Текст книги "Животный инстинкт (СИ)"

Автор книги: Тори Озолс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 16

Тиаррен

Я вернулся в номер, держа в руках пакет с завтраком и её вещи. Лев внутри был доволен. Он зациклился на заботе о своей паре, требуя, чтобы я накормил её, согрел, защитил. Инстинкт жаждал большего, но я заставил зверя замолчать. Сначала – забота о паре, потом всё остальное.

Когда дверь закрылась за мной, я услышал, как в ванной смолк звук воды. В следующее мгновение дверь приоткрылась, и в проходе появилась моя Ливви. Её волосы, влажные после душа, рассыпались по плечам, тело было прикрыто лишь полотенцем, которое едва держалось на её груди. Мгновенно по телу пронеслась волна желания. Лев внутри рванулся к ней, напоминая, что она принадлежит мне.

Но я сжал челюсти, подавляя это желание. В первую очередь, как вожак, я должен думать о будущем прайда, а значит о сделке по земле с ее отцом. Всё это пока важнее. Нельзя полностью отдаться инстинктам, которые обострились из-за обретения пары.

Я сел на кровать, наблюдая, как она осторожно проходит мимо, направляясь к своей сумке с одеждой. Ливви явно чувствовала мой взгляд, но намеренно избегала встречаться со мной глазами.

Моя маленькая пара снова ощущала смущение. Её движения были напряжёнными, словно она не знала, как себя вести. Раздражение всколыхнулось во мне. После всего, что между нами было, она снова прикрывается? Её тело стало моим, её запах смешался с моим, но она всё ещё стесняется? Лев зарычал внутри, недоволен. Я хотел, чтобы она чувствовала себя естественно рядом со мной, понимала, что отступать уже поздно – мы связаны.

– Ты собираешься молчать до самого возвращения домой? – бросил я, не сдержавшись.

К черту, Тиаррен, ты же взрослый мужик, а ведешь себя как обиженный юнец!

Она замерла, затем робко повернулась ко мне. Её губы чуть приоткрылись, но ответа не последовало. Она явно не знала, что сказать. Ливви не была глупой – она понимала, что между нами не просто случайная связь, но будучи человеком не могла осознать, что именно. Она чувствовала связь, но не способна была моментально оценить ее глубину.

Я усмехнулся, медленно откинувшись на спинку кровати.

– Если ты хочешь притвориться, что ничего не произошло, то у тебя не получится, котёнок.

Её пальцы сжали ткань одежды, и я заметил, как она прикусила губу, нервничая.

– Я не собиралась притворяться… – наконец выдала она, но её голос звучал тихо.

– Правда? – я приподнял бровь. – Тогда почему ты так нервничаешь? Почему не можешь на меня посмотреть? Или сделай лучше – подойди и поцелуй!

Ливви сглотнула и, словно набираясь храбрости, вскинула на меня взгляд. В её глазах мелькнул вызов, но вместе с ним – растерянность. Её запах не лгал, он говорил мне, что внутри неё всё ещё бушуют эмоции, что её тянет ко мне так же сильно, как и меня к ней. Просто она не могла этого осознать.

Я не стал её торопить. Она ещё не знала, что значит быть парой для льва, но скоро узнает.

– Я принёс тебе завтрак, – сменил я тему, кивая на пакет. – Поешь, прежде чем я отвезу тебя домой.

Я произнёс последнее слово с лёгким нажимом, и Ливви, кажется, уловила его. Её плечи чуть поникли, будто она ожидала услышать что-то другое. Может, она думала, что я предложу ей остаться? Интересно, но не логично. Ее отец ждет, что мы приедем к обеду, как бы я не хотел закрыть ее здесь и трахать до посинения, даже несмотря на то, что ее брачная лихорадка прошла.

Она кивнула, подходя ближе. Не слишком близко, но и не слишком далеко.

– Ближе, Ливви. Я не кусаюсь.

В этом я конечно соврал и по ее фырканью она догадалась. На ее теле виднелись как раз следы от моих укусов. В порыве страсти я просто не смог сдержаться. Хорошо, что она не задает вопросов. Наверное, решила, что это вполне естественно между любовниками.

Она сделала еще шаг ко мне, остановившись между моих раскинутых ног. Лев внутри рыкнул с довольством.

Я не стал терять момент. Одним движением притянул её к себе, запуская пальцы в её влажные волосы, и накрыл её губы поцелуем. Он вышел горячим, требовательным, с явным напоминанием о том, кому она принадлежит. Ливви вздрогнула, но не отстранилась, лишь сжала ладони на моей рубашке, словно и сама не могла противиться желанию.

Когда я отстранился, то усмехнулся, глядя, как её губы покраснели от моей жадности.

– А теперь садись ко мне на колени, – приказал я, подхватывая её за талию и усаживая к себе. Ливви пискнула, но подчинилась, устроившись на моих бёдрах. Лев внутри довольно замурчал. Вот так лучше.

Я достал из пакета коробку с едой и раскрыл её. Свежая яичница, тосты с сыром, ягоды. Хороший, питательный завтрак для моей пары.

– Я могу сама, – пробормотала она, пытаясь взять вилку, но я удержал её запястье.

– Но я хочу это сделать, котёнок. Мне нужно тебя покормить, тем более что именно я измотал тебя ночью.

Я не мог пока напрямую объяснить ей потребности моего лева, но потом, когда она узнает, то и мысли не возникнет отказывать мне в подобном. Я поднёс ко рту кусочек еды и с удовлетворением наблюдал, как она, чуть покраснев, послушно приоткрыла губы. Моё собственническое удовольствие зашкаливало. Она ещё не осознавала, но с каждой минутой всё больше принимала свою новую реальность – реальность, в которой она принадлежала мне.

Я заставил себя не торопить её. Дал ей время доесть, прежде чем мягко, но уверенно поднял её с колен и поставил на ноги. Время возвращаться. Лев внутри меня зарычал в недовольстве, не желая отпускать свою пару и вынужденно держаться на расстоянии. Он был против этой игры, в которой мне приходилось делать вид, будто она мне не принадлежит, но даже он понимал, что пока у нас нет логова, куда я мог бы её привести, необходимо терпеть.

Пока Ливви собиралась, я проверил коридор, убеждаясь, что никто из жильцов отеля не маячит поблизости и не обратит на нас лишнего внимания. Затем, держа её ладонь в своей, вывел из номера, ведя так, чтобы никто не обратил на нас внимания.

На улице я усадил её в пикап, пристегнул ремень, не сдержавшись, провёл рукой по её ягодицам в джинсах. Чёрт. Я обещал себе этого не делать, но инстинкт требовал своего, и я не мог отказать себе в этом мгновенном удовольствии. Затем обошёл машину и сел за руль.

В машине повисло молчание. Я чувствовал, что Ливви тоже не хотелось возвращаться домой. Лев внутри довольно рыкнул от осознания этого факта.

– Когда я перееду в город, – сказал я, разрядив обстановку, – то закрою тебя в своей спальне и не выпущу несколько дней.

Она резко повернула голову ко мне, её глаза расширились, а губы приоткрылись от удивления. Я только ухмыльнулся, зная, что эта мысль её взволновала так же сильно, как и меня.

– Но если мы оставим свой дом за собой, то ты купишь только землю, – растерялась Ливви.

Я рассмеялся.

– Поэтому я готов заключит вторую сделку и купить котеджный городок, расположенный с другой стороны от вашей земли. Дела у них идут не очень и хозяин заинтересован в моем предложении.

Глаза Ливви расширились от удивления. Мои слова должны продемонстрировать ей, что я достаточно обеспечен и могу дать ей хорошее будущее. Однако боюсь моя малышка в этом плане меня не рассматривает. В ней совсем нет жадности, потому что она с готовностью пошла со мной в простой мотель, вместо того чтобы требовать место получше. – Тебе нужен не один дом?

Я усмехнулся, ведя машину по ровной трассе.

– Наверное, твой отец упоминал, что у меня не совсем обычный образ жизни. Я живу в общине, и не просто живу, а руковожу ею.

Ливви нахмурилась, её пальцы чуть сжались на коленях.

– Он говорил что-то об этом...

– Мы не просто группа людей, живущих вместе, а скорее одна большая семья. Среди нас есть семьи, пары, свободные мужчины и женщины, дети. Мы всегда держимся вместе.

Ливви молчала, явно обдумывая сказанное, но мне нужно было дать ей больше деталей.

– Нам пришлось искать новое место жительства не по своей воле, – продолжил я. – Мой брат… он предал нас. Часть земли принадлежала ему, и он продал её крупному застройщику. Теперь на нашем старом участке возводят коммерческие объекты, постоянно приезжают журналисты и не дают спокойно жить. Оставаться там больше невозможно.

Я крепче сжал руль, ощущая глухую ярость внутри. Наш старый дом стал клеткой. Мы не могли свободно существовать, вынуждены были постоянно скрываться, контролировать свои инстинкты. В таких условиях превращения невозможны, а без них наши львы сходят с ума. Жизнь в ограничениях превратилась в катастрофу, и я, как вожак, не мог этого допустить. Мой прайд нуждался в новом доме, где мы могли бы жить свободно.

Я сколько времени я потратил на попытки предотвратить эту катастрофу. Но сукин сын меня обыграл. Теперь у меня был новый план. И кое-что более важное – моя пара.

– Поэтому мне нужна ваша земля. Она идеальна для моей общины.

Ливви подняла на меня взгляд, её глаза были полны эмоций. Ещё не осознания, но любопытства. Она пыталась сложить всё воедино.

– Значит, ты что-то типа главы?

Я кивнул, но мысленно поправил её. Вожак – более правильное слово для того, кем я являюсь. Позже я объясню ей значение этого, но пока не время.

– Да. И когда я все устрою и мы переедем, я познакомлю тебя с нашим порядком.

Ливви прикусила губу, явно нервничая. Я видел, как её пальцы сжались на коленях, как она отвела взгляд в сторону, не зная, как на это реагировать.

– Я… – начала она, но запнулась. – Ты говоришь…

– Да, я говорю, котенок, чтобы планы в отношении тебя очень серьезны.

Её глаза расширились от удивления, но в глубине зрачков мелькнуло что-то ещё – едва заметная искра радости. Однако она быстро моргнула, словно не доверяя своим эмоциям.

– Но… мы знакомы всего пару дней, – пробормотала она, качая головой, будто пытаясь вразумить себя.

Я усмехнулся, зная что шокирую ее своим напором.

– За эти пару дней мы хорошо узнали друг друга, – игриво добавил я. – Как ты думаешь, сколько времени нужно, чтобы понять, что человек – твой?

Ливви отвела взгляд, закусив губу. Её сердце забилось быстрее, и я это почувствовал. Её тело говорило мне правду – несмотря на разумные сомнения, внутри неё росло чувство. Она этого ещё не понимала, но оно уже пустило корни. Как и наш ребенок.

– Я боюсь, что будет, когда папа узнает.

Я усмехнулся, зная, что этот разговор ещё впереди. Майлз не тот человек, который легко смирится с таким поворотом событий. Но рано или поздно ему придётся это сделать. Особенно, когда он узнает о положении Ливви.

Глава 17

Ливви

Всё было каким-то странным с того момента, как мы свернули на знакомую дорогу к дому. Будто я возвращалась не с обычной ночёвки у подруги, а из другого мира – полного жара, поцелуев и слишком откровенных ощущений. Казалось, что это произошло не со мной. Только это не был сон.

Тиаррен припарковался у ворот, и я вдруг занервничала еще больше. А что если папа поймет лишь по одному взгляду, что я провела ночь с его другом? Как мне тогда не сгореть от стыда? Тиаррен вышел первым, обошёл машину и открыл мне дверь. Его пальцы чуть дольше, чем надо, задержались на моей руке. Я затаила дыхание, когда он наклонился и тихо прошептал:

– Просто веди себя как обычно, котёнок. Мы расскажем все твоему отцу, но позже. Пока ему рано знать.

У меня внутри всё сжалось. Это из-за того, что сделка может сорваться? Серьёзно, как можно быть таким спокойным, когда между нами было… всё это? Но мне ничего не оставалась, как просто кивнуть и вылезти из машины.

На крыльце появился папа. Он улыбнулся, но смотрел как-то слишком внимательно. Я сразу почувствовала, как внутри всё напряглось.

– А вот и вы, – сказал он, открывая дверь. Он посмотрел на меня прищуренно. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Ага, – быстро кивнула. – Мы болтали почти всю ночь, поэтому я просто не выспалась, – пробормотала я, избегая взгляда в сторону Тиаррена.

Он, конечно, был как ни в чём не бывало.

– Да, на вас это похоже.

Затем папа хлопнул Тиаррена по плечу:

– Пройдем в мой кабинет и поговорим о сделке?

– Ради этого я и приехал, – спокойно ответил Тиаррен.

– Я... пойду к себе, – пробормотала и быстро поднялась по лестнице наверх.

Я захлопнула дверь своей комнаты и прислонилась к ней, выдохнула. Сердце колотилось. Всё, что произошло, было слишком реально, чтобы просто забыть. Моё тело до сих пор ныло, как после тренировки, но по-своему приятно… жутко приятно. И пугающе.

Мужчина, который делал со мной такие вещи...

А я? Я всего лишь девчонка. И, кажется, вляпалась по уши.

Тиаррен сказал, что между нами всё серьёзно. Но что это значит? У нас может быть… что? Отношения? А как же папа? Он же его друг. Это просто катастрофа.

Мысли кружились в голове, грозя поглотить меня целиком. Я не могла собраться, не могла решить, что чувствую – радость, страх, волнение? Всё сразу.

Некоторое время я стояла так, не двигаясь. Затем начала разбирать вещи, но спуститься вниз не решалась. Мне казалось, что стоит папе увидеть нас вместе и все станет ясно, словно у меня на лбу будет бежать красная строка с надписью «я переспала с твоим другом». В то же время мне было невероятно интересно, чем закончится их разговор. На самом деле теперь я мечтала, что папа согласился продать ему землю и Тиаррен поселился рядом. От мысли что он может навсегда уехать из города и выбрать другое место для своей общины мне становилось больно.

Я выглянула в коридор и услышала, как внизу хлопнула дверь. Он уже уходил? Быстро бросилась обратно в комнату и поспешила к окну. Отодвинув занавеску, я видела, как Тиаррен выходит из дома. Его шаги уверенные, спокойные. Но перед тем, как сесть в машину, он вдруг остановился и поднял голову. Он посмотрел прямо на меня, как будто знал, что я за ним наблюдаю.

Моё сердце застучало, как бешеное. Казалось, воздух исчез. Его взгляд прожигал меня насквозь. Губы шевельнулись. Он что-то сказал… или мне показалось? Но я уверена – он произнес: "Я вернусь".

А потом запрыгнул в пикап и уехал.

Я ещё несколько секунд смотрела в пустоту, прежде чем заставила себя развернуться и спуститься вниз. Папа был в кабинете, сидел с полупустым стаканом виски и задумчиво смотрел в окно.

– Вы поговорили? – тихо спросила я.

Он кивнул, не глядя на меня.

– Я продаю землю, Ливви.

Его голос прозвучал ровно, но я сразу заметила, как сжал он челюсть, как взгляд стал каким-то потухшим. Папа смотрел в окно, будто не хотел встречаться со мной глазами, словно ему стыдно передо мной.

– Я знаю, как много это для тебя значит, – тихо сказала я, подходя ближе.

Мне хотелось его поддержать. Стать в этот раз опорой, которой всегда он был для меня.

– Это... было нашим наследием, – хрипло ответил он. – Дом, ферма, всё. Обещание, которое я дал отцу. Но выбора нет. Я слишком долго тянул. Финансовая яма растёт, и если бы не Тиаррен, мы бы просто всё потеряли. Он хотя бы оставляет нам дом и кусок земли. Любой другой потребовал бы всё.

Он провёл ладонью по лицу, словно стирая усталость.

– Он уже созвонился со своим адвокатом. В ближайшие дни мы подпишем договор.

Я села рядом, положив ладонь ему на плечо.

– Это правильно, пап. Честно. Ты всегда делал всё, чтобы обеспечить нам будущее. Но я ведь не рождена управлять землёй. У меня совсем другой склад – я творческая, я живу красками, а не графиками урожая. А тебе уже давно тяжело всё тащить на себе. Если бы у меня был брат – это другое дело, но у нас только мы двое. Этого дома и части денег хватит, чтобы спокойно жить. Нам не нужно больше.

Он наконец посмотрел на меня. Его глаза покраснели, но в них была благодарность.

– Ты выросла, Ливви, – сказал он и слабо улыбнулся. – Прямо перед моими глазами.

Мне не было жаль землю. Совсем. Наоборот, где-то внутри теплилась лёгкая радость. Теперь она будет принадлежать Тиаррену. Это значило, что он останется рядом. Он станет частью нашей жизни. Моей жизни.

– Тиаррен уехал, чтобы закончить переговоры по второй сделке, – сказал папа, потягивая виски. – Там, кажется, коттеджный городок. Хочет перевезти туда свою семью, поэтому ему надо заключить эти две сделки одновременно.

Я замерла при упоминании об его семье. У меня в животе скрутило. Лёгкая, неясная тревога прокатилась по спине. Интуиция вздрогнула, будто пытаясь предупредить. Но что именно?

– Пап… а что ты вообще знаешь о его общине?

Он пожал плечами:

– Немного. Только то, что он рассказывал – что у них свой уклад, что они живут как большая семья, помогают друг другу, держатся особняком от остального города. Странновато, но Тиаррен – честный парень, ему можно доверять.

А у меня внутри кольнула совесть. Он так искренне верил Тиаррену, так спокойно говорил о нём, не подозревая, что между нами произошло. Папа мог бы простить меня – свою дочь, глупую, влюблённую, совершившую ошибку. Ведь я была его ребёнком, несмотря ни на что. Но Тиаррена – друга, который посмел прикоснуться к его «цветочку», как он иногда называл меня в шутку – он не простит. Никогда.

Папа усмехнулся:

– В любом случае, скоро и сама всё увидишь, когда они переедут.

– Ты думаешь, это произойдёт быстро? – спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от странного волнения.

– У Тиаррена тоже непростое положение, – ответил папа. – Если сделка состоится на этой неделе, то он обещал, что максимум через неделю перевезёт свою семью. Хотя мне кажется, что это нереально организовать переезд в такой короткий срок. Ну да ладно, это его дело.

Я кивнула, но внутри меня что-то сжалось от мысли про разлуку с Тиарреном. Даже такую короткую. Она уже казалась мне невыносимой. Да что говорить, если он только что ушел, а я уже скучала. Это было нелепо, иррационально – ведь мы знали друг друга всего пару дней. Но я не могла ничего с собой поделать. Все во мне рвалось к нему, будто он был моей частью. И я только надеялась, что папа прав. Что Тиаррен быстро все уладит, и он вернётся как можно скорее.

Папа поднялся со стула и поставил пустой стакан на стол. Его движения были уставшими, но взгляд оставался твёрдым.

– Я надеюсь, ты и правда не против, Ливви. – Он обернулся ко мне. – Я всё делаю для нас. Чтобы тебе жилось легче, а не наоборот.

Я быстро кивнула и искренне, подбадривающе улыбнулась.

– Я знаю, пап. Правда. Я никогда в этом не сомневалась. Я просто… немного переживаю за тебя.

Он подошёл и обнял меня одной рукой, крепко прижав к себе.

– Я в порядке, дорогая. Первый раз за долгое время, у меня есть ощущение, что всё будет хорошо.

Спрятав лицо у него на плече, я старалась не показывать эмоций. Потому что если он узнает всю правду – вряд ли это ощущение сохранится. Начнется настоящий ад.

Потом он отпустил меня и кивнул в сторону кухни:

– Пойду приготовлю себе что-нибудь перекусить. А ты отдохни, ладно? По тебе видно, что совсем не спали с твоей Ребеккой.

– Угу, – сдавленно выдала, смотря ему в спину.

***

Я крутила ложку в чашке с остывшим латте, уставившись в молочную пенку, словно она могла дать ответы на все мои вопросы. Кофейня была почти пустой – обычный будний день, обеденное время. Ребекка сидела напротив, что-то печатала в телефоне, но то и дело бросала на меня косые взгляды.

– Лив, ты сейчас вообще не здесь, – сказала она, наконец, откладывая телефон. – Ты выглядишь так, будто кто-то у тебя умер.

Я слабо усмехнулась: – Почти. Прошла неделя, Бекка. Неделя! Ни одной весточки. Ни звонка. Ни сообщения. Ничего.

– Он же говорил, что уезжает на пару дней, чтобы закончить дела, – напомнила она. – Он вернется. И останется. Навсегда, насколько я поняла, раз он переезжает сюда. Ты же сама рассказывала, что он настаивал – это не на одну ночь. Что у вас всё только начинается, а ты выглядишь так, будто порвал тот, с кем ты встречалась годами, – пошутила Ребекка, отпивая свой напиток и разглядывая меня поверх стакана. – Лив, прошло всего несколько дней. Он вернётся.

Я кивнула, даже попыталась изобразить улыбку, но получилось плохо.

Прошла неделя, а я уже чувствовала себя так, будто прожила без него целую вечность. Всё внутри будто выворачивало. Я не могла ни есть, ни спать. Тоска засела под кожей, пропитала кости, горела в груди. Я просыпалась с этой тяжестью и засыпала под неё. С каждым днём становилось только хуже. Это не было похоже на обычную скуку по парню – это было как болезненная ломка.

Ребекка вдруг склонила голову набок, вглядываясь в моё лицо:

– Ты ужасно выглядишь. Бледная, как привидение. И глаза красные. Серьёзно, я, конечно, знала, что девушки привязываются к своим первым мужчинам, но не думала, что настолько.

Я невесело усмехнулась:

– Это ненормально, да? – пробормотала я, снова уставившись в чашку. – Я сама не понимаю, что со мной. Он даже не взял мой номер. Ни одного звонка, ни смс. Ничего.

– Может, он просто старомодный? – пожала плечами Ребекка. – Вдруг он из тех, кто считает, что должен появиться лично, с цветами и речью, как в кино.

– Или просто слишком старый, чтобы пользоваться телефоном, – выдавила я сквозь улыбку. – Хотя знаешь, я дошла до того, что залезла в телефон папы. Переписала номер Тиаррена…

– И не написала ему? – удивилась Ребекка, округлив глаза.

– Нет. Пока ещё нет. Но я на грани. – Я снова потёрла переносицу. – Просто… не знаю, что сказать. Привет, я тут схожу с ума, потому что ты исчез?

Ребекка тихо хмыкнула, но тут же посерьёзнела:

– Ты правда страдаешь, Лив. И это меня пугает.

– Это глупо, – прошептала я, глядя в окно. – Я даже не знаю, почему чувствую себя так, будто меня выжгли изнутри.

Бекка отодвинула чашку в сторону и подалась вперёд, упираясь об стол.

– Ты так сильно влюбилась?!

Я качнула головой.

– Я не знаю… Это не похоже на влюблённость, Бекка. Это... не знаю, как объяснить. Как будто он часть меня. И теперь её оторвали. – Я сжала кулаки. – Мне физически плохо без него. Разве это нормально??

Ребекка нахмурилась:

– Может, ты себя накручиваешь? Может, тебе стоит с кем-то поговорить? С психологом?

– Очень смешно, – съязвила я. – И что по-твоему я должна сказать психологу, что просто переспала с парнем… мужчиной, а теперь он уехал и я хочу выть в подушку каждую ночь? Отличный диагноз.

Подруга засмеялась, а я отпила кофе, чтобы промочить горло.

– Кстати, – тихо добавила Ребекка. – Я видела Дилана на днях. Он был у колледжа. Опять кого-то расспрашивал про тебя.

Я нахмурилась. Только его мне снова не хватало.

– Он пишет мне. Сначала просто пытался извиниться, словно такое возможно простить, потом начал умолять о встрече, чтобы поговорить. А теперь… просто следит. Теперь же он знает, что мужчина, который увёз меня, был другом папы и стал действовать осторожнее, но не менее навязчивым.

– Боится, что Тиаррен расскажет твоему папе от чего он тебя спас? – с ехидством уточнила Бекка.

– Спас и сам воспользовался, – буркнула я, не в силах сдержаться.

– И на твою удачу! – прыснула от смеха подруга. – Слушай, ты сама рассказывала, как ты на него набросилась. Он тебя не уговаривал, а ты – давай, раздевай меня! Тем более, что после твоих горячих рассказов я очень пожелала, что не встретила сама такого спасителя.

– Бекка! – я зашипела, чувствуя, как пылают мои щеки. – Не говори так громко!

– Ладно, ладно. – Она отмахнулась. – Но если серьёзно, Дилан аж напрягает.

Я потёрла виски, чувствуя, как всё внутри сжимается.

– Я не понимаю, чего он добивается, – призналась я. – Я никому не рассказывала, что он сделал и что планировал провернуть, хотя это мерзко. Ни папе, ни полиции, никому. Он должен радоваться, что вышел сухим из воды и забыть об мне. Он мог бы уже отстать. Но вместо этого он преследует меня... И мне это не нравится.

– Ты задела его великое «эго» или проще сказать обломала его и теперь он воротит глупости, – размышляла подруга.

Затем Ребекка на секунду стала серьёзной.

– Хочешь, я поговорю с кем-нибудь из моих парней? Чтобы приглядывали, если он будет появляться возле колледжа?

Я усмехнулась, несмотря на тревогу. Рядом с Ребеккой даже тревожиться получалось не по-настоящему. Она всегда смотрела на всё проще – например, на свидания. Ребекка могла встречаться сразу с двумя или даже тремя парнями, не видя в этом ничего предосудительного. Она искала «своего», как сама говорила, и пока не нашла – выбирала по вкусу, как мороженое в жаркий день. Один романтичный, другой с машиной, третий – с прессом. Иногда мне казалось, что она живёт в каком-то глянцевом сериале.

– Спасибо, но не надо. Думаю, он не посмеет сделать что-то открытое, – выдохнула я, но сама в это не верила до конца.

– Пусть только попробует. Уверенна – как только Тиаррен вернётся и узнает, что этот придурок продолжает тебя донимать, он сам с ним разберётся. И тогда Дилану не позавидуешь. – Бекка ухмыльнулась, откидываясь на спинку стула. – Вот это будет весело.

Я хотела возразить, сказать, что мы с Тиарреном даже не пара, что я не знаю, кем я ему стала и было ли это что-то большее, чем просто… ночь или две ночи. Но внутри, глубоко под всеми сомнениями, что-то уверенно подсказывало – Бекка права. Стоит Тиаррену узнать, что Дилан снова возле меня, и он… он просто убьёт его. В буквальном смысле.

И почему-то эта мысль не пугала. Наоборот – приносила странное, идущее изнутри, тепло. Я знала, чувствовала каждой клеточкой – с Тиарреном я в безопасности. Он будет защищать меня. Всегда. Любой ценой.

– Я просто не хочу, чтобы Дилан узнал, что между нами с Тиарреном что-то было, – прошептала я. – Он может сыграть на этом. Рассказать всё папе. И тогда начнётся настоящий ад. Я не уверена, что папа готов принять такое... особенно с учётом того, что Тиаррен его друг.

– Ну, это да... – Бекка помрачнела, но вдруг резко выпрямилась и прищурилась в сторону окна. – Блин. Стоит только заговорить – и он тут как тут.

Я резко подалась вперёд, но сердце тут же ушло в пятки. Дилан действительно направлялся к кафе. Свет так падал, что он видел Бекку, но не меня – только мою тень за стеклом.

– Уходи через второй выход, – быстро скомандовала Ребекка. – Я задержу его.

– Спасибо, – прошептала я, уже вставая. – Заплати за меня?

– Конечно. Беги!

Я проскользнула между столиками, стараясь не привлекать внимания. Уже на пороге услышала, как дверь зазвенела от входа, и голос Дилана раздался над залом:

– Ребекка. Где Ливви?

– Не знаю, – прозвучал спокойный голос подруги.

– Врёшь. Ты же здесь не одна.

Думаю он заметил на столе вторую пустую чашку.

– Ну и что? Я тут с одним из своих парней. Он просто отлучился в туалет. Так что тебе лучше испариться до его возвращения.

Дальше я не стала слушать, а просто выскользнула на улицу и быстро пошла прочь от проблем, которые мне мог устроить Дилан.