок.

Какого черта, – подумал Гарри, направляясь к входной двери. Однако завтра была суббота, выходной день, и он подумал, что, в принципе, было бы неплохой идеей пригласить их выпить пива и выкурить немного травки, которая у Чарли всегда была с собой.

Улыбка Гарри исчезла, когда он открыл входную дверь и увидел, что на крыльце стоит Уиллем Джонсон в своей кожаной куртке, улыбается и кивает головой. Рядом с ним стоял огромный урод, загораживающий большую часть Камаро и часть старого армейского джипа, который был припаркован перед сараем Гарри. Гарри всегда считал маленького подельника Уиллема уродливым куском дерьма, но этот парень, с его деформированным лицом и отвратительным рылом вместо носа, просто поражал воображение, и этот его глаз, словно сползший на щеку, выглядел словно расползшаяся глазунья; громила стоял в своем грязной набедренной повязке, насмешливо ухмыляясь, как будто знал что-то, чего Гарри не знал, и запах тухлятины, исходящий от него, вызвал у старика рвотный позыв. Гарри недоумевал, как Камаро, который он продал Чарли Роджерсу, тот самый, в котором он видел Чарли и Тину сегодня вечером, оказался у этих двух членососов?

Их наглые взгляды говорили: Давай, рыпнись и посмотрим, что получится, наглые, самоуверенные взгляды, который удерживали Гарри от того, чтобы бросится к своему дробовику – что-то подсказывало ему, что это станет его большой ошибкой. Последней ошибкой в его жизни. То же самое, что подсказывало ему, что пятна на теле великана не были красной краской. Все это говорило об одном: он должен быть осторожен, действовать аккуратно, выяснить, зачем они явились и какое отношение к этому имеет его племянница.

Кивнув за спину гиганта, он сказал:

– Откуда у вас эта машина?

Уиллем улыбнулся.

– Оттуда же, откуда тот внедорожник, который мы прикатили тебе сегодня днем, – сказал он.

Гарри перевел взгляд с Уиллема на его уродливого приятеля, затем снова на Уиллема, чья дерзость сменилась триумфом. Горец посмотрел ему прямо в глаза, улыбнулся и сказал:

– Думаю, две тысячи долларов будет достаточной платой за нее.

Гарри хотел завести свою старую песню: Я заключил сделку с твоим папаней давным-давно, и пока Элберт жив, я буду придерживаться этой договоренности.

 ...пока Элберт жив...

Если бы Элберт был жив, Уиллема бы здесь не было. Но теперь никто не мешал ему ставить новые условия требовать от Гарри свою награду в две тысячи долларов. Развязный увалень надменно смотрел на Гарри с таким видом, словно хотел, чтобы тот ему возразил. И Гарри понял, что правила игры изменились. Но сейчас его больше всего интересовало, как у них оказалась машина Чарли, и куда подевался сам парень и его племянница.

Боже мой, Тина!

Гарри выдавил из себя улыбку, хотя испуганное и растерянное лицо было бледным, а внутренности сжались в тугой узел.

– Что ж, тут и спорить нечего, эта машина стоит двух тысяч, – как можно воодушевленнее вскрикнул он, стараясь скрыть свою панику.

– Чертовски верно, – сказал Уиллем, а его гротескный приятель повторил:

– Чертовски верно.

Уиллем сделал шаг ближе к Гарри.

– Ну, давай рассчитаемся, – сказал он. – Отдай мне деньги, и она вся твоя.

– Не держу такие деньги дома. Приходи завтра, и я тебе их дам. Приходи около полудня, к тому времени я успею снять деньги в банке.

– Около полудня, да? Вот так просто.

– Да, проще простого.

– Мудрое, черт возьми, решение, старик.

Гарри пожал плечами.

– Бизнес есть бизнес, сынок. Просто прикатывай ее завтра, и мы заключим сделку.

– К черту, – сказал Уиллем, кивнув в сторону Камаро. – Мы оставим ее здесь. Мы с Арли приедем завтра и заберем деньги. Ты же нас не обманешь... Если, конечно, жить не надоело.

– Ну, я еще никого не обманул.

– Черт возьми, он точно нас не надует, да, кузен?

Гигант наклонил голову к Гарри, как будто рассматривая странный вид жука, которого никогда не видел до этого момента. Затем он разразился смехом и сказал:

– Точно не надует! Не посмеет!

Уиллем хлопнул кузена по плечу и кивнул в сторону джипа.

– Пойдем, кузен, нам нужно еще кое-что сделать. – Спускаясь по ступенькам крыльца, он крикнул Гарри: – Ключи в зажигании!

Гарри не знал, что делать: бежать за дробовиком и догонять этих ублюдков, чтобы пригрозить им и выбить признание, где Чарли и Тара? Что-то не верилось ему, что парень просто так отдал им свою машину.

Господи... Тина. Может быть, Чарли подбросил ее до дома, прежде чем столкнулся с этими двумя, и где, черт возьми, он с ними столкнулся?

Джип загрохотал по подъездной дорожке, и Гарри вздохнул, покачав головой. Тина была в беде. Он знал это. Он чувствовал это. Как бы старик не хотел убедить себя, что Чарли подбросил племянницу домой, но ни на грамм в это не верил. Буквально на днях сестра Гарри звонила и жаловалась, что Тина днями и ночами пропадает с этим парнем Чарли, она уснуть не может, дожидаясь свою блудную дочь, пока та под утро с рассветом не явится с гулек. Нет. Где бы ни был Чарли, Тина была с ним. Гарри надеялся, что они оба еще живы.

Где они столкнулись с этими двумя?

Гарри знал, что их пути могли пересечься только в одном месте: Гора Рикерта. И был совершенно уверен, что знает, где именно. Чарли привел ее в ту хибару на поляне Возлюбленных, о которой он слышал от молодежи, и где-то там они столкнулись с горцами.

Гарри закрыл дверь. Повернувшись и пройдя через гостиную, он остановился, взял пульт и выключил телевизор. Затем он поспешил к своему оружейному шкафу и вынул помповое ружье.

Где-то на горе Рикерта находилась племянница Гарри Эдварда, и он намеревался вернуть ее. А если узнает, что она мертва, то убьет всех этих сукиных детей за то, что они с ней сделали.