Текст книги "Дорогая Эмили (ЛП)"

Автор книги: Труди Стилс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 23

Табита

Филадельфия, Пенсильвания

Прошлое

19 лет

Я чувствую тепло и мягкое прикосновение к лодыжке. Медленно просыпаюсь и понимаю, что нахожусь в задней комнате бара наедине с Алексом. Я открываю глаза и вижу, что он сидит у моих ног. Смотрит на меня, и на его лице столько боли.

За последние несколько лет у меня было около дюжины панических атак. Сегодняшняя была ужасно тяжелой. Хоть я часто была близка к обмороку, но никогда еще не теряла сознание.

Стыдясь происходящего, я сажусь, и Алекс быстро вскакивает на ноги.

– Вау, Табита. Оставайся на месте. Ты потеряла сознание, нужно вставать медленно.

– Я в порядке, Алекс, – быстро сажусь, но сразу чувствую головокружение. – Ну, может быть, не совсем так. – Я прислоняюсь к спинке дивана и кладу голову на подушку.

– Бл*дь, – срывается стон.

– Что это было, Алекс? – я спрашиваю и касаюсь губ, когда вспоминаю его сокрушительный поцелуй. Поцелуй, который я почувствовала всем телом. Поцелуй, по которому я теперь скучаю. Какого черта?

Алекс вздыхает, делает глубокий вдох и смотрит на меня.

– Я думаю, что это мы налетели друг на друга и вспыхнули в огне, – говорит он, мягко качая головой.

– О, – говорю я. Чувствую, как слезы текут из моих глаз, и если моргну, то они будут стекать по моим щекам. Глубоко вдыхаю, пытаясь предотвратить это.

– Мне не стоило этого делать, целовать тебя. Ты явно запаниковала и пыталась сбежать. Мне так жаль, Табс.

Он отводит от меня взгляд и проводит рукой по подлокотнику дивана. Его пальцы едва касаются ткани, они выглядят так, как будто «ходят». Интересно, создает ли он саундтрек к этому моменту, когда его пальцы продолжают путешествовать вверх и вниз.

– Алекс, дело не в том, что я не хотела, чтобы ты меня поцеловал. Просто мое прошлое такое хр*новое. Не знаю, смогу ли сделать это с тобой. С кем угодно. – Я отворачиваюсь и продолжаю. – Всему свое время, верно? Ну, именно в это время и прямо сейчас я просто не могу. Хочу сказать тебе почему, но боюсь, что ты сбежишь. Я действительно облажалась, Алекс. Совершила ужасные поступки и позволила страшным вещам случиться со мной. Я испорчена. Сломана. Использована.

Мой голос затихает, и я закрываю глаза.

Слезы, которые были готовы пролиться, наконец, стекают по моим щекам.

– Табби, ничего из того, что ты можешь сказать, не отпугнет меня.

Он приподнимает мой подбородок и вытирает большими пальцами слезы с моих щек. Обхватывает лицо руками и смотрит мне в глаза.

Его жест настолько нежен, что застает меня врасплох.

– Я прошел через свою долю дерьма. Поверь мне, – продолжает он. – Не прошу тебя поделиться этим сейчас, но, пожалуйста, подумай о том, чтобы поговорить со мной в ближайшее время. То, с чем ты имеешь дело, явно влияет на тебя таким образом, что ты даже не можешь справиться с этим или пережить это. Черт возьми, ты упала в обморок! Нужно встретиться лицом к лицу с тем, что преследует тебя. Пожалуйста.

Он медленно убирает руки с моего лица и отступает.

– Я пойду, принесу тебе воды. Никуда больше не уходи. Поняла?

– Да, – отвечаю я. У меня все еще кружится голова, поэтому не могу встать. И пока никуда не собираюсь.

Через несколько минут он возвращается с двумя пустыми чашками и большим кувшином ледяной воды. Наполнив наши чашки, он протягивает мне одну и садится на диван рядом со мной.

Я делаю длинный глоток и наклоняюсь к спинке дивана.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Алекс.

– Лучше.

– С тобой такое случалось раньше? Черт, Табс, ты меня до смерти напугала!

– Да, я склонна к паническим атакам. Они у меня с момента смерти Трины, мне на тот момент было около семи. Не знаю, что случилось, Алекс. Наверное, я просто немного испугалась.

Честно говоря, меня никогда так не целовали. Тони никогда не был нежен, всегда жесток. Этот поцелуй с Алексом был моим первым настоящим, вот я и запаниковала.

– Эй, все в порядке. Хочу знать, что я сделал, чтобы вызвать такую реакцию. Мне очень жаль. – Он смотрит в сторону, ему стыдно.

– Алекс, я даже не могу сказать тебе, что к этому привело. Может стечение обстоятельств? Даже не знаю. – Я лгу. Тони был последним, с кем я была, и это было не по обоюдному согласию. Черт, последний раз, когда ко мне так прикасались, этот ублюдок пытался меня убить. Так что да, я солгала.

– Табита, прости меня за то, через что ты прошла. Думаю, я все же понимаю. Знаю, что рассказал тебе о своем отце и о том, как он не смог справиться со смертью моей мамы. Поэтому вываливал на меня тонны дерьма.

Он задирает черную футболку, чтобы показать длинный шрам на боку. Который частично замаскирован татуировкой веревки, завязанной в петлю.

– Алекс, – шепчу я, протягивая руку и касаюсь шрама. Он вздрагивает, всасывает воздух, но не отступает. – Что он сделал?

– В тот раз? Ему не понравился ужин, который я приготовил для него той ночью. Это случилось, когда мне было четырнадцать. Он пришел домой с работы пьяный, что было почти ежедневным явлением. Я сделал блинчики. – Алекс тяжело вздыхает и продолжает. – Он вытащил меня из кухни в гараж и начал пинать. В конце концов я приземлился на металлические грабли, которые разорвали мой бок.

Я вздрагиваю, кладу свою руку поверх его руки и сжимаю. Наши пальцы сплетены. Мы едины в неприятностях, которые оба пережили.

– Почему петля? – спрашиваю я нерешительно.

– Это то, что отец использовал, чтобы убить себя.

О. Мой. Бог.

– Алекс. – Я начинаю рыдать, обхватив его за талию и положив щеку на живот. Со всем, что я пережила и потеряла, не могу поверить, что нашла кого-то, кто потерял больше.

Он кладет руку мне на затылок, прижимая меня к себе.

– Боже, прости меня, Алекс.

Он отпускает меня и хватает за плечи, тянет на ноги.

Мы стоим лицом к лицу, когда он вытирает мои слезы с щек.

– Табс, пожалуйста, не плачь обо мне.

Я делаю глубокий вдох.

– Алекс, я плачу за нас обоих. За все, что мы потеряли.

Он обнимает меня и целует в лоб.

– Табби, не знаю, что заставило тебя замкнуться в себе, но ты должна знать, что я здесь для тебя. Меня тянет к тебе, и я практически чувствую твою боль. И могу сказать, что мы нужны друг другу.

Он прав. Мы нуждаемся друг в друге.

Он мне нужен.

Чтобы исцелиться.

– Мой последний парень пытался убить меня. – Я задыхаюсь, удивляясь, что эти слова смогли вырваться из моего рта.

Он кладет руки мне на плечи и слегка отталкивает, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Табс, тебе не нужно больше ничего говорить.

Нужно. Действительно нужно. Мне вдруг захотелось все ему рассказать.

– Он был просто ужасен. Тони. Он был подлым. Воспользовался мной. – Я убираю волосы с лица, чтобы обнажить щеку и шрам. – Он порезал мне лицо, когда я отказался сделать минет одному из посетителей его клуба. Потом попытался задушить меня. – Я останавливаюсь, смотрю в глаза Алекса. Они полны беспокойства, когда он слегка касается моего шрама. – Мне удалось уйти, начать все сначала. Я постоянно оглядываюсь через плечо, потому что знаю, что если он когда-нибудь найдет меня, то удостоверится, что выполнит работу и убьет меня.

Мои глаза наполнились слезами.

– Он забрал у меня все. Все. Он забрал моего ребенка.

Почему я это сказала?

Он крепче сжимает мои плечи.

– Что?

Я начинаю дрожать от рыданий, сотрясающих все мое тело.

Он обнимает меня, прижимая мое лицо к груди. Слезы пропитали его футболку.

– Я забеременела от него, и он заставил меня отдать ее. Ее звали… Сара.

– Боже мой, Табита. Когда?

– Два месяца назад.

– Иисус.

Он сжимает меня так сильно и гладит по спине.

– Табс, я просто не знаю, что сказать.

Я шмыгаю носом.

– Не говори ничего. Это слишком больно для меня.

Я снова громко рыдаю и крепко обхватываю его тело руками. Не могу поверить, что разваливаюсь на части, рассказывая все Алексу.

Внезапно дверь распахивается и входит Дакс.

– Эй, о, извините, – говорит он, запинаясь.

Я быстро отстраняюсь от Алекса и поворачиваюсь лицом к стене. Это просто замечательно.

– Вау, Табби, ты выглядишь не очень хорошо, – комментирует он.

– Чувак, серьезно, чего ты хочешь? – требует Алекс.

– Шоу начинается, и никто не мог найти тебя. Ты нужен нам сейчас.

Алекс поворачивается ко мне и нежно гладит мое лицо, прижимая к себе.

– Табс, с тобой все будет в порядке? У меня концерт.

Я медленно киваю.

– Да, просто иди и делай, что нужно. Я не собираюсь смотреть шоу сегодня, если ты не против. Просто не в состоянии это сделать.

– Конечно, но, пожалуйста, оставайся здесь. Я прослежу, чтобы ты вернулась домой после концерта.

– Эм, хорошо. – Я не думаю, что могу уйти прямо сейчас.

Он провел костяшками пальцев по моей щеке, вытирая слезы. Я закрываю глаза и наклоняю голову к его руке.

– Ты будешь в порядке здесь. Устраивайтесь поудобнее, увидимся после шоу.

Он поворачивается, чтобы уйти, и я замечаю, что Дакс смотрит на меня, нахмурив брови. Алекс проходит мимо него, и он следует за ним.

Бросаюсь на диван и подтягиваю колени к груди. Не могу поверить, что я только что рассказала Алексу о Саре. О чем я только думала? Как могла просто выболтать это? Как я могла поделиться чем-то настолько глубоким и личным? Разоблачила себя, поэтому у меня вновь начинается паника.

Дверь распахивается, когда Гаррет входит.

– О, привет, Табби, – ухмыляется он. – Почему ты не в баре с остальными фанатками?

Вот придурок! Серьезно!

Слегка шмыгаю и отвечаю:

– Я просто не готова к этому, Гаррет. Почему бы тебе не вернуться и не развлечь своих верных приспешников. – Раздражаюсь и отворачиваюсь от него.

– Привыкай плакать, Табс. Алекс будет разбивать твое сердце снова и снова. Ты ничем не отличаешься от остальных.

Какого. Хрена?

Прежде чем я успела ответить, он развернулся и вышел из комнаты.

Вот придурок.

Почему я подвергаю себя этому! Почему Гаррет чувствует необходимость заставить меня чувствовать себя дерьмом?

Качаю головой. Боже, я должна просто уйти. Внезапно мне больше не хочется быть здесь. Но потом я слышу низкий звук гитары. «Эпический провал», должно быть, начали выступление.

Сажусь на диван и вытягиваю ноги. Низкий гул голоса Алекса начинает успокаивать меня. И я засыпаю еще до конца первой песни.

~

Я слышу тихий шепот.

– Что ты собираешься с ней делать, Алекс? – голос говорящего спокоен.

– Я собираюсь дать ей поспать. Она явно истощена, – говорит Алекс.

– Это не то, что я имею в виду, и ты это знаешь.

– Что ты имеешь в виду, Дакс? Я хотел бы знать. – Алекс больше не шепчет.

– Алекс, ты не строишь отношения, особенно с такой цыпочкой. Она является проблемой, – говорит Дакс.

Ладно, хватит подслушивать. Алекс поворачивается ко мне, когда я вытягиваю ноги и открываю глаза.

– Итак, мне нужно идти…, – я встаю и подхожу к двери.

– Дакс, оставишь нас на минутку? – спрашивает Алекс.

Тот фыркает.

– Ладно. Приятно было познакомиться, Табита, – говорит он сквозь зубы. – Увидимся. – Он поворачивается и выходит из комнаты.

– Сколько ты слышала? – задает вопрос Алекс.

– Достаточно. Я достаточно слышала, Алекс, и что имел в виду Дакс?

– Он не имел в виду ничего плохого. Просто беспокоится обо мне. Он мне как брат, поэтому знает, что у меня были плохие отношения.

– О, – это действительно все, что я могу сказать.

– Табби, я не знаю, что здесь происходит, но чувствую силу в этом. А ты? Чувствуешь? – он кладет свои руки на мои, как будто помогает мне быть устойчивей, и смотрит мне в глаза.

Мое сердце колотится в груди, когда я смотрю на него.

– Да, – говорю я ему. Черт возьми, не могу отрицать это влечение. Я чувствую это. Чувствую магнитное притяжение, энергию, которая между нами, обволакивает нас.

Он медленно подтягивает меня к себе, чтобы наши груди соприкасались, и скользит руками по моему лицу. Смахивает слезы с моих щек и нежно прикасается своими губами к моим. Прислонившись лбом к моему, он говорит:

– Мне это нужно с тех пор, как я вошел в книжный магазин и увидел тебя в первый раз. Никогда раньше не чувствовал такого притяжения, Табби. И не могу объяснить. Он обхватывает меня руками, крепко обнимает и упирается подбородком мне в голову. Я слегка дрожу и крепко сжимаю его.

– Алекс, я не знаю, кем могу быть для тебя. Но почему-то знаю, что мне это тоже сейчас нужно. Нужен друг. Я нуждаюсь в тебе.

– Давай отвезем тебя домой, хорошо? – он берет меня за руку и идет к двери. Мы идем по коридору мимо Дакса и Гаррета. Никто не говорит ни слова, но они смотрят почти неодобрительно на нас, когда мы проходим мимо.

Я не могу беспокоиться о том, что другие думают о нас с Алексом. Я и так достаточно строга к себе.

Возможно, он является именно тем, что мне нужно для исцеления.

Чтобы оставить в прошлом то, что Тони сделал со мной. То, что он забрал у меня.

Я крепко сжимаю его руку, когда иду за ним через клуб.

Впервые за все время, что я помню, у меня есть надежда.

Надеюсь, что сокрушительная боль, которую чувствую в груди каждый день, начнет исчезать.

Моя молодость прошла.

Моей невинности больше нет.

Мой ребенок, Сара, ушла.

Но… Алекс уже здесь.

У меня есть надежда.

Глава 24

Карли

Спринг-Лейк, Нью-Джерси

Настоящее

29 лет

Дорогая Эмили,

Твоя комната теперь полностью готова. Я сижу в удобном кресле-качалке, глядя в твое окно во двор, где будут качели, песочница и замок принцессы.

Я представляю, как ты играешь со своими будущими подружками, резвишься в розовых платьях и пачках. Я также представляю, как твой папа играет с тобой на улице в короне принцессы, которую ты ему дашь. Он смеется и кружит тебя, а розовый шлейф, развивающийся позади тебя, дополняет образ принцессы.

Твое хихиканье заставляет мое сердце биться сильнее. Это твое будущее, Эмили.

Это и есть наше будущее.

Мы будем семьей навсегда.

Мое сердце разрывается от любви,

Мама и папа

Я закрываю свой дневник и встаю со стула в комнате Эмили. Подхожу к ее комоду и кладу журнал в верхний ящик рядом с маленькими пинетками и носками, которые купила на прошлой неделе. Улыбаюсь, проводя пальцами по оборкам детской одежды.

Она будет здесь. Скоро.

Позже этим утром я возвращаюсь в нашу спальню. Кайл крепко спит, в полной отключке. Он выпил больше вина, чем все мы вместе взятые во время этой винной среды.

Я тихо смеюсь и надеюсь, что не разбужу остальных. Кэлли и Бэкка делят нашу гостевую спальню, в то время как Мэнни остался спать внизу на диване.

Это было чудесно, отдохнуть с моими лучшими друзьями сегодня вечером. У всех нас была возможность выпустить пар и просто расслабиться.

Я так рада, что Эмили станет частью нашей большой семьи. Кэлли, Бэкка и Мэнни окажут огромное влияние на ее жизнь. Она будет любить их так же сильно, как и других своих тетушек и дядюшек.

Ложусь в кровать рядом с Кайлом и хочу, чтобы сейчас у нас не было дома, полного гостей, и он не был в отключке. Было бы так здорово быть с ним сегодня наедине. Прижимаюсь к его боку, укладывая подбородок у его шеи. Я нежно целую его, а он притягивает меня к себе.

– Я люблю тебя, Карли, – шепчет Кайл. Он обхватывает меня за талию и разворачивает нас, теперь мы прижимаемся друг к другу. – Боже, я люблю тебя.

Улыбаюсь и вздыхаю.

– Я тоже тебя люблю, Кайл. Всей своей сутью.

Слегка касаюсь его руки.

– Спокойной ночи.

Он сжимает меня крепче и шепчет на ухо.

– Спокойной ночи, Карли.

Затем целует меня, и я уплываю в мир грез.

Глава 25

Карли

Нью-Брансуик, Нью-Джерси

Прошлое

18 лет

Сегодня меня выписывают из больницы, а я не хочу уходить. Странно, знаю, но если уйду отсюда, то мне придется вернуться домой на Рождество. А в этом году я уже не так взволнована по этому поводу. Из-за всего, что произошло со мной за последние несколько месяцев, я просто не представляю, как смогу наслаждаться обычными семейными праздниками Слоан.

– Эй, – говорит Кайл, заходя в мою палату.

Я поднимаю глаза и мягко улыбаюсь.

– Привет, Кайл.

Он провел последние несколько дней со мной. Составлял мне компанию, помогал общаться с моими профессорами и просто отлично играл в скраббл. Несмотря на то, что я пропустила выпускной экзамен по социологии, Кайл смог заставить профессора простить мое отсутствие, и у меня все же «пятерка» по этому курсу. Профессор была более чем понимающей в данной ситуации и воспользовалась всеми моими предыдущими заданиями и тестами в качестве основы для итоговой оценки. За что я ей очень благодарна.

Медсестры закрывают глаза на то, что когда часы посещения заканчиваются, Кайл каждую ночь спит в кресле в моей палате. Он отказывается оставить меня одну. Мы не говорили о том, что случилось со мной, и Кайл не хочет вмешиваться. Его присутствие успокаивает, а я могу спать по ночам, зная, что он здесь.

– Ты готова к выписке? Я видел, что твои родители у поста медсестер разбирались с документами на выписку.

Я пожимаю плечами.

– Думаю, что готова.

– Что случилось, Карли?

Смотрю на свои руки, пока потираю ими ноги.

– Я не хочу возвращаться домой.

Он сидит на кровати и кладет руку на мою лодыжку. Его прикосновение мягкое и успокаивающее.

– Мне очень жаль, Карли. – Он мягко поглаживает мою лодыжку большим пальцем и продолжает. – Хотел бы я избавить тебя от всей этой боли. Скажи, что я могу сделать.

Смотрю вверх и встречаю взгляд Кайла. Я вижу боль и беспокойство в его глазах и сразу чувствую себя ужасно из-за того, что заставляю его чувствовать себя таким образом.

– Кайл, то, что ты был здесь со мной последние четыре дня, намного больше того, о чем я могла бы просить. Ты заставил меня чувствовать себя в безопасности впервые за несколько месяцев после… С Хэллоуина.

Мне не верится, что прошло почти два месяца с тех пор, как Тодд впервые изнасиловал меня. Боже, как бы я хотела что-то сделать. Или сказать. Я бы не оказалась в этой больничной палате, восстанавливаясь после очередного нападения.

Закрываю глаза, и по мне проходит дрожь, когда Кайл мягко растирает мою ногу.

Тодд пришел в сознание три дня назад, был немедленно арестован, а в настоящее время находится в тюрьме и содержится без залога. С тех пор детектив Патрисия Майерс видела меня несколько раз, я дала исчерпывающие показания об обоих нападениях. Кайл оставался со мной и тихо слушал каждый раз, когда я рассказывала свою историю. Как бы трудно не было рассказать о моем испытании, было так же трудно наблюдать за его реакцией. Я чувствую себя ужасно из-за того, что он снова переживает мое изнасилование и нападение. Это нечестно, что кто-то еще должен продолжать переживать боль и мучения, которые чувствую я.

Детектив Майерс сказала мне сегодня утром, что прокурор считает, что это будет одно из самых простых обвинений, над которыми она когда-либо работала. В дополнение к моим показаниям и физическим доказательствам жестокого нападения, несколько других жертв также сделали заявления. Хотя нападение на меня было самым жестоким, три другие девочки также были изнасилованы. Казалось, что его покушения ожесточались. Я виню себя. Потому что должна была заявить на него после Хэллоуина.

Если бы я это сделала, другие не стали бы жертвой его безумных нападений.

Я раздавлена чувством вины из-за этого и не знаю, что с этим делать.

Мягкий голос Кайла возвращает меня к реальности.

– Карли, с тобой все будет хорошо.

И вот я уже задыхаюсь от начинающихся рыданий.

– Неужели? Я просто не знаю, Кайл. – Медленно качаю головой, а слеза скатывается по моей щеке.

Он встает, подходит ближе, а я отшатываюсь, когда Кайл слегка касается моей щеки.

– Ты будешь в порядке, Карли. Я просто знаю это. – Кайл вытирает одинокую слезу с моей щеки и поднимает мой подбородок так, что я смотрю ему в глаза. – Я здесь и никуда не собираюсь уходить.

– Эй, ребята! – моя сестра Лин забегает в палату. Она всегда такая игривая и позитивная, даже когда происходит что-то невообразимое. – Вы готовы отправиться в путь?

Рука Кайла опускается с моей щеки на плечо, и он слегка сжимает его. Я поднимаю глаза и вижу теплую улыбку Лин.

– Думаю, да.

Мои родители входят в комнату следом за ней.

– Карли, все готово. Можем идти, – говорит моя мать. Несмотря на то, что они провели много часов в этой комнате со мной и Кайлом, отец все еще выглядит так, словно ему неуютно рядом с ним. Он хмурится, когда видит, что Кайл касается моего плеча и скрещивает руки на груди.

– Привет, мама, папа, – произношу я мягко. – Я готова.

Качаю ногами на кровати, пока Кайл наклоняется, чтобы взять мои шлепанцы. Боль пронзает мой живот, и я вздрагиваю.

– Карли, сейчас декабрь. Ты не могла бы надеть носки и туфли? – спрашивает моя мать.

– Мама, может, ты оставишь ее в покое? Помнишь прошлый год, когда шел снег на Рождество, а Карли вышла в шлепанцах на улицу, чтобы помочь почистить его лопатой? – Лин хихикает.

Кайл помогает мне встать и кладет руку на поясницу. Его прикосновение так успокаивает, что я просто хочу опереться на него и позволить ему обнять меня. Мой отец обиженно пыхтит, хватает мои сумки и выходит из комнаты.

Лин улыбается и говорит:

– Кайл, не принимай это на свой счет. Наш отец не очень хорошо справляется с ситуацией с Карли. Сейчас он не хочет, чтобы мужчины были рядом с его дочерями.

– Все хорошо. Я полностью понимаю его, – говорит Кайл.

Медсестра Лорен входит в комнату.

– Карли, похоже, у тебя все готово. – Она тепло улыбается и продолжает. – У твоих родителей есть все инструкции по выписке. Пожалуйста, убедись, что ты проследишь с вашим семейным врачом, чтобы швы удалили в течение десяти дней. Кроме того, мы предоставили тебе имена нескольких врачей. Свяжись с одним из них, когда будешь готова. Хорошо?

Конечно, я знаю, что мне нужно поговорить с кем-то, кто может помочь мне разобраться в чувствах по поводу моего испытания. Кайл фактически взял на себя инициативу и уже назначил встречу для меня с доктором Джеймс в течение недели после возвращения с зимних каникул.

– Спасибо, Лорен. Вообще-то, я уже об этом позаботилась. – Я смотрю на Кайла и мягко улыбаюсь.

– Окей, хорошо. Пожалуйста, позаботься о себе, Карли, – она поворачивается и выходит из комнаты.

– Готова? – уточняет Лин.

Я осматриваю больничную палату, а потом смотрю на Кайла. Он улыбается и берет меня за руку.

– Да, – говорю я и позволяю ему вывести меня из комнаты.

Дыра образуется в моем животе, когда я понимаю, что направляюсь домой, где Рождество, безусловно, взорвалась по всему дому.

Это должно быть счастливое и радостное время года.

Но я не чувствую праздника.

Чувствую пустоту.

Виноватая.

Печальная.

Пристыженная.