Текст книги "Любовь на первой полосе"
Автор книги: Труди Пактер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)
ГЛАВА 6
Она купила бутылку шампанского, поскольку сегодня был день ее рождения. Но пила Кейт в одиночестве, потому что Тед занимался близнецами. Она его не винила. Ни к чему делать вид, что у любовника нет жены и детей. Ведь Тед этого никогда не скрывал. И надо смотреть на вещи трезво, глазами женщины, которой сегодня исполнилось двадцать восемь.
Но почему же так горько? Почему сердце ноет от боли и обиды?
«Значит, он забыл про мой день рождения. Помчался на какой-то дурацкий спортивный праздник. Значит, сыновей он любит больше, чем меня. Кто виноват?»
Кейт начала открывать бутылку, и хлопок вылетевшей пробки прозвучал в мертвой тишине квартиры особенно нелепо, даже неуместно. Шампанское пьют на шумных вечеринках. Или с любимыми. Его не тратят на одиноких женщин. Что им праздновать?
Устроившись в кресле у кофейного столика, она доверху наполнила высокий хрустальный бокал и взглянула в окно. Какого черта она сидит одна, как старая дева?
Можно сходить к ребятам в «Донахью». Нет, слишком тягостные воспоминания. Можно провести вечер с Рур. Нет. Узнав, что Рут хорошо знакома с Санди, Кейт перестала обсуждать с подругой свои любовные отношения. Рут все известно. Хватит с нее.
А слезы Кейт предпочитала лить в одиночестве. Может, позвонить бывшему любовнику, сходить в кино? А если бывший любовник неправильно ее поймет?
Нет, лучше быть одной. Кейт снова наполнила бокал. Ночь предстояла долгая.
К половине одиннадцатого душевная боль утихла. Вино несколько притупило горечь обиды. Кейт решила принять горячий душ, выпить снотворное и на этом закончить празднование.
Тут она услышала звонок. Кого это несет в такой час?
Накинув махровый халат, Кейт подошла к домофону.
– Кто там?
Ей было немного страшно. Днем Виллидж – милый уютный городок. Ночью же правила игры меняются.
– Это я, открой.
Кейт растерялась. Она ждала Теда днем, но сейчас? Он хоть понимает, что делает?
Она стояла у двери, чувствуя легкое головокружение от вина и пытаясь как-то объяснить столь крутой поворот событий.
Голос Теда вернул ее к действительности. Осознав, наконец, кто пришел, Кейт обрадовалась, и едва Тед появился на пороге, бросилась ему на шею. И заплакала.
– Я думала, ты забыл, – повторяла она, уткнувшись ему в плечо. – Я думала, тебе все равно.
Тед вынул из кармана носовой платок и вытер ей слезы, затем, словно ребенка, погладил по голове и отвел к дивану.
– Как я мог? – удивился он. – Я люблю тебя. А любимых я никогда не забываю. Тем более в их день рождения.
Но Кейт уже не могла остановиться. Слезы все текли и текли по щекам. Гордость, целый вечер не дававшая ей проявить слабость, внезапно уступила. И эти слезы многое объяснили Теду. Он понял, что очень ей нужен. Не меньше, чем жене. И детям.
Наверное, она должна прийти в ужас от того, что так неосмотрительно открыла ему свои чувства. Но Кейт испытывала только облегчение. «Я увязла с головой. Ну и плевать».
Несколько часов спустя, когда они кончили заниматься любовью и Тед уснул, она разбудила его:
– Я хотела тебя спросить…
– Сейчас? Посреди ночи?
– Да.
– О'кей, спрашивай.
– Что ты сказал Санди?
После некоторого молчания он произнес:
– Я сказал, что должен встретиться по работе с одним человеком. В Вашингтоне.
У Кейт был готов сорваться вопрос: «И Санди поверила?» Но она прикусила язык. Судьба ей улыбнулась. Тед пришел. Лучше уж так, чем никак.
Для Трейси Ривс неделя оказалась не из легких. А все началось с той дурацкой встречи в «П. Дж.».
Первым опомнился Дейл Келлер. Когда он увидел Рут, его будто громом поразило. Трейси даже не успела допить свое вино, как Дейл схватил ее за руку и потащил к выходу.
– Подожди! Я думала, мы пришли обедать.
Но Дейл, видимо, лишился аппетита. На улице он поймал такси, назвал шоферу адрес Трейси, а потом всю дорогу молчал. Романтический вечер закончился на тротуаре. Зайти к ней Дейл не пожелал.
– Не понимаю тебя! – чуть не плача воскликнула Трейси. – Прошлой ночью ты не мог от меня оторваться, а теперь ведешь себя так, словно я подцепила какую-то заразу. Что с тобой?
Если с ним что-то и случилось, он явно не хотел посвящать Трейси в свои проблемы. Дейл лишь плотнее закутался в потертую джинсовую куртку, бормоча что-то о неотложной встрече, и направился в сторону метро.
«Будь он проклят, – думала Трейси, – а вместе с ним и все мужчины».
Дальше – хуже. Зрелище, открывшееся ей в гостиной, отнюдь не способствовало поднятию настроения. Три студентки, вместе с которыми она снимала квартиру, устроили веселье. Вероятно, они пировали с обеда. По всей комнате разбросаны банки из-под пива, в серебристой фольге застыла китайская еда, купленная в забегаловке, пепельницы и грязные тарелки доверху набиты окурками.
Да-а. Уж она выцарапает им глаза, когда они соизволят вернуться.
Трейси поскорее ушла в свою комнату, островок чистоты и порядка среди ада кромешного. Выглаженная одежда аккуратно висела в шкафу. В отделении для обуви рядком стояло несколько пар сверкающих туфель. Вещи напомнили ей о том, к чему она стремится. Кем хочет стать.
Отсутствие цели было для Трейси признаком ничтожества. В бедном районе Миннеаполиса, где она родилась, почитали за счастье иметь хотя бы одну пару туфель А у нее их уже шесть. И это еще не предел мечтаний. Вот если бы при желании она могла скупить весь магазин…
И для начала ей нужен Дейл, который являлся собственностью Рут Блюм. А Трейси всегда хотелось иметь то, что имела Рут. Ее престиж, ее талант, ее шикарную квартиру, ее любовника. Но больше всего Трейси хотелось получить ее должность.
Сначала ей казалось, что достаточно лишь какое-то время побыть рядом с Рут, тогда, возможно, часть ее славы и успеха перепадет Трейси. Этого не произошло. Она работает уже год, а до сих пор не вышло ни одного материала под ее фамилией. В «Ньюс» ее не считали журналистом. Она лишь девочка на побегушках. На побегушках у Рут.
И если ничего от щедрой начальницы не переходит к Трейси естественным путем, значит… Пораскинув мозгами, она решила, что легче всего отнять у Рут любовника.
«Случайная» встреча на показе мод – и Дейл у нее в руках. По крайней мере, на ночь.
Что это была за ночь! Теперь ясно, почему еврейская принцесса от него без ума. Мягко выражаясь, Дейл Келлер – просто гидравлический таран. И сложен соответственно. У Трейси до сих пор болит низ живота от того, что он сотворил с нею.
Правда, все кончилась так быстро. Ну и пусть. Зато она насладилась тем, чем наслаждалась Рут. И Дейл – только начало. Скоро Трейси доберется до ее авторитета. Затем, возможно, отхватит маленький уголок на ее полосе, Больше пока не надо. Лишь бы зацепиться. А остальное довершит ее честолюбие. Давид имел перед Голиафом еще меньше шансов.
И вот все рухнуло. Надо же было им встретиться в «П. Дж.». Как будто Рут не могла выбрать себе во всем Нью-Йорке другое заведение. Трейси не сомневалась, что к концу недели ее вышвырнут из газеты. Перспектива, конечно, малоприятная. Трейси в ту ночь спала очень плохо.
На следующее утро ее самые мрачные предчувствия оправдались. Рут вела себя так, будто ассистентки вообще не существовало. Потом Трейси сказали, что ее вызывает Кремер.
Приближаясь к запретной двери, за которой начинались владения главного редактора, она нервно пригладила рыжие кудряшки.
Постучала дважды. Тихо, с опаской. Кремер велел ей заходить. Проскользнув в дверь, Трейси вдруг испытала сильное желание отлучиться в туалет. Ладно, возиться с ней долго не будут, она успеет добежать до уборной.
Потом Трейси обратила внимание на бутылку вина, стоявшую перед главным. «Кьянти». И два бокала. Заметив ее недоумение, Кремер начал разливать вино по бокалам.
– Мне кажется, тебе это не помещает.
Взяв бокал, Трейси почувствовала, что к ней возвращается уверенность. «Если бы он собирался меня уволить, то не стал бы угощать вином. Я ведь не какая-нибудь шишка, чего со мной церемониться».
Сделав глоток, она порозовела и тут же улыбнулась самой очаровательной улыбкой, показав милые ямочки. Потом опять насторожилась.
Ничего страшного не произошло.
– Знаешь, я всегда был о тебе высокого мнения, – произнес Кремер.
Глаза Трейси округлились от изумления.
– Д-да? А я думала, вы даже не подозреваете о моем существовании.
– Не скромничай. Такая симпатичная девочка. В тебе есть изюминка. Стоило мне взглянуть на тебя один раз, и я сразу понял, что ты далеко пойдешь.
– Почему же вы ничего мне не говорили? Целый год я кручусь вокруг Рут. Завариваю чай, а если повезет, делаю подписи к фотографиям. Честно говоря, я ни на что другое и не рассчитывала.
Трейси говорила быстро, одновременно пытаясь сообразить, что происходит. Уж чего-чего, а такого приема она не ждала. Ведь у нее нет природного таланта. А чего она может добиться сама? Если только фортуна вдруг не повернется к ней лицом…
Трейси робко подняла глаза на Кремера. Сколько ему? Пятьдесят пять? Но одевается так, чтобы выглядеть моложе. И ему это удается.
Может, он хочет быстренько трахнуться?
Она тут же отбросила эту мысль. Ребята вроде Кремера могут без проблем найти девочек и получше. Нет, здесь что-то другое.
– На твоем месте, – тихо сказал Кремер, – я бы не волновался о сегодняшнем дне. Лучше смотри вперед. Тебя ждет в нашей газете большое будущее. Это я тебе гарантирую. Но ты должна кое-что мне пообещать.
– Что?
– Будь поласковей с Рут Блюм.
Если бы он велел ей прыгнуть голой на стол, она бы так не удивилась. Как раз это-то ее бы не удивило. Но быть поласковей с Рут? Парень спятил? Знает же, что Рут ее терпеть не может.
Кремер словно прочел ее мысли:
– Я понимаю, тебе нелегко. Но скоро станет легче. Обещаю. А пока будь хорошей девочкой и заодно приглядывайся ко всему, что делает Рут. Более того, смотри, как она пишет свои материалы. Спрашивай ее, если чего-то не понимаешь. Не бойся, она тебя не убьет за это. Наоборот, ей это польстит. А когда ты уже поймешь, что к чему, приходи ко мне со своими идеями. Только не говори о них Рут. Никому не рассказывай. Приходи сразу ко мне.
Трейси охватил немой восторг.
– И что дальше? – наконец пролепетала она.
Старый волк забрал у нее бокал.
– А вот это, детка, пока останется тайной. Возвращайся на свое рабочее место. Начинай действовать, ублажай Рут, но постарайся обойтись без резких движений. И помалкивай о нашем разговоре. Иначе с тобой произойдет то, чего ты так боялась, когда шла сюда.
С этими словами он открыл дверь и вытолкнул ее в коридор. Трейси шла как во сне. Казалось, мир перевернулся вверх тормашками, и она потеряла способность ориентироваться.
Но по мере приближения к отделу моды Трейси начала приходить в себя. И вдруг почувствовала, как поет левая ягодица. Словно оса ужалила. Она нахмурилась и тут же прыснула. Значит, когда она выходила из кабинета, старый козел успел-таки ущипнуть ее.
Первой заметила изменение Рут. За год она привыкла видеть свою ассистентку в неизменных джинсах и балахонах. Трейси всегда выглядела модной девчонкой. Кстати говоря, молодежная одежда превосходно сидела на ней, именно поэтому Рут и взяла девушку к себе в отдел.
Рут была твердо убеждена, что необходимо следить за новыми тенденциями в моде, предсказывать появление новых течений, а не только констатировать свершившийся факт. И помогала ей в этом Трейси.
Теперь все изменилось. Вьющиеся каштановые волосы, которые ассистентка всегда собирала на затылке в конский хвост, были теперь распущены и блестели от лака. Обычно Трейси красила лишь губы, а теперь начала злоупотреблять макияжем. Бесследно исчезли и ее вечные джинсы. Их заменили деловые костюмы и строгие блузки.
Рут недоумевала: «Что с ней стряслось? Может, связавшись с Дейлом, она вдруг повзрослела?»
Несмотря на предубеждение, Рут стала приглядываться к Трейси. Она сразу заметила, с каким старанием девушка пыталась выполнять свою работу. Порой даже засиживалась по вечерам. В ней пробуждался интерес к делу. Почти неестественный интерес. А поскольку Рут за десять лет работы в газете ни разу такого не видела, ее это насторожило и обеспокоило.
Дурочки, которые живут одними сплетнями и в барах проводят больше времени, чем на работе, не меняются столь радикально. Что-то произошло. Кто-то что-то сказал Трейси. И не пожелал сказать ей.
Она поделилась своими тревогами с Кейт.
– Меня настораживает даже не то, что она изменила отношение к работе, – говорила Рут. – Может, на нее подействовала наша встреча в «П. Дж.», и она раскаялась. Но не до такой же степени. Она ведет себя так, будто метит в святые.
– Или на твое место, – сказала Кейт.
Рут залилась смехом:
– Чтобы занять мое кресло, нужно уметь писать и, главное, уметь мыслить. А Трейси не умеет ни того, ни другого.
– Она может научиться. Во всяком случае, попытаться.
– Научиться она может, но дело ведь не только в этом. По-твоему, меня хоть завтра можно заменить любым смышленым выпускником колледжа? Нет. Для моей работы требуется особого рода инстинкт. Чутье. Глядя на кучу фотографий, я сразу вижу, какие из них сделаны блестяще, а какие – халтура. А другие не заметят никакой разницы. Понимаешь? Я вижу. И знаю, как их подать. В большинстве случаев я даже представляю, как они будут смотреться на газетной полосе. Этому нельзя научить. Это либо есть, либо нет.
– Согласна, – улыбнулась Кейт. – Но ведь есть и плохие редакторы отделов моды. Влиятельные дамочки, получившие работу отнюдь не за талант.
Рут задумчиво вертела стакан с кока-колой.
– Только Декстер Кларк в «Пост». Ее дядя заседает в совете директоров газеты. О, и Рос Касл в «Вэнити фэр»! Но она живет с боссом, это всем известно.
– Теперь понимаешь, куда я клоню? Если мои подозрения верны, а я редко ошибаюсь, значит, наша Трейси кому-то очень приглянулась. Без причины она, конечно, так измениться не могла. Кто-то за этим стоит. Я ее не очень хорошо знаю, но, кажется, она не производит впечатления трудолюбивого человека. Такие всегда ищут легкий путь. Нет, кто-то ей подсказал вести себя иначе. Знать бы кто. Что ты думаешь о Билле Герати? Ему нравятся тощие и рыжие. Может, наобещал земной рай за несколько сладких мгновений?
– Нет, – отозвалась Рут. – В моем отделе Герати никто. Максимум, на что он способен, это выделить ей колонку на своей полосе. Ради такой мелочи за одну ночь весь гардероб не меняют. Нет, тут другое.
– Тед исключается, – засмеялась Кейт, уверенная в своей любви и не допускающая мысли, что он может смотреть на других женщин.
– Сдаюсь, – ответила Рут. – Может, у нее появился влиятельный дедушка, о котором мы не знаем?
– Кто бы это ни был, – заметила Кейт, – думаю, теперь самое время ей помешать.
– Что ты имеешь в виду?
– То, что сказала. Останови сучку. Она начала раскручиваться. Помешай ей. Ты не можешь безучастно смотреть, как она стаскивает тебя с редакторского кресла. Нельзя сдаваться без борьбы.
Рут, которой это казалось дурацкой шуткой, улыбнулась подруге:
– О'кей. Я ей покажу! Сначала отлуплю на работе. Потом в баре. Ткну ее ножом в столовой. И не остановлюсь до тех пор, пока у нее не закатятся глаза. Как тебе мой план?
– Не очень. Тебе нужно что-то придумать. Избавиться от нее на пару месяцев. Хотя бы вздохнешь спокойно, а если повезет, разберешься и с тем мерзавцем, который подал ей идею подсидеть тебя.
– У тебя, разумеется, уже есть план.
– Вот именно.
Рут покачала головой:
– Слушай, мне это все не нравится. Такое больше подойдет Биллу Герати. А я следую золотому правилу: если возникает мания, не поддавайся. Иначе никакой жизни не будет. Кого мы хотим утопить? Зеленую девчонку из колледжа, черт возьми. Да, она меня уже порядком достала. Но она и мертвого достанет. Мы же с тобой говорим так, будто она собирается подложить в отдел бомбу. У неё просто мозгов не хватит.
– Хорошо. Ты говоришь, она тебя достала, так почему бы на время не убрать ее с дороги?
– И что я должна сделать? Посадить ее на иглу?
– Отошли ее куда-нибудь.
– Куда?
– В Вашингтон, Сан-Франциско, Хьюстон, Нью-Мексико. Куда угодно, лишь бы там бурно развивалась уличная мода. Ты говорила, что Трейси в этом сечет. Дай ей проявить себя. Еженедельные обзоры из Сибири – это как раз то, что ей сейчас нужно. Ладно, пусть будет Хьюстон. Пусть шлет тебе отчеты о самом новом и интересном.
– Неплохая мысль, – признала Рут. – Только я не могу никуда ее послать. Я могу ей предложить. Но если идея девчонке не понравится, она может такое устроить! Еще побежит жаловаться своему таинственному богатому дядюшке.
Кейт улыбнулась:
– Вот уж не думала, что когда-нибудь придется объяснять тебе, старой лисе, как это делается. Впрочем, и объяснять не стану, просто возьму это на себя. А потом расскажу тебе.
Кейт взяла сумочку, поднялась из-за стола и увела подругу из бара.
Утром на столе Трейси лежал авиабилет. Она покорно взяла его и положила в большую сумку, которую всегда таскала с собой. Эд Кремер, похоже, даром времени не теряет. Эта командировка может стать началом чего-то. Той зацепкой, на какую она весь год надеялась.
И когда Тед Геблер попросил ее зайти к нему, Трейси сразу почувствовала, что ухватила свой шанс. Услышав, куда и зачем ее посылают, она скромно поинтересовалась:
– А Рут в курсе? Я не хочу, чтобы она подняла шум.
Тед вроде бы удивился:
– С чего ей поднимать шум?
– Ну, вы же ее знаете, – доверительно сказала Трейси. – Ей может показаться, что я хочу отнять часть ее славы.
Тед лишь вздохнул. Рут как-то говорила, что у Трейси не все в порядке с головой. Но чтобы до такой степени? Она, абсолютный ноль в журналистике, всерьез сравнивает себя с Рут! Это ж надо до такого додуматься.
Тед по-отечески обнял ее за плечи.
– Не беспокойся, Рут не возражает. – И, заметив ее сомнение, добавил: – Слушай, если Рут начнет возникать, хотя этого не произойдет, сразу иди ко мне, и я все улажу. Но проблем не будет.
«Никогда не поймешь этих женщин», – думал он, провожая Трейси глазами.
– Здравствуйте, – сказал швейцар. – Желаю приятного отдыха.
– Приятного аппетита, – вторил ему метрдотель, провожая Кейт по устланной ковром лестнице в ресторан.
Обычно эти коммерческие любезности были ей приятны. Но не сегодня. Она шла на встречу с Эдом Кремером и чувствовала себя неуютно.
Проходя между столиками, Кейт задавалась вопросом: почему ей так страшно? Она интервьюировала ребят и покруче, но никогда их не боялась.
Наконец она заметила главного редактора. Как всегда безупречного, одинокого, окруженного сверкающими бокалами, расставленными на белоснежной скатерти.
И Кейт вдруг поняла: «От ребят покруче не веяло таким холодом. И они не подписывали мои чеки».
Кремер галантно встал ей навстречу, а когда она заняла свое место, опять сел и улыбнулся. Значит, быть беде. Улыбающийся Кремер намного опаснее Кремера в гневе.
Он подозвал официанта, и Кейт заказала себе «Гибсон». Неразбавленный. Перед обедом она, как правило, не пила крепкий ликер, но сейчас ей это не помешает.
Прелюдия оказалась вполне приятной. Главный поздравил Кейт с интервью, которые она должна взять в Париже, о чем уже имелась необходимая договоренность. Карл Лагерфельд из «Шанель», Марк Бохан из «Диора» и даже легендарный Ив Сен-Лоран. Про себя Кейт благодарила Рут, которая все это устроила.
Кейт всегда удивлялась своей дружбе с Рут. И дело не в их абсолютной противоположности. Ее удивлял сам факт их дружбы, ибо она слишком занята, чтобы заводить друзей, которые требуют и времени, и усилий. А Кейт считала, что времени у нее действительно нет.
Официант положил перед ней меню в большом кожаном переплете, которое выглядело, как протокол ежегодного собрания совета директоров влиятельной корпорации. Впрочем, клуб «21» ориентировался именно на такую публику и таких членов. Большинство известных семей Восточного побережья имели здесь своих представителей. Директора государственных компаний тоже приходили сюда обедать вместе с женами. У Ари и Джеки Онассисов был здесь даже постоянный столик.
Меню оказалось внушительным. Солидные, дорогие блюда, приятно удивившие Кейт. Заметив ее нерешительность, Кремер посоветовал:
– Отведайте здешнего рагу с овощами. Такого нигде больше не найдете.
Кейт растерялась. Рагу с овощами? Его едят шоферы грузовиков в придорожных закусочных. Рагу – это остатки от воскресных пикников, а не блюдо изысканного обеда.
Но тут до нее дошло. Господи, какая дура. Люди вроде Кремера ежедневно обедают здесь, и это равносильно обеду Кейт в столовой. Ей не хотелось набивать желудок среди дня тяжелой пищей, однако делать нечего…
Взглянув на человека, сидевшего напротив, Кейт решила держать ухо востро.
– Между прочим, – сказал он, – хочу поздравить вас и еще кое с чем.
– С чем именно?
– Тед сказал, что это была ваша идея отправить Трейси Ривс в командировку.
«Господи, неужели девчонка уже все испортила? Я хотела только избавиться от нее на время, а не выставлять последней дурой».
– Ну и как она? – осторожно спросила Кейт.
– Как? Отлично. Некоторые ее вещицы – первый сорт, занимают самое выгодное место на полосе Рут.
Теперь Кейт уже не сомневалась, что Кремер спятил. Рагу, ладно, Бог с ним. Но Трейси, бьющая рекорды в журналистике, – это уже нечто.
Ее охватила тревога. Она же сама видела копии присланных материалов. Совершенно ординарные. Мягко выражаясь.
– Скажите, – произнес Кремер, состроив озабоченное выражение, – вы долго собираетесь ее там держать? Ведь у нас и здесь работы хватает. А если каждый второй сотрудник начнет разъезжать по Америке, нам придется совсем туго.
– Я думаю, решение примет Рут. Да, идея была моя, но отделом моды руководит она.
– Хорошо. – Кремер поджал губы. – Я поговорю с мисс Блюм. Талантливую молодежь нужно держать при себе, а не гонять по всем Штатам. Вы, надеюсь, согласны? Тед, как мне известно, разделяет это мнение.
Главный устроил Кейт ловушку, и она по неопытности тут же в нее угодила:
– А какое отношение он имеет к возвращению Трейси?
– Ладно вам, – отмахнулся рукой Кремер. – Я не вчера родился. Ведь это вы уговорили Теда. И он не смог вам отказать.
Кейт глотнула воды со льдом, но во рту по-прежнему было сухо.
– Извините, я не совсем вас понимаю.
Кремер наклонился вперед, поставив локти на стол, и она почувствовала явную угрозу. Этот человек хладнокровно совершит убийство, если сочтет его полезным для себя.
– Почему бы вам не забыть ненадолго о своих вестчестерских манерах? – ровным, даже мягким голосом предложил он. – Всем известно, что вы с Тедом встречаетесь после работы. И не для того, чтобы играть в домино.
«Билл Герати. Ублюдок все-таки добрался до Кремера».
Ее страх перешел в ярость. Она еще рассчитается с поганым ирландцем. Чего бы ей это ни стоило.
Но вслух сказала:
– У вас неплохие информаторы.
Кремер позволил себе холодно улыбнуться:
– Конечно, дорогая. Неужели я пригласил бы вас сюда, если бы сомневался в правдивости полученной информации? Я здесь не для того, чтобы сплетничать. Просто хочу поговорить о том, что происходит в офисе за моей спиной. И о том, какие шаги я собираюсь предпринять по итогам нашей встречи.
Все оказалось еще хуже, чем она думала. Значит, приговор ей уже вынесен. Сейчас его огласят.
– И что же вы намерены предпринять? – спросила Кейт.
– А это зависит от вас. Точнее, от вашего ответа на мое предложение. Скажите, Кейт, вы дорожите своей карьерой в «Ньюс»?
– Вам это известно.
– Отлично. В таком случае вы не станете возражать против повышения.
– Смотря о каком повышении идет речь.
Опыт работы в газете научил ее не покупать кота в мешке. Многие журналисты, якобы получившие повышение по службе, на деле оказывались в глухом тупике. А Кейт привыкла сначала заглядывать в мешок, а уж потом покупать.
– Не бойтесь, – сказал Кремер, будто прочитав ее мысли. – Думаю, мое предложение вам понравится и будет отвечать вашим давнишним пожеланиям.
Кейт еще больше насторожилась. Минуту назад она думала, что ее уволят. А Кремер, оказывается, намерен претворить в жизнь какие-то ее мечты. Опять ловушка?
– Вы говорите об отделе специальных расследований? – осторожно спросила она.
Человек, возглавлявший отдел, недавно уехал в Сан-Франциско.
– Прямо в точку. Ну и как? Беретесь?
– Конечно, – быстро ответила Кейт и тут же спохватилась: – Но вы хотите поставить мне условие, не так ли? И оно, разумеется, связано с Тедом?
– А вы, оказывается, не только красивы, но и умны! – сказал Кремер, хотя в глубине души придерживался старомодных взглядов на женщин. – Милое дитя, – задушевно произнес он, – мое условие связано именно с Тедом.
– Что вы имеете в виду?
– О'кей, сейчас объясню. Если вы хотите получить отдел специальных расследований, вам придется порвать с Тедом.
Кейт нахмурилась:
– Я так и знала. Вы предлагаете мне не повышение, а взятку. А если бы у нас с Тедом не было никаких отношений? Тогда вы предложили бы возглавить отдел кому-нибудь другому?
Кремер подал знак официанту убрать со стола, поскольку Кейт не притронулась к еде, и снова наполнил бокалы. Это мог бы сделать и официант, но тогда Кремер лишился бы возможности затянуть паузу, а она играла против Кейт.
Наконец он проговорил:
– А вы сомневаетесь? Я мог бы назвать с десяток людей, которые ухватились бы за возможность, предоставленную вам. Причем на любых условиях. И вообще я считаю, что вам пора повзрослеть, Кейт. Если вы хотите продолжать роман с женатым мужчиной, пожалуйста, продолжайте. Но только не в офисе. Не надо смешивать личную жизнь с работой. А в свободное время можете делать что угодно. Хоть в борделях развлекаться.
– Просто смешно, – возразила Кейт. – Ведь то, чем мы занимаемся в свободное время, не имеет никакого отношения к работе. Это абсолютно разные вещи.
Кремер, задумчиво глядя в стакан с кларетом, произнес:
– За что я держу в газете молодых людей вроде вас? За их активность и энтузиазм. И время от времени мне приходится напоминать себе об этом. В противном случае многие из вас уже оказались бы на улице. Черт возьми, Кейт, неужели вы не понимаете? Когда известная журналистка залезает в постель к редактору отдела, подобный факт тут же вызывает скандал, хотя, по идее, их личная жизнь никого не касается. И уж вам-то это должно быть хорошо известно. Но что прикажете мне делать? Закрыть глаза? Затыкать уши всякий раз, когда мои коллеги сплетничают об этом в баре? Кейт, поверьте, я ничего не имел бы против, но газета принадлежит Хенкелю, а наш хозяин придерживается христианской морали. Когда женатые мужчины начинают обманывать своих жен, он этого не одобряет. Разумеется, он не может распространить эту мораль на все население Соединенных Штатов, но своим подчиненным он в состоянии ее навязать. И мой долг – следить за тем, чтобы эти подчиненные вели себя как богобоязненные христиане. Итак, подытожим. Хотите получить отдел специальных расследований, нет проблем. Только прежде вы порвете с Тедом. Немедленно.
Кейт переполняло раздражение:
– Вы говорите, точно мой отец. Даже еще откровенней.
– Вашему отцу просто не хватало мужества называть некоторые вещи своими именами.
– А вам не хватает такта. Вы считаете, что если платите мне зарплату, то можете совать нос в мою личную жизнь? Вы покупаете мой талант и мое перо. А уж своим умом я располагаю сама.
– Если бы так, – сказал Кремер, доставая сигару. – Если бы я мог разделить с вами этот возвышенный идеализм! Но, увы, не могу. И не хочу. – К столику неслышно подошел официант и поднес к кончику его сигары зажигалку. – Итак, Кейт, мое предложение с этой минуты вступает в силу. Хотите получить отдел, берите его. Но перестаньте встречаться с Тедом. Да вам теперь и по работе не нужно будет общаться.
– А если я не перестану?
– Вы имеете в виду секс?
– Да, именно это я и имею в виду.
Людям вроде Кремера неизвестно слово «любовь», они все упрощают до предела. Любовные свидания для них – секс, а не чувства. Интересно, что бы он сказал по поводу своей жены?
– Тогда все очень просто, – ровным и спокойным голосом произнес он. – Вас уволят.
– Вы хотите сказать, не только с поста редактора отдела, но и вообще из газеты?
– Именно.
Кейт стадо не по себе. Несколько лет назад главный редактор «Пост» вышвырнул ее из офиса Фила Майерса, но тогда она была лишь секретаршей и мало ценила свою должность. Теперь многое изменилось. Сколько сил она положила, чтобы подняться туда, где сейчас находится. Работа стала ее жизнью. Или не всей жизнью?
Перед ее мысленным взором на мгновение возник образ Теда, но тут же исчез.
– У меня есть время подумать? – спросила она.
– Даю вам две недели, – помолчав, ответил Кремер. – В Париже у вас не будет возможности подрывать репутацию газеты, а когда вернетесь, я жду вас у себя с ответом. Дальше откладывать нет смысла.
Кейт прикинула, что до командировки в Париж остается еще пять дней. За это время можно связаться с Филом Майерсом из «Пост» или с некоторыми другими газетами. Времени мало, но у журналистов его всегда не хватает.
Она подняла глаза на Кремера.
– Хорошо, поговорим, когда я вернусь из Парижа. – И, подняв бокал, добавила: – Благодарю за обед. Он добавил мне жизненного опыта.
Первым делом Кейт связалась с двумя журналами. В обоих случаях неудачно. Вакансии, конечно, имелись, но не ее уровня. Корреспондент одной газеты всегда может стать корреспондентом в другой. Однако на более высоких ступенях число вариантов резко уменьшается. Ведущему журналисту или редактору уже не так просто найти работу в другом месте.
Перед самым отъездом во Францию Кейт позвонила своему бывшему боссу Филу Майерсу.
– Привет, куколка, – заорал он в трубку. – Чему обязан таким нежданным счастьем?
Кейт несколько смутилась. А в прошлые времена она бы сразу призналась: «У меня проблемы, Фил. Нужна работа». Вполне естественно. Но не теперь. Она уже не простая секретарша, а ведущий репортер крупной газеты. А ведущим репортерам всегда неловко признаваться, что у них есть какие-то проблемы. Поэтому Кейт не сразу перешла к делу:
– Как Франсис? Дети? Все хорошо?
– Сделай одолжение, – сказал Фил, – если тебе хочется узнать, как поживает моя Франсис, спроси у нее. Нет, чую, твое дело – не телефонный разговор. Я прав?
– Как всегда, – с облегчением вздохнула Кейт. – Когда мы сможем встретиться?
– Десять минут потерпишь?
– Да, но не больше.
– О'кей, я тебя понял. Сейчас у нас сколько? Четыре. Мне нужно еще взглянуть на полосу своим глазом, иначе туда по ошибке такое может залететь! Ну, ты сама знаешь моих разгильдяев, которые пытаются выдать себя за репортеров. Эх, Кейт, глянула бы ты на их дерьмо, глазам своим не поверила бы.
– А ты не изменился, – засмеялась она. – Так когда же ты дашь беднягам передохнуть до завтра?
– В пять тридцать, думаю. Буду ждать тебя около шести в «П. Дж», где угощу пивом. Идет?
