Текст книги "Любовь на первой полосе"
Автор книги: Труди Пактер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)
В результате Майку пришлось ехать в Аризону. С другими моделями. Прежние наотрез отказались с ним работать.
Но Стоуна их мнение не интересовало. Парня из лондонских низов волновало одно – снимки. Только по ним он давал себе оценку. И если все считали его мерзавцем, а снимки получались отличные, Майка это вполне устраивало.
Отель «Ля Ройаль», где Стоун должен был встретиться с Рут, относился к разряду самых дорогих. Администрация отеля, зная, что их постояльцы тратят не собственные деньги, устанавливала особые расценки на услуги.
Здесь абсолютно все было класса «люкс». В каждом номере имелись мини-бар и гардеробная в стиле Людовика XV. Причем, разумеется, не из пластика. Каждый гость должен чувствовать, что не прогадал. Мысль о вульгарном грабеже появлялась только в самом конце, когда предъявляли счет. Но тогда было уже поздно.
Рут назначила встречу с Майком Стоуном в баре. К шести вечера зал начали заполнять туристы, желавшие пропустить стаканчик перед ужином, бизнесмены, заглянувшие сюда по пути с работы. Были тут и свои завсегдатаи – проститутки с улицы Риволи.
Рут выбрала столик у окна. Но вовсе не для того, чтобы любоваться видом, просто сбоку она увидела банкетку. Золоченые стульчики, обычные для баров во французских отелях, не подходили крупным женщинам вроде Рут, поэтому она всегда их избегала.
Именно габариты Рут и впечатлили Майка. Он сразу понял, что видит перед собой наиболее прекрасное существо из всех, какие попадались ему на глаза за последние годы. Стоуну не нравились худые девушки. Да, он фотографировал их, но ему платили за то, чтобы они выглядели на его снимках аппетитными. А снимки интересовали в основном модельеров-гомосексуалистов и женщин среднего возраста, клиенток магазинов моды.
Тоненькие, скелетоподобные девочки, именовавшиеся топ-моделями, были для них лишь удачными вешалками для одежды. И Стоун, как фотограф, придерживался того же мнения, хотя это еще не означало, что он собирался укладывать их к себе в постель. Его возбуждали совсем другие женщины. Вроде тех, которые вдохновляли Рубенса.
Поэтому Майк сел не на золоченый стульчик, а опустился на банкетку Рут.
– Добро пожаловать в Париж, – сказал он, подавая знак официанту. – Похоже, сегодня я первый встречаю вас этими словами. Ленивая свинья, называющая себя барменом, еще не удосужилась предложить вам чего-нибудь выпить.
Рут хотела сказать, что не пьет, но худой англичанин в кожаном пиджаке, который, наверное, и был Майком Стоуном, достал откуда-то бутылку шампанского. Через пару секунд официант уже открывал ее.
Возражать было поздно.
Нахмурившись, Рут снова подумала о Мартини, которая исчезла из виду, едва самолет приземлился в аэропорту Шарля де Голля. Точнее, после того, как они прошли таможенный контроль. Мартини встретила знакомых девушек из Милана, и больше ее никто не видел.
– Она даже не появлялась в отеле? – удивился Майк.
– В том-то и дело, – ответила Рут. – Я звонила даже в пресс-бюро дома моды. Безрезультатно. Черт возьми, работа еще не началась, а у меня уже проблемы. Если так пойдет и дальше, через два дня я вскрою себе вены.
– Успокойтесь, – сказал Майк, плеснув в ее бокал шампанского. – Сейчас в Париже такое время, что никто этого не заметит.
– А что вы предлагаете? – крикнула Рут.
– Найти ее, дура вы эдакая! – крикнул он в ответ.
Американские бизнесмены, стоявшие у бара, удивленно обернулись в их сторону.
Покраснев от злости, Рут сделала глоток из своего бокала и прошипела:
– Ты, умник, не учи меня. Найти! А я что делаю? Просиживаю задницу? За полдня я обегала почти весь город в поисках этой сучки. Если она не появится в ближайшее время, начну обзванивать агентства. Найму другую модель.
– Очень сомневаюсь. Отыскать сейчас в Париже незанятую модель, – усмехнулся Майк, – так же непросто, как свободную шлюху в 1944-м, когда в город вошли союзники.
– Очень смешно, – отозвалась Рут. – Так и знала, что смогу на тебя положиться. Ладно. Если к завтрашнему утру Мартини не объявится, я сматываю удочки и отправляюсь домой. А для газеты использую другие снимки. Я уже так делала раньше.
– Не горячись, леди. Если тебе нужна эта Мартини, я пойду и найду ее сам.
Рут усмехнулась:
– Потому что тебе не хочется терять работу.
– Нет, дорогая. Я могу заработать в десять раз больше того, что предложили вы. Просто хочу тебя осчастливить.
– Издеваешься?
– Почему я должен издеваться? Ты красивая женщина, Рут. Жаль, что у тебя такое огорченное лицо.
Рут не знала, то ли ей считать это комплиментом, то ли оскорбиться. Поэтому она внимательнее пригляделась к фотографу. Рядом с ней сидел высокий худощавый мужчина лет под сорок, со щетиной на подбородке и растрепанными темными волосами. Серые, чуть прищуренные глаза смотрели весело и цинично, ничего не принимая всерьез и на веру. Рут это было понятно, ибо она сама так же смотрела на мир. Поэтому она решила считать его слова комплиментом.
– Чисто английская уловка, да?
– Извини, не понимаю.
– Я имею в виду изысканные комплименты, – объяснила Рут, чувствуя легкое головокружение от шампанского.
– Изысканный я только с женщинами, – ухмыльнулся Стоун. Он встал и поправил на плече тяжелую сумку с фотокамерой. – Пора искать эту самую Мартини. Кажется, я знаю, где она ошивается, и, если прав, скоро вернусь с ней.
– Ты хочешь сказать, она где-то поблизости? – удивилась Рут.
– Не задавай лишних вопросов. Будь паинькой, иди-ка лучше к себе в номер и жди звонка.
При других обстоятельствах Рут послала бы его к черту. Она не привыкла, чтобы ею командовали, но теперь ситуация была иной. Рут находилась вдали от дома, в стране, где мало кто говорил на ее родном языке. Девчонка, которую она взяла в качестве модели для демонстрации французских туалетов, исчезла. Надо что-то срочно предпринимать, а не показывать характер.
Рут тоже поднялась из-за стола и вышла из бара. Может, Кейт и остальные уже решили проблему с Мартини. А если нет, то они придумают что-нибудь вместе.
Рут нетерпеливо вызвала лифт. Ей просто необходим куриный сандвич с французским гарниром.
Ни у кого не оказалось никаких идей. Хуже того: про Мартини вообще забыли. У всех нашлись свои дела. Кейт прикидывала разницу во времени между Парижем и Нью-Йорком, чтобы позвонить Теду. Хоуи Денверс пытался вспомнить, где находится бистро в Сен-Жермене, о котором ему много рассказывали. Джерри Гулд мечтала поскорее сбежать с Хоуи на левый берег Сены. Она впервые приехала в Париж и намеревалась извлечь из этой поездки все возможное.
Они сидели в просторной гостиной номера, который Рут снимала на двоих с Кейт. Во французских отелях экономили на спальнях, зато не жалели метража на гостиные и прихожие. По всей стене гостиной тянулся книжный шкаф, кажется, эпохи Регентства, заставленный томами в дорогих переплетах. Настоящие это раритеты или нет, они так и не узнали, потому что стеклянные дверцы были заперты.
Из окна на противоположной стене открывался чудесный вид на парижские крыши. На окнах висели парчовые шторы, мягкие диваны и кресла тоже с парчовой обивкой. В номере было и несколько жестких стульев а-ля Людовик XV, с элегантными, но неудобными золочеными спинками, явно не предназначенных для сидения. Восточный ковер ручной работы и хрустальная люстра дополняли общее впечатление поблекшего величия. Несмотря на безнадежность ситуации, Рут даже почувствовала восхищение. Комнаты, заваленные дорогим барахлом, застоявшийся запах кофе, душевые, которые, вероятно, никогда не работают. Все это и есть Париж, и она его любила. Приезжая сюда, она каждый раз испытывала то же чувство.
Рут достала из холодильника, искусно замаскированного под секцию книжного шкафа, две бутылки шампанского.
– Думаю, – сказала она, – что после всего случившегося ничего хуже быть уже не может. Давайте веселиться.
– Не торопись с выводами, – заметила Кейт. – Почему ты не разрешаешь мне позвонить Теду и ввести его в курс дела? Он может что-нибудь придумать.
– Это я решаю, что придумывать, а что нет. И постараюсь обойтись без помощи Геблера. Тед не дурак, и ты его любишь. Но когда позвонишь ему, ограничься, пожалуйста, любовным воркованием, а решать предоставь мне. Я за это деньги получаю.
– Не будем ссориться, – примирительно сказала Кейт. – Лучше открывай шампанское, Рут. Выпьем и за Майка Стоуна. Кто знает, может, ему удастся притащить нашу драгоценную Мартини.
– Но откуда? – воскликнул Хоуи Денверс. – Мы же отлично знаем, что девочку влечет самое дно жизни.
– Может, она нашла себе миленький бордельчик, где ее гостеприимно приняли, – вмешалась Джерри. – Я уже вижу заголовки: «Американская poule de luxe [1]1
великолепная курочка (фр.).
[Закрыть]покоряет Париж!»
– Господи, да заткнитесь вы оба, – раздраженно бросила Рут. – Вам же так хотелось сбежать на левый берег Сены. Вот и идите. Встречаемся утром. Утром – это значит в семь тридцать. Поэтому гуляйте, но знайте меру. Вдруг Мартини еще объявится. Тогда займемся Делом. В десять нас ждут у Диора.
Джерри и Хоуи не скрывали облегчения. В командировке группа всегда распадается. Парикмахер и гример составили первую группку. Теперь они все будут делать вместе: пить, есть, ходить по городу, даже заводить новых друзей.
Интересно, как разделятся остальные? Рут не видела себя рядом с Мартини. Пожалуй, Кейт. А Майк Стоун? Захочет ли он присоединиться к ним с Кейт? Или предпочтет Мартини?
Рут выкинула его из головы. Она ведь покончила с беспорядочными связями. Хотя бы на время. И потом, англичанин командует, отдает распоряжения. Нет, ей это совершенно не подходит.
Через полчаса, когда Кейт собиралась открыть вторую бутылку, зазвонил телефон. Майк сообщил, что находится с Мартини в вестибюле и сейчас доставит ее в номер.
– Я же говорила! – воскликнула Кейт, положив трубку. – Надо открывать вторую бутылку.
– Что? – спросила с дивана Рут.
– То самое. Это Майк Стоун. Везет нам подарок.
– Случайно не в облике блондинки, которая отзывается на кличку Мартини?
– Именно. Надеюсь, ты позволишь мне открыть бутылку?
– Да опустошай хоть весь холодильник. Этот проныра Стоун только что спас наши задницы.
Раздался звонок, и Рут открыла дверь. В номер вошел Майк, а за ним Мартини с выражением растерянности и недоумения на лице.
– Где ты была? – резко спросила Рут, схватив девушку за руку, словно боялась, что та опять исчезнет. – Мы уже отчаялись тебя разыскать.
– Господи, даже чашку кофе нельзя выпить? Сразу шьете мне уголовное преступление? – осведомилась Мартини.
– Кофе? Только не говори, что все это время сидела в летнем кафе, я все равно не поверю.
Майк обнял девушку за талию и отвел к дивану.
– Отстань от нее, – бросил он Рут. – Она говорит правду. Ты когда-нибудь слышала о «Ля Куполь»?
– Да, забегаловка на левом берегу. Все время туда собираюсь, но когда идут показы коллекций, не успеваешь и на Эйфелеву башню взглянуть.
– Если ты как-нибудь выберешь свободную минутку и заглянешь в эту, как ты говоришь, забегаловку на левом берегу, – саркастически ухмыльнулся Майк, – то ты сразу поймешь, где нужно было искать Мартини. Там собираются все модели. Это у них что-то вроде неофициальной штаб-квартиры. Во время показа кабачок всегда битком набит этими курочками. Они, в самом деле, пьют кофе и обсуждают туфли, прически или новый способ подпереть свои титьки. Я сразу понял, что Мартини понесло в «Ля Куполь». Ей захотелось повидать своих подружек. И если бы я там не появился, она сама вернулась бы к ночи в отель.
Мартини устремила на Рут светло-голубые глаза:
– Конечно, вернулась бы. Разве я тебя когда-нибудь подводила? Извини, я больше так не буду. Честное слово.
Рут тяжело опустилась на диван.
– Верю, – сказала она и тут же перешла к делу.
Разложила ли Мартини свои вещи? Нужно ли ей принять ванну? Что она решила насчет ужина?
Кризис миновал, пора было впрягаться в работу. Мартини не возражала.
Нет, она еще не успела разложить вещи. Ей хотелось бы помыть голову, сделать маникюр, заняться гимнастикой. Ее тело – это рабочий инструмент, который всегда должен находиться в форме. А на ужин хватит сандвича, его принесут в номер. Или она сама зайдет в кафе при отеле. Рут опять ей поверила. Ведь девушка была профессионалом. Если она неважно получится на фотографиях Майка Стоуна, это повредит ее репутаций и отразится на банковском счете.
Покидая отель вместе с Майком и Кейт, Рут впервые за день почувствовала себя хорошо. Майку удалось заказать столик в «Фуке» на Елисейских полях, одном из лучших ресторанов в городе. Там подавали еду, которая больше всего отвечала вкусам редактора отдела моды «Ньюс». Дары моря, паштеты, жаркое. Все относительно просто, до смешного дорого, зато порции щедрые.
На рассвете, когда розовые лучи солнца коснулись парижских улиц, Мартини уже сидела в маленькой клетушке, почему-то называемой в «Ля Ройале» комнатой, и готовилась к первому рабочему дню. Над ее лицом колдовала Джерри, не жалея ни косметики, Ни блесток, и в результате Мартини превратилась в западное подобие гейши.
Последний штрих добавил Хоуи Денверс. Он собрал на затылке ее красивые светлые волосы и приколол искусственный шиньон. После этого парикмахер с Гримером решили, что Мартини готова предстать перед Майком и Рут.
– Что ты сделал с ее головой? – ужаснулся Стоун. – Она теперь похожа на манекен в витрине, а не на живую девушку!
– Да, волосы надо распустить, – поддержала его Рут. – Пусть спадают на плечи.
– Спадают? – фыркнул Хоуи. – Они могут только свисать, а не спадать. Иначе, зачем бы мне собирать их на затылке.
– Хоуи, дорогой, не надо со мной спорить. Мне надо, чтобы Мартини выглядела, как нормальная американская девушка, а не куртизанка. Их на подиуме и без нее хватает. А мы хотим увидеть, как французские туалеты будут смотреться на американках. В этом весь смысл.
– О'кей, будь по-твоему. Тебе нужна лохматая кошка? Получай лохматую кошку.
– А когда закончишь, – вмешался Майк, – пусть Джерри сотрет эту красную помаду. Мне больше нравится бледно-розовая.
Через полчаса Рут, Майк, Кейт и Мартини выехали из отеля в одном такси, Хоуи с Джерри взяли другую машину.
В «Диоре» их встречала мадам Шанталь, весьма расторопная сотрудница дома моделей, что Рут вполне устраивало.
«Диор» располагался напротив роскошного отеля «Плаза Атене» на авеню Монтень и ничем не отличался от дорогого бутика. Зеркальные стекла, темные стены. Его можно было принять за лавочку, поставленную здесь для удобства американских туристов, живущих в «Плазе».
И только обойдя дом, клиенты попадали в маленький дворик, который и был настоящим входом в дом моделей. Встретив здесь группу Рут, мадам Шанталь провела их внутрь, а затем по витой лестнице в святая святых «Диора».
Снимать решили в главном демонстрационном зале с огромными окнами. Майку требовалось естественное освещение. Шанталь тут же увела Мартини в маленькую гримерную, где для нее уже приготовили длинное вечернее платье.
Пока она одевалась, Майк расставлял оборудование. Его беспокоили зеркала на всех стенах зала. Блики могли помешать съемке.
Когда из гримерной вышла Мартини в черном шифоне, у Майка отвисла челюсть.
– Шанталь, – завопил он, – что, черт возьми, ты на нее напялила?
– Не понимаю, – смутилась француженка.
– Не понимаешь? Столько лет здесь отработала и не понимаешь? Я снимаю для газеты, дорогуша. В черно-белом варианте! Как, по-твоему, будет смотреться длинное черное платье? О, я сам тебе отвечу как большое черное пятно. Да после этого американцы не дадут за «Диора» и двух пенсов.
Шанталь заплакала. Так она поступала, когда что-то шло не так.
– Но что же делать? Что делать? – спросила она. – Нам предоставляют для съемок только это платье. Все остальное месье Бохан распорядился убрать. Я ничего не могу поделать.
– Значит, нас облапошили, – ответил Майк, закрывая объектив камеры. – Я не буду снимать девушку в черном платье на фоне зеркал. Только не для газеты. Вообще ни для чего.
– Может, попробуем снять во дворе? – предложила Кейт.
Майк посмотрел на нее так, словно хотел задушить. Но вмешалась Рут. Взяв француженку за руку, она отвела ее в угол зала, где их не могли подслушать остальные.
– У нас сегодня первый рабочий день. Все нервничают. Давай считать, что съемок не было, хорошо? А фотографии для начальства я передам тебе позже. – И, повернувшись к своим, громко сказала: – Ладно, ребята, с «Диором» вышла осечка. Мартини, переодевайся. А ты, Кейт, помоги ей. Джерри и Хоуи пока закажут столик в «Брассери Липп». Сделаем перерыв, но к половине третьего мы должны быть у «Шанель».
Все занялись делом, а Рут с каменным лицом повернулась к Майку.
– Если ты мне еще хоть раз такое устроишь, – произнесла она, – я тебе яйца оторву. Понял?
Обед прошел в молчании. Джерри и Хоуи тихо переговаривались между собой. К Майку Стоуну никто не обращался. А когда к половине третьего они пришли на авеню Клебер, ситуация была уже критической. Рут чувствовала, что заставить работать людей, находящихся в скверном настроении может только чудо.
И чудо произошло, стоило ей только взглянуть на предоставленные им туалеты; Это были волшебные наряды, хотя висели они на беспорядочно расставленных стойках в довольно непривлекательных гримерных. Украшения – конек фирмы «Шанель» – лежали на полу в аккуратно пронумерованных коробках. Для каждого туалета предназначались определенные серьги, ожерелья и браслеты. И пока сотрудники распределяли аксессуары, Рут чувствовала, как быстро поднимается ее настроение. Именно такие наряды она искала всякий раз, приезжая в Париж на демонстрацию моды.
В последний раз столь радостное волнение охватило ее, когда Сен-Лоран укоротил свои жакеты и платья. Теперь настала очередь Карла Лагерфельда. Это была его первая коллекция, сделанная для «Шанель». Рут не сомневалась, что целый сезон в этом году только о нем и будут говорить в Париже. Эксцентричный немец вдохнул жизнь в прославленную, но слегка увядшую фирму.
«Уж если это не кольнет моих ребят иглой под задницы, тогда все».
И Рут не ошиблась. Когда Мартини вышла на подиум в свободном жакете с блестящими пуговицами, все не спускали с нее глаз.
Первым очнулся Хоуи. Уложив волосы Мартини на затылке валиком, он украсил прическу бархатным бантом от «Шанель». А когда Джерри взялась за губную помаду, Рут поняла, что работа началась.
Майк с камерой в руках забегал вокруг подиума, беспрерывно делая снимки.
Каждая фотография запечатлевала красивую девушку. Очень женственную. Неотразимую в своей чувственности. И в то же время в ее облике не было ничего развратного. Лагерфельд, создавая коллекцию, ни на минуту не забывал о высоком классе «Дома Шанель». Поэтому Мартини была элегантна и сексуальна.
Эта комбинация производила ошеломляющее впечатление. А когда Мартини закружилась по розовому салону с золочеными стульями, вся группа расслабилась. Начались разговоры, послышался смех.
Посмотрев на часы, Рут вздрогнула от неожиданности. Они проработали около четырех часов и даже не заметили этого.
На улице стало ясно, что хорошее настроение их сегодня уже не покинет. И тогда Майк решил продолжить веселье.
– Зачем нам такси? – воскликнул он. – Вот именно сейчас – зачем? До половины восьмого в этом городе все очень дорого. Не пропустить ли нам где-нибудь по стаканчику?
Он не ждал ответа, ибо знал его заранее.
Хоуи и Джерри считали, что хорошо провести время – значит всласть посплетничать о знакомых. Поэтому когда Майк нашел приличный бар, Хоуи угостил всех за свой счет и тут же повернулся к Джерри.
Кейт с удивлением обнаружила, что ей очень интересно слушать Мартини. Как большинство моделей, она любила обсуждать, как подольше сохранить хорошую форму и оставаться красивой. Кейт тоже занимала эта тема, хотя до сих пор она всегда стеснялась об этом говорить. Католическое воспитание с детства приучило ее думать, что тщеславие – это грех. Но Париж доказал ей, что это не только не грех, а образ жизни. Поэтому Кейт с интересом прислушивалась к болтовне Мартини.
Майк Стоун был доволен собой. И Рут. Самая «трудная» из всех знакомых женщин. Не в смысле, что упрямая как ослица. Просто она умеет добиваться, чего хочет. Майк этим восхищался, ибо и сам играл по тем же правилам.
Около восьми Хоуи и Джерри куда-то ушли. Майк предложил Рут сделать то же самое. Предложение сначала показалось ей заманчивым, но она вдруг задумалась.
Кто он такой, этот Майк? Ветеран секса, которому от нее что-то нужно. Но что? Она могла дать ему только работу, которую он и так уже имел.
Будучи абсолютно несведущей в любви, она и мысли не допускала о том, что мужчина может хотеть ее ради нее самой.
Рут была смущена. Она не знала правил этой игры и не поверила Майку. Не поверила себе.
Короче, она не знала, на что решиться, и сидела, словно каменная статуя. Вдруг живот полоснуло дикой болью, и Рут обхватила себя руками, согнулась пополам.
– В чем дело? – спросил Майк.
Обняв ее за плечи, он помог ей дойти до ближайшего стула. Рут молчала. От страшной боли она лишилась дара речи. К ней бросились Кейт и Мартини.
– Нужен врач, – заявил Майк. – Не нравится мне это.
– Врач? – возразила Кейт. – Мы в Париже, а не в Нью-Джерси. Или тебе достаточно щелкнуть пальцами, чтобы тут же появился доктор с саквояжем?
– Наверное, администрация отеля может куда-нибудь позвонить, как ты думаешь? А я поймаю такси.
Кейт и Мартини нерешительно смотрели друг на друга. Щеки Рут тем временем уже посерели, она вдруг закатила глаза, наклонилась всем телом вперед и потеряла сознание. Владелец бара сразу же вызвал неотложку. И сделал это отнюдь не из милосердия. Просто лежащая без сознания богатая американка – плохая реклама его заведению. Чем скорее ее уберут, тем лучше.
В восемь сорок пять Рут доставили в больницу на улице дю Пои, а в половине десятого Кейт и остальным, ждущим в приемном покое, сообщили, что у Рут острое пищевое отравление. Ей промыли желудок и дали успокоительное. Завтра она должна прийти в себя, но если этого не произойдет, нужно будет известить ее родных.
– Это послужит ей уроком, – сказал Майк, нарушив тишину, воцарившуюся после ухода врача. – Я предупреждал, что не стоит заказывать вторую порцию escargots [2]2
улитка (фр.).
[Закрыть].
В Нью-Йорке ждали материалов из Парижа, однако всем стало ясно, что если их и получат, то не от Рут.
– Тебе придется ее заменить, Кейт, – сказал Майк. – Ты ведь тоже журналистка.
– Да, журналистка, но мода – не моя область. Я даже подиума вблизи не видела и понятия не имею, с чего начать.
– Поговори с Мартини, она все объяснит. Я тоже чем-нибудь помогу.
– А мои интервью? Сегодня у меня назначена встреча с Карлом Лагерфельдом, завтра – с Марком Боханом. Я не смогу разорваться. И мы еще не знаем, как на это посмотрят в Нью-Йорке. Может, мне не разрешат писать о моде.
– Черт возьми, женщина! Во время недели моды нет ничего важнее показа. Ничего. Да пришли ты им хоть интервью с де Голлем, они заменили бы его материалом про женские тряпки. Это Париж. От нас требуются мои снимки и краткие подписи под ними. Все.
– Ты слишком высокого о себе мнения. Ладно, свяжусь с Нью-Йорком, послушаем, что они скажут.
Майк не ошибся. Тед сказал, что фотографии Стоуна важнее. Газете они необходимы. А Кейт должна заменить Рут.
– Не волнуйся, дорогая, – говорил Тед. – Присылай все, что у тебя будет, а мы добавим кое-что из нашего архива. И Трейси приложит руку.
– Трейси! – закричала Кейт. – С каких пор стажерам позволено коверкать мои материалы? Я нахожусь в столице моды. Я уже побывала на двух фирмах, посмотрела, что у них есть. Рядом со мной Майк Стоун, который разбирается в этом деле лучше всех. И если я не смогу обойтись без помощи Трейси и твоего драгоценного архива, то по возвращении положу на стол Кремера заявление об уходе.
С этими словами Кейт бросила трубку. Майк и Мартини широко улыбались.
– Ничего, – одобрил Стоун. – Тед, могу поручиться, давненько не получал таких оплеух. Представляю его рожу. Сидит, наверно, сейчас и благодарит Бога, что ты ему не жена.
А Кейт подумала о другом: въехал ли уже Тед в ее квартиру?
