Текст книги "Дорогая Эмили (ЛП)"

Автор книги: Труди Стилс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Автор: Труди Стилс
Название: «Дорогая Эмили»
Серия: «Семья навсегда». Книга первая

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Перевод: Яна В, Оля Т, MariannaYurko, Каролина К, Алина Г, Евгения К

Редактура: Марина К, Matreshka

Обложка: Ленчик Lisi4ka Кулажко

Вычитка: Ольга Зайцева

Оформление: Ленчик Lisi4ka Кулажко

Пролог

Карли

Нью-Брансуик, Нью-Джерси

Прошлое

17 лет

Жаркое солнце пробивается через окно, расплавляя меня на кровати. Простыни сползают, а мое тело, кажется, сливается с обивкой матраса, выданного общежитием.

Одна.

Некомфортное жжение и влага между моих ног. В дополнении к поту, засохшая кровь с внутренней стороны бедер. Я все еще одета в верхнюю часть моего костюма «Три маленьких котенка» – обтягивающая черная майка без бретелек и черный лифчик под ней. Ну, лифчик пропал, а вот топ все еще на месте. Думаю, есть еще усы, прикрепленные к моей щеке. Они царапают мое лицо, я нахожу их и снимаю. Где остатки моих усов?

Прошлой ночью была вечеринка в честь Хэллоуина в доме Сигма Чи, правильно? Где мои лучшие подруги, еще два «котенка», Бэкка и Кэлли?

В моем мозгу невероятный туман. Когда я касаюсь головы, то обнаруживаю, что кошачьи ушки все еще на месте. Обруч болезненно врезается в мою голову. Я чувствую головокружение и тошноту. Какого черта?

Это моя комната? Осматриваясь вокруг, вижу фотографию моей семьи, прикрепленную к пробковой доске рядом с моей кроватью. Это успокаивает меня. Фото с празднования восьмидесятилетия моего дедушки. Я задаюсь вопросом, что они видели прошлой ночью, и что бы они подумали, если бы были здесь лично.

Моя мать, Лиз, схватила бы ближайшую бутылку вина и прижалась ко мне, не сказав ни слова. Мой отец, Джеймс старший, стоял бы с вопросительным и угрюмым видом. Мой брат, Джеймс младший, с таким же хмурым видом, в то время как мои сестры Лин и Рене были бы в слезах.

Но на фотографии все они улыбаются от уха до уха. Это был счастливый день. Один из самых счастливых за долгое время. Всего три месяца назад, во время лучшего лета в моей жизни. Бесконечные выпускные вечеринки, беззаботные дни, проведенные на пляже или в ближайшем парке аттракционов. Я собираюсь стать первокурсницей колледжа, и моя улыбка на фотографии была самой широкой и самой яркой.

Я возвращаюсь к своей комнате в общежитии, которая во всех отношениях одноместная. Моя соседка по комнате Джинджер в основном живет со своим парнем за пределами кампуса. Я вижу ее тогда, когда ей нужно поменять белье и туалетные принадлежности. Мы даже не разговариваем друг с другом, и это хорошо для меня.

Я вижу хвост моей черной юбки, торчащий из маленькой раковины в углу. Мои ажурные чулки порваны и висят на спинке кресла. Один из моих черных сапог по колено лежит на кровати Джинджер, а другой нигде не видно. Дерьмо, я люблю эти сапоги. На дверной ручке висит повязка на глаза. Что за черт?

Он был здесь прошлой ночью, верно? Туман начинает уходить, когда я начинаю медленно вставать, немного раскачиваясь, и подхожу к раковине. Достаю оттуда юбку.

Боже, она пахнет малиной. О боже мой, я всю ночь пила шоты «Swedish Fish» [1]1
  Swedish Fish – мармеладки


[Закрыть].

Проклятые шоты. Кэлли!

Тьфу! Она дала их мне перед тем, как мы отправились на вечеринку. О чем я думала? Мой живот крутит, и я хватаюсь за раковину. Смотрю в зеркало, мой темный макияж глаз уже размазался по щекам. Включаю холодную воду и смачиваю розовое полотенце. Несу его с собой к кровати, ложусь и кладу ледяное полотенце на лицо.

Воспоминания о прошлой ночи начинают возвращаться ко мне.

Я танцую на цокольном этаже в Сигма Чи с Бэккой и Кэлли. Мы подпрыгиваем вокруг так, словно нас только трое, в то время как с нами танцует, по крайней мере, сто студентов. «Don’t Stop Believing» группы «Journey» взрывается в импровизированной акустической системе. Музыка настолько громкая, что мы не можем слышать друг друга. Мы просто бешено прыгаем с глупыми улыбками на лицах. Бэкка поет песню с закрытыми глазами и машет руками в воздухе. Кэлли просто дергает головой и кричит песню во все легкие. Я трясу своей попой и руками в воздухе. Прыгаю вверх-вниз и чувствую, как алкоголь бежит по венам.

Вдруг я ощущаю, как кто-то трется об меня сзади. Дергаюсь и поворачиваюсь, чтобы заглянуть в самые невероятные карие глаза цвета виски. Ну, глаз, если быть точной. Другой глаз скрыт повязкой, а на голову одета цветная бандана. Из того, что я могу увидеть – его волосы каштановые. Он одет как пират. Широко улыбается мне, и хотя один из его зубов черный, я таю. О боже мой. Он улыбается мне! Я видела его в Студенческом профсоюзе прежде, всегда в окружении в основном девушек. Обычно другая девушка сидит на коленях или жмется к нему, в то время как десятки ожидают за кулисами. Но сейчас на переполненном и потном танцполе он улыбается мне! Мне! По крайней мере, я думаю, что это он. Его лицо становится размытым.

Песня «Journey» заканчивается, и начинается медленная композиция. Он притягивает меня ближе к себе и обхватывает руками, положив их прямо на мой кошачий хвост. Слегка тянет его и хихикает, затем придвигается ближе и говорит мне на ухо:

– Привет.

Задерживается на мгновенье так, что я могу чувствовать теплое дыхание на своей шее.

– Привет, – я едва шепчу.

Озноб и бабочки захватили мое тело, и я дрожу в его объятиях.

– Я – Тодд, – говорит он сквозь чернозубую улыбку.

– Знаю, – снова шепчу я.

Он старшекурсник. Тодд Митчелл.

Мы танцуем молча, пока он утыкается головой в мою шею. Я могу чувствовать его теплое дыхание, и слышать, как он глубоко дышит, словно вдыхает мой запах.

– Малина, – говорит он в мое ухо.

– Мммм, что? – спрашиваю я.

– Малина, ты пахнешь как она, – улыбается он.

– Ох, хмм, да, шоты, – я мямлю. – «Swedish Fish». Я, возможно, опрокинула два или двенадцать. Ха-ха-ха. Не рассчитала, – я хихикаю, икая, и вдруг чувствую себя очень пьяной и разгоряченной. – Мне нужно на воздух, – говорю я тихо, когда слегка спотыкаюсь о свои ноги. Поворачиваюсь к Бэкке и Кэлли, но не могу найти их, они больше не в моем поле зрения. Ну, я полагаю, они увидели меня с Тоддом и решили немного отступить.

– Давай выйдем на улицу. – Он хватает меня за руку и тянет так быстро сквозь переполненную толпу, что я даже не могу разглядеть какие-либо лица. Все они сливаются, когда мы проносимся мимо них. Лестницы заполнены людьми, и мы медленно плетемся за ними. Останавливаемся на кухне, и он наполняет два стакана пивом из бочонка у двери. Вручая мне один, он хватает меня за руку снова и тянет на улицу.

Как только холодный воздух ударяет меня, озноб начинается снова. Я вся потная от танцев и сейчас неудержимо дрожу.

– Пей свое пиво, – он практически рычит. Я делаю глоток и давлюсь. Отстой!

– Я думаю, что закончила с выпивкой на эту ночь. Слишком много шотов. Я пьяная в стельку! – я говорю «стельку» как будто это два длинных слога. СТЕЕЕЕЛЬ – КУУУУ.

И я действительно в стельку.

Начинаю уходить от дома братства к улице, чувствуя себя очень неустойчивой. Он ставит свое пиво и снова берет мою руку.

– Я провожу тебя обратно в общежитие. Какое из них твое?

– Томас Холл, – заикаюсь я.

– Слишком поздно и темно для тебя, чтобы идти одной. Пошли. – Он подмигивает мне, и мы начинаем наш путь к общежитию. Я спотыкаюсь несколько раз и запинаюсь о свои собственные ноги. Эти сапоги замечательные, но я не могу в них ходить, чтобы сохранить себе жизнь. Неважно. Я пьяна.

Мы приходим в мое общежитие. Я вожусь с ключ-картой и роняю ее. Хихикая, опускаюсь на четвереньки. Я не могу найти ее. Черт! Тодд садится и быстро находит ее рядом с моим коленом, позволяя нам зайти внутрь.

Эмбер проверяет удостоверения личности на посту охраны. Тьфу. Сучка. Она закатила глаза, когда увидела меня, а затем повернула свои титьки – я имею в виду внимание – на Тодда. Ее грудь вздымается и рычание превращается в улыбку, когда она мурлыкает:

– Тодд, ты здесь, чтобы увидеть меня? Ты не с ней, не так ли? – она говорит «с ней» так, словно я больна.

Тодд хихикает и подмигивает ей.

– Нет, Эмбер, я здесь с… – он поворачивается ко мне, и я говорю: «Карли». Он продолжает. – Я здесь с Карли, но рад увидеть тебя снова.

Она всасывает воздух и отворачивается с отвращением. Я улыбаюсь от уха до уха, хотя уверена, что похожа на пьяную идиотку. Но кого это волнует? На данный момент Тодд со мной.

На лифте мы поднимаемся на десятый этаж и продолжаем путь к моей комнате. Он снова помогает мне с ключом и открывает дверь. Я вваливаюсь внутрь, он следует за мной, пиная дверь, которая закрывается за ним.

Он немедленно притягивает меня и прижимается своими пухлыми губами к моей шее, мягко касаясь меня языком. Я снова дрожу и громко стону. Затем его нежные поцелуи на моей шее превращаются в страстные, он сосет, лижет ее и притягивает меня к своему телу. Я чувствую, как его твердость толкается в живот, и задыхаюсь.

Он толкает меня на кровать. Тянет мои сапоги и чулки, затем одним взмахом снимает каждый с ноги. Падает на меня и начинает целовать мою шею, проделывая свой путь до моей груди. Схватив мой топ, он задирает его до шеи и быстро расстегивает лифчик. Я начинаю задыхаться. Все продвигается слишком быстро, и я не в состоянии остановить его. Он наклоняется, снимает мою юбку и бросает ее через комнату, в то время как ртом сосет и кусает мою грудь.

– Ммм, ты даже на вкус как малина. – Он берет сосок в рот и кусает, перекатывая другой между пальцев. Я вздрагиваю от боли и удовольствия, но позволяю ему продолжать. Он убирает руку с моей груди и опускает ее вниз между моих ног. Отодвигает нижнее белье в сторону и скользит двумя пальцами в меня. Вау! Стенки сжимаются вокруг его пальцев, а живот покалывает.

Подождите. Я начинаю понимать что к чему. Все происходит слишком быстро, и мне нужно, чтобы он притормозил. Что, черт возьми, я делаю? Я к этому не готова. Поэтому качаю головой из стороны в сторону.

– О боже мой, ты такая влажная, Кэнди. – Он стонет у моего рта.

– Карли, – говорю я, тяжело дыша.

Подождите, что?

– Что? – он убирает свой язык от моего соска и смотрит на меня с ухмылкой.

– Меня зовут Карли. Ты назвал меня Кэнди. – Черт. Нет.

– Неважно, – он усмехается и вдруг его лицо меняется. Карие глаза цвета виски темнеют, и он больше не улыбается. А возвращается к сосанию и покусыванию моих сосков. Я начинаю паниковать. Внезапно уже не чувствую себя хорошо. Могла ли я уже протрезветь?

– Прекрати! – я начинаю толкать его в твердую грудь. Он не двигается с места. Это как если бы я толкала кирпичную стену.

Он продолжает погружать два свои пальца в меня, и покалывающее чувство в животе сменяется на пламя. Затем он убирает пальцы, чтобы сорвать мои трусики.

– Прекрати! – я заставляю слова сорваться с губ. Сейчас я извиваюсь, и ничего его не останавливает. Игнорируя мои мольбы, сейчас его брюки опущены, и он трется об меня.

Что случилось? Он не слышит меня?

– Нет! Мы не можем сделать это! – я кричу и пытаюсь вылезти из-под него. Пытаюсь бить его и брыкаться, но он слишком тяжелый.

Все еще игнорируя меня, он отстраняется и одним толчком заполняет меня полностью. Боль стреляет в мои внутренности, и немедленно я горю и разрываюсь. Он начинает ускоряться.

– Ты девственница, – говорит он, задыхаясь. Удерживая меня своими сильными руками, он прижимает мои руки над головой, в результате чего мои запястья начинает жечь. Все горит. Он улыбается, и его черный зуб сейчас смазанный и выглядит грязным и грозным.

Я не могу говорить, пока слезы текут по моим щекам. Не могу отдышаться из-за вырывающихся из меня рыданий. Меня начинает тошнить. Мой желудок бурлит, и внутренности снова горят. Я поворачиваю голову, вижу фотографию своей семьи, прикрепленную к стене, и рыдаю еще сильнее. Все они улыбаются мне. Я не смотрю на него, когда он делает последний, глубокий толчок в меня. Чувствую, как разрываюсь от начала до конца. Мое лоно горит, и пламя поднимается по моим бедрам и к моей груди. Я больше не хочу чувствовать эту боль.

Он выходит из меня, и меня сразу же поглощает темнота.

Глава 1

Карли

Спринг-Лейк, Нью-Джерси

Настоящее

29 лет

Дорогая Эмили,

Как я могу начать письмо ребенку, которого я еще не встречала? Ребенку, который уже в наших сердцах?

Ребенку, который предназначен для нашей семьи?

Мы с твоим папочкой не можем дождаться того момента, когда сможем взять тебя на руки в первый раз. Увидеть нашими глазами твое идеальное личико, глазки, зубки. Вдохнуть запах младенца, порошка и свежего белья.

Мы не можем дождаться, чтобы почувствовать твое бьющееся сердце напротив нашей груди и слушать твои медленные и ровные вдохи. Чтобы успокоить твой плач. Слышать твои детские звуки.

Мы все время мечтаем о тебе, Эмили. Мы мечтали, что когда-то наша семья будет благословлена ребенком. Мы так близко к этому. Наша новая семья не за горами.

Мы здесь надеемся, ждем, молимся. Любим и целуем,

Мама.

Мои глаза блестят от слез, когда я небрежно ставлю свою подпись в конце письма. Прикасаюсь пальцами к своим губам, прикладываю их к ее имени и закрываю дневник. Я смотрю налево, где Кайл крепко спит, тихо похрапывая. Говорю ему: «Я люблю тебя», слегка прикасаясь к его спине, кладу дневник в ящик тумбочки и выключаю мягкий свет с моей стороны кровати. Сворачиваюсь рядом с ним, кладу голову ему на грудь и крепко хватаюсь за него.

Я люблю этого мужчину всем сердцем, и люблю отца, которым он собирается стать. Мое сердце полно надежды.

Я пишу Эмили с того самого дня. Дня, когда мы получили звонок из агентства по усыновлению. Я улыбаюсь и прижимаюсь к Кайлу сильнее, когда вспоминаю этот день с волнением.

Начало августа, и я в учительской. Я – учитель английского языка в старшей школе Спринг-Лейк и подготавливаю класс к первому дню занятий в школе. Мой сотовый телефон начинает звонить. Вижу знакомый номер из Флориды и быстро проглатываю чай со льдом. Почти задыхаясь, я едва не роняю телефон, отвечая на звонок.

– Алло?

– Карли, это Анна из агентства по усыновлению «Дом, милый дом». У Вас есть минутка?

– Конечно, – бормочу я. Мое сердце колотится. Я просто знаю, что мы ждали этого звонка. Мои ладони вспотели так сильно, что я снова чуть не роняю телефон на мой сэндвич. Крошки падают на колени.

Анна продолжает:

– Кайл на работе? Могу я подключить его на одну линию с нами?

– Да! Нет! – я практически кричу на нее. – Нет, я имею в виду. Он не на работе, не работает сегодня. Да, пожалуйста, попробуйте позвонить ему на мобильный. – Я даю ей номер Кайла и благодарю университет за то, что он закрыт на летние каникулы. Как главный профессор математики в университете Тремонт, он наслаждается залуженным отпуском.

Время, необходимое для Анны, чтобы подключить Кайла, кажется бесконечным. Я тру другой рукой о бедро так сильно, что крошки, которые находятся на коленях, теперь и на моих вспотевших ладонях.

Слышу щелчок на линии, и Анна спрашивает:

– Кайл, Карли, вы оба здесь?

– Да! – кричу в трубку. Почему я все еще кричу?

– Ребята, у меня есть замечательные новости. Вас выбрала родителями биологическая мать. Возьмите ручку, бумагу и будьте готовы записывать, потому что вы не сможете запомнить все, что я вам скажу, и у вас, конечно, будут вопросы. Я дам минуту.

Хватаю первую попавшуюся ручку и переворачиваю подстилку-салфетку для столовых приборов, чтобы нацарапать на задней части. Черт, в ручке нет чернил. Кайл говорит:

– Эй, Кар, можешь делать записи? Я на площадке для гольфа и единственная бумага – это карточка участника.

Сильно ударяю по столу, пытаясь схватить карандаш, который откатился, пока я ела.

– Хорошо, я вернулась, – выдыхаю в трубку.

Анна начинает:

– Отлично. Как я упомянула раньше, мать, Табита, хочет выбрать вас. У нее будет дочка. Табита уже выбрала имя – Эмили. Хоть это и не принято, но она хотела, чтобы вы знали. Табите двадцать один год, и она не может дать малышке такую жизнь, которую та заслуживает. Ее заинтересовал ваш профиль из-за академического образования и карьеры. Ей также нравится, что Кайл – музыкант. Родной отец записан как «неизвестный», потому что она не уверена о том периоде жизни.

– В настоящее время Табита в отношениях с Сетом, который является одним из возможных отцов. Он полностью согласен с усыновлением, и также готов подписать отказ от своих родительских прав. В соответствии с требованиями закона, мы отправили уведомления в ее родной штат на рассмотрение другого возможного отца. Если он не приедет, чтобы претендовать на ребенка, то суд прекратит действие его прав. Я понимаю, это может беспокоить вас, но уверяю, что это обычная процедура. Кроме того, мы обычно не просим делать тест на установление отцовства, потому что это считается агрессивным вмешательством. Табите только двадцать один год, в ее возрасте не проводится амниотический тест.

Я верю в то, что Анна говорит нам о юридических требованиях и чувствую свое волнение. Она выбрала нас из множества других потенциальных семей.

Кайл сам научился играть на гитаре около пяти лет назад. Я с восторженным визгом в голове благодарю богов за это. Все те ужасные настройки и шумы, все мои страдания через которые я прошла в те месяцы, когда он учился играть, стоили этого! Это важно! Плохая настройка, визг гитары и шумы в голове отошли в сторону.

Анна продолжает:

– Табите нелегко принять это решение, и она все еще немного колеблется. Но она хотела, чтобы я связалась с вами, потому что должна знать, скажете ли вы «да». Но прежде чем вы что-нибудь ответите, позвольте мне рассказать, что мы знаем о ее социальной и медицинской истории.

Я пишу на своей подстилке-салфетке, и мой карандаш разрывает бумагу. Единственными словами, которые я написал до сих пор, было: Табита

Сет – возможно, отец?

Я бесполезна.

– Хорошо.

Анна продолжает:

– У Табиты разнообразные корни. Этот ребенок будет иметь ирландские, итальянские, немецкие, английские корни. В семье Табиты есть рак и депрессия со стороны семьи матери и болезни сердца со стороны отца. Она также в настоящее время проходят лечение депрессии и принимает антидепрессанты во время беременности. Не употребляет никаких алкогольных напитков и начала принимать дородовые витамины, когда узнала, что беременна.

Я смотрю на салфетку для столовых приборов и вижу, что нацарапала:

Ирландские!

Депрессия.

Я точно бесполезна. Уверена, что позже это не будет иметь никакого смысла для нас.

– Так, действительно ли вам обоим все еще удобно? Кажется, что на самом деле нет никаких препятствий, и это соответствует вашей анкете.

Я не могу говорить, потому что сейчас просто рисую сердца по всей салфетке. Кайл начинает говорить:

– Ничего себе, многое нужно переварить. Она выбрала нас? Вы уверены? Вау.

Я слышу, как голос Кайла дает трещину, и знаю, что он готов заплакать. Или, по крайней мере, именно так это звучит. Я начинаю рыдать и прыгать.

– Это звучит идеально, Анна, просто идеально.

Разговор продолжается обсуждением финансовых деталей в соответствии с соглашением, визитов к врачам и конференц-звонков. Я до сих пор строчу бред на салфетке, когда Анна говорит:

– Хорошо, завтра утром вы получите пакет документов, которые нужно будет подписать. Заверьте все нотариально и верните к нам в течение сорока восьми часов. Табита и Сет хотели бы сделать конференц-звонок в следующем месяце, и они хотели бы, чтобы Карли была на следующем УЗИ Табиты.

– Да, – мы с Кайлом говорим одновременно. Я начинаю смеяться. – Да. Да, это прекрасно. – Затем я начинаю плакать. От счастья. Я люблю плакать от счастья.

Кайл встревает в разговор:

– Все в порядке Кар. Успокойся. Дыши. Анна, все в порядке.

Мне удается попрощаться с Анной и повесить трубку. Телефон немедленно начинает звонить и вибрировать, почти падая на пол. Это Кайл.

– Привет, – говорю я и улыбаюсь через слезы, текущие по моему лицу. Затем говорю. – О, мой Бог, дорогой, это случилось!

Кайл глубоко вздыхает и говорит:

– Я нахожусь на пути домой. Когда ты сможешь быть там?

Я понимаю, что в моем списке все еще остались незавершенные дела. Боже мой! Нет никого способа, который помог бы мне сконцентрироваться на чем-либо.

– Я уезжаю сейчас! – выкидываю свой сэндвич в мусорное ведро, и туда же скомканную мной салфетку и засовываю уже сломанный карандаш в свою сумочку.

– Эй, Кар?

– Да, – отвечаю я.

– Я люблю тебя, – говорит он нежно.

Слезы счастья возвращаются.

– Я тоже тебя люблю.

Улыбаюсь и прижимаюсь к Кайлу. Тот день был прекрасен, и чувства снова обрушиваются на меня. Слезы наворачиваются на глаза, и я кладу голову на грудь Кайла.

Я засыпаю, слушая тихие удары сильного сердца Кайла.