Текст книги "Дорогая Эмили (ЛП)"
Автор книги: Труди Стилс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Глава 14
Карли
Нью-Брансуик, Нью-Джерси
Прошлое
18 лет
Стою под горячими струями воды, смывая бальзам со своих длинных, густых волос. Когда я удовлетворена результатом, то выключаю воду, беру полотенце и выхожу из душа. Моя душевая кабинка номер два. Завернувшись в полотенце, я понимаю, что оставила одежду в своей комнате на кровати. Черт.
Хватаю свои туалетные принадлежности и босиком выхожу из ванной комнаты, оставляя капли воды после себя. Я заворачиваю за угол и вижу парня, который собирается постучать в дверь моей комнаты.
Кайл.
Черт. Черт. Дважды черт.
Слишком поздно пытаться спрятаться от него, так как он уже повернул голову в мою сторону. И широко улыбается. Практически голая, я подхожу к нему. Его взгляд медленно путешествует вверх и вниз по моему телу, заставляя меня краснеть.
– Тебе действительно не стоит разгуливать здесь в одном полотенце, Карли. Никогда не знаешь на кого можно наткнуться, – он ухмыляется.
Меня пробирает дрожь лишь от одного взгляда на него. Ну, я мокрая и в одном полотенце.
– Профессор Мартин будет рад узнать, что ты выздоровела, – продолжает он, подмигивая мне.
– Извини, могу я теперь зайти в свою комнату, – я стараюсь, чтобы мой голос звучал раздраженно.
– Конечно, Карли, – он отступает, делая рыцарский жест в сторону моей двери и склоняя голову, смотрит на меня. И снова мне подмигивает.
Бр-р! Хватит с меня подмигиваний и улыбок, и этих идеальных щек! У него небольшая ямочка в центре подбородка, которую я хочу лизнуть. Да что со мной не так?
Я прохожу мимо него и начинаю закрывать дверь. Мне нужно одеться. Он просовывает свою ногу в дверной проем, мешая мне ее закрыть. Я сразу же напрягаюсь, думая, что он решит силой войти в мою комнату.
– Я буду здесь. Нам нужно подтянуть тебя по биологии. Поторопись, – он улыбается и убирает свою ногу, поэтому дверь тихонько закрывается.
Делаю глубокий вдох. Это чрезмерная реакция. Господи!
Я нахожу свою одежду, оставленную на кровати. Надеваю пару фланелевых домашних штанов и футболку с длинным рукавом. Подсушив волосы полотенцем, оставляю их распущенными. Смотрю в зеркало над раковиной и делаю глубокий вдох.
– Карли, это не Тодд. Он не навредит тебе, – тихо говорю сама себе.
Киваю своему отражению в зеркале и иду в сторону двери. Я чувствую, что очень напряжена, но надеюсь, что Кайл этого не заметит.
Глубоко вздыхаю в попытке расслабиться и открываю дверь. Он стоит, облокотившись на стену. Кайл смотрит на меня, и я снова краснею. Мои щеки, должно быть, похожи на свеклу в этот момент.
– Ух, здесь так жарко. Все никак не могу остыть после этого душа, – вру я. Я остыла, но увидев его за дверью, меня снова бросило в жар.
– Ага, после душа, – смеется он.
Дерзкий.
Я отступаю, позволяя ему зайти в комнату. Рискну и немного ослаблю свою бдительность.
– Милая комната, – говорит он, оглядываясь.
Его глаза сразу же находят фотографию моей семьи.
Он кивает в сторону фото и спрашивает:
– Семья?
– Да. Мои родители, дедушка, брат и сестры.
– У тебя большая семья. Это, наверное, здорово. У меня есть только сестра. Родители умерли, – его голос дрожит, и он прочищает горло. Это выглядит так, словно он не собирался говорить мне этого и хотел бы забрать свои слова обратно.
– Ох, – я вздыхаю и кладу руку на горло.
– Все хорошо. То есть не хорошо, что мои родители погибли, а хорошо, что у меня было достаточно времени смириться с этим. Мама умерла, когда я был маленьким. Отец – пару лет назад. Ты просто учишься жить без них. Понимаешь?
Нет, я не понимаю. Не часто встречаюсь со смертью в моей семье. Да, у меня есть бабушка с дедушкой, которые умерли. Просто пришло их время. Они прожили полную жизнь. Я даже представить не могу, каково это – потерять одного из родителей. Тем более обоих.
Я глубоко вздыхаю и говорю:
– Итак? Почему ты здесь?
Он выглядит удивленным тем, что я так быстро сменила тему. Надеюсь, что это нормально.
– Ты так и не позвонила. Лабораторная по биологии в четверг. Осталось два дня. Чего ты ждешь?
Он, кажется, рассержен на меня. Какого черта?
– Профессор Мартин больше не даст тебе ни единого шанса.
Он зол на меня. Черт.
– Мне жаль.
Что еще я могу сказать?
– Серьезно, Кайл. У меня столько всего в голове. Много чего происходит сейчас. Я действительно не уделяла много времени биологии. Ты прав. Я воспользовалась ситуацией, и это вышло мне боком.
Я села на кровать и посмотрела на пустой стул у стола, молча предлагая ему сесть на него. Он уловил мой немой посыл и сел у стола.
– Нам нужен план, Карли. Сейчас у тебя есть время? – спрашивает он.
– Да, думаю да, – отвечаю. – Хм, почему бы нам не спуститься в гостиную, где было бы комфортнее?
Внезапно я почувствовала себя не в своей тарелке, оставаясь наедине с ним. Не думаю, что он может навредить мне, как Тодд, но я не могу успокоить свои нервы. Не могу сидеть здесь с ним один на один, думая о том, что могло бы произойти. Я не доверяю себе, и уж точно не готова довериться кому-то еще.
– Что ж, здорово!
Господи, он выглядит восторженным. Вскакивает и открывает дверь.
– После тебя, – он делает жест рукой. Все еще джентльмен.
Мы спускаемся в пустой холл и устраиваемся за большим столом в углу. Нам открывается прекрасный вид на задний дворик, и я с облегчением вздыхаю.
– Что ж, приступим. У меня есть наброски того, что ты пропустила, пока у тебя была «ветрянка».
Он показывает кавычки в воздухе, когда произносит «ветрянка» и снова ухмыляется.
– Неважно, – отвечаю я, закатывая глаза и посмеиваясь.
Мы проводим следующие два часа, пробегаясь по записям. Затем составляем план для меня, чтобы успеть с двумя лабораторными, которые я пропустила. Он был таким терпеливым со мной и с легкостью помог с материалом. Такой умный и восхитительный.
Грр! Мне надо выбросить это из головы.
Мы заканчиваем заниматься ближе к ночи, но не похоже, что он собирается уходить. Протягивает руку, трогает мои кудрявые волосы и убирает их с плеча. Я не готова к этому прикосновению и поэтому слегка вздрагиваю. Хочу тут же прильнуть к его руке, но отступаю назад.
– Они все еще мокрые.
– Да, когда они сохнут на воздухе – это занимает некоторое время. Волосы очень густые, – отвечаю я и снова краснею.
– Это мило, – тихо отвечает он.
– Спасибо.
Мы смотрим друг на друга в тишине.
– Что ж, завтра вечером. Давай снова сделаем это, – он говорит и спрашивает одновременно.
– Конечно, – быстро отвечаю. И тут же вспоминаю, что завтра среда.
– То есть, нет! Я не могу. Завтра же среда, – говорю это так, словно он должен быть в курсе, что значит для меня этот день недели.
– Да, Карли. Завтра среда, – утверждает он.
– Нет, Кайл. Ты не понимаешь. У меня планы на завтра. С моими друзьями. Вообще-то, у меня планы на каждую среду. Это винная среда, – я констатирую факт.
– Винная среда? Что это значит?
– О! Просто мои друзья и я. Мы собираемся вместе каждую среду. Пьем дешевое вино, болтаем и делимся сплетнями.
– Значит, пить дешевое вино и сплетничать важнее, чем заниматься биологией? Хм.
Серьезно? Он раздражен?
– Слушай, Кайл. Я понимаю. Ты хочешь помочь мне наверстать упущенное и сохранить благосклонность профессора Мартин, но среда с моими друзьями не обсуждается. Я могу найти время завтра, чтобы встретиться в лаборатории.
«Боже, он сводит меня с ума!».
– Ладно. Как на счет ланча? Лаборатория свободна с двенадцати до часу, у нас будет время, чтобы сделать оба твоих задания.
Он встает и идет к двери. Черт.
– Кайл, – говорю я, немного заикаясь, – увидимся завтра в полдень.
Я слегка улыбаюсь. Не хочу, чтобы он уходил. Кайл тянется к дверной ручке и смотрит на меня. Он удерживает мой взгляд дольше, чем было бы удобно, и я вновь краснею.
– Да, Карли. Увидимся завтра, – он медленно открывает дверь, все еще глядя на меня, почти сквозь меня, – сладких снов.
Он подмигивает мне, и его улыбка возвращается. Снов? Я смотрю на часы на стене и вижу, что время уже перевалило за полночь. Вау! Он был здесь несколько часов. Время так быстро пролетело, а я даже не заметила этого.
– Спокойной ночи.
Он поворачивается и выходит. За дверь. Блин.
Я собираю свои записи и возвращаюсь в пустую комнату. Падаю на кровать в свои подушки и одеяло и смотрю в потолок. Я была такой задницей. Он, должно быть, думает, что я эгоистичный ребенок. И он что, флиртовал со мной? Боже! Я не знаю, что делаю. Жаль, что он ушел. Я хочу вылизать его ямочку на подбородке, губы и шею. Хочу почувствовать его сильные руки, обхватывающие меня. Вдохнуть его запах.
Я вообще готова к этому? Хочу, чтобы он прикоснулся ко мне, но не уверена, что справлюсь с этим. Я не могу сама разобраться в этих мыслях.
Мне нужны друзья. И немного розового вина.
Глава 15
Табита
Филадельфия, Пенсильвания
Прошлое
19 лет
Прошлая ночь была ужасной. Я по-королевски облажалась. Кто выходит из бара без объяснения причин? Алекс, должно быть, думает, что я сумасшедшая.
Я знаю, что сумасшедшая.
Кирстен переносит коробки с книгами из кладовки в гостиную.
– Табби, нам нужно провести инвентаризацию этих книг и сложить их на полки сегодня. Это не должно занять больше часа или двух, – говорит она, бросая третью коробку на пол.
– Без проблем. Ты собираешься задержаться здесь сегодня? – спрашиваю я.
– Нет, у меня ужин с родителями. Они в городе всего на несколько дней и хотят провести со мной какое-то время, – она улыбается и протягивает мне ключи от магазина.
– Не против закрыть сама сегодня?
– Нет, конечно, – отвечаю я.
– Здорово. Увидимся в пятницу, – она поворачивается и выходит из магазина.
– Отлично, – говорю я с сарказмом, когда дверь за ней закрывается. Это еще один совершенно тихий день в книжном магазине. Обычно в такой день у нас всего пару клиентов, но сегодня особенно тихо. Я разберусь с книгами и, возможно, у меня даже останется время, чтобы расслабиться и немного почитать.
Провожу следующий час, расставляя новые книги, которые Кирстен бросила на пол. Я держу последнюю книгу у носа и вдыхаю запах, который люблю, когда дверь открывается.
Кладу книгу на полку и поворачиваюсь к двери.
– Алекс, – шепчу я.
– Привет, – он улыбается мне, – я рад, что ты сегодня здесь.
– Да? – спрашиваю я.
– Да, Табби. Ты выбежала из бара прошлой ночью совершенно напуганная. Мне нужно объясниться и удостовериться, что ты в порядке.
– Я в порядке. Правда, – вру я.
– Табита, если бы ты была в порядке, то не выбежала бы из «Высокой ноты» так, словно увидела приведение, когда я взял тебя за запястье. Я явно сделал что-то, что тебя расстроило, и мне очень жаль.
Его глаза перемещаются к шраму на моей щеке. Он застывает и отводит взгляд. Я вижу, как его челюсть сжимается, и на лице ходят желваки.
Молчу в течение нескольких минут, а потом иду в его сторону.
– Алекс, не знаю, почему ты здесь или почему пригласил меня прошлой ночью, но я не в состоянии двигаться дальше во всем этом. Чем бы это ни было, – я показываю рукой между нами.
Смотрю прямо в его глаза, чтобы он понял, что я серьезна. Не могу сделать это.
– Не знаю, что ты ищешь, Табби. Я лишь надеялся выпить кофе с тобой, – он ухмыляется, когда садится на кожаный диван и кладет ногу на ногу, – мне нужен друг прямо сейчас, и у меня такое чувство, что и тебе тоже.
Вау. Он прав. Я не думала, что мне когда-либо был нужен друг больше, чем сейчас. У меня никого нет. Я одна. Одна в настоящем и одна со своим прошлым. Наедине с моими демонами.
Опускаю глаза и смотрю в пол. Мои щеки начинают гореть, и я хмурюсь. На самом деле я хочу быть больше, чем просто друзьями, но не справлюсь с этим. И не могу доверять другому человеку так легко. Тони сломал меня. Моя боль слишком свежа. Никому не могу доверять. Но могу ли я довериться Алексу?
– Хорошо, – говорю я мягко. – Друзья.
Я хочу добавить «пока», чтобы оставить дверь приоткрытой для чего-то большего, но не могу.
Он щелкает пальцами, а затем хлопает в ладоши:
– Отлично! Ты, Табита, Табита Флетчер, только что завела себе нового друга, – он улыбается, а мои уши начинает покалывать. Господи! Я опять покраснела. Эта дружба не сработает.
Он вскакивает, и я слегка вздрагиваю. Не могу не реагировать на резкие движения и не уверена, что вообще когда-либо смогу. Он подходит к двери и собирается выйти.
– Подожди, ты куда? – я удивлена, что он уходит.
Алекс высовывается за дверь, хватает с земли картонный держатель с двумя большими холодными стаканами кофе, улыбается и подмигивает мне.
– Я рискнул. Подумал, а вдруг ты согласишься на холодный кофе со своим новым другом, – говорит он, указывая большими пальцами на себя и ухмыляясь от уха до уха.
Я растаяла. В моей груди начинает гореть, а сердце сильно колотится. Друзья. Черт.
Он хватает один из ледяных стаканов кофе и протягивает мне. Я беру его, наши пальцы соприкасаются, смешивая конденсат с наших стаканов. Мои пальцы влажные, и он трет большим пальцам костяшки моей руки, когда передает стакан.
Друзья. Друзья такого не делают!
Я быстро отдергиваю свою руку.
– Спасибо, Алекс.
Я смотрю в его глаза. Между нами жар, взгляд его темных глаз становится тягучим и мягким.
Мы смотрим друг на друга, кажется, целую вечность. Наконец, я отвожу взгляд и отступаю, чтобы где-нибудь присесть. И практически падаю в кресло.
– Итак, расскажи мне о своей группе, – говорю я, избегая с ним зрительного контакта.
– Что ты хочешь знать?
– Все, – отвечаю я.
Улыбаюсь ему и беру соломинку в рот. Я кусаю ее, почти сгибая пополам. Есть у меня такая привычка. Я начинаю кусать соломинки сразу, как будто помечаю ее, как свою собственность. Поднимаю на него свой взгляд и жду, что он дальше скажет, продолжая грызть свою соломинку.
– С чего же начать?
Он делает глубокий вдох, а затем отпивает кофе из своего стакана. После некоторой паузы он продолжает:
– Мы с Даксом, нашим барабанщиком, выросли вместе. Практически братья. Его семья забрала меня к себе, когда все пошло наперекосяк. Тристан, наш басист, кузен Дакса. Он был единственным басистом, которого мы знали, поэтому он просто застрял с нами. Алекс посмеивается и качает головой. Здесь явно есть какая-то шутка, которую я не понимаю.
– Так. Еще есть Гаррет. Он играет на гитаре, и он просто Гаррет.
Он улыбается мне.
– Это и есть наша группа «Полный провал». Мы вместе уже почти пять лет. Не всегда ладим, но всегда рядом друг для друга.
– Ну, из того, что я слышала прошлой ночью, вы действительно делаете отличную музыку вместе, – мягко говорю я.
Мне жаль, что я пропустила большую часть их концерта, хочется услышать больше их музыки. От Алекса.
– Итак, Табби, какова твоя история? Откуда ты?
Я молчу несколько минут. Что я могу ему сказать? Что приехала из отделения скорой помощи в университетской больнице Темпл? Что не знаю, кто мои родители? Что я подавленная, жалкая, сломленная и обезумевшая девятнадцатилетняя девушка, у которой нет надежды? Твою мать.
Слегка заикаясь, я говорю:
– Я из Филадельфии. Родилась здесь. Моя мать… она бросила меня в университетской больнице Темпла вскоре после моего рождения. Я думаю, что мой день рождения в Хэллоуин, по крайней мере, это то, что врачи и медсестры оценили, когда приняли меня. И назвали в честь известной телевизионной ведьмы, о которой я ничего не знаю.
Мои глаза увлажняются, слеза угрожает пролиться наружу. Я начинаю быстро мигать.
«Не плачь, черт возьми!»
Алекс молчит, его лицо смягчается. Он просто смотрит на меня. Я начинаю ерзать в кресле.
– Во всяком случае в основном меня воспитывала приемная мать, Трина, пока мне не исполнилось семь лет. Она умерла в результате несчастного случая.
Я останавливаюсь. Это слишком трудно переживать вновь. Моя гребаная трагическая жизнь.
Алекс отставляет свой холодный кофе и сдвигается вперед на своем кресле.
– Мне очень жаль, – единственное, что он говорит.
– В принципе мне нечего рассказывать, Алекс. После смерти Тины я побывала в нескольких приемных семьях, которые меня так и не приняли. Ушла из последней приемной семьи, когда мне было семнадцать, и переехала, ладно, сбежала в Портленд, штат Орегон. Нашла работу, встретила кое-кого, кто не очень хорошо ко мне относился, и вот теперь я здесь. Конец истории.
Я останавливаюсь и отвожу взгляд. Потому что рассказала слишком много. Я не могу говорить о Тони. Или Саре. Просто не могу.
Он делает глубокий вдох и смотрит на меня.
– Мне жаль, Табби. Мне так чертовски жаль. Это тот кое-кто, кто оставил тебе этот шрам? – спрашивает он тихо, и его взгляд останавливается на моей щеке.
– Да.
Слишком тяжело признать, что я позволила сделать такое с собой. Пометить меня. Осквернить меня. Тони изуродовал меня. Снаружи и внутри.
Алекс смотрит на меня, и я чувствую тепло его взгляда. Мне непросто делиться такими интимными деталями моей жизни, но его глаза успокаивают меня.
– У меня тоже были не самые лучшие в мире родители. Моя мать умерла, когда мне было три года, я едва помню ее. Мой отец вырастил меня и сестру в одиночку. Он пытался, но был не в порядке. Моя сестра ушла из дома, как только смогла себе это позволить, а отец, ну, он никогда этого не понимал. И начал вымещать зло на мне.
Алекс резко останавливается, и я уверена, что он не собирается продолжать. Может, у него есть свои шрамы. Отметины. После нескольких минут молчания он продолжает:
– Было не очень хорошо жить с моим папашей, и я тоже свалил оттуда. Семья Дакса приняла меня, когда я больше не мог этого выносить. Они – моя семья, и, кажется, что всегда ею и были. У меня действительно не осталось «кровной» семьи.
Я перевариваю все, чем поделился Алекс. Он совсем не похож на меня. Потому что пережил боль и потерю. Он тоже поврежден.
– Мне очень жаль.
Слезы зарождаются в моих глазах, потому что я действительно чувствую его боль в сердце. Знаю, каково это – не иметь семьи. Не иметь вообще никого. Я просто хочу обернуться вокруг него, чтобы мы могли сказать друг другу, что все будет хорошо.
Чувствовать и знать, что это правда.
Хотелось бы мне почувствовать его тепло и уют. Мне это действительно нужно. Я думала, что буду бояться близости, учитывая, через что прошла, но с Алексом все будет по-другому. Мягко. Нежно.
Не так, как с Тони.
Мы сидим молча некоторое время, по очереди потягивая наш холодный кофе.
– Табби, я не могу представить, какую боль ты прячешь, или что ее вызвало. Но могу попытаться понять, если ты захочешь поделиться. Я могу быть здесь ради тебя. Боже, если бы он только знал. Алекс не может быть готов услышать о моей боли. Я поврежденная, разбитая оболочка девушки. Женщины. Я многим пожертвовала, чтобы получить эту свободу. Отказалась от своего ребенка. Своей души. Что он обо мне подумает, если узнает? Он бы подумал, что я трусиха. Я просто не могу так открыться. Думала, что смогу, но нет.
– Спасибо, Алекс. Я ценю это.
Я колеблюсь и решаю, что больше не буду говорить. Из-за того, что отпугну его. Я не хочу потерять единственного друга, который у меня был когда-либо.
Итак, я меняю тему разговора.
– Когда твой следующий концерт? На этот раз я хотела бы приехать и посмотреть все шоу.
Слегка улыбаюсь и стараюсь, чтобы это казалось искренне.
– В следующую субботу. Мы вернемся в «Высокую ноту». Ты должна прийти пораньше, встретиться с нами, перекусить. Познакомишься с парнями. Что скажешь?
У меня смена в кафе утром в субботу, и я ухожу из книжного магазина.
– Звучит здорово.
Я залезаю в настройки своего телефона, чтобы вбить напоминание об этом. Не могу снова опоздать.
– Почему бы нам не встретиться там в семь тридцать? Мы можем поужинать и отдохнуть перед концертом. Начало выступления в девять.
Он замолкает, ожидая моего согласия.
– Хорошо!
Я взволнована и чувствую, что, возможно, и он тоже.
– Отлично, Табби! Ты не пожалеешь об этом. Ребята, ну, они могут быть напряженными, но я предполагаю, что вы поладите. Ты им понравишься, я уверен.
Он улыбается и наклоняет голову. Некоторые из его локонов падают на лицо, и я просто хочу провести пальцами по его волосам. Позволить своей руке задержаться и почувствовать пульс на его висках. Уткнуться головой ему в шею.
Пока я представляю себе интимный контакт с его волосами и кожей головы, он встает и идет к двери. Поворачивается ко мне перед тем, как уйти.
– Хорошо, увидимся в субботу, Табс. – Алекс подмигивает и медленно выходит за дверь.
«Хорошо, Табита, сосредоточься!»
Он явно влияет на меня таким способом, который просто кричит, что он "больше, чем друг". Но мне нужно принять это все шаг за шагом и научиться быть рядом с кем-то снова.
Научиться снова доверять. Научиться быть собой.
Я даже не знаю, кто я.
