Текст книги "Любовь на первой полосе"

Автор книги: Труди Пактер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Санди почувствовала дурноту. Может, ей только показалось? Может, Тед вернется сейчас домой, и все будет по-прежнему?

Но, в глубине души, она знала, что обманывает себя. А когда муж вернулся домой, и Санди увидела его бледное виноватое лицо, сомнений не осталось. Молчать уже не было сил.

Поставив чашку с кофе на стол, она тихо спросила:

– И давно это у вас с Кейт?

Взглянув на Теда, она поняла, что он был готов все отрицать, но в последнее мгновение передумал.

– Полгода, – солгал он. Правда убила бы Санди. – Прости, я не искал этого…

– Ты хочешь сказать, что она сама предложила? Блестящая мисс Кеннеди однажды вошла в твой кабинет, сняла трусики и попросила тебя сделать то же самое?

Это вырвалось у Санди помимо ее воли. Ярость и унижение одержали верх над разумом.

– Нет, все было не так, – спокойно ответил Тед, словно говорил с незнакомым человеком или с одним из молодых репортеров, которого нужно было утешить.

Ладно, все-таки позади семь лет замужества, общий дом и дети. И Санди не позволит ему выбросить все это из своей жизни. Они ведь не абзац, который редактор может за ненадобностью вычеркнуть. Они – живые существа, из плоти и крови, у них есть чувства. И они были вместе задолго до того, как появилась эта Кейт Кеннеди.

– Что ты намерен делать?

– А ты что предлагаешь?

– Ты спрашиваешь, что я предлагаю? Бросить ее. Прекратить с ней отношения. Не хотеть ее. Меня ты должен хотеть. Меня и своих детей. А не какую-то там…

– Санди, – почти взмолился он. – Все не так просто.

– Что ж тут сложного? Не понимаю.

– Я люблю ее.

Санди упала на стул. Как будто ее ударили кулаком в живот.

Она не знала, что ответить, просто не была готова. Неужели человек, которого она любит, может полюбить другую?

Когда потрясение несколько улеглось, до нее дошел ужасающий смысл его слов. А вместе с осознанием того, что произошло, появилась боль. И скорбь.

У нее хлынули слезы, но истерику она не устроила. Еще осталась какая-то гордость. Санди плакала молча, просто сидела, а по щекам бежали два ручейка.

«Если бы я тогда послушалась и сделала аборт, вся жизнь сложилась бы иначе».

Она не хотела детей. И замуж выходить не хотела тоже.

Ее только приняли в школу актерского мастерства, и она собиралась еще много чего сделать в жизни до того, как заведет семью. Поэтому Санди никому не говорила о своей беременности, твердо настроившись на аборт. Но вдруг испугалась. Нет, решения своего она не изменила, просто хотелось, чтобы ее кто-нибудь поддержал. И она рассказала обо всем сестре Натали.

Натали была моложе на два года. Сестры с раннего детства делились всеми секретами. К тому же Натали – единственный человек, на которого Санди, как ей казалось, могла положиться. Но такой важный секрет, как беременность родной сестры, оказался для девятнадцатилетней Натали слишком тяжелым грузом, чтобы нести его в одиночку. А вдруг Санди умрет на операционном столе? Всякое бывает. Натали поделилась этой страшной тайной с близким человеком. С матерью.

Тут-то все и началось. Уважающие себя еврейские девушки не делают абортов. Особенно если отцом ребенка является юноша из приличной еврейской семьи. В таких случаях молодые люди женятся и воспитывают ребенка.

Так считали родители Санди. Так считали и родители Теда.

Впрочем, это не удержало бы ее от операции. Она считала беременность своим личным делом. Но пришел Тед, и вся ее решимость улетучилась, когда он произнес заветное слово.

– Я люблю тебя, – сказал тогда он. – И хочу, чтобы ты стала моей женой. Я всегда этого хотел, просто все случилось несколько раньше.

Она согласилась. Не потому, что хотела ребенка. Санди хотела любви. Его любви.

Теперь, глядя на мужа, она думала с горечью: «Я вышла замуж ради любви. А ради чего женился он? Любил ли он меня? Или солгал тогда? Может, его вынудили родители, только я об этом не знала?»

Санди вытерла глаза. Слезами горю не поможешь. Ей двадцать девять лет. В этом возрасте уже нечего рассчитывать на то, что жизнь подкинет новый шанс. У нее есть только Лайонел, Томас и Тед. По крайней мере, он еще здесь. Но надолго ли?

Тед вывел ее из состояния задумчивости. Он поднялся из-за стола, убрал тарелки и чашки из-под кофе.

– Поздно уже. Я иду спать. – И, заметив выражение ее лица, добавил: – Не волнуйся, сегодня я лягу в другой комнате.

Вот оно! Тед будет спать в другой комнате. Они уже никогда не будут заниматься любовью. Больше нет любви.

После успешной премьеры обычно устраивали шумную вечеринку в «Сардисе». Ведущие актеры, спонсоры, даже продюсеры заказывали столики и по установившейся традиции принимали поздравления. На долю Чарли как агента Дэвида О'Нейла тоже выпало немало хвалебных слов.

– А что бывает после провала? – спросила Кейт. – Торжество отменяется и все расходятся по домам?

– Напротив. Если бы сегодня, тьфу-тьфу-тьфу, случился провал, здесь все было бы примерно так же. Те же самые люди подходили бы к столикам, чтобы поздравить актеров и продюсеров. Никто бы, разумеется, не принял их слова за чистую монету, но все продолжали бы игру, с благодарностью принимая комплименты. Театр – это обман, и все люди в нем – обманщики. Допустим, у вас кармане последний доллар. Или вы собираетесь вскрыть себе дома вены. Однако никому нет до этого дела. «Спектакль должен продолжаться», – кричат все. – Чарли замолчал, а потом добавил:

– Хотя, по мне, все это куча дерьма.

Кейт всегда нравилось общаться с теми, кто знал о чем-то больше нее. Беседа с Чарли дала ей возможность заглянуть в новый мир. В мир, который пленял ее.

– Чисто американское выражение. – Она искоса взглянула на собеседника. – Куча дерьма. Разве английскому джентльмену пристало такое говорить?

– Пристало. Особенно когда у него есть клиенты с Западного побережья, – усмехнулся Чарли. – Кое-кто из моих талантов решил променять театр на блеск Голливуда. Их манит слава кинематографа. На мой взгляд, все это суррогат. Но они меня не слушают.

– И вам приходится ездить туда, чтобы заключать миллионные контракты?

– Будем надеяться, что когда-нибудь дойдет и до миллионных контрактов. А пока мои начинающие звезды растут что-то уж слишком медленно.

Кейт расслабилась. Обычно в разговоре с незнакомыми людьми ей приходилось брать инициативу на себя. А это нелегко.

С Чарли все было иначе. Разговор вел он, и опасения Кейт, что ей придется развлекать его за ужином, раз он пригласил ее, не оправдались. Гамильтон даже это взял на себя. И кажется, подошел к делу серьезно.

Когда принесли кофе, она уже пребывала в отличном настроении, почти забыв о кошмарном банкете в театре.

Оплатив счет, он небрежным тоном задал вопрос, которого она так боялась:

– Как вас угораздило связаться с женатым мужчиной?

– А почему вы спрашиваете? – резче, чем ей хотелось бы, отозвалась Кейт.

– Просто интересно. Вы не похожи на старую деву, которая отчаянно хватается за соломинку. Наоборот, вы молоды, красивы, умны. И с карьерой тоже все в порядке. Мужчины должны падать к вашим ногам.

– К чему мне они, – сказала Кейт, – если я никого из них не люблю?

На какое-то мгновение лицо Гамильтона посерьезнело.

– Извините. Я не знал, что вы любите этого человека. Я посчитал эту связь чем-то вроде хобби, которое нынче в моде у деловых женщин.

Кейт начала злиться:

– Не знаю никого из подобных деловых женщин. И не равняйте меня с ними. А если у вас появилась такая мысль, забудьте. Я сплю одна. Если, конечно, никого не люблю. А если люблю, то сплю с любимым мужчиной. И ни с кем больше. Вы меня поняли?

– Извините, ничего такого я не думал и не собирался приставать к вам. Я тоже не сплю с незнакомыми женщинами. Это не очень поправилось бы моей жене.

Кейт вдруг почувствовала разочарование:

– Я не знала, что вы женаты. Теперь, кажется, пришла моя очередь извиняться.

– Не стоит. Вы же не знали. Я отношусь к типу англичан, которые считают ношение обручальных колец вульгарным.

– Что это за тип? – с интересом спросила Кейт.

– Старомодный зануда. Вас такие не привлекают.

– А вдруг?

– О'кей, с чего начать? Знаю. Начну с отца. Сэр Сесил Гамильтон. Обратите внимание на титул. Для людей вроде моего отца это очень важно и означает, что он баронет. Одиннадцатый в роду.

– А вы тогда кто же?

– Преуспевающий театральный агент с офисом на Сент-Мартин-лейн и чопорной семейкой, которая меня за это презирает.

– А в Америке, – заметила Кейт, – если человек добивается успеха, ему нечего стыдиться. Это, разумеется, не позволит вам автоматически слиться с элитой, но по крайней мере, вас никто не будет презирать.

– Мы с вами, Кейт, живем в разных мирах. Больше всего я восхищаюсь свободой вашей новой системы, однако ни за что не променял бы на нее свою старомодную Англию. Человеку помогает ощущение древности своих корней. Вам, американцам, этого не понять. Хотя Америка мне нравится, я, тем не менее, вздыхаю с облегчением, садясь в самолет, который уносит меня домой.

«Интересно, соскучился ли он уже по дому и жене?» – поймав себя на этой мысли, Кейт удивилась. С чего ее вдруг заинтересовали жены других мужчин? Не хватает ей Санди Геблер?

Когда они вышли из зала, метрдотель принес из гардероба их вещи. Чарли взял ее за руку:

– Меня ждет машина с шофером. Надеюсь, Вы не обидитесь, если я предложу отвезти вас домой?

Кейт улыбнулась:

– Напротив, я обижусь, если вы этого не предложите. Мне совсем не хочется возвращаться одной после такого славного вечера. И кстати, вы, отнюдь, не зануда. Я чудесно провела время и считаю вашу жену счастливой женщиной.

– В следующий раз, надеюсь, вы скажете это ей самой. Файона обещала приехать в сентябре вместе со мной.

– Прекрасно.

Они сели в машину и всю дорогу разговаривали о Лондоне и английском театре.

Утром Кейт получила целую охапку красных роз от Чарли.

Интересно, знает ли Файона о привычке мужа посылать красные розы американкам, которых он встречает на банкетах?

Но красные розы прислали не только Кейт.

Утром, когда Санди решала на кухне, не приготовить ли ей к обеду цыпленка, в дверь позвонили. На крыльце стоял посыльный из цветочного магазина.

Он передал ей букет дорогих цветов, которые тут же наполнили прихожую сладким экзотическим ароматом. Их было не меньше трех дюжин.

– Кто же этот поклонник? – спросил любопытный посыльный.

– Не ваше дело, – машинально ответила Санди.

Она и сама не имела понятия, кто бы мог их прислать. До сих пор никто не посылал Санди Геблер цветов. Даже муж.

«Даже муж», – с горечью подумала она.

Когда посыльный ушел, она сорвала с букета обертку и начала искать карточку. Через несколько минут, исцарапав все пальцы шипами, она, в конце концов, нашла ее.

«Самой красивой женщине на банкете. С любовью. Дэвид».

Санди была поражена. Совсем недавно ей казалось, что жизнь кончена. Почти тридцать лет, муж фактически бросил. Отвергнутая, нелюбимая. Годная лишь для свалки.

А теперь она снова красивая женщина, сердце забилось от радости;

– Я – самая красивая, – сообщила она коту, но тот, увы, не разделял энтузиазма хозяйки, поскольку был занят исследованием обертки от цветов, – Я – красивая! – повторила Санди и, взяв кота на руки, закружилась по кухне. – Знаменитый актер назвал меня самой красивой!

Однако, добилась лишь обычной дня всех кошек реакции: он выпустил острые когти и заорал.

– Ну, хорошо, хорошо. – Она спустила его на пол и погладила. – Это еще не победа, но, по крайней мере, начало.

Санди понимала, что цветы от Дэвида О'Нейла – еще не решение ее семейных проблем, хотя они заметно улучшили ей настроение.

Она расставила цветы в вазы из граненого стекла, которые достались ей от бабушки, но три года так и простояли в буфете. Молодым супругам с двумя детьми было не до цветов.

Санди отступила подальше, чтобы полюбоваться на результаты своих трудов. В эту минуту входная дверь распахнулась, в дом влетели Томас и Лайонел, а следом появилась Марта Уорд. Сегодня была ее очередь привозить детей из школы.

– Кто-то умер? – спросила она. – Или у вас праздник?

– Праздник, – ответила Санди. – Ты уже всех развезла? Если у тебя есть время, можем выпить по чашке кофе.

– Слава Богу, развезла. И от кофе не откажусь.

Марта Уорд была замужем за местным гинекологом, и, если бы у Санди жизнь сложилась иначе, их пути никогда бы не пересеклись, и они никогда не стали бы подругами.

Но жизнь в пригороде не предоставляет большого выбора. Марту Уорд, может, нельзя считать идеальной подругой. И особым интеллектом она не отличалась. Но ее дети одного возраста с Томасом и Лайонелом. Она была доброй. И, что важнее всего, жила рядом.

А соседи в пригороде – фактор значительный. Соседи ходят друг к другу в гости, общаются, сплетничают. У соседки можно что-то одолжить, с нею можно чем-то поделиться. А если ты устраиваешь в воскресенье пикник, то можно пригласить Уордов.

Таково было здесь понятие дружбы. Подумав об этом, Санди по-новому взглянула на своих хохочущих детей, на Марту, на розы, и впервые с той минуты, как Тед сказал ей, что любит другую, Санди охватило какое-то теплое чувство.

– Ну и откуда все это? – поинтересовалась Марта, наливая себе кофе.

Санди улыбнулась:

– Если скажу, никогда не поверишь.

– А ты попробуй. В крайнем случае, подумаю, что ты врешь.

Рассказ произвел на Марту впечатление, а роскошные цветы сразу подняли Санди в глазах подруги. К вечеру об этом подарке будет известно всему Поукипси, и она станет на время местной знаменитостью.

– Невероятно! – воскликнула Марта, для которой кинозвезды являлись такой же абстракцией, как и луна. – Ну а дальше?

– Что ты хочешь этим сказать? Он знает, что я замужем, счастлива, мать двоих детей. Или ты полагаешь, он должен прилететь за мной в Поукипси на личном вертолете?

Марту ее слова явно не убедили.

– Ты не знаешь, что такое кинозвезда. Недавно я читала в «Ивент», как Барбра Стрейзанд проводит время со своим парикмахером. Их не волнует счастливый брак. – Марта понизила голос, чтобы не услышали дети: – Их волнует только постель. А счастливый брак любовной страсти не помеха. Во всяком случае, у кинозвезд так.

– Ты кое-что забыла, Марта Уорд! Я ведь не кинозвезда, хотя меня и приняли в школу актерского мастерства. Барбра Стрейзанд, возможно, не устояла перед искушением, но я не столь впечатлительна. И потом… – Санди выглянула в окно, – никаких вертолетов на горизонте я что-то не наблюдаю.

– Еще появится, не беспокойся. И вообще, иной раз мне кажется, что ты себя недооцениваешь, Санди Геблер. Мужчины с ума сходят по таким, как ты.

Санди поморщилась:

– Хотелось бы верить. А еще хотелось бы, чтобы того же мнения придерживался и Тед.

– У вас что-то не так?

Санди вдруг захотелось все рассказать, не держать в себе ту боль, которую причинил ей муж. Но она сдержалась. Время для доверительных бесед еще придет. А сейчас оставалось только ждать следующего шага. Кто его сделает? Тед или любовница? Санди знала, что этот шаг может быть решающим. Для нее и детей. Не стоит кликать беду, рассказывая обо всем Марте.

– Да нет, – сказала она. – Но обязательно будет, если я сейчас не разморожу цыпленка. Тед ужасно злится, если ужин не готов к его приходу.

В действительности Тед меньше всего в тот вечер думал об ужине. Он терзался и чувствовал себя виноватым, хотя честно во всем признался. Наверное, это можно было сделать помягче. По дороге с работы Тед поклялся загладить свою вину и отнестись к жене более внимательно. Она того застуживает.

– Эй! – сказал он, входя в дом. – Что это за цветы? Кто-то умер?

– Никто не умер. Наоборот, кое-кто ожил. И в благодарность за то, что я помогла ему в этом, прислал мне цветы.

– Не понимаю. За какие же заслуги дарят букеты роз ценой в сотню долларов?

Санди нахмурилась:

– Тебе, конечно, не понять. Ведь ты меня не замечаешь. Зато это делают другие люди.

– Какие люди? – подозрительно спросил Тед. – Что за болван послал тебе цветы?

– Почему болван? Почему бы не назвать его страстным поклонником? Или, к примеру, кинозвездой?

– Санди, ради Бога, спустись на землю. Страстные поклонники бывают только в плохих романах, которыми ты зачитываешься. А кинозвезда… Может, ты еще скажешь, что это Дэвид О'Нейл?!

Санди промолчала. Итак, следующий шаг сделан. И сделан актером, который нежданно-негаданно опять возник на ее пути.

Она направилась в кухню готовить ужин. Итак, она снова в игре. Только играть надо осторожно.

Тед, идущий следом, ухватил ее за руку:

– Я спросил, от кого цветы, и надеялся услышать правду, а не сказки про кинозвезд.

– Это не сказки.

Санди достала из кармана карточку и передала ее мужу. Тот недоверчиво пробежал глазами записку. Полчаса назад он думал, как загладить вину перед своей беззащитной женой, а сейчас готов был задушить ее голыми руками. Что она могла обещать Дэвиду О'Нейлу, если он прислал такие розы?

Тед с любопытством взглянул на Санди:

– Где ты взяла платье, которое было на тебе вчера?

– Сестра подарила, а что?

– Оно слишком вызывающе для твоей сестры. Может, ты сама его купила? Специально для премьеры?

Санди вздохнула:

– Купила? На какие деньги? Того, что ты мне даешь, едва хватает на продукты. Его подарила мне сестра. Что еще?

– Просто спросил. Думаю, проблемы у тебя возникли именно из-за этого платья.

– У меня нет проблем. Или, по-твоему, женщине дарят цветы только когда у нее проблемы?

– Если она замужем, то да. Не забывай об этом, когда в следующий раз пойдешь на какую-нибудь вечеринку. Ты кто? Какая-нибудь его фанатка?

– Не говори глупостей. – Санди вытащила цыпленка из духовки и швырнула на блюдо. – Ты, значит, развлекаешься с какой-то девкой, а я должна сидеть дома и прикидываться счастливой женой? Мне это не подходит.

– Только не впутывай сюда Кейт, – закричал он. Санди обеспокоенно глянула вверх: не проснутся ли дети от его крика, но Тед, казалось, уже не мог остановиться. – И не называй ее девкой, ясно? Это серьезная женщина, которая занимается серьезным делом и не наряжается, как проститутка.

– Может, подарить ей мое платье? – усмехнулась Санди. – Оно ей подойдет.

Тед вскочил из-за стола:

– Я больше не намерен это слушать.

– Куда ты собрался?

– На улицу. И не жди меня, я лягу в другой комнате.

Санди уставилась на несъеденный ужин, лежавший перед ней на тарелке. «Или я все испортила, или начинаю выигрывать». Она вдруг испугалась, но потом палила себе вина и успокоилась.

Риск, конечно, велик, но, с другой стороны, если умело распорядиться козырями, неожиданно выпавшими ей, то есть шанс выиграть. Если же ничего не делать, то и шансов не будет.

Санди пригубила вино и посмотрела на свежие дорогие розы. Их вид придал ей уверенности. Она продолжит игру. Другого выхода нет.

Будь у Санди любовник, она не могла бы этого скрыть. По крайней мере, Фреда Голдберг всегда учила дочь: «Человека выдают мелочи».

Что делает женщина, у которой есть любовник? Она начинает заботиться о своей внешности. Меняет прическу. Уделяет больше внимания макияжу. Постоянно ждет звонка, а когда он раздается, сломя голову бросается к аппарату.

Санди пыталась соответствовать этому образу, хотя мужу на самом деле не изменяла. Не хотела. Но желала, чтобы все выглядело именно так.

Однако, Тед ничего не замечал. С тех пор как он влюбился в Кейт, жена фактически перестала для него существовать. Санди казалось, что, вскочи она на обеденный стол и начни танцевать канкан, он и тогда бровью не поведет.

К концу месяца, хорошенько поразмыслив, она решила изменить тактику.

Похоже, на Теда может подействовать только реальная связь. На следующий день она позвонила Дэвиду О'Нейлу, чтобы поблагодарить за цветы. Тот ответил приглашением вместе пообедать. Когда имеешь дело с замужней женщиной, первый шаг нужно делать самому. В данном случае – послать цветы. Но лишь первый, чтобы проявить свой интерес. Не больше. Иначе можно остаться в дураках. А Дэвид О'Нейл не любил выглядеть в глазах женщин дураком.

Звонок Санди явился для него выстрелом стартового пистолета на скачках. Он тут же перешел к активным действиям и назначил ей свидание в ресторане «Времена года». В четверг днем он был свободен и решил провести досуг с пользой.

Санди выбрала плотно облегавший фигуру черный костюм, черные ажурные колготки и туфли на самом высоком каблуке. Длинные белокурые волосы собрала на затылке в пучок, не пожалела яркой губной помады. И в таком виде отправилась на свидание. Если уж заводить роман, то нужно и внешне соответствовать избранной роли опытной кокетки.

Поднимаясь по широкой лестнице в главный зал ресторана, Санди очень жалела, что у нее такие высокие каблуки. Мать подарила ей эти туфли на день рождения, назвав их «домашними тапочками». Конечно, в них лучше принимать гостей дома, чтобы всегда можно было куда-нибудь присесть отдохнуть.

Во «Временах года» устраивали деловые обеды председатели совета директоров, когда им не хотелось напрягаться на работе. Здесь царила неформальная атмосфера, которую многие называли артистической.

В ресторане было два зала. Один, с высокими потолками, сумрачный, обшитый деревом, предназначался для больших начальников.

Другой был идеальным местом для того, чтобы повеселиться и отдохнуть. В центре находился плавательный бассейн, отливавший небесно-лазоревым цветом и притягивавший солнечные лучи, которые падали в зал сквозь высокие окна. Санди обрадовалась, что Дэвид О'Нейл выбрал для их свидания именно этот ресторан.

Едва держась на ногах, она вошла в зал, и метрдотель проводил ее к столику Дэвида, стоявшему у кромки бассейна. Но при виде знаменитого актера Санди тут же позабыла о злосчастных туфлях.

Некоторые кинозвезды смотрятся только на сцене или на съемочной площадке. Она хорошо это знала, ибо часто видела разных актеров в доме своего отца. На экране человек кажется почти богом, а в жизни невысок ростом, лыс или слишком робок.

Дэвид О'Нейл выглядел великолепно. Чуть взъерошенные, возможно, женской рукой, светлые, волосы. Голубые, как вода в бассейне, глаза. И улыбка.

– Боже мой, – сказал он, поднимаясь ей навстречу. – Вы выглядите прямо как французская куртизанка. Пожалуй, нам больше подойдет шампанское. – Он подозвал официанта, заказал бутылку «Кристала» и объяснил: – Классическое вино куртизанок. Оно поможет вам раскрепоститься.

Санди и вправду чувствовала некоторую скованность, но после двух бокалов шампанского вся сдержанность исчезла. С Дэвидом так легко. Он постоянно говорил ей комплименты, смешил театральными историями, даже спросил ее об отце, которого помнил по Голливуду.

Когда им подали отменную вареную семгу, Санди уже окончательно расслабилась. Идя на свидание, она испытывала смешанное чувство решимости и тревоги. Но желание преподать мужу урок заставило ее стиснуть зубы. Теперь напряжение исчезло. О'Нейл ее развлекал, она отдыхала.

Дэвид налил «Шабли» и поднял бокал:

– За вас. Кстати, как поживает ваш муж?

Вопрос застал ее врасплох. Она как-то перестала думать о Теде и о возможном конце их брака. Теперь воспоминания нахлынули опять, и в ее глазах заблестели слезы.

О'Нейл встревожился.

– Что случилось? У вас такой несчастный вид.

– Не надо было спрашивать о муже, – всхлипнула Санди. – Кто вас просил?

– О Господи! – Актер достал белый носовой платок и вытер ей слезы. – Неужели все так плохо? Надеюсь, он не умер?

– Хуже.

Услышав это, Дэвид явно расслабился.

– Ничего не говорите, попробую сам догадаться. Ваш старик, который вам очень дорог, связался с какой-то женщиной. Вы решили ему отомстить, явившись на свидание со мной. В облике вавилонской блудницы. – Он улыбнулся. – Я прав? Ну, скажите же что-нибудь. – Санди молчала. – Что ж, по крайней мере, вы перестали плакать. Слава Богу. Ведь у меня сложилась определенная репутация, которую нужно поддерживать. Дэвид О'Нейл – развратник, соблазнитель женщин. И если бы вы продолжали реветь, мои поклонницы были бы разочарованы, подумав, что я превратился в старого зануду, который наводит тоску, а не возбуждает женщин.

Санди невольно улыбнулась. Дэвид очарователен.

– Простите, что я хотела использовать вас в своих целях. С моей стороны это некрасиво. Но ведь у меня все равно ничего не вышло.

– К сожалению. Лучше бы у вас получилось. Даже сейчас вы очень соблазнительны.

– Если бы Тед разделял ваше мнение, – пробормотала Санди. – Только он на меня не смотрит.

– Ну, это дело поправимое.

– Глупый романтичный ирландец, что мы сможем поделать? Ему вскружила голову одна тощая сучка из Вестчестера. Она – все, я – ничто. Серьезная, деловая, наглая. Они встречаются каждый день. У меня нет шансов.

О'Нейл подозвал официанта и заказал коньяк. Потом сжал рюмку обеими руками.

– Сделайте то же самое. Теперь легкие круговые движения. Вдохните аромат. Чувствуете букет? Пригубите. Медленно. Потом мы обсудим, как нам исправить положение. Возьмите себя в руки. С такими глазами, с такими формами заявлять, что у вас нет шансов! Это же надо! Оставьте сомнения. Меня вы очень завели, а уж я знаю толк в женщинах. И если вы сумели понравиться мне, то сумеете понравиться и мужу. Надо только к этому правильно подойти.

– Что вы предлагаете?

– Пока ничего. Ведите себя как обычно, побольше улыбайтесь. Не показывайте, что вы убиты горем. Сможете? О'кей, остальное я беру на себя.

Санди была заинтригована.

– Что у вас на уме?

– Я еще не готов это обсуждать. Но у меня есть небольшой план, который должен сработать. Пока вы должны мне кое-что обещать. Во-первых, будьте свободны в это воскресенье. Сидите дома. Если произойдет что-то необычное, не удивляйтесь. Хорошо?

– А разве нельзя хоть намекнуть, чтобы я более или менее приготовилась?

– Зачем? Чтобы испортить удовольствие? Ни за что. Теперь пейте коньяк. Он пойдет вам на пользу.

Санди не помнила, как вернулась домой. Села в электричку и тут же заснула. Если бы проводник не вспомнил, что она живет в Поукипси, то проспала бы до самого Вашингтона.

Потом она остановила такси и приехала домой. Марта отправила детей спать, но те еще не заснули, и Санди успела пожелать им спокойной ночи.

– Запах как из пивоварни. Господи, чем ты занималась в городе? – спросила Марта.

– Ничем особенным.

Санди поцеловала детей, проводила Марту и, спотыкаясь, поднялась в спальню. Единственное средство от опьянения – лечь в постель и обо всем забыть. Она так и поступила.

Тед вернулся в половине десятого. Он не стал ее будить.

Воскресенье было теплым и солнечным. Такие дни считаются предвестниками хорошего лета.

Мальчики, едва проснувшись, выразили желание устроить пикник, и Тед их поддержал. Хорошо бы поехать на озеро. Купаться еще рано, зато можно взять лодку и даже рыбу половить. Здорово!

В другой день Санди с радостью согласилась бы. Но только не сегодня. Любой ценой ей нужно удержать их дома. Иначе план сорвется.

Она стала лихорадочно придумывать какой-нибудь убедительный предлог.

– Я пригласила Уордов на чай.

– Отмени! – В один голос сказали Тед и мальчики.

– Господи, неужели вы не понимаете, что для пикников еще холодно!

– Чепуха, мы возьмем по два свитера.

– Я размораживаю мясо и не успею его приготовить. Оно испортится. Тед, – умоляюще сказала она, – мы не так богаты, чтобы выбрасывать на помойку двадцать пять долларов. Давайте устроим пикник на следующей неделе. Я смогу подготовиться, мы устроим настоящий пир, а не станем жевать бутерброды.

Тед неохотно поддался на ее уговоры. Зачем тратить нервы из-за пустяков, когда им предстоит разговор посерьезнее.

В полдень она стала накрывать на стол. В узких джинсах и свободном мохеровом свитере, купленном недавно в Лос-Анджелесе, с завязанными резинкой волосами, без макияжа Санди выглядела моложе своих лет.

«Растрачиваю остатки жизни, обслуживая трех бездельников. И хоть бы спасибо сказали. Это несправедливо!»

В дверь позвонили. Тед, отложил «Санди таймс» и пошел открывать. В прихожей мужской голос произнес ее имя, и Санди вышла их кухни.

В дверях стоял голубоглазый Дэвид, а перед домом она увидела невероятно длинный «кадиллак».

Улыбнувшись Теду, Дэвид сказал:

– Хочу пригласить вашу жену на природу. Озеро сейчас – просто сказка. Думаю, ей понравится.

Санди подумала, что у мужа сейчас будет сердечный приступ.

– Какая наглость, – пробормотал Тед. – Являться, когда вся семья в сборе, чтобы увезти жену.

– А что такого? – удивился Дэвид. – Санди говорила, что вы уже почти не семья. Думаю, ей нужно отвлечься, немного порадоваться жизни. Вот я и хочу…

– Санди, – перебил его Тед, – может, ты сама велишь этому шутнику убраться?

Санди улыбнулась:

– Зачем так грубо, дорогой? Он долго сюда ехал, неужели мы не предложим ему чего-нибудь выпить?

– Подожди, что тут происходит? – Тед обернулся к Дэвиду: – Сначала вы посылаете моей жене цветы, а теперь вламываетесь к нам в дом. Чего вы добиваетесь?

– Не ребячься, дорогой. – Санди это уже начинало забавлять. – Дэвид – мой старый друг.

Она взяла старого друга Дэвида под руку и отвела в кабинет. В окно Санди увидела детей, которые играли с соседской собакой. Хорошо. Значит, домой их не загонишь, а сами они ни за что не вернутся.

Она подошла к бару:

– Мартини, Дэвид? Или вино?

– Если у тебя есть мартини, с удовольствием выпью. А Тед?

– Я буду пиво, – кисло ответил тот, – а вы пейте, что хотите. По-моему, вы и так уже не принимаете меня в расчет.

– На что ты намекаешь? – спросил ирландец.

– Господи, не стесняйся, – рявкнул Тед. – Даже слепому видно, что ты заигрываешь с Санди.

– А разве тебе не все равно? Я думал, твое внимание обращено на другой объект.

Тед сжал зубы. Да, у него в семье возникли проблемы, но это его семья и его проблемы. И он не позволит какому-то актеришке совать нос в чужие дела.

– Сделай мне одолжение – убирайся отсюда. Санди моя жена. Мать моих детей. И раз уж ты спросил, не все ли мне равно, что какой-то шут на моих глазах начинает с ней заигрывать, я отвечу: не все равно. А уж куда обращено мое внимание, это не твое собачье дело! Люди вроде тебя кормятся лишь сплетнями да слухами. Если мое внимание, как ты говоришь, обращено на другой объект, почему же сейчас я сижу дома с женой и детьми?

Дэвид одним махом осушил стакан и подал знак, что хочет еще. Санди протянула ему бутылку.

– Можно подумать, что ты ревнуешь, – сказал он, наливая себе мартини.

– Ревную? Почему я должен ревновать свою жену? Она ведь пока моя жена? – возмутился Тед.

– Вот именно – пока. И на твоем месте, приятель, я бы особенно не рассчитывал, что это «пока» долго продлится. Такие цыпочки, как Санди, на дороге не валяются. Если бы она была моей женой, я бы не спускал с нее глаз.

– Но она – не твоя и никогда твоей не будет.

О'Нейл аккуратно поставил стакан.

– Увидим.

Но Тед его опередил и двинул кулаком в подбородок. Актер рухнул на пол, как срубленное дерево.