Текст книги "Дорогая Эмили (ЛП)"

Автор книги: Труди Стилс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

Табита

Филадельфия, Пенсильвания

Настоящее

21 год

Еду на УЗИ. Такси останавливается в квартале от клиники, и я выгребаю всю мелочь из кошелька, чтобы рассчитаться. Черт, даже не представляю, как буду добираться домой. Вот дерьмо.

Я выхожу на тротуар и смотрю на здание больницы, куда приезжаю с тех самых пор, как узнала о беременности. Начинаю нервничать, как и в первый раз. Стараясь успокоиться, я делаю глубокий вдох.

Опаздываю на пять минут. Ничего удивительного. Я никогда не могу прийти вовремя. Это проклятье какое-то. Как и многое другое в моей жизни. Как и я сама.

Ужасно нервничаю, когда подхожу к двери. А что, если она не придет?

Я вхожу в приемную и вижу одного единственного человека. Это Карли. Она не знает, куда деть руки, а ногами отбивает нервный ритм. Из шлепанцев выглядывают ноготки цвета металлик. Ее длинные вьющиеся волосы собраны в хвост, и лишь несколько завитков обрамляют узкое лицо. Темно-карие глаза на фоне бледной кожи кажутся огромными. На ней удобная повседневная одежда. Она просто комок нервов.

Черт. Я заставила ее ждать. Она, скорее всего, думала, что я не приду. У нее это на лице написано. Я ужасна.

Она вскидывает голову, как только я прохожу через двери, и ее обеспокоенность отступает. Вдруг ее лицо озаряется улыбкой, и передо мной уже женщина, излучающая теплоту и счастье. О Господи, эта улыбка.

Идеальная.

Прохожу вперед, пока она встает и медленно направляется в мою сторону, в то время как я спешно записываю свое имя на бланке пациента. Секретарь поднимает голову, кивает и окидывает меня странным взглядом. Она знает. Знает, что я делаю, и ненавидит меня за это. Она считает меня ужасным человеком, потому что я не хочу оставить своего собственного ребенка. Для нее я – монстр.

Стоп! Я должна выбросить из головы эти противоречивые и навязчивые мысли. Она ничего не знает и не осуждает меня. Ведь так?

Господи, я разговариваю сама с собой.

Поворачиваюсь к Карли, которая сейчас стоит всего в паре шагов от меня. Она протягивает правую руку, словно для рукопожатия, поэтому я протягиваю свою, и она сильно сжимает ее в своих ладонях. Наши взгляды пересекаются, и ее глаза блестят от застывших слез. О, Господи, только не плачь, пожалуйста! Мне только этого сейчас не хватает.

– Привет, – произносит она.

– Привет, – тихо произношу я в ответ, отводя взгляд.

Этот неловкий момент длится совсем недолго, потому что медсестра окликает меня.

– Табита Флетчер?

– Д-да, – бормочу я. – Я здесь, и со мной моя… подруга?

Медсестра смотрит на нас обеих, кивает и жестом приглашает пройти в смотровой кабинет. Я иду первой, Карли следует за мной.

В смотровой медсестра просит меня лечь на кушетку. Пока она распределяет гель по моему животу, я отвечаю на ее вопросы.

– Как вы себя чувствуете сегодня, Табита?

– Прекрасно.

– Любые изменения с момента вашего последнего визита?

– Нет.

– Любой дискомфорт или выделения?

Отстой.

– Не-а.

– Кто ваша подруга?

Я замолкаю, пока Карли осматривает комнату, как будто увлечена всем этим оборудованием. Она слышала вопрос?

– Она… Эм… Она будет… Э-э… – я изо всех сил борюсь со словами и не могу сказать их вслух.

Медсестра поднимает на меня бровь и смотрит между нами, когда датчик парит над моим животиком.

– Она хочет усыновить моего ребенка, – говорю я тихо.

– О, – отвечает медсестра и сразу же поворачивается к Карли.

– Это ваш первый?

– Да, наш первый, и наш подарок. Самый величайший дар, когда-либо данный нам, – отвечает Карли. Ее темно-шоколадные глаза блестят, пока она смотрит на монитор. Хватает меня за руку и сжимает.

Я задерживаю дыхание и лежу тихо, так как медсестра перемещает датчик по моему животу, пока делает фотографии ребенка. Мой малыш.

Малыш Карли.

– Мы уже знаем, что это девочка, – медсестра снова обращается к нам. – Мы обнаружили это на ее двадцатой неделе во время УЗИ. Теперь, когда приближается срок родов, мы следим за малышкой, чтобы убедиться, что она развивается надлежащим образом.

Она улыбается Карли, затем мне. Ладно. Думаю, я могу это сделать.

Медсестра делает еще несколько измерений, вытирает мой живот и снимает свои перчатки.

– Хорошо, мы закончили здесь. Табита, вы должны быть уверены в своем решении, чтобы получить ваш план усыновления с помощью ассистента доктора Фишера, а также больницы. Мы хотим быть уверены, что учитываем все пожелания.

Она улыбается нам и выходит из комнаты.

Мы с Карли остаемся наедине, и моя неловкость возвращается. Она кажется почти расслабленной. Мой желудок скручивает, и я в ужасе, что она, возможно, стоит и осуждает меня.

Ее манера поведения остается той же. Она встает и предлагает свою руку, чтобы помочь мне слезть со стола. Ее рука теплая, и Карли снова улыбается.

– Ну, это было интересно!

– Да, это так, – отвечаю я, хотя это и горько для меня.

Как только мы выходим в зал ожидания, я беру напечатанные снимки УЗИ и протягиваю их ей. Кажется, она в шоке, когда протягивает руку, чтобы взять их у меня.

– Она твоя дочь, Карли. Это должно быть у тебя.

Она теряет дар речи.

Карли достает кошелек и протягивает мне двадцатидолларовую купюру. Кажется, она смущена и нервничает из-за этого.

– Я хочу оплатить твою поездку сюда и, возможно, чашечку кофе или что-то еще. Вот, возьми это, – она быстро сует купюру в мою ладонь и зажимает ее моими пальцами.

– Это странно, да? – спрашивает она.

Зная, что мне нужны деньги, чтобы выйти за дверь, я просто смотрю на нее и посылаю ей небольшую улыбку, медленно качая головой.

– Нет. Я ценю это.

Мы идем к двери вместе и, прежде чем пройти через них, она останавливается, хватает меня и притягивает в крепкие объятия. Слезы текут из ее глаз, и она дрожит, пока держит меня. Но продолжает шептать:

– Спасибо.

Она говорит это, по крайней мере, десять раз. У меня нет слов. Я ничего не могу сказать.

Отодвигаюсь от нее, вытирая свои собственные безмолвные слезы с щек, киваю и выхожу за дверь. Карли идеальная. Она – не я. Поэтому она идеальная.

Я окликаю первое такси, которое вижу, и быстро сажусь в него. Не оглядываюсь назад, потому что знаю, что это сломает меня. Я завидую. Завидую ей и жизни, которую она имеет.

Я завидую своему ребенку. И идеальной жизни, которая у нее будет.

Глава 6

Карли

Нью-Брансуик, Нью-Джерси

Прошлое

17 лет

Сейчас утро четверга. Четверга после Винной среды. И у меня огромное похмелье. Мэнни, Бэкка и Кэлли ушли из моей комнаты в разное время прошлой ночью, после того, как с кувшином розового вина было покончено. Наши красные стаканы все еще лежат в моей раковине. Должны ли мы еще раз их использовать? Без разницы.

Кэлли уходила последней. Перед тем как уйти, она прошептала мне на ухо:

– Я понимаю, через что ты проходишь, сладкая. – Она поцеловала меня в лоб перед тем, как я провалилась в сон.

Она понимает, через что я прохожу? Это, безусловно, будет темой для предстоящей Винной среды.

Мы договорились встретиться в клинике на территории кампуса в десять тридцать утра, и я уже проспала свою лабораторную по биологии сегодня утром, которая была в восемь тридцать. Это станет проблемой, если Винная среда действительно превратится в традицию.

Я запускаю пальцы в свои длинные вьющиеся волосы, заворачивая их в пучок. Натягиваю узкие джинсы, концертную футболку Nirvana с длинными рукавами и скольжу в свои шлепанцы, затем хватаю шарф, куртку и выхожу за дверь.

Прогулка по кампусу охлаждает, и я кутаюсь в свою куртку, чтобы согреться. Смотрю вниз, стараясь не сталкиваться взглядом с кем-либо, и в конечном итоге врезаюсь в стену.

Человек.

Стена из человека. О. Мой. Бог. Тодд.

Я чувствую желчь у себя во рту. Его глаза, подобны бритвам, когда он смотрит на меня сверху вниз и улыбается.

– Эй! Ты?

После того, что со мной сделал, он до сих пор не знает мое гребаное имя.

Я безучастно смотрю на него.

– Карли, я Карли. Помнишь? Хэллоуин. Помнишь? – не знаю, откуда берутся мои смелость и сила, но я рада, что не сбегаю от него.

Он застывает и немного нервно говорит:

– Да, эм, Карли. Правильно. Кошечка. Горячая ночь. Увидимся. – Он подмигивает, а затем идет прочь, продолжая разговор с одним из своих приятелей.

Меня тошнит. Не на себя, а в ближайший мусорный бак. Чертово розовое вино.

Чертов Тодд.

Я прихожу в клинику одновременно с Бэккой. Она подбегает ко мне и обнимает.

– Все будет замечательно, Кар. Просто замечательно. Ты пройдешь тестирование, получишь справку об отсутствии заболеваний, и у нас все будет хорошо. Просто прекрасно. – Она нервничает.

Я не уверена, нервничает она за меня, за нас или за себя. Я совсем не могу прочитать ее, поэтому говорю:

– Да. Я не беспокоюсь за вас, ребята, потому что ты, Кэлли и Мэнни всегда так осторожны. Но Тодд. Фу. Он, наверное, чихает венерическими заболеваниями. – Я смеюсь с тревогой. На самом деле я напугана до смерти.

Мы заходим и обнаруживаем, что Кэлли и Мэнни уже там.

Мэнни подходит к нам и дарит каждой поцелуй.

– Дамы, я уже сдал. Оставил свой вклад. Опаздываю на астрономию. Пока. – Он натянуто улыбается, его спина напряжена.

– Хорошо, – говорю я. – Давайте сделаем это.

Мы входим в зал ожидания, и Кэлли сразу идет за стойку. Так как она проходит практику здесь, то уже зарегистрировала нас и даже заполнила большую часть наших документов. Помимо моего номера социального страхования и страховой идентификационной карточки, все данные заполнены. Я вопросительно смотрю на нее.

– Я приехала сюда очень рано. И попытаюсь сделать это легче и безболезненно для тебя, сладкая. – Она улыбается, и я стараюсь расслабиться. Да, она делает это легче. Каково это, когда вам проводят по вашим внутренностям холодным медицинским зеркалом между ног?

Правильно.

Легко.

Мне едва хватает времени, чтобы внести свой номер социального страхования, когда другая медсестра выходит и называет мое имя. Кэлли и Бэкка нервно смотрят друг на друга.

– Удачи, – говорят они в унисон. И обе заботливо улыбаются мне, а я быстро отвожу взгляд.

Следую за медсестрой в кабинет и слушаю ее инструкции:

– Снимите всю вашу одежду и наденьте этот халат. Лягте на стол и ждите ассистента доктора, Джину. Она будет в ближайшее время.

Я делаю, как она говорит.

Ассистент доктора, Джина, пунктуальна и приходит почти сразу же. К счастью, для меня.

В руках у нее планшет и ручка с ушами Микки Мауса. В самом деле. Это определенно не какой-то диснеевский момент.

Начинается опрос:

– Когда у тебя была последняя менструация?

– На прошлой неделе, двадцать второго.

– Ведешь половую жизнь?

Я делаю паузу.

– Да? Я имею в виду, считается один раз?

– Конечно. У тебя были половые контакты?

– Да, – я говорю тихо.

– Ты испытываешь дискомфорт?

– Нет. Я имею в виду, не сейчас.

В этот момент, я начинаю трястись, потому что знаю, к чему все идет.

– Что ты имеешь в виду под «не сейчас»? У тебя был болезненный половой акт?

– Да, – шепчу я, и слеза скатывается по моей щеке.

Джина поднимает взгляд, и ее лицо смягчается. Она хмурится и спрашивает:

– Что-то случилось с тобой, Карли? Можешь рассказать мне об этом?

Я молчу, что кажется как, вечность. Она не шевелится. Только дольше удерживала мой взгляд.

– Да. У меня был секс, гм, которого я не хотела… тьфу!

На данный момент, ассистент доктора Джина осторожно кладет свою планшетку на стол рядом с собой и садится на стул рядом со мной. Она держит свою руку на моей лодыжке и говорит:

– Карли, все, что ты скажешь, является конфиденциальным. Мы защитим твою частную жизнь, несмотря ни на что. Ты можешь сказать мне, что случилось, когда это случилось и позволить мне попытаться помочь тебе.

Я рассказываю ей. Не все. Я не говорю ей о дюжине шотов, которые я выпила, и что вырубилась сразу после изнасилования. Я сообщаю ей, что он насильно лег на меня, толкнулся, и это было больно. Сильно. Все жгло.

Я рассказываю ей, что на мне была кровь на следующий день и много высохшей жидкости на моих бедрах. Говорю ей, что синяки на моих бедрах и запястьях сошли на прошлой неделе, и я наконец-то начинаю чувствовать себя нормально. Ох! Что такое нормально?

После короткого молчания, паузы, она делает глубокий вдох, и ее взгляд смягчается еще больше.

– Карли, во-первых, то, что он сделал, было неправильно. Очень неправильно, и ты можешь преследовать его в судебном порядке.

– НЕТ! – я не могу поверить, что это слово вылетело из моих уст. – Нет, я не могу, – продолжаю. – Я хочу покончить с этим и оставить все позади. Все видели, что я ушла с ним. Я на первом курсе! Не хочу, чтобы это повсюду преследовало меня в течение четырех лет!

Сейчас я рыдаю, сопли и слезы текут по моему лицу и капают с подбородка. Могу попробовать свои соленые слезы на вкус, и меня начинает подташнивать.

– Хорошо, Карли, все хорошо. – Ее рука все еще на моей лодыжке. – Итак, давай двигаться дальше, ладно?

Она начинает объяснять тест, который мне предстоит пройти, в деталях. Я не готова к этому. Не хочу, чтобы меня трогали или тыкали там. Я продолжаю думать о жжении, вызванном Тоддом, когда он силой лег на меня. Протиснулся в меня. Я так насторожена. Знаю, что Джина не собирается причинить мне боль, но чувствую себя настолько поврежденной и оскверненной.

Она делает паузу и ждет, пока я успокоюсь. Я делаю все возможное, а затем она переходит к выполнению гинекологического осмотра. Расслабляюсь настолько, насколько могу, и это заканчивается достаточно быстро. Слава Богу.

Когда все заканчивается, она отталкивается от стола, снимает перчатки и делает некоторые заметки на своем планшете. Ее теплая улыбка снова находит мое лицо.

– Я не увидела ни одного внутреннего кровоподтека или разрыва, так что это хорошо. Тем не менее, это случилось несколько недель назад, так что ты, очевидно, исцелилась за это время. Мы возьмем пробу мочи для теста на беременность, но так как у тебя были месячные на прошлой неделе, я уверена, что ты не беременна. Я также взяла внутренние образцы и позвоню тебе в течение недели, когда будут результаты. Теперь, если ты готова, я хотела бы поговорить о методе контрацепции, который подходит тебе.

– Контрацепции? – мешкаю. – У меня не было секса с… – я останавливаюсь.

Дыши. Продолжай.

– С тех пор, как это случилось, и я не в отношениях… – Мой голос замолкает.

– Карли, я не хочу заставлять тебя делать что-либо, чего ты не хочешь. Просто подумай об этом и дай мне знать. Хорошо? – она улыбается. Джина протягивает мне брошюрки на все различные таблетки, уколы и имплантаты.

Потом она протягивает визитную карточку с номером телефона. Психолог. Отлично. Я съеживаюсь. Прямо то, что мне нужно.

– Сделай этот телефонный звонок, Карли. Доктор Джеймс замечательная леди, и она прекрасный слушатель. Пожалуйста, обрати внимание на это. Она может помочь тебе справиться со всеми вопросами и чувствами, которые ты испытываешь.

Она медленно отступает, поворачивается и выходит из комнаты. Боже. Что сейчас произошло?

Я привожу себя в порядок, одеваюсь и медленно выхожу из комнаты.

Кэлли и Бэкка ждут меня на посту медсестры. Бэкка первая тянется и обнимает меня. Я могу сказать, что она плакала, и отмечаю это, чтобы добавить к повестке дня в следующую винную среду.

Кэлли смотрит на меня и говорит:

– Все хорошо? – она улыбается мне своими глазами. Бэкка сжимает мою руку.

– Все в порядке, – лгу я.

Кэлли возвращается к работе, поэтому мы с Бэккой идем назад к нашему общежитию с переплетенными руками. В тишине. Я не в порядке.

Глава 7

Табита

Портленд, Орегон

Прошлое

19 лет

Дорогая Сара,

Мне жаль.

Мне очень жаль.

Моя малышка.

Я не могла оставить тебя, и Тони тебя не хотел.

Мне очень жаль. Ты лучше этого и не заслуживаешь родиться в такой жизни. Прости меня. Я не могу простить себя. Поэтому, пожалуйста, мне нужно, чтобы ты простила меня.

Я люблю тебя.

Я собираюсь подписать письмо, как вдруг слышу шум внизу квартиры. Громкий, лязгающий шум нарастает вверх по лестнице. Тони.

Я выключаю свет, сминаю письмо и запихиваю его под подушку. Уже ночь. Я быстро закрываю глаза и притворяюсь спящей. Затем слышу, как дверь в квартиру открывается, и уже чувствую запах дыма и алкоголя от Тони.

Он владеет клубом на первом этаже, где я работаю. Я официантка в дешевом стрип-клубе, и Тони мой босс, отец моего ребенка и мой похититель. Он пугает меня.

Когда он узнал о беременности, то потребовал, чтобы я отдала ребенка. Видите ли, он католик и не верит в аборт. Еще и ненавидит детей. Реальная история.

Но он верит в избиение меня при любом удобном случае. Нет ужина на столе вовремя. Меня избивают.

Не закатываю правильно его носки. Меня избивают.

Я отдала Сару на удочерение две недели назад. Не знаю, где она, или кто удочерил ее. У меня не было выбора. Я отказалась от родительских прав. И была в отчаянии. Тони все устроил. Дело сделано, и теперь я чувствую себя пустой. Уничтоженной. Моя девочка уехала, и я никогда не узнаю ее. Она никогда не узнает меня. Ей будет лучше вдали от меня, но прямо сейчас, я не могу преодолеть потерю моей малышки. Тони контролирует меня. Я застряла здесь, в Аду.

Он не позволяет мне работать в клубе до тех пор, пока я не вернусь в форму. Хотя и набрала только семь килограммов во время беременности, и теперь уже меньше, чем была до малышки. Ему все равно не нравится мое тело. Поэтому он меня избил.

Я притворяюсь спящей, когда он вваливается в комнату. Тьфу, чувствую запах сигаретного дыма, выпивки и уже не свежего одеколона. Как обычно. Он громко щелкает выключателем и пинает ногой кровать.

– Проосипаайса! – кричит он неразборчиво.

Я начинаю шевелиться и приоткрывать глаза. Он нетрезвый.

Пьяный в хлам.

Боже, помоги мне.

– Тони, – говорю я тихо.

– Встаавфаай, сучка! – забавно, он произносит «сучка» идеально.

– Я встаю, встаю! – прищурившись, медленно сажусь и прислоняюсь к спинке кровати. Дерьмо.

Это не закончится хорошо.

– Мн нууужн, чтобы ты кое-щто сделала для миня, – продолжает он неотчетливо. – Сейчассссс!

Он хватает меня за щиколотки и переворачивает так, что я оказываюсь на животе. Затем наваливается всем своим весом мне на спину и тяжело дышит в мое ухо. Вонь от алкоголя настолько сильная, что я могу практически попробовать его на вкус. Меня тошнит, и я чувствую, как желчь поднимается у меня в горле.

– Ты ббудешь хххорошей девочкой прямо сссийчас. – Он отрыгивает. Мой рот наполняется желчью.

– Ты спустишися вниз в комнту для приватных виичеринок иии сделаеш одному из моих лучших клиентофффф минет. – Он произносит «минет» прямо мне в ухо, его горячее дыхание обжигает, а слюна капает на меня.

– Тони, нет, пожалуйста! – я прошу. Умоляю. Святое дерьмо.

Что происходит? Это на самом деле? Он никогда не просил меня сделать что-то подобное раньше. Мне было позволено быть только с ним. О, боже. Он встает, хватается за мои волосы на затылке и тянет меня с кровати. Боль простреливает мой череп и спускается вниз по спине. Он разворачивает меня, толкает к стене, и вдруг появляется перочинный нож. Своей пьяной, дрожащей рукой, он вжимает его в мою щеку. И режет меня. Глубоко.

Кровь стекает мне в рот, и она на вкус как олово и ржавчина. Я закрываю рот, и вдруг он рукой сжимает мое горло.

– Ты ссссделаешь то, что я говорю, сука!

Шлепок! И моя другая щека уже горит от его удара.

Он рукой снова хватает меня за горло. Сжимает. Душит меня.

Не дает мне вдохнуть, поэтому я начинаю задыхаться. На этот раз он убьет меня. Мне нужно что-то делать! Я не могу умереть вот так.

Мои руки дико хватают воздух, а пальцы что-то задевают на туалетном столике. Это пресс-папье. Отчаявшись, я хватаюсь за него и завожу за его затылок настолько, насколько могу. Удар!

Он падает, как камень. О. Боже. Мой.

Мне все равно, мертв он или жив. Просто нужно выбраться отсюда. Я дрожу, с трудом одевая свою одежду, беру сумку и собираю в нее все, что могу.

Затем возвращаюсь к Тони. Он в отключке. Дышит. Не мертв.

Черт.

Много крови стекает по его засаленным волосам. Я лезу в его карман и достаю бумажник. Пустой.

Бл*дь. Дерьмо. Бл*дь.

Я тянусь в другой карман. Джекпот.

Пачка банкнот. Я не знаю, сколько здесь. Мне все равно.

Выбегаю из квартиры в пустую аллею позади нашего здания.

И.

Я.

Просто.

Бегу.

Я свободна.

Мне девятнадцать лет. Я отдала свою малышку две недели назад. Теперь я совершенно одна.

Но свободна.

Еще больше крови попадает мне в рот с щеки.

Я улыбаюсь.

Глава 8

Карли

Нью-Брансуик, Нью-Джерси

Прошлое

18 лет

БИП, БИП, БИП.

Я стягиваю одеяло с головы и тянусь рукой к комоду. БИП БИП БИП.

Боже, что за шум! Хлопаю рукой по будильнику, чтобы заглушить его. Поворачиваю голову, уже 9:30 утра.

Черт. Я пропустила биологию. Снова.

Сажусь, потягиваюсь и смотрю в окно. Идет снег, и это выглядит так успокаивающе. Я делаю глубокий вдох, еще немного потягиваюсь и направляюсь в ванную. В коридоре тихо. Конечно же, все остальные на занятиях, в то время, как я прогуливаю биологию. Ну что ж, профессор Мартин любит меня.

Она поверила в мою ложь, что у меня была ветрянка, и отправила домой на неделю, когда я пропустила последнюю лабораторную. Она такая милая. И собирается выделить мне время для выполнения лабораторной, поэтому я смогу получить полную оценку за нее. Что будет моим оправданием на этой неделе?

Раздеваюсь в ванной и включаю воду во второй душевой кабинке. Моей душевой кабинке. Когда наши графики совпадают, Бэкка, Кэлли, а иногда и Мэнни, принимаем душ вместе. Прекрасное время, чтобы наверстать упущенное. Это также прекрасное время для нас, чтобы невинно проверить вокал Мэнни. Обычно мы можем услышать громкие напевания нескольких мелодий (вы всегда звучите лучше, напевая Бон Джови в душе!). Мы выбрали душевые кабины для каждого из нас. Бэкка в первой. Я во второй. Кэлли в третьей, и Мэнни в четвертой.

Я выхожу из ванной после того, как включаю воду, чтобы вернуться в свою комнату и взять туалетные принадлежности. Занимает вечность, чтобы вода стала горячей! По дороге в душ, Денис, наш комендант, останавливает меня.

– Карли! – Боже, она такая активная, что иногда я хочу задушить ее.

– Доброе утро, Денис, – говорю я, продолжая идти, подальше от нее.

– Карли! С Днем Рождения! – кричит она.

Дерьмо.

Мой День Рождения.

Мне, наконец-то, восемнадцать. Я одна из самых молодых в своем классе среди первокурсников. Перескочила второй класс, потому что буквально была гением, и родители отправили меня в частную школу. Я всегда была самой младшей в классе и среди группы друзей. Последней получила водительские права и последней отпраздную свой двадцать первый день рождения.

– Как…? – я начинаю спрашивать.

– Карли. Я твой комендант. У меня есть все данные. Конечно, я знаю, что сегодня твой День Рождения!

– О. Спасибо. – Я продолжаю идти в душ.

– У нас собрание сегодня вечером в гостиной, и мы можем отпраздновать! Будь там ровно в семь часов. Печенье и горячий шоколад! Ура! – она уходит. Тьфу.

Я не собираюсь спускаться в гостиную сегодня, чтобы отпраздновать.

Иду в ванную, и она уже заполнена паром. Раздеваюсь, прохожу в душевую кабину и настраиваю воду горячее. Мне нужно обжигающее чувство, чтобы я могла забыть, где должна быть через час.

Сегодня я возвращаюсь в клинику, чтобы выяснить, оставил ли Тодд что-нибудь после себя. Бл*дь.

***

Одеваюсь в свои мешковатые джинсы и любимую концертную майку U2. Моя кожа еще розовая после душа. Я уже готова надеть куртку, когда раздается стук в дверь. Хм. Кэлли, Бэкка и Мэнни все еще на занятиях. По крайней мере, должны быть.

Я открываю дверь и всасываю воздух. Вау. Мистер Сексуальность. Высокий. Горячий. Я уверена, что мой рот до сих пор открыт настолько, что может вместить целый авианосец. На моем пороге стоит самый великолепный парень, которого я когда-либо видела. Высокий, светловолосый, с пронзительными голубыми глазами и высокий. Я уже говорила высокий?

– Эй, – говорит он. – Ты Карли Слоан?

– Да, – я говорю своим лучшим акцентом Нью-Джерси.

Что?

– Я имею в виду, да, я Карли Слоан, из Джерси Шор Слоанс. – Какого хрена я говорю?

Боже.

Я такая дура.

Чувствую, как мои щеки горят еще сильнее, чем до этого.

– Хорошо. Рад, что нашел тебя. Твой комендант, Денис, сказала, что ты здесь.

Почему он ищет меня? Подождите, это шутка. Кто-то прислал его в качестве шутки. Нанятый стриптизер. Подарок на День Рождения. Это розыгрыш. Должно быть так.

– Окей. Действуй, – я говорю с раздражением в голосе и скрещиваю руки на груди. Он смотрит в замешательстве на мою реакцию и продолжает:

– Профессор Мартин была обеспокоена тем, что ты сегодня пропустила лабораторную по биологии, и хотела быть уверена, что ты слегла с ветрянкой. – Теперь парень ухмыляется, потому что ясно, что он догадался, что у меня ее нет. Дерьмо.

– Я ее новый ассистент по лаборатории, и она надеялась, что я мог бы помочь тебе наверстать упущенное, поскольку ты так больна. – Ухмылка парня становится шире, и его идеальные зубы ослепляют меня.

– На что ты намекаешь? – я делаю паузу.

– Я Кайл. Кайл Финнеган. И я ни на что не намекаю. Очевидно, ты была так больна в последние несколько недель, что не в состоянии присутствовать на биологии, а профессор Мартин питает к тебе слабость и хочет убедиться, что ты все наверстаешь. Ого, ветрянка. Действительно, все прошло быстро. – Его саркастический тон очевиден.

Придурок.

– Да, на самом деле так оно и было. – Боже, эта ложь убьет меня. – И ничего не было на лице. Ветрянка была в местах, которые ты не сможешь увидеть… – я умолкаю.

Черт.

Его голубые глаза становятся темнее, когда он снова окидывает взглядом мое тело, просто кивая.

– Да, я уверен в этом.

Еще одна ухмылка. Я попала.

– Итак, чего ты хочешь? – спрашиваю я, защищаясь, когда начинаю протискиваться мимо него и выхожу в коридор. – Я должна быть кое-где через десять минут.

– Очевидно, что ты не пойдешь на занятия, – обвиняет он.

– Нет, у меня назначена встреча. Так что. Ты. Хочешь? – я очень злюсь сейчас.

Он толкает мне папку.

– Профессор Мартин хотела, чтобы я принес тебе копии ее лекций и лабораторных заданий за последние две недели. И должен назначить время, чтобы выполнить лабораторные задания, начиная с этого утра. – Он сует мне папку, и я хватаю ее.

– Не понимаю, – говорю я.

– Что ты не понимаешь? Профессор Мартин хочет помочь тебе. Так позволь ей. Она не часто так делает. Тебе повезло, что она уже не вышвырнула тебя из группы. Понимаешь? – теперь он раздражен.

– Отлично, – заявляю я тем же стервозным тоном.

– Отлично, – повторяет он.

Меня внезапно тянет к нему. Привлекает. Что происходит со мной?

– Хорошо. Сейчас я должна идти. Опаздываю на прием.

– Вот. – Он протягивает мне сложенный листок бумаги. – Мой номер телефона и часы работы. Чтобы согласовать время для выполнения твоих пропущенных заданий. – Он вкладывает его мне в руку и зажимает мои пальцы.

Я дрожу, когда он прикасается ко мне. Это похоже на электрический ток, который пробегает от моей ладони прямо к животу и моему лону. Вау. Я могу просто расплавиться и не хочу, чтобы он отпускал мою руку.

– О, хорошо. – Я не могу сказать больше. Ошеломлена, лишена дара речи из-за его прикосновения. Его улыбка возвращается, когда он подмигивает мне.

– Позвони мне по поводу лабораторных работ, и я дам профессору Мартин понять, что у тебя почти прошла ветрянка. – Он медленно выпускает мою руку, снова подмигивает и идет к лифтам.

– Подожди! – кричу ему вслед.

Ускоряю шаг, чтобы успеть.

– Иду в твоем направлении. – Улыбаюсь я.

Мы молча спускаемся в лифте, и я слышу каждый его вдох. И уверена, что он слышит бешеный стук моего сердца. Интересно, чувствует ли он то же самое, что бы это ни было?

Мы оказываемся на первом этаже, и когда двери открываются, он жестом предлагает мне выйти первой. Ух ты, какой джентльмен. Ладно. Мои стандарты, может, и не завышены, но я, правда, тронута его манерами.

Мы выходим из лифта, и он поворачивается ко мне лицом.

– С Днем Рождения, – улыбаясь, говорит он.

– Как ты узнал? – я удивлена. Кто он? Телепат?

– На постере над твоей дверью было написано: «С Днем Рождения, Карли».

– Ох, точно. Спасибо.

Замечательно.

– Ладно, – говорит он. – Скоро увидимся?

– Да! – восклицаю я. Затем делаю вдох. – Да, – говорю теперь тише. – Я позвоню, чтобы решить с лабораторной. И спасибо за все.

Я благодарна, что он готов сохранить мой секрет от профессора Мартин.

Он уходит, а я стою и пускаю по нему слюнки. Черт. Я же опоздаю.

Мчусь в сторону клиники.

Когда я вбегаю по ступенькам, Кэлли выходит из клиники.

– Вот ты где! – она выглядит обеспокоенной.

– Прости. – Я тяжело дышу, пытаясь перехватить дыхание. Хоть и стараюсь бегать пару раз в неделю, я пробежала сейчас примерно милю на скорости, к которой не привыкла. И чертовски вымотана. Представляю Кайла и его блондинистые волосы и улыбаюсь. – Кое-что задержало меня.

– Пошли. – Она берет меня за руку и затаскивает в клинику.

Медсестра Джин стоит у комнаты ожидания. Как только она меня видит, сразу открывает дверь в коридор, который ведет к смотровым комнатам.

– Карли, мы готовы принять тебя.

– Хорошо. – Я следую за ней, и Кэлли мне мило улыбается. Сажусь на кресло, и Джин садится возле меня.

– Карли, – начинает она, и выражение ее лица говорит мне, что мне не понравится сказанное.

Супер.

– Карли, как я и ожидала, твой тест на беременность отрицательный.

Я выдыхаю и делаю вдох.

– Хорошо, – говорю я, мой голос дрожит.

– Однако мы нашли кое-что в твоей крови и мазке.

Черт.

Черт. Черт. Черт.

Мое сердце бешено колотится, а горло сжимается. Я начинаю потеть и тру руки о бедра. От трения ладоней о джинсы, они начинают гореть.

– Карли, у тебя нашли хламидии. Их уровень очень большой, и нам немедленно надо начать лечение. Надеюсь, мы успеем вовремя, – говорит она, поджав губы. – Вот держи пару буклетов про хламидиоз, они расскажут тебе об этом. Проходить может бессимптомно, но может нанести огромный ущерб твоей репродуктивной системе.

Не знаю, что и сказать. Я в шоке. Хламидии? Что. За. Черт. Гребаный Тодд. Дерьмо.

Меня мутит.

Я прекращаю тереть руки о джинсы и беру буклеты. Не смотрю в них, а просто сворачиваю, чтобы они поместились в карман куртки. Начинаю слезать с кресла.

– Если это все, то я пошла, – говорю тихо. Не могу тут оставаться, стены комнаты начинают душить меня.

– Карли, сядь, – серьезно говорит Джин.

Я делаю, как сказано, и сажусь обратно на кресло. Не смотрю ей в глаза, а просто пялюсь в окно на падающий снег.

– Карли, нам надо поговорить о лечении. Я прописала тебе антибиотики на ближайшие тридцать дней. Так же я настаиваю на том, чтобы ты начала пить противозачаточные или использовала иные методы защиты.

– Но… – я замолкаю. А зачем? Мне стоит поговорить с ней об этом и рассмотреть варианты.

Она продолжает.

– Противозачаточные могут помочь нейтрализовать побочные реакции из-за хламидиоза. Они помогут отрегулировать твои месячные. Иногда хламидии могут оставить спайки на матке и маточных трубах, а таблетки помогут облегчить дискомфорт.