Текст книги "Животный инстинкт (СИ)"

Автор книги: Тори Озолс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 26

Ливви

Меня разбудил виброзвонок – назойливый, как комар у уха. Телефон где-то рядом на тумбочке жужжал уже по третьему кругу. Я зажмурилась, пытаясь понять, что происходит, но тут почувствовала, что лежу не одна. Теплая, тяжелая рука на моей талии крепко прижимала меня к твердому мужскому телу. Тиаррен не отпускал меня даже во сне.

Я осторожно потянулась, чтобы не разбудить его, и нащупала телефон. Экран мигал знакомым именем с сердечком: Бекка, с яркой фотографией подруги на заднем фоне. Конечно, кто ещё может так рваться в мою жизнь с утра пораньше? Сбросила и быстро написала: «Перезвоню через 2 минуты. Я не одна.»

Сжав телефон в руке, медленно начала выползать из-под одеяла. Думала по-тихому выскользнуть и спуститься поговорить на кухню. Но не тут-то было.

– Куда собралась? – его голос прозвучал хрипло, почти сонно.

Он даже не открыл глаз. Просто крепче прижал меня к себе, как будто чувствовал каждое моё движение.

Я чуть наклонилась, поцеловала его в уголок губ и улыбнулась:

– Это Бекка. Звонит с самого утра, как обычно. Я поговорю с ней внизу и сварю кофе. Спи ещё.

Он ничего не сказал, только выдохнул и чуть ослабил хватку. Я аккуратно выбралась из-под его руки, накинула его рубашку – слишком длинную, но такую уютную – и тихонько выскользнула из спальни.

Внизу было тихо и спокойно. На кухне я включила кофемашину и набрала Бекке.

Поднесся телефон к уху, я краем глаза покосилась на потолок. Конечно, глупые мысли, что Тиаррен меня услышит отсюда, не с первого этажа же. Но всё равно интуиция заорала внутри: отойди подальше. Почему-то я прислушалась к этому странному чувству и вышла на крыльцо, оставив кофемашину тихо гудеть на фоне.

– С кем моя развратница проводит утро, а? С сексуальным другом своего папы? – без приветствия выстрелила Бекка в трубку.

– Боже, Ребекка... – со смехом простонала я.

– Что? Он приехал к тебе, пока папа в отъезде? Все эти запретные отношения так заводят! Вы трахались как кролики в твоей детской постельке?

– Подруга, остановись, – хохотнула я уже всерьёз.

– Ладно-ладно, прости. Просто у меня тут сумасшедшие новости. Дилан…

– Подожди, сначала я, – перебила я, переходя на быстрый тон. – Этот придурок натравил на Тиаррена шерифа. Сказал, будто он ко мне приставал. В моём же доме! И шериф приперся проверить, насколько я "в безопасности".

– Что? Вот гаденыш. Нажаловался дяде... но подожди, сейчас ты офигеешь.

Говоря с ней, я спустилась по ступенькам и двинулась вперед. В голове крутилась одна мысль, что Тиаррен может услышать наш женский разговор. Он слишком чуткий, как будто всё чувствует, даже когда спит. А я хотела просто поговорить с подругой наедине. И почему-то меня неудержимо тянуло туда, откуда вчера с визгом сорвалась машина Дилана.

– Так этого ему было мало, – продолжала я, не дав Бекке вставить и слова. – Он ещё и вечером приперся. Стоял у дороги, следил за домом.

– Что?! Тогда слухи не врут. – в голосе подруги прозвучала такая смесь возбуждения и тревоги, что я сразу насторожилась.

– Какие ещё слухи?

В груди всё сжалось. Неужели он уже успел разболтать про меня и Тиаррена в городе? Это нехорошо, ведь папа скоро вернется. Местные сплетники точно не удержаться и донесут ему все сплетни.

Но я точно не ожидала услышать то, что сказала Бекка:

– Что Дилан... сошёл с ума.

– В смысле, сошёл с ума? – не поняла я.

– В прямом, – ответила Бекка. – Говорят, он бредил всю ночь о том, что за ним гоняются львы. И не просто львы, а настоящие оборотни. Его родителям пришлось вызвать скорую – он начал буйствовать. На него надели рубашку и увезли в клинику. Такой позор для их привилегированной семьи... Конечно, они пытались всё замять, но в нашем городке ничего не скроешь. Особенно когда их сынок вырывается и орёт на всю улицу, что «он идёт за ним». Что лев идёт за ним.

Пока Бекка говорила это, я медленно подошла к тому месту и замерла. Остановилась возле глубоких следов от колёс машины. Но не они привлекли моё внимание.

Я поражённо уставилась на землю. В чуть влажной от ночной росы почве чётко отпечатались следы. Не от ботинок. Не от лап собаки. Эти были куда больше. Пять широких, чётко очерченных подушечек, углублённые когти. И шаг... шаг был тяжёлым, уверенным, как у крупного, сильного зверя.

Как у льва.

И в этот момент сзади, неожиданно близко, раздался голос Тиаррена:

– Ливви? Что ты там делаешь?

Я вздрогнула так резко, будто меня ударили током. Обернулась на автомате, сердце бухнуло в горло. Пальцы дрогнули, и телефон выскользнул из руки, шлёпнувшись прямо на влажную землю. Из динамика тут же раздался панический голос Бекки:

– Ливви?! Алло?! Ты там? Что происходит?!

Я замялась, резко почувствовав, как напряглась атмосфера между мной и Тиарреном. Он прищурился, взгляд стал цепким, будто подозревает меня в каких-то секретах. Когда все как раз наоборот. Это во мне что-то засвербело, словно я упускала из виду нечто важное. Я быстро наклонилась, подняла телефон и пробормотала в трубку:

– Я тебе перезвоню.

Без лишних слов отключилась и выпрямилась, натягивая на лицо что-то вроде спокойствия. Но внутри меня все колотилось.

– Я говорила с Беккой, – напомнила ему. – Она звонила... с довольно шокирующими новостями.

Я следила за его реакцией, не зная, как он отреагирует. Он приподнял бровь, будто вяло заинтересовался:

– Да неужели?

Он сделал паузу, потом чуть нахмурился и добавил:

– Поэтому ты вышла на улицу, Ливви? Я проснулся, а тебя нет. И на кухне – тихо. Мне не нравится так просыпаться, котёнок.

– Прости, я не хотела шуметь разговором…

Сама не понимала, почему начала оправдываться.

– Для этого ты спустилась с крыльца и отдалилась от дома?

Он укоризненно покачал головой, словно я нашкодивший ребенок.

– Мне просто нужно было пройтись… – я запнулась, потом выдохнула. – Она сказала такое, от чего у меня мурашки пошли.

Тиаррен смотрел на меня пристально, но его явно неособо интересовали подробности. Я сделала шаг ближе, всё ещё сжимая телефон в руке.

– Ты представляешь… Она сказала, что Дилан….что он… сошёл с ума.

Бровь Тиаррена едва заметно дёрнулась. Он не ответил сразу, просто чуть откинул голову, будто обдумывая сказанное.

– Говорит он начал бредить, – продолжила я. – Кричал, что за ним гоняются львы и хотят его съесть. – Я пошатала головой. – Откуда у нас здесь львы?

– Просто львы? – уточнил Тиаррен и мен это напрягло.

– Что? Нет, оборотни. Он заявил, что он видел оборотней-львов, – у меня невольно вырвался смешок, но Тиаррен лишь продолжал смотреть. – Его родители вызвали скорую и его увезли. Говорят, он орал на всю улицу, что за ним идёт лев…

Я прикусила губу. Ожидала чего угодно – удивления, тревоги, но Тиаррен… хмыкнул. Абсолютно спокойно. Почти лениво.

– У него и раньше с головой не всё в порядке было, – пожал он плечами. – Нормальные люди не ведут себя так, как он.

– Да, он мерзавец, – выдохнула я. – Но… львы? Откуда в его голове такая дичь?

Мой голос дрогнул. Потому что я начала подозревать, откуда. И это знание кололо внутри, как заноза.

Как будто у меня уже есть ответ, где-то глубоко под кожей. Но в тоже время я не могу сформировать его, оно скользит между мыслями, как вода сквозь пальцы, оставляя только ощущение чего-то важного. Чего-то, что я будто должна понять, но пока могу.

Я стояла перед Тиарреном, чувствуя, как откуда-то изнутри разливается странное спокойствие. Не из логики, не из слов – от него. Как будто его близость притупляла тревогу, даже если сама я ещё не знала, почему. Он просто был рядом – и от этого казалось, что всё не так уж и страшно. Но это чувство не делало ход моих мыслей менее острыми.

Я опустила взгляд, будто сама испугалась своих догадок.

– Просто это всё… слишком странно, – пробормотала я, ковыряя носком босой ноги гравий у обочины. – Не знаю, как объяснить.

Тиаррен молчал, но я чувствовала на себе его взгляд. На пару секунд между нами воцарилась тишина.

– Он ведь вчера приходил сюда, – напомнила я. – Следил за домом. А потом... машина уехала с визгом шин, ты сказал, что это был он. И теперь вдруг… вот это.

Я взглянула на него, стараясь поймать хоть какую-то эмоцию на его лице – раздражение, вину, растерянность. Но он оставался почти непроницаемым.

– Ты ведь что-то сделал, да? – спросила я тише, чем хотела. – Не в смысле «плохо». Просто… может, ты напугал его? Решил преподать ему урок?

Он чуть прищурился. На его лице появилось выражение лёгкого недоумения, как будто я сказала что-то совсем неуместное.

– Ливви… – начал он, но я не дала ему договорить.

– Послушай, – перебила я, – я не виню тебя. Он это заслужил. Но просто… Если ты хотел его припугнуть – получилось чересчур. Он в клинике, Тиаррен. Люди в городе уже судачат. А ты стоишь тут, такой спокойный… – я слабо усмехнулась. – Слишком спокойный.

Он не ответил сразу. Сделал шаг ко мне и мягко коснулся моей руки.

– У тебя слишком богатое воображение, котёнок, – тихо сказал он. – Иногда мир сам справляется с такими, как он. Без моей помощи.

Но даже в его голосе было что-то... ускользающее. Как будто он не соврал – но и не сказал всей правды. И это, пожалуй, пугало больше всего.

Тиаррен вдруг притянул меня к себе. Его руки обвились вокруг моей талии, твёрдые и надёжные. Как будто он опасался, что я начну его бояться. Но при всех своих странных мыслях, страха я не ощущала. Во мне жила четкая уверенность в том, что рядом с ним я в полной безопасности. Он уткнулся носом в мои волосы и тихо выдохнул:

– Дилан не должен занимать ни одной твоей мысли, котёнок. Он сам выбрал путь, по которому пошёл. И если теперь сходит с ума – это только его вина. Карма, как говорится.

Он чуть отстранился, посмотрел в мои глаза и добавил:

– Зато теперь никто не поверит его бредням. Даже шериф, я уверен, теперь засомневается в рассказах племянника. Надеюсь, его надолго закроют в лечебнице, где ему и место.

Я не знала, что сказать. Меня должно было напрячь его отношение к человеческой жизни, но это был Дилан и по правде сказать меня больше волновали секреты Тиаррена, чем состояние моего бывшего. Сошел с ума? Ну что ж… Тиаррен прав, каждое действие имеет свои последствия, и Дилана достигли его.

Мой живот вдруг громко заурчал.

Тиаррен нахмурился и посмотрел вниз:

– Это что такое? Ты с утра ещё ничего не ела?

Я чуть смущённо кивнула. Он качнул головой, словно это был самый страшный проступок на свете.

– Всё, идём. Срочно кормить тебя. У меня котёнок голодный ходит, а я тут разговоры слушаю.

И, как ни странно, в этот момент я улыбнулась почувствовала себя счастливой. Потому что для этого мужчины мой голод – важнее, чем все что происходит вокруг. Крепче прижавшись к нему, я позволила ему завести меня обратно в дом.

Глава 27

Тиаррен

Мой котенок уже начал что-то подозревать.

На уровне, который не объяснить логикой, она догадывалась о том, что я не человек.. Я видел это в её взгляде утром, когда она рассказывала о бреднях Дилана. В том, как её пальцы сжимали телефон, как она сдавленно смеялась, но в голосе звенело напряжение, как следила за моей реакцией. Моя молоденькая, но умная пара. И хотя Ливви всё ещё цеплялась за свою реальность, но связь между нами – истинной пары – уже затрагивала её разум. Эта связь делает больше, чем просто тянет ее ко мне. Сначала конечно это чистое притяжение, но чем сильнее она укрепляется, тем лучше адаптирует мою пару к переменам. Учит принимать то, что раньше казалось невозможным.

Я чувствовал, как Ливви меняется. Не резко – мягко, едва уловимо. Но каждый её взгляд, каждый вдох рядом со мной говорил об этом. Она начинала чувствовать, когда я смотрю на неё со спины. Улавливать эмоции, которые я не проговаривал. И когда она невольно обратила внимание на следы на земле… она была ближе к правде, чем сама хотела бы.

Сегодня я уловил в её запахе то, что обычный человек не заметил бы. Но мой зверь насторожился, будто услышал первое сердцебиение ещё не рождённой жизни. Ливви списывает свою тошноту на усталость, но я то знал правду.

И это сводило меня с ума. Не просто будило во мне инстинкты – оно взрывало их. . Как будто зверь во мне требует не только защищать, но и каждый день утверждать своё право на ее тело.

Она ещё не знала, но я чувствовал как он рос. И меня трясло от желания к моей паре. Это знание вывело мое желание на новый уровень. Я хотел вдавить её в себя, не отпускать ни на миг. Инстинкты кричали: забрать, удержать, спрятать. Всё тело гудело от её близости, от того, что внутри неё уже билось крохотное сердце. Моя женщина. Мой ребёнок. Это было не просто влечение и узы истинности. Это было моё.

Я сидел на диване и смотрел в потолок, стискивая зубы, сдерживая себя от желания подняться вверх и присоединиться к ней. Ливви пошла в душ, потому что ее подташнивало от еды, которую я готовил, но конечно моя наивная пара списала все на проблемы с желудком.

Когда же она спустилась вниз с еще влажными волосами, ее кожа сияла после горячей воды, а на ней – только моя рубашка, свисающая до середины бедра. Я резко выпрямился на диване, выжидая, как оголодавший зверь. Кровь пульсировала в висках, приливая вниз, заставляя мышцы напрячься до боли. Я был до жути твёрдым только от одного её вида.

– Кажется, я поправилась. Надо перестать есть жирную еду, пока не стало хуже, – смущенно засмеялась Ливви..

Стоило ей бросить это, как у меня внутри всё сжалось. Может, она и пошутила, но то, как её пальцы машинально скользнули по животу, выдавало то, что подсознательно она уже подозревала. Конечно пока она не осознавала, что делает это, но я-то знал. Там рос наш ребёнок. И это знание рвало весь мой контроль. В итоге все мои благие намеренья полетели к черту и не выдержал.

Протянул руку, схватил за запястье и рывком потянул к себе. Она едва вскрикнула от неожиданности, но уже в следующее мгновение оказалась у меня на коленях, ладони легли мне на грудь. Тёплые, дрожащие.

– Тиаррен... – выдохнула она, но я не дал ей договорить.

Накинулся на ее губы, как голодный зверь, наконец получивший то, что дразнило его всё это время. Губы впились в её рот яростно, почти грубо, с таким напором, будто я хотел втянуть в себя каждый её вздох. Рука сжала затылок, фиксируя её, не давая ни отстраниться, ни выскользнуть. Мой пах с силой прижался к ней, демонстрируя мой голод и дикое возбуждение. Она вздрогнула, почувствовав, насколько я был твёрд, и всё её тело дернулось в ответ на этот импульс, будто не в силах противостоять инстинкту. Аромат ее желания моментально окутал меня.

– У тебя зверский аппетит, – хрипло прошептала она мне в губы, пытаясь перевести всё в шутку, но голос моего котенка выдал дрожь.

Я не ответил. Просто уткнулся лицом в изгиб её шеи, вдыхая аромат, в котором с каждым днём появлялось всё больше ноток, делающих меня безумным.

Конечно, я понимал, что долго скрывать правду не выйдет. Но я рад, что наша связь росла сама, объясняя ей все без слов. Слова моя девочка ещё не готова услышать. А мне... мне достаточно пока держать её в своих объятиях, прижимать к себе и снова отмечать её как свою.

Ливви пыталась пошевелиться, но я зарычал прямо ей в шею – негромко, сдержанно, но так, что она тут же застыла, инстинктивно чувствуя, что нельзя оспаривать мой приказ. Мои губы спустились ниже, к тому месту, где уже была моя метка. Я прижался туда зубами, впился в кожу чуть сильнее, чем нужно, чтобы просто дразнить. Ливви дёрнулась, всхлипнула – и я ощутил, как это отозвалось в ней, как по телу пробежала дрожь, и ее лоно вспыхнуло жаром.

– Не двигайся, – прорычал я ей в кожу, не открывая глаз, продолжая удерживать ее на себе.

Её дыхание стало резким, горячим. Её запах сладким... Я схватил ткань рубашки, резко дёрнул – и она соскользнула с её плеч, открывая тело, которое уже принадлежало мне. И будет принадлежать всегда.

Мой взгляд скользнул ниже – к её животу. Она даже не догадывалась, но я уже знал. Там росла наша жизнь. И только мысль о том, что вскоре он округлится, станет видимым, ощутимым... заставляла меня сжимать кулаки от напряжения. Я ждал этого. Ждал с первобытным голодом, со звериным нетерпением. Хотел видеть, как она меняется.

Это ожидание жгло изнутри, как огонь. И каждый её вдох, каждый жест, которым она касалась себя – только сильнее подливал масла в это пламя. Я представлял, как она будет выглядеть, когда её живот округлится, когда моё потомство будет заметно под её кожей. Эта картина вызывала во мне нечто первобытное – дикое желание обладать ею снова и снова, каждый раз глубже, пока не впечатаюсь в неё до последней клетки. Хотелось трахнуть её так, чтобы она забыла обо всех человеческих проблемах.

– Тиаррен… – прошептала она, поддаваясь мне, будто не в силах больше бороться с этой потребностью. Её бедра слегка качнулись, дыхание перехватило, и я почувствовал, как она сразу же стала влажной, как будто моё прикосновение пробудило в ней всё сразу.

Я опустил руку вниз, между её ног, провёл пальцами по чувствительной плоти, и её тело дёрнулось. Влажная. Горячая. Моя девочка. Мурлыча от удовлетворения, я прошептал:

– Ты уже готова для меня, котёнок…

Я освободил себя, мой член вздрогнул от предвкушения, и я медленно вошёл в неё, ощущая, как она принимает меня целиком, как мышцы растягиваются, будто она всегда была создана для этого.

Но в тот же момент на заднем фоне я уловил шорох шин на гравии.

Подъехала машина. После чего раздались шаги. Один, два… Ритм, знакомый до боли. Такой уверенный, ведь он возвращался домой. Я напрягся.

Майлз.

Я узнал бы его походку среди тысячи.

Нахрен. Он шёл к входной двери. И, впервые за всё это время, я не встал, чтобы избежать конфуза. И даже не отстранился. Не потянул на Ливви плед, не обдумывал план побега. Нет. Я позволил ей остаться сверху. Позволил скакать на мне в поисках своей кульминацию, потому что в эту минуту решил – пусть Майлз застукает нас. Это то, что мне надо, чтобы правда вышла наружу и у моего котенка не было пути назад.

Конечно, это немного жестоко с моей стороны. Вот только по-другому она будет тянуть еще долго. Будет скрывать наши отношения. Колебаться и бояться, пока окончательно не изведет себя. А так... всё станет ясно без слов. Без попыток отвертеться, сбежать, спрятаться за "не вовремя" и "ещё рано". Теперь всё станет необратимым. И придётся признаться перед отцом в том, что у нее отношения с его другом.

Я чувствовал, как она сжимается вокруг меня, всё ещё не догадываясь, что ее родитель уже совсем рядом. Но я приготовился к предстоящей сцене, зная, что возможно сегодня потеряю друга, но получу свою пару.

Я знал, что произойдёт дальше, различив как приближаются звуки его шагов, поэтому быстро сориентировался. Одной рукой подтянул лежавшую рядом рубашку, готовясь тут же прикрыть Ливви, а другой – бережно наклонил её ко мне, скрывая большую часть её тела за спинкой дивана. Хочу, чтобы правда раскрылась, но понимаю насколько будет смущена моя пара, поэтому пытаюсь минимизировать ущерб.

Входная дверь хлопнула, а мой котенок ничего не услышала, слишком потеряна была в собственном удовольствие.

– Ливви, я дома! – раздался его голос, громкий и пока еще радостный.

И вот Ливви застыла, глаза расширились от ужаса, дыхание сбилось, и она резко дернулась, но я не позволил ей подняться и показать себя.

– Папа?! – в её голосе паника.

Полный растерянности взгляд обратился на меня, и она попыталась быстро соскользнуть с моих колен. Я в тут же минуту накинул на нее рубашку, укрывая её плечи и грудь тканью. Она просунула руки в рукава и начала хаотично застегивать пуговицы. Одновременно с этим я поправил брюки, готовясь встретить друга лицом к лицу.

Майлз замер на пороге гостиной. Сначала он увидел босые ноги Ливви, потом мелькнувшую мужскую голову, и наконец, я поднялся, разворачиваясь к нему во весь рост.

– Какого хрена здесь происходит?! – его голос взлетел до крика, глаза наполнились шоком и гневом.

Ливви поспешно отдернула края рубашки, спрятавшись за моей спиной.

– Нам нужно поговорить, дружище, – произнёс я спокойно, стараясь удержать его взгляд.

Осознание происходящего медленно доходило до Майлза. Его лицо побагровело, жилы на шее вздулись от ярости.

– Поговорить?! О чем? О том, что ты трахаешь мою дочь?!

Его лицо побагровело от ярости. Ливви сжалась за мной, прижавшись ко мне сильнее.

– Я понимаю, что ты чувствуешь, – я нервно провел рукой по волосам, подбирая слова.

– Понимаешь? – его голос сорвался. – Ты чертов предатель! Я доверил тебе ее защиту!

– Между мной и Ливви всё серьёзно. Я собираюсь жениться на ней, прожить рядом до конца своих дней. Она – единственная женщина, которая мне нужна.

– Серьёзно? – выплюнул он. – С девчонкой, которая моложе тебя почти на двадцать лет?

– Я напоминаю: когда-то я спас тебе жизнь, Майлз. Ты говорил, что в долгу передо мной, поэтому сейчас я прошу тебя успокоится и посмотреть на это с другой стороны.

Его кулаки сжались до белизны костяшек.

– Я не собираюсь платить тебе долг своей дочерью!

Зря я таки упомянул о долге, потому что это стало для него спусковым крючком. Он сорвался с места и бросился на меня.

Ливви вскрикнула от ужаса, умоляя:

– Папа, прекрати! Пожалуйста!

Я отодвинулся от Ливви, чтобы мы случайно не зацепили ее и позволил другу ударить себя – один раз. Боль вспыхнула в челюсти, но я сдержал инстинктивную реакцию зверя бросится на противника в ответ. Затем я просто оттолкнул его чуть сильнее, чем планировал. Майлз отлетел назад и ударился спиной об стену. Я сожалел об этом, но он выровнялся, встал на ноги и тяжело дыша, посмотрел на меня.

– Убирайся из моего дома, Тиаррен! Немедленно! И ты, Ливви, больше даже не думай к нему приближаться!

Ливви резко выпрямилась, наконец показываясь из-за моей спины. Я бросил на нее взгляд и отметил, как она побледнела, из-за чего ростки совести от моего решение еще сильнее пустили корни. Я ждал ее смирения, но вдруг она вздернула подбородок и уверенно заявила:

– Я люблю его, папа, и не собираюсь с ним расставаться! Мне двадцать два, я давно уже не маленькая девочка и сама выбрала своего мужчину. Тебе придётся принять мой выбор!

Майлз замер, поражённый до глубины души её словами.

– Моя дочь такого бы мне не сказала.

– Папа, пожалуйста, послушай…

– Ливви, я прошу тебя пойти наверх и подумать о том, как ты опустилась.

Я сжал кулаки, злясь на его слова. Его дочь не сделала ничего ужасного и то, что он смотрит так на нашу связь, а главное говорит о ней в таком тоже все больше злило моего льва.

– Майлз, прекрати!

– А ты заткнись, ублюдок! – Он тычет в меня пальце. – Вся твоя помочь была ради этого? Чтобы трахнуть мою дочку?

– Папа, хватит! – Со слезами на глазах вскрикнула Ливви, и выскочила передо мной, закрывая собой. – Я повторяю, что люблю его и когда мы встретились, я не знала, что он твой друг. Все вышло случайно. Ты даже не знаешь, что он сделал для меня…

– И знать не хочу! – грубо перебивает он ее.

Я беру свою малышку за руку. Она дрожит и я злюсь на себя. В минуту, когда я решил, что хватит скрываться, я не подумал о том, как это повлияет на Ливви. Особенно в ее положении. Это было эгоистичное решение, о котором я уже жалею, но ничего исправить не могу.

– Убери от нее свои руки и убирайся вон! – Требует Майлз, но в этот момент Ливви стискивает мою руку сильнее, словно боится, что я и правда ее отпущу.

– Нет! Папа, я не собираюсь расставаться с Тиарреном.

Потом, не глядя на дочь, процедил сквозь зубы:

– Тогда вон отсюда оба. Сейчас же. Собирай вещи и проваливай вместе с ним!

Ливви вскрикнула, словно получила болезненный удар.

– Пап, ты не серьёзно…

– Или я, или он, Лив! – резко произнёс Майлз, и я на секунду прикрыл глаза. Для меня это был лучший исход, но для их отношений – тяжёлое испытание.

Ливви выпрямилась, вздёрнув подбородок, и уверенно ответила:

– Тогда я соберу вещи! – но почти сразу бросила на меня встревоженный взгляд.

Я спокойно кивнул ей, подбадривая:

– Наш дом ждёт тебя.

Сдерживая слёзы, она развернулась и побежала наверх. Я остался стоять на месте, не сводя взгляда с Майлза. Я видел, как рушится его мир, и понимал, что именно я стал причиной этого краха.

Нахрен это, теперь мне нужно будет попытаться это исправить. Возможно, через время он остынет и позволит объясниться. Ему нужно время, чтобы принять то, что случилось. И увидеть все с другой стороны. Уверен, это произойдет, если не сейчас, то тогда, когда у нас с Ливви родится малыш.

Моя девочка спустилась уже через несколько минут, сжимая в руке небольшую сумку. Ее глаза покраснели, а щеки были влажные от слез. Она одела джинсы и клетчатую рубашку, собрав волосы в хвост на затылке. По размеру сумки, я понял, что она взяла лишь самое необходимое, и я мысленно дал себе обещание купить ей все, что потребуется, пока она не сможет вернуться за своими вещами.

Она остановилась внизу, удивлённо посмотрев на нас обоих – мы даже не пошевелились за то время, пока она собиралась. Майлз инстинктивно понимал, что он слабее меня, поэтому не пытался снова ввязаться в драку.

– Если уйдёшь сейчас, – голос Майлза прозвучал хрипло и с трудом, словно каждое слово давалось ему с болью, – не думай, что сможешь вернуться.

Ливви замерла, в её глазах мелькнула боль и обида:

– Это несправедливо, папа.

Он отвернулся, не найдя что ответить. Я мягко коснулся её плеча, направляя к двери.

– Пойдём, котенок, – сказал я негромко, прижимая ее к себе.

Она кивнула, и мы молча вышли наружу. Я помог ей забраться в пикап, закрыл дверь и сел за руль. В груди тяжёлым камнем осела вина за то, что я поспособствовал этой ссоре. Зверь внутри меня болезненно метался, остро чувствуя страдания своей пары, и я уже сотни раз пожалел, что не остановил это раньше, что не отступил, когда почувствовал приближение Майлза.

Но обратного пути уже не было, и мне оставалось лишь одно: окружить Ливви любовью и заботой, помочь ей привыкнуть к новому дому, а затем постараться сделать всё возможное, чтобы Майлз смягчился и принял наши отношения. Заводя двигатель, я дал себе молчаливое обещание исправить то, что разрушил.