Текст книги "Животный инстинкт (СИ)"

Автор книги: Тори Озолс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22

Ливви

Утро началось с лёгкого постукивания в дверь. Сквозь дрему я едва разобрала знакомый голос:

– Ливви, я уезжаю.

Я сонно приоткрыла глаза и увидела, как дверь медленно распахнулась. Папа вошёл в комнату в пиджаке и с дорожной сумкой через плечо. Он подошёл к кровати и, как всегда, наклонился, чтобы легко поцеловать меня в лоб. Пробормотав что-то невнятное, я накрылась одеялом, умащиваясь поудобнее.

– Будь умницей. Вернусь через пару дней, – пробормотал он с тёплой улыбкой.

Я зевнула, нащупывая рукой подушку и ответила сквозь зевок:

– Хорошо, пап… Хорошей дороги.

Он вышел, прикрыв за собой дверь. Для меня его отъезды были привычным делом – он часто уезжал по работе, и дом на пару дней становился моим. С тех пор как у нас начались проблемы с фермой, его отъезд стали происходить чаще, и он уже реже спрашивал, справлюсь ли одна. Я привыкла. Тем более это единственное чем я могла ему помочь. Мне даже нравилось иногда быть одной в доме. Полная тишина, можно валяться в кровати сколько угодно, завтракать в пижаме и включать музыку погромче.

Я провалилась в короткую полудрему, чувствуя, как тёплый солнечный свет скользит по моему лицу. За окном заурчал мотор, и я лениво потянулась. Это была, скорее всего, его машина – всё шло по привычному сценарию. Но на этот раз сон ко мне не вернулся.

Стоило закрыть глаза, как в голове тут же всплыл образ Тиаррена. Как он сосредоточенно смотрел на меня тогда… у той комнаты. Как целовал, как держал, как шептал непристойности. Как снова пропал.

С того момента, как он привёз меня домой, – ни слова. Ни звонка. Ни сообщения. Ни даже намёка на продолжение разговора. И хотя он теперь был буквально в паре километров, за фермерским полем и лесом, я чувствовала себя отчуждённой. Не знала, что с ним. Не понимала, о чем он думает.

Наверное, он сильно разозлился. Сто процентов догадался, что соврала, что утаила что-то. Да и без сомнения связал это с Диланом. Не знаю, что мной руководило в тот момент, но внутри засело четкое осознание – стоит сказать и Тиаррен разорвет моего бывшего в клочья. А это сулило самой проблем.

Дилан – самовлюбленный индюк, который, не получив желаемого, зациклился на мне. Он прекрасно понимала, что его бесит мой отказ и то, что я уплыла в тот вечер с его рук. Благодаря моему Тиаррену.

Мой. Как легко я стала применять это слово к нему. Как естественно это происходило.

Я закусила губу и натянула одеяло до подбородка, но внутренний дискомфорт не отпускал. Хотелось написать ему первой, но я не могла. Страх снова всё испортить был слишком велик.

Минуту я ещё лежала, отгоняя тревожные мысли, но вдруг насторожилась. Где-то снизу – с первого этажа – донёсся звук. Что-то вроде приглушённого скрипа. Я затаила дыхание. Потом мне показалось что я услышала шаги. Медленные, уверенные. Этого не могло быть! Я ведь находилась в доме одна!

Я приподнялась на кровати и прислушалась. Нет, не показалось. Кто-то определённо был внизу. Сначала слабый шум, будто кто-то прошёлся по коридору, потом негромкий лязг, словно задел посуду на кухне.

Внутри что-то сжалось. Папа точно уже уехал. У него же ничего не поменялось?

Мурашки побежали по коже. Сердце стучало громче, чем хотелось бы. Я быстро оглядела комнату, словно ища подтверждение, что всё в порядке. Но мне стало не по себе.

Может, папа что-то забыл и вернулся? Тогда почему он не сказал мне об этом? Но кто бы это ни был – они явно не торопились уйти. Я отбросила одеяло, натянула худи поверх пижамы и босиком ступила на пол. Холод приятно отрезвил.

Я же никогда не была трусихой. Но сейчас что-то тревожное поселилось внутри. Тонкая ниточка беспокойства тянулась из груди к лестнице, откуда доносился звук.

Возможно, правильно бы было не идти туда, а сразу вызвать полицию. Или Тиаррена. Но я должна узнать кто там, чтобы не оказаться в глупом положении. Поэтому я осторожно открыла дверь спальни и шагнула в коридор.

На цыпочках я прокралась вниз, сердце глухо бухало в груди. Ступени под босыми ногами казались ледяными, а каждый звук только усиливал напряжение. Я уже почти добралась до кухни, когда до меня донёсся знакомый запах – кофе. И… ещё кое-что. Запах, который пробуждал дрожь где-то внутри. Я настолько сильно впитала его каждой своей клеточкой, что просто не могла не ощутить.

Я заглянула в проём и чуть не ойкнула вслух:

– Тиаррен?!

Он стоял у плиты, спокойно помешивая кофе в турке, как будто всегда делал это по утрам. Нашим совместным утрам.

– Доброе утро, – бросил он через плечо, даже не обернувшись.

– Ты напугал меня до чертиков! Что ты здесь делаешь?

Я оглянулась в поисках папы. Вдруг он все же остался.

– Твой отец попросил меня приглядеть за тобой, пока его не будет, – просто объяснил Тиаррен, как будто это было так… нормально.

– Он… что? – я заморгала, не веря своим ушам. – Папа сам тебя об этом попросил?

– Именно так, – Тиаррен повернулся ко мне, спокойно и чуть с иронией глядя, как я стою посреди кухни в мешковатом худи и с растрёпанными волосами. – Ты же знаешь, он волнуется, что ты будешь здесь одна. Да и мне тоже это не нравится.

Я вздёрнула подбородок:

– Я вообще-то не нуждаюсь в няньке! И прекрасно справлялась до этого.

Он усмехнулся и, разведя руки в стороны, сказал:

– Ну вот, а я рассчитывал на тёплое утро и особенного доброго утра, – его голос стал ниже. – Не такого приветствия я ждал от своего котёнка.

Я тяжело вздохнула, но внутри уже всё горело от этой наглой, расслабленной уверенности. Уголки губ дёрнулись сами собой, и через секунду я уже разогналась, буквально прыгнув на него.

Он поймал меня легко, будто ждал именно этого. А я хотела его удивить. Его руки тут же обхватили мою попку, крепко удерживая. Я закинула ноги ему на бёдра и, смеясь, прижалась лбом к его лбу.

– Так лучше? – спросила я, глядя ему в глаза.

Он слегка подтолкнул бёдрами вверх, демонстрируя свою реакцию. Грубое, уверенное движение, от которого у меня внутри всё сжалось. Чувствовать его эрекцию, от которой меня отделяла лишь тонкая ткань пижамных шорт и его джинсов, было невероятно возбуждающе.

– Гораздо лучше, – хрипло отозвался он. – Но станет ещё лучше, когда ты наконец поцелуешь меня как следует.

Он держал меня в руках, и это было правильно. По-настоящему то, чего мы оба хотели.

Я смотрела на него – такого близкого, горячего, настоящего – и пыталась напомнить себе, почему вообще должна сдерживаться. Но в груди уже клокотало чувство, от которого не хотелось спасаться.

Между нами с самого начало появилось дикое, непреодолимое притяжение и дело было не в том проклятом наркотике. Это чувство было чем-то глубоким. И Тиаррен показывал мне, что не просто хотел меня, он знал, что я его. Он ни на минуту в этом не сомневался. А я… я списывала всё на свои чувства. На влюблённость. На наваждение. Но всё равно не могла устоять.

Я потянулась вперёд и, не раздумывая, поцеловала его.

Жадно, горячо, показывая ему что нуждалась в нем так же, как и он во мне. Он сразу ответил с тем же голодом, будто всё это время ждал только моего сигнала. Язык мягко, но уверенно нашёл дорогу к моему, а руки скользнули к бёдрам, прижимая меня так близко, что я без сомнения почувствовала его эрекцию. Всё внутри сжалось, а голова закружилась от того, как легко и правильно это ощущалось. Ну конечно, я же скучала всю эту неделю. Скучала по нему всем телом.

Я тихо застонала, прижавшись к нему крепче, будто хотела в него вжаться – до самого сердца. Его запах, тепло, даже это лёгкое рычание, которое исходило с его груди… я буквально тонула в нём. И, честно, не хотела всплывать.

Не знаю, как он умудрился, но за пару шагов развернул меня и посадил прямо на столешницу. Холод от поверхности кольнул бёдра, но я даже не шелохнулась. Только крепче вцепилась в его плечи и продолжала целовать – жадно, упрямо, не давая ему отстраниться. Как будто, если отпустить – он исчезнет. А я… не хотела, чтобы это кончилось.

Никогда.

Он всё же слегка отстранился, губы дрогнули в ленивой улыбке, и хрипло прошептал:

– Какой же у меня сладкий котёнок…

Я едва слышно хныкнула ему в губы, недовольная тем, что он остановился хоть на миг. Прижалась лбом к его лбу, вцепилась в футболку и выдохнула:

– Тиаррен…

Он выдохнул мне в губы, чуть дрогнув:

– С каким трудом я тебя вчера отпустил, даже не представляешь… Хотел закрыть в своём доме и не выпускать. Совсем.

Его пальцы скользнули ниже, по моей талии, и замерли на тонкой ткани пижамных шортиков. Одно лёгкое движение – и он уже касался меня там. Я задохнулась. Под ними не было белья, и ткань легко поддавалась, промокшая от желания.

– Ты такая мокрая… – его голос стал совсем хриплым. – Такая влажная там. Это всё для меня, да?

Я только всхлипнула в ответ, потому что в голове уже давно всё расплавилось. Мысли были где-то далеко, а тело пульсировало от каждого его прикосновения. Всё горело.

Он отстранился лишь на миг – чтобы стянуть с меня худи вместе с тонкой пижамной рубашкой. Я едва заметила, как одежда шлёпнулась на пол кухни, а холодный воздух коснулся кожи, вызвав мурашки.

– Да… – выдохнула я, едва слышно, почти не осознавая, что сказала это вслух.

Мужские пальцы сильнее надавили, растирая тканью мою влагу. Эта преграда меня раздражала. Я хотела почувствовать его прикасание прямо к своему лону.

– Сними их, пожалуйста… – голос дрожал от нетерпения. – Сними мои шорты…

Он усмехнулся, и я почувствовала, как его грудь подрагивает от смеха.

– Какая требовательная у меня малышка, – хрипло прошептал он, скользнув пальцами по внутренней стороне бедра.

– Я просто… хочу тебя. Прямо сейчас. В себе, – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Тиаррен хмыкнул, тёплое дыхание обдало мою кожу:

– Я создал маленького монстра.

Он не поторопился выполнить мою просьбу. Вместо этого его пальцы начали медленно, мучительно скользить по мне, слегка касаясь самых чувствительных мест, но тут же отстраняясь, как только я пыталась прижаться сильнее. Он дразнил, играл, сводил меня с ума.

– Тиаррен… – прошептала я, не в силах скрыть отчаяние и нетерпение.

Он снова тихо рассмеялся и прикусил мою нижнюю губу, затем прошептал мне в ухо:

– Терпение, котёнок… чем дольше ждёшь, тем слаще будет.

Я застонала в ответ, обхватывая его бёдра ногами ещё крепче, словно пытаясь заставить его остановить эти мучительные игры. Но Тиаррен явно наслаждался моим мучением.

Он дразнил меня так долго, что я уже потеряла связь с реальностью. В голове пульсировала единственная мысль – о том, как сильно я истосковалась по нему за такой вроде короткий промежуток. Я дернула его футболку в отчаянном желании избавиться от нее и почувствовать его голую кожу, и он выполнил мою молчаливую просьбу, когда быстро стянул ее через голову.

Затем он наконец расстегнул свои джинсы и освободил себя, а когда медленно проник в меня, внутри словно что-то щёлкнуло. Я застонала, прижимаясь к нему ближе, растворяясь в его прикосновениях. Его твёрдость, размер, жар – всё это сводило с ума, заставляло сердце биться в бешеном ритме.

– Тиаррен… – снова выдохнула его имя, как молитву.

Руки мертвой хваткой вцепились за его плечи и я обхватила его ногами ещё крепче.

Он двигался медленно, но мощно, будто смаковал каждое движение, каждый звук, который я издавала. Его взгляд был прикован к моему лицу, и в нём отражалось нечто большее, чем просто страсть. Возможно это было обожание или одержимость. Я не способна была подобрать правильное слово. Тиаррен словно пытался впитать меня, как последний глоток воды в пустыне.

Воздух в кухне был жарким и пропитанным нашим дыханием. Я не заметила, когда за окнами раздался шум – будто скрипнула калитка у заброшенного сарая или кто-то задел грабли, оставленные у стены. Папа говорил, что распустил работников после продажи земли, но, возможно, кто-то из них вернулся за забытыми вещами. Сейчас мне было всё равно.

Тиаррен наклонился, чтобы поцеловать меня, его язык коснулся моего, и я потерялась окончательно. Казалось, что весь мир исчез, остались только мы. Его запах, его вес, его движения – всё, что наполняло меня смыслом и безумием одновременно.

Неожиданно Тиаррен попытался оторваться от моего рта, напрягся, будто прислушался к чему-то и слегка повернул голову, но я вцепилась в него крепче, не желая отпускать. Его мощные движения сводили меня с ума, и я не могла позволить, чтобы он остановился. Он снова вжался в меня глубоко, и я застонала, теряя связь с реальностью.

Но через мгновение я почувствовала, как его тело напряглось совсем по-другому – он начал медленно, почти бережно выскальзывать, отстраняясь. Это было мучительно и болезненно, как будто меня лишали самого сладкого, когда кульминация уже маячила на горизонте и звала в свои сладкие сети. Пустота внутри тут же откликнулась глухим протестом, и я чуть не заскулила от обиды и желания. Я открыла глаза, ошеломлённо глядя на него. Однако Тиаррен словно потерял ко мне интерес. Он замер, напрягся и резко повернул голову к окну.

– Что? – выдохнула я, не понимая его поведения, а затем проследила за его взглядом – и заметила тень, скользнувшую за окном.

В груди всё похолодело, когда осознание накрыло меня. Там кто бы, вот только из-за солнечного света я не видала кто именно. Но он смотрел на нас. Смотрел на то, как мы трахаемся на кухне. Меня окатило волной ужаса, словно голую и беззащитную выставили на посмешище перед целым залом.

– Чёрт, – процедил Тиаррен сквозь зубы и в его голосе прозвучало столько злости, что казалось, как только он доберется до нарушителя то разорвет его голыми руками.

Он резко отстранился, натянул джинсы, которые всё это время висели на его бёдрах, и рванул к выходу. Я соскользнула со столешницы вниз, схватила с пола его футболку и на ходу натянула её через голову. Она была такой большой, что я утонула в ней как в платье. Сердце колотилось, ладони дрожали. Не думая ни о чем, я бросилась вслед за Тиарреном, который уже как-то оказался возле двери.

Я успела схватить его за руку, когда он уже почти вылетел на улицу.

– Тиаррен… подожди! Мне страшно… – прошептала я, сжав его запястье.

В этот момент за пределами дома раздался резкий рёв мотора.

Тиаррен вырвался наружу, а я последовала за ним, маяча у него за спиной. Мы оказались на крыльце и увидели, как автомобиль на подъездной дорожке резко дёрнулся, развернулся на гравии с характерным визгом шин, подняв тучу пыли, и рванул вперёд, почти теряя управление.

Я замерла в ужасе. Нас застукали. Это случилось. Кто-то видел всё. Я обхватила себя руками, дрожа, и прижалась лбом к широкой, горячей спине Тиаррена.

– Господи, кто это был? – спросила я, более риторически.

Однако Тиаррен помолчал какой-то миг – а затем, с холодной уверенностью, ответил:

– Дилан.

Глава 23

Тиаррен

Я вырвался наружу, как рев мотора донесся до моих ушей. Там я почувствовал его. Мгновенно, как только воздух наполнился знакомым, мерзким запахом – смесью мужского пота, страха и чужого возбуждения. Я знал, кто подобрался к нам, ведь оборотням достаточно один раз вдохнуть запах – и он отпечатывается в памяти навсегда. Это был тот самый ублюдок. Дилан. Тот, кто в мой первый вечер здесь подсыпал что-то Ливви в коктейль. Тот, чьи руки прикасались к ней без её согласия. Тот, кто осмелился подглядывать за моей парой, когда она принадлежала только мне.

Я узнал его, даже не видя лица. И мне стоило всего пары шагов, чтобы догнать его машину и оторвать дверцу со стороны водителя. Он бы не успел даже развернуть свою птичку. Один прыжок – и я бы вытащил его наружу и швырнул мордой в пыль. Один рывок – и он бы уже просил пощады и ссал в штаны от страха. Но чтобы это сделать, мне пришлось бы сорваться. Побежать так, как бегают только мы, львы-оборотни. И продемонстрировать свою силу перед Ливви. После чего мне пришлось бы объяснить ей, кто я. И надеяться, что она уже готова принять это знание.

Но впервые в жизни я боялся. И оказался слаб перед этим страхом. А если она будет шокирована настолько, что возненавидит мне.

Ещё нет. Рано. Ей нужно еще немного времени, чтобы убедиться в своих чувствах ко мне.

А сейчас она стояла за моей спиной. Я чувствовал, как её лоб коснулся моей спины, как дрожащие руки обхватили себя.

– Кто это был? – спросила она. Я не ответил сразу. Слишком много бурлило внутри. И когда сказал, голос мой был низким и неровным:

– Дилан.

Она отшатнулась, как будто я ударил её словом.

– Дилан?.. – прошептала она. – Что он здесь делал? Как…

Я резко повернулся к ней, голос стал жёстче:

– Он же пишет тебе, да? Ты мне не сказала, но он пишет? Вчера, в моём доме, ты испугалась – это он тебя доставал?

Не сдержался, чтобы не напомнить ей о вчерашней лжи. Слишком зол был сейчас. Особенно когда пока пытался контролировать своего льва от срыва. Ливви закусила губу и отвела взгляд. Я видел в этом всё – ответ, стыд, страх.

– Мне нужно было разобраться с ним тогда, – глухо бросил я. – Настоящий мужчина, даже еще не созревший до конца, не станет подсыпать своей девушке всякую дрянь. Так делают только отбросы.

Я развернулся и начал спускаться с веранды, направляясь к своей машине.

– Тиаррен, ты куда?

– Найти этого маленького ублюдка и потолковать с ним.

– Нет, не надо! – Ливви бросилась за мной, схватила за руку. – Не ходи к нему, ты всё только хуже сделаешь!

Я остановился и посмотрел на неё сверху вниз.

– Хуже? Куда уж хуже, Ливви? Он видел нас. Видел тебя. И теперь ему не составит труда использовать это. Шантажировать тебя, чтобы еще больше испортить тебе жизнь. Просто потому что он может это сделать и хочет. С таким нужно разбираться сразу.

Пока она смотрела на меня с ужасом и мольбой, внутри меня гудело только одно – он видел. Видел, как я был внутри неё. Видел, как она отдавалась мне. Это было почти как святотатство – чужак, тот кто не часть прайда, вторгся в наш момент спаривания. Он осквернил его своим взглядом.

Мои пальцы сжались в кулаки. Я почувствовал, как ногти оборотня – когти – прорезают кожу. Внутри всё горело.

И Ливви даже не догадывалась, что в этом есть моя вина. Что должен был и мог заметить Дилана раньше. Но я позволил ему подобраться близко, потому что был слишком поглощён ею. Её вкусом. Её запахом. Её звуками. Я полностью растворился в ней, в нашей связи. Толстые стены старого дома заглушили шаги, поток воздуха уносил запах в другую сторону. И я ослабил бдительность. Позволил себе забыться в теле своей пары.

Я не мог простить себя за это.

– Я скоро вернусь, – глухо бросил я, вырываясь из её хватки.

– Тиаррен!.. – её голос сорвался на крик. Но я уже шёл.

***

Асфальт под шинами пылал от жара, когда я въехал в город. Меня несло вперёд чувство собственничества, ярость и звериный инстинкт, требовавший немедленного наказания. Я не выпускал руль из рук, как будто только это сдерживало меня от того, чтобы обратиться и начать настоящую охоту.

Найти Дилана было проще простого – его запах я запомнил навсегда. Это смесь дешевого одеколона, страха и тревоги. Сейчас она была особенно отчётливой, и я последовал за ней, как охотник за добычей.

Он стоял, прислонившись к борту машину, рядом со старым супермаркетом. Уткнувшись в телефон, он что-то лихорадочно печатал. Его взгляд бегал по сторонам, словно ждал кого-то. Он не видел меня сразу, потому что я остановился на противоположной стороне улицы и позволил себе пару мгновений понаблюдать за ним.

Когда он наконец поднял глаза и заметил меня, я усмехнулся. Его лицо исказилось страхом – настоящим, сырым, примитивным. Мне это нравилось. Я перешёл улицу. Без спешки. Но с такой сосредоточенностью, с какой хищник выходит на след. Даже неосознанно он почувствовал это. Его тело уже отреагировало раньше головы: он сделал шаг назад, затем ещё один.

– Привет, Дилан, – я произнёс негромко, словно мы старые дружки. И тем самым мой голос словно припечатал его к месту.

Он отшатнулся, чуть не выронив телефон.

– Ты... Ты чего вообще?! – он запнулся, бросая взгляд по сторонам. – Это... это преследование! Я позвоню в полицию! Ты знаешь, что мой дядя шериф!

Я тихо рассмеялся ему в лицо, медленно покачивая головой:

– Интересно, а твой дядя знает, чем промышляет его драгоценный племянник? Особенно с молоденькими девушками?

– Что тебе нужно? Отвали! – его голос дрожал.

Я подошёл ближе, загнал его между собой и машиной, не давая отступить.

– Ты сегодня окончательно перешёл черту, малыш, – тихо сказал я, склоняясь ближе, почти к самому его уху. – Видел то, что не должен. А теперь дрожишь, как кролик, думая, спасёт ли тебя твой дядюшка-шериф?

Он побледнел, тяжело сглотнул и судорожно посмотрел по сторонам. Я чувствовал, как он трясётся, слышал бешеный стук его сердца.

– Послушай меня очень внимательно, – мой голос опустился до низкого, почти рычащего тона. – Ты никогда больше не приблизишься к Ливви. Ты не напишешь ей, даже не подумаешь о ней. Иначе я закончу то, что должен был сделать сразу, когда ты подсыпал ей дрянь в коктейль. Ты понял?

Он судорожно кивнул, не в силах выдавить ни слова.

Я позволил своим глазам засветиться звериным янтарём, ровно настолько, чтобы он понял – перед ним не человек, а настоящий хищник. Дилан моргнул, явно решив, что ему почудилось, но когда понял, что мои глаза и правда светятся, он застыл в шоке. Его губы задрожали, и он заикаясь пробормотал:

– Что… что ты такое?..

Он побледнел, словно увидел перед собой монстра. И он не далеко ушел от своих подозрений.

– Тебе лучше этого не знать, малыш, – сказал я, наклоняясь совсем близко и рыча ему в ухо. – И лучше не доводить меня до того, чтобы я решил тебе это показать. Всё ясно?

Дилан трясся от страха так сильно, что я удивился, как он до сих пор не обмочил свои штаны. И, честно говоря, был благодарен, что он удержался и не испортил мой нюх этим паршивым ароматом.

Я отстранился, отпуская его, и похлопал по плечу.

– Будь паинькой и помни, я слежу за тобой.

Развернувшись, я направился прочь, чувствуя, как его панический взгляд провожает меня.

***

Где-то в другом конце города через полчаса…

Дилан едва не влетел в кабинет дяди, дверь с громким хлопком ударилась о стену, заставив шерифа оторваться от бумаг. Тот недовольно приподнял бровь.

– Что за дела, Дилан? – спокойно, но с оттенком раздражения спросил он. Ты когда-нибудь научишься вести себя, как взрослый человек, а не как сорванец на адреналине? Ты выглядишь так, будто только что из пожара выбежал. У тебя лицо белее бумаги, а руки трясутся, как у наркомана. Что ты сделал на этот раз?

– Дядя, нужна твоя помощь, – прорычал Дилан, задыхаясь. Лицо его и правда было бледным, а пальцы – дрожащими. – Я только что был у Ливви. На её ферме. И там… там был он. Этот новый – Тиаррен. Ты же слышал о нём? Он недавно здесь.

Шериф откинулся на спинку стула, медленно сложив руки перед собой и скептически глянул на племянника.

– Слышал, конечно. У нас в городе даже ветер по улицам не пролетит незамеченным, – буркнул он. – Но при чём здесь я, Дилан? Что такого мог сделать приезжий, чтобы ты так трясся, будто сам дьявола увидел? Что он сделал?

– Я… – Дилан сглотнул. – Я видел, как он прижал её к себе… она сидела у него на коленях, он держал её за бёдра, они были почти без одежды. Это выглядело… чертовски интимно. Она казалась потерянной, будто не знала, как вырваться. Я думаю… он явно воспользовался ситуацией. Домогался её, дядя, точно говорю.

Шериф нахмурился. Он знал, что его племянник – далеко не ангел. Скорее наоборот. За Диланом давно тянулся шлейф неприятностей, и не раз приходилось заминать мелкие скандалы или отчитывать его за неподобающее поведение.

Он подозрительно посмотрел на него:

– Ты уверен, что именно это видел?

– Конечно! – поспешно кивнул Дилан, отводя взгляд. Он специально не всё рассказал. – Он старше её вдвое, дядя. Она, может, просто боится…

Шериф прищурился:

– А где Майлз?

– Уехал снова, – буркнул Дилан. – Как он часто делает. Я не знал, что его нет, пока не приехал.

Шериф опёрся на стол, приподняв бровь:

– А ты вообще что делал возле её дома? Слышал, что вы вроде как разбежались.

– Она мне всё ещё дорога, – наигранно серьёзно произнёс Дилан. – Я хотел поговорить. Предложить помощь. Поддержку. Пока её старик отсутствует.

Шериф медленно встал, взял ключи со стола и натянул кобуру.

– Ладно, – буркнул шериф. – Я поеду, проверю. Хотя, честно сказать, с трудом верится в это. Вроде как этот Тиаррен – давний друг Майлза, не вчера с дороги. Может, ты просто не так понял, перегрелся или приревновал.

– Нет! – резко перебил его Дилан. – То, что я видел, невозможно понять по-другому. Там не было ни намёка на недоразумение. Он лапал её, дядя. Это было очевидно.

Шериф поджал губы, взглядом оценивая его встревоженное лицо. Он всё ещё сомневался, но медленно кивнул:

– Ладно. Я всё равно должен проверить. Я не позволю, чтобы кто-то чувствовал себя вне закона на моей земле.

Дилан кивнул, но в его глазах блеснуло нечто большее, чем облегчение – торжество и довольство. Он был уверен: дядя сейчас приедет на ферму, заставит Тиаррена поехать в участок и закроет хотя бы на сутки для выяснения обстоятельств, и всё покатится. А там и Майлз вернётся. И тогда Ливви придётся объясняться – и за свою связь с приезжим, и за то, как далеко она зашла, сучка такая. Ему, своему парню отказала, ломалась и стоила недотрогу, а перед этим мужиком раздвинула ноги. Её ожидает позор, а он… он наконец будет выглядеть тем, кто «знал правду» о ее шлюшной натуре. Его губы едва заметно дёрнулись в ехидной улыбке. Внутри всё ликовало. Месть зрела.

Он ничего не сказал о светящихся глазах. О том, как голос Тиаррена вибрировал у него в черепе. Об этом он даже думать не хотел.

Если он скажет, что тот был… не совсем человек – дядя точно подумает, что он тронулся умом.

А пока достаточно правдоподобной лжи. Или хотя бы – искажённой правды.