Текст книги "Дорогая Эмили (ЛП)"
Автор книги: Труди Стилс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
Глава 2
Карли
Нью-Брансуик, Нью-Джерси
Прошлое
17 лет
БУХ БУХ
БУХ БУХ БУХ БУХ
Что такое, черт возьми? В моей комнате темно. Который час? БУХ БУХ БУХ
Твою ж мать!
– Ну же, Кар. Открывай! Мы знаем, что ты там! – хором канючат Бэкка и Кэлли.
– Блин! Подождите! – кричу я, лежа в кровати. Затем включаю лампу, потягиваюсь и, наконец, сажусь. На часах девять. Вечера. Ничего себе! Я проспала три часа. Чувствую себя дерьмово.
Я до сих пор в одежде, в которой была на занятиях пятью часами ранее. На мне удобные джинсы, обтягивающая футболка Henley с длинными рукавами и сандалии. Я буду носить сандалии до первого снегопада. На самом деле неважно, насколько холодная или твердая земля. Сандалии рулят.
Я спотыкаюсь по пути к двери, открываю ее и отворачиваюсь, в то время как они вваливаются в комнату. Они не одни. Мэнни тоже с ними. Он очень привлекательный, гордый и не скрывает своей ориентации. Прекрасный образец гея-красавчика ростом метр девяносто и весом девяносто пять килограмм. Он восхитителен и знает об этом. У него этого не отнять. И это то, что мне в нем нравится.
В первый раз, когда все мы встретили Мэнни, он пел Лайонела Ричи в душевой кабинке рядом с нами. В женской душевой.
На женском этаже.
Он вышел из кабинки в одном полотенце, висящем низко на его бедрах. У всех сразу отвисла челюсть, мы пялились на его идеальный пресс, когда он сказал:
– Дамы, приятно познакомиться. Четвертый душ теперь мой. Слишком много волос и вони внизу на девятом этаже. Приятно познакомиться, цыпочки.
Он улыбнулся своей ослепляющей безупречной улыбкой и подмигнул нам.
С этого момента он стал частью нашего окружения.
Мэнни проносится мимо меня, швыряет большой коричневый бумажный пакет на мой письменный стол и плюхается на кровать Джинджер.
– Бог мой, какой же затхлый запах у этой кровати! – заявляет он и делает вид, что его тошнит.
Следом входит Бэкка. Она шикарная, вылитая модель. Мы с ней почти одного роста, а во мне, между прочим, один метр и семьдесят пять сантиметров. Но внешность у нее экзотическая: смуглая кожа, длинные темные волосы с черным отливом и глаза цвета черного оникса. Она первая, кого я встретила во время ориентационной недели первокурсников, и мы сразу же поладили. Подолгу болтая и будучи при этом в стельку пьяными, мы обнаружили, что видим один и тот же сон, когда болеем, и нас лихорадит. Да-да, лихорадочные сны существуют. Поверьте мне, это тот еще бред и вынос мозга. А нам обеим снится один и тот же сон. Так что нам просто суждено быть лучшими подругами до конца дней. Так сказать, мы сестры по лихорадке.
Кэлли появляется сразу же после Бэкки и энергичной походкой проходит в комнату. Она красивая, загорелая блондинка, к тому же занимается серфингом. Все ее детство прошло на пляже, а сейчас она выглядит так, словно по-прежнему проводит там каждый день. На ней короткие джинсовые шорты и майка без рукавов. Выбор одежды кажется странным, учитывая, что в Нью-Джерси сейчас ноябрь. Погода явно не для девушки-серфингистки в майке и шортах.
С Кэлли мы встретились ровно через десять минут после знакомства с Бэккой во время ориентации в университете, когда она с опозданием вошла в класс и уселась за наш стол. Она ухмылялась во весь рот и сжимала-разжимала розовый мячик Куш [1], а затем начала говорить одновременно с научным ассистентом, обращаясь ко мне и Бэкке достаточно громким чтобы-все-услышали шепотом:
– Годится! Вы свои девчонки, и обе мне уже нравитесь! Давайте свалим отсюда. Зачем слушать эту фигню, если все есть в памятке первокурсника. Давайте напьемся. У меня есть водка, ликер «Everclear» и виноградный сок.
Она заявила, что будет медсестрой, и подмигнула нам. Что это должно было означать? Что я могла ей доверять, какой бы напиток она не намешала? Или что Кэлли не позволила бы нам умереть от смеси «Everclear» с чем бы то ни было? А затем она запустила свой мячик в ассистента, схватила нас за руки и вытащила из аудитории, не переставая при этом смеяться и подпрыгивать. Я поняла, что с Кэлли мы подружимся, после того как позже той же ночью, она придерживала мне волосы, пока меня тошнило в мужском туалете. Да, когда подруга поддерживает твои волосы и стойко выносит звуки рвоты в отвратительном вонючем туалете, за нее нужно держаться руками и ногами, тут и сомнений и быть не может.
Если они втроем вваливаются ко мне в комнату, то это значит, что мне придется начать говорить. Понимаете, уже несколько недель прошло с той самой ночи, но я до сих пор избегаю всех. В ход идут все мыслимые отговорки, чтобы избежать разговора о Тодде. Они знают лишь то, что той ночью я ушла с вечеринки с ним, и все. Я не в состоянии разговаривать об этом ни с кем. Смотрю на фотографию своей счастливой семьи и притворяюсь, что разговариваю с сестрами. Во время этих воображаемых сцен они не осуждают меня, а кивают в знак поддержки, и я могу поплакать у них на плече. Но воображаемые разговоры не приносят успокоения. Я по-прежнему чувствую себя дерьмово. Дистацирование от друзей не остается незамеченным. Черт.
Мэнни встает с выражением отвращения на лице, и я знаю, что он больше не сядет на кровать Джинджер, поэтому начинаю убирать подушки, чтобы освободить ему место рядом со мной. Он открывает бумажный пакет и вытаскивает галлон розового вина [2]2
США, равен 3,785л
[Закрыть]. Только не надо осуждения. Мы первокурсники. Оно дешевое, и к тому же розовое.
– Карли, сегодня среда, – произносит Мэнни уж слишком бодрым для меня голосом. – Винная среда!
– Чего? – фыркаю я, не готовая к общению.
– Винная среда! Я принимаю нас четверых в этот закрытый элитный клуб. Мы встречаемся по средам в девять часов в комнате у Карли.
С этими словами он откручивает пробку и разливает розовое вино по приготовленным одноразовым стаканчикам, затем передает их, кивая каждой из нас.
– У меня есть тост. За клуб Винной Среды. Все, о чем мы будем говорить, останется в этой комнате. Все наши разговоры навсегда останутся в этом хранилище. Мы договариваемся слушать, но не осуждать. Я люблю вас, девчонки. А теперь давайте выпьем, чтобы скрепить договор.
Мы поднимаем наши стаканчики. Я вдыхаю аромат вина. Вау, у него такой сладкий запах! Я делаю маленький глоток, вкус одновременно и сладкий и терпкий. Такое вино пьет моя бабушка, а теперь и я. Ощущаю себя такой изысканной! В комнате становится тихо, и все пристально смотрят на меня.
Мэнни продолжает:
– Кар, сейчас, когда у нас есть уговор… Соглашение… Называй, как хочешь. Нам нужно поговорить. Что с тобой происходит? Ты не была ни на одной вечеринке с Хэллоуина, хандришь тут целыми днями, словно у тебя щенок умер. Выкладывай. Немедленно.
Взгляды девчонок полны нежности, и тут в глазах Кэлли появляется блеск, словно она вот-вот заплачет. Бэкка старается сохранить зрительный контакт со мной, но у нее не получается. Она поперхнулась вином, и ей приходится отвернуться, чтобы вытереть глаза.
В этот момент мой организм перестает меня слушаться, и я начинаю дрожать. Сначала плечи, затем руки, и наконец все тело. Вот-вот упаду. Слез еще нет, но я открываю свой рот в безмолвном крике. Бэкка и Кэлли обступают меня с двух сторон. Они поддерживают меня за руки и подводят к кровати, чтобы я могла присесть на ее краешек.
Мы молча располагаемся на кровати, в то время как Мэнни стоит перед нами, скрестив руки на своей широкой груди. Они дают мне возможность разобраться в обуревающих меня эмоциях, и с моих губ срывается крик. Рыдания сотрясают все мое тело, и я скручиваюсь на кровати в позе зародыша. Кэлли гладит меня по волосам, а Бэкка стоит передо мной на коленях, держа за запястье, при этом ее нос почти касается моего. Я не сомневаюсь, что она ощущает мои слезы на своих щеках.
Минут десять Мэнни нас не тревожит, а затем снова берет наши стаканчики и передает нам напитки.
– Единственное, что может помочь, Кар, – это если ты все расскажешь. Так что выкладывай, – произносит он.
– Дорогая, чтобы ты не хотела сказать, мы здесь ради тебя, – присоединяется Кэлли. – Ну же, пожалуйста.
В глазах Бэкки, опухших и красных от слез, появляется умоляющее выражение. Она смотрит на меня и молчаливо кивает. Я больше не могу тянуть. Залпом выпиваю розовое вино и выпаливаю:
– Меня изнасиловали в Хэллоуин.
Все трое одновременно делают вдох, и кажется, в комнате не остается воздуха. Я думаю, это не совсем то, что они ожидают услышать. Глаза Мэнни так широко распахнуты, что я отчетливо вижу, насколько они насыщенно голубые с белой каемкой. Его зубы стиснуты, а лицо искажено яростью. Руки сжимаются в кулаки так, что костяшки белеют. Бэкка качает головой и повторяет лишь «нет». Кэлли подвигается ближе и обнимает меня со спины. Я слышу ее мягкий шепот:
– Дорогая, все нормально. Я знаю, знаю.
Она знает? Я смотрю на нее, а она лишь качает головой и гладит меня по щеке.
– Мы здесь ради тебя, Кар. Расскажи нам, что произошло.
И я рассказываю им все. Все, что случилось до и непосредственно во время изнасилования. Каждую деталь до того момента, как я отключилась. Каждую. Деталь. Физически я опустошена и обессилена. Когда у меня не остается больше слез, приходит очередь моих друзей плакать.
Мэнни первым нарушает молчание:
– Он не использовал презерватив.
Звучит как утверждение.
Констатация факта.
– Нет, – шепчу я, сдерживая рыдания. – Не использовал.
Кэлли сразу же начинает суетиться.
– Милая, тебе нужно провериться. И пройти обследование. Это первое, чем мы займемся завтра. Это несложно. Никакой шумихи. Я об этом позабочусь.
Кэлли – стажер в медпункте при кампусе. Она действительно сделает это.
Бэкка, по-прежнему не выпуская мои руки, мокрые от наших общих слез, произносит:
– Я тоже пойду. Мы сделаем это вместе. Мы ВСЕ проверимся.
Она нежно улыбается и сжимает мои руки.
Киваю. Это все, на что я способна.
Мэнни настаивает:
– Карли, тебе нужно кому-нибудь рассказать о том, что произошло. Охране кампуса. Полиции.
– Нет! – обрываю я его. – Не скажу никому ни слова. Вы единственные, кому можно знать. Я просто не могу.
Слезы текут по моим щекам, пока друзья пытаются меня утешить и поддержать.
Мы вчетвером устраиваемся на моей кровати и проводим оставшуюся часть ночи в молчании, попутно расправляясь с галлоном розового вина.
Глава 3
Карли
Спринг-Лейк, Нью-Джерси
Настоящее время
29 лет
Дорогая Эмили,
Я так взволнована, что сегодня мы с тобой встретимся. Я впервые увижу тебя во время УЗИ Табиты.
О, Эмили! Не могу дождаться того момента, когда твои крошечные пальчики коснутся моих. Ты сожмешь их и будешь знать, что я прямо перед тобой.
У меня масса планов относительно отделки твоей комнаты! Я надеюсь, тебе нравится розовый цвет, потому что он будет основным.
Меня переполняют эмоции, в то время как я пишу все это. Понимаю, что Табита не узнает, что значит принести тебя домой и укутать в мягкое и пушистое одеяло. У меня сердце разрывается, когда я думаю о ней. И могу лишь надеяться, что она найдет покой и счастье, которые заслуживает.
Я с нетерпением жду, Эмили, когда смогу сегодня тебя увидеть! Люблю и целую,
Мама.
Сейчас восемь утра, и я готова к сегодняшнему дню! Не могу дождаться момента, когда увижу нашу дорогую дочурку. Я внимательно смотрю на своего спящего мужа, и по щеке стекает слеза, когда вспоминаю все те события, которые делают этот день возможным.
Примерно через месяц после «Того Самого Звонка» раздается сигнал нашего домашнего телефона как раз в то самое время, на которое была запланирована наша первая телефонная конференция с Табитой и Сетом.
Кайл сразу же снимает трубку.
– Алло? – произносит он и быстро включает громкую связь.
– Привет, Карли и Кайл. Это Анна из агентства по усыновлению «Дом, милый дом», и у меня на линии Табита и Сет.
Слышу теплоту в голосе Анны, и мне становится спокойнее, хотя ноги подкашиваются, и я присаживаюсь за кухонный стол.
– Привет, – говорю я срывающимся голосом.
Анна, тем временем, продолжает:
– Во время этого телефонного звонка я буду лишь молчаливым участником. Ход беседы полностью зависит от вас. Задавайте любые интересующие вас вопросы и отвечайте на те из них, которые вы считаете уместными. Хорошо?
– Да! – одновременно раздаются четыре голоса.
Кайл начинает разговор:
– Итак, Сет? Ты любишь музыку?
Я слышу, как на заднем плане Табита тихо плачет, так что со стороны Кайла это отличное начало беседы.
– Да! – отвечает Сет. – Мне нравится музыка любых жанров, но тяжелый рок – мой любимый. А Вы какую музыку играете?
Кайл смеется.
– Ну, я самоучка, начал играть пять лет назад, так что я еще учусь. Люблю играть U2, Foo Fighters, Pink Floyd. Я могу долго перечислять, когда речь заходит о предпочтениях и антипатиях.
Кайл и Сет продолжают обсуждать своих любимых гитаристов, барабанщиков, любимые группы. Они разговаривают, словно знакомы много лет. Смеются, как старые друзья. Все это в значительной мере успокаивает меня, к тому же я больше не слышу всхлипываний Табиты.
Когда их оживленная беседа о музыке подходит к концу, на несколько мгновений устанавливается тишина, которую я решаюсь прервать:
– Табита?
На другом конце провода в ответ раздается тихое:
– Да?
– Ты в порядке? – спрашиваю я. – Потому что, видишь ли, это естественно, если ты не в порядке. Я даже не могу представить, через что тебе приходится пройти, но знай, что мы очень, очень-очень благодарны тебе. Для нас это дар с твоей стороны. Мы так признательны тебе, – произношу я в конце. – И нам очень нравится имя Эмили. Спасибо, что ты выбрала для нее имя.
Слышу, как она быстро всхлипывает, а затем раздается ее голос:
– Я знала, что вы идеальны, как только увидела ваше досье. Вы просто созданы быть ее родителями.
Затем наступает молчание. Кажется, эта тишина длится вечно, и тут Анна снова включается в разговор:
– Отлично. Я очень довольна, ребята. Все прошло именно так, как и предполагалось.
В ее голосе отчетливо слышна бодрость, а мы с Кайлом держимся за руки и улыбаемся друг другу.
– А теперь необходимо обсудить организационные моменты. У Табиты назначен прием к врачу на следующую среду. Поскольку вы живете всего лишь в часе езды, она очень хочет, чтобы вы приехали и смогли увидеть вашего ребенка.
Табита поддерживает ее слова:
– Да, Карли, я бы хотела, чтобы Вы присутствовали, но…
На секунду она замолкает, и у меня сердце замирает.
– Дело в том, что клиника расположена в мало привлекательной части Филадельфии, и я пойму, если Вы не захотите приехать в город.
– Нет, то есть да! Я приеду! Мои кузены живут неподалеку от Филадельфии, так что они могут подсказать дорогу. Обязательно буду! – произношу я, улыбаясь, а мое сердце бьется все быстрее.
Анна заканчивает наш разговор:
– Договорились. Я вышлю вам имя и адрес врача, и вы встретитесь уже в следующую среду в час дня.
И с этими словами наш первый конференц-звонок заканчивается.
Мы кладем трубку и оба переводим дух, по-прежнему держась за руки. Кайл заговаривает первым:
– Хорошо, – говорит он.
– Хорошо, – произношу я, улыбаясь в этот момент.
Мы вскакиваем со своих мест, я обнимаю его, а он так крепко меня целует, что меня пробирает до кончиков пальцев. Он играет с моими волосами и властно прижимает меня к себе.
Мы отстраняемся, чтобы перевести дыхание. Его глаза сияют, когда он произносит:
– Не могу поверить, что на следующей неделе ты увидишь нашу малышку.
Киваю и притягиваю его ближе. Я по-прежнему продолжаю кивать, прижимаясь к его широкой груди, мои объятия такие крепкие, что и его пробирает до самых кончиков.
Мы занимаемся любовью всю ночь, пока полностью не растворяемся друг в друге.
Я улыбаюсь при воспоминании о нашем первом телефонном разговоре с Табитой. Тихонько выбираюсь из постели, стараясь не потревожить Кайла, и быстро отправляюсь в душ.
~
Я одета и готова ехать на УЗИ Табиты. Очень нервничаю, потому что еду одна. Мы договорились, что это будет между нами девочками.
Кайл настраивает мой GPS-навигатор, чтобы я добралась в Филадельфию самым прямым маршрутом. Беспокоится, уж поверьте мне. Он слегка дерганный, а в смехе сквозит волнение.
Перед самым отъездом Кайл нежно целует меня, подмигивает, и наконец произносит:
– Ну же, красотка, давай! – и хлопает меня по попке, на что я со смехом отвечаю:
– Дорогой, я вообще-то не на вечеринку еду, а на УЗИ!
Он ухмыляется и закрывает дверцу машины.
Час в дороге пролетает быстро, но мыслями я постоянно возвращаюсь к одним и те же вопросам: «А что если она увидит меня, и ей не понравится, как я выгляжу?». «Что если она уже передумала и, когда я туда доберусь, моим ожиданиям не суждено будет сбыться? Что если они с Сетом решили выбрать другую пару?».
«Что если – Черт!».
– Я должна прекратить это.
Как обычно, настройки Кайла для навигатора идеальны. Я подъезжаю к клинике минут на десять раньше. Табита права. Это место в прямом смысле в Аду.
Мне удается припарковаться прямо напротив клиники, и слава Богу. Ведь поблизости ошиваются настоящие отбросы общества. Вдруг мне хочется, чтобы Кайл оказался рядом. По натуре он мягкий и добросердечный, но при росте метр девяноста три и весом девяносто пять килограмм чистых мышц он выглядит устрашающе. Рядом с ним я кажусь маленькой и легкой, хотя мой рост метр семьдесят пять.
Захожу в клинику и понимаю, что не знаю, как выглядит Табита. Она, конечно же, знает, как выгляжу я, поскольку видела наше досье усыновителей. Медленно вхожу и осматриваю помещение. Здесь только одна парочка, прижавшаяся друг к дружке.
Отлично, ее еще нет.
Сажусь и пытаюсь расслабиться. Я приехала рано. Это нормально. Она придет. Я надеюсь.
Глава 4
Табита
Филадельфия, Пенсильвания
Настоящее время
21 год
Дорогая Эмили,
Я не знаю, что сказать. Чувствую, что не достойна быть твоей матерью. Я испорченная. Даже более испорченная, чем ты сможешь когда-либо представить. Ты заслуживаешь большего, чем жить со мной. И заслуживаешь намного больше, чем я могу тебе дать.
Пожалуйста, не питай ко мне ненависти. Пожалуйста, не думай, что ты была нежеланной. Пожалуйста, не держи на меня зла.
Пожалуйста.
Я оставила еще одну мою малышку несколько лет назад. Твою сестру, Сару. Я не понимала тогда, что делала, да и сейчас не понимаю. Возможно, я становлюсь еще хуже.
Скоро я встречусь с Карли лично. Она придет на следующее УЗИ.
Она заслуживает тебя, но самое важное – ты заслуживаешь ее. Она не испорченная. Она идеальна во всех отношениях.
Как только я впервые увидела ее фотографию в досье усыновителей, то сразу же поняла, что она будет для тебя идеальной матерью. Она красивая. Я думаю, ты будешь на нее похожа. Хотя и не знаю, почему. Может, это из-за цвета ее волос. Она напоминает мне меня же, то, как я выглядела раньше. До того как…
Она учительница! Ох, Эмили, она такая умная, а ее улыбка заставит тебя смеяться и хихикать. В ее присутствии ты будешь чувствовать себя совсем непринужденно.
Она твоя мама, и тебе очень повезло.
Я завидую ей. Ее жизни. Тому, кем она является, и кем я никогда не буду. Мне кажется, я даже ее немного ненавижу…
Я не могу закончить письмо. Вырываю лист из блокнота, мну его и швыряю в другой конец комнаты. Меня сотрясают рыдания, а в голове одна мысль сменяет другую. Что я делаю? Что мы делаем? Мы ведь правильно поступаем?
У Сета свои способы справляться с ситуацией. Он просто бредит Кайлом. Я только и слышу «Кайл то, Кайл это».
– Кайл научит Эмили играть на гитаре как можно раньше.
– Кайл купит пианино, когда ей исполнится семь лет.
О. Мой. Бог.
Если я еще раз услышу о том, что Кайл будет делать, и насколько замечательным отцом он будет для Эмили, то могу сорваться. Понимаю, что Сет в восторге от Кайла, и от того, каким папой он станет. У меня такие же чувства по отношению к Карли.
Но я также испытываю и зависть. Зависть к Карли. К Кайлу.
Я так злюсь на себя, потому что не могу справиться. Ни разу с тех пор, как Алекс…
Но Сета все устраивает.
Устраивает решение отдать нашего ребенка! МОЕГО, черт возьми, ребенка!
Когда я узнала, что беременна, Сет совсем запаниковал. Он не готов стать отцом, как и я не готова стать матерью. Настоящей матерью, как Карли.
Господи! Я даже не уверена, что Сет на самом деле отец, учитывая, что я переспала с ним всего через несколько дней после незащищенного секса с Алексом. Хотя, возможно, в глубине души на самом деле я знаю ответ.
Сет был рядом и помог мне, когда после расставания с Алексом мое сердце разбилось на тысячи осколков.
Он любит меня, но не готов брать на себя дополнительную ответственность. Потому что знает, что мы не справимся. Я не справлюсь. Решение принято. Жизнь будет идти своим чередом, а мы будем счастливы, когда все это закончится. Ведь правда?
Карли идеальна. Она станет идеальной матерью, будет печь идеальные блинчики и подарит Эмили идеальную жизнь. Чертовски идеальную.
Как бы мне хотелось быть идеальной. Черт.
