Текст книги "Животный инстинкт (СИ)"

Автор книги: Тори Озолс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 24

Ливви

Тиаррен вернулся ещё до заката. Спокойный, собранный – будто просто ездил по делам и вернулся с пустыми руками. Ни слова про Дилана. Ни намёка на тревогу. Он вошёл, вымыл руки, закатал рукава и начал готовить ужин. Как будто мы – обычная пара, а всё, что случилось утром, не стоило и внимания.

Я пыталась разговорить его. Ходила по пятам, ловила взгляд, бросала вопросы.

– Не думай об этом, котёнок, – отвечал он мягко, но твёрдо.

И меня это бесило. Не страхом – злостью. Я чувствовала себя девчонкой, которую отодвинули в сторону, пока взрослые решают важные дела. Только я не девчонка. Я всё понимала. И это касалось в первую очередь меня.

Но он держал дистанцию. Спокойно двигался по кухне, спрашивал, где соль, проверял, чтобы ничего не подгорело. Словно выстроил между нами невидимую стену. Ушел в глубокую задумчивость. Я могла только смотреть. Но всё равно… когда он сказал, что останется на ночь, я не возразила.

В груди что-то дрогнуло. Не тревога. Скорее… тёплая, неожиданная радость.

Будто мир снова обретал опору – пусть всего на одну ночь.

Он не ушёл. Не сказал, что это конец.

И я наконец выдохнула. Потому что всё это время в голове звучал один и тот же страх: он бросит меня. Не из-за чувств – из-за осуждения общества.

Он же друг моего папы. Взрослый, сильный, уверенный. В новом городе ему нужно продемонстрировать хорошую репутацию. А я для всех еще совсем девочка. И если нас разоблачат, если всплывёт правда, кого осудят? Меня. Но пострадает в первую очередь он.

Я уже представляла в своей голове, как это может разрушить. Как легко общество превратит то что между нами в что-то постыдное.

И пусть он говорил, что я принадлежу ему. Что совместное будущее – не просто мечта, а то что наш ждет… Я всё равно боялась, что он передумает. Сделает шаг назад. Особенно, когда все станет слишком рискованно.

Я села на стул и просто смотрела, как он режет зелень. Сильные пальцы, напряжённые мышцы на предплечьях, сосредоточенный взгляд, в котором отражалась тишина этого вечера. Всё в нём казалось… моим. Настолько родным, что хотелось дотронуться – и не отпускать никогда.

И вдруг накрыло.

Я вдруг ясно представила: он не просто зашёл в гости – он возвращается домой. Ко мне. Я жду его с работы, он заходит, обнимает меня сзади, утыкается носом в шею – и мы вместе готовим ужин. У нас одна ванна, общее утро, один кофе на двоих. Не тайно. Не украдкой.

А по-настоящему.

Я – не просто его девочка. Я его. Совсем. Может, даже… жена.

И мне стало больно.

Потому что это была не реальность. А хрупкая мечта, которая рассыпалась при первом же визге тормозов на гравийной дороге.

Я вздрогнула. В животе всё сжалось в тугой узел.

– Кто-то приехал, – прошептала я, и голос предательски дрогнул.

Тиаррен не ответил. Лишь развернулся и пошёл к двери, словно уже знал, что мы не одни. Я – следом, чуть сбоку, почти прячась за его спиной.

На подъездной дорожке остановился пикап. Пыль ещё не осела, но я разглядела за рулём шериф. Он вышел из машины медленно, с напряжённым лицом, будто сам не до конца понимал, зачем приехал.

– Добрый вечер, Ливви, – кивнул он мне. А потом перевёл взгляд на Тиаррена. – А с вами, полагаю, мы ещё не были представлены. Хотя, конечно, слышал – весь город гудит, что вы решили обосноваться поблизости. Шериф Хейворд.

Он протянул руку, но Тиаррен не двинулся. Только коротко кивнул, даже не пытаясь продемонстрировать гостеприимство.

– Тиаррен.

Без фамилии. Без улыбки. Без рукопожатия. Спокойно, но с таким скрытым вызовом, что воздух в комнате будто стал плотнее.

Я закусила губу – почти рефлекторно. Смущение обожгло изнутри. Шерифу обычно выказывают уважение: встают, здороваются, говорят почтительно. А Тиаррен... будто намеренно обошёл каждое из этих правил.

И Хейворд это заметил. Прищурился – не открыто враждебно, но с раздражением человека, привыкшего к подчёркнутой вежливости и быстрому подчинению. Он явно не ожидал, что кто-то – особенно новичок в округе – осмелится держаться с ним на равных.

Напряжение между ними повисло в воздухе, густое, почти звериное. Словно между ними сразу вспыхнул инстинктивный сигнал: два самца, меряющие друг друга взглядом, отмеряя территорию, на которую никто не должен посягать.

И я стояла между ними – как нечто большее, чем просто свидетель разговора. Как причина напряжения.

– Ливви, могу ли я поговорить с тобой наедине?

Я стиснула зубы. Мне все это не нравилось. В груди вспыхнула непонятная тревога. А вдруг… вдруг Тиаррен действительно сделал что-то с Диланом? Не убил, конечно нет. Но вдруг напугал? Угрожал?

Что, если шериф приехал именно из-за этого? Ведь Дилан его племянник, «шалости» которого он иногда покрывает. Неужели теперь он собрался арестовать Тиаррена?

Паника поднялась во мне. Даже не знала, чего испугалась больше – его вины или того, что его заберут ни за что.

– Нет, – сказала я жёстко. – Если у вас есть что сказать – говорите здесь. Сразу.

Тиаррен скрестил руки, полностью поддерживая меня. Его фигура словно закрывала меня от всего мира. И этот момент защиты не укрылся от шерифа.

– Мы вас слушаем, – произнёс он. Спокойно, но в этом спокойствии звенела сталь.

Шериф колебался всего секунду. А потом выдал:

– Поступила жалоба. По обвинению в… домогательствах.

Он сделал паузу.

– И вы, Тиаррен, фигурируете в заявлении. И касается оно Ливви.

Слова шерифа ударили, как пощечина, и я чуть не пошатнулась.

Он же посмотрел на меня, явно ожидая испуга, стыда и неуверенности. Но явно этого не получил, поэтому на его лбе пролегла хмурая складка.

Я уставилась на шерифа, просто не веря своим ушам.

Обвинение… в чём?

В домогательстве? Он это сейчас серьёзно сказал? Руки задрожали, но не от страха – от ярости. Настоящей, живой, такой, что щёки горели, а горло сжалось. Он что совсем рехнулся? Как вообще кто-то мог выдумать такое?! Если только… Дилан.

Он посмел обвинить Тиаррена в том… в том, чем обычно занимался сам?

Тиаррен не шелохнулся. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но в глазах вспыхнуло нечто опасное. Он медленно распрямил плечи, шагнул вперёд – и вдруг атмосфера изменилась. Как будто в комнате стало меньше воздуха.

– Это серьёзное заявление, – тихо сказал он. – Надеюсь, у вас есть основания для таких обвинений. Или хотя бы факты.

Но я уже все поняла и буквально взорвалась.

– Что?! – сделала паузу, набрав в легкие воздуха. – Вы серьёзно?! Это же… это же полный бред!

Шериф кашлянул. Мой гнев стал для него неожиданностью.

– У меня есть свидетель, который утверждает, что вас видели… в компрометирующей обстановке. Учитывая, что Тиаррен старше, то он воспользовался положением и надавил.

Я откровенно рассмеялась от его слов. Свидетель? Тот самый, который меня опоил и хотел изнасиловать? Когда мне реально нужно была помощь, а именно спасение от его племянника, ко мне пришел только Тиаррен. А теперь шериф пытался играть роль героя.

– Да какая вам разница, кто кого и где видел?! – голос срывался, я уже не контролировала себя. – Мне двадцать два, шериф! Двадцать два! Я не школьница, нуждающаяся в опеке, а взрослый человек и могу сама решать, с кем мне быть и как жить. Это моё право, и я не собираюсь извиняться за это!

В своем негодовании, я даже не подумала, что невольно подтверждаю то, что у нас с Тиарреном есть отношения. Однако, после того как я высказалась, Тиаррен добавил низким, режущим голосом:

– Я здесь по просьбе Майлза. То есть, с разрешения её отца. Если вам хочется следить за порядком должным образом, то лучше бы вы посмотрели на своего племянника. Особенно на то, как он ведёт себя с девушками. Или это у вас семейное?

Шериф сжал губы в тонкую линию, будто слова Тиаррена про племянника больно задели его самолюбие. Но он не стал спорить. И даже пытался на него не смотреть, словно чувствовал исходящую угрозу, поэтому бросил взгляд на меня – внимательный, испытующий.

– Ливви, скажи мне прямо – начал он осторожно. – Ты уверена, что всё в порядке? Он не угрожает тебе? Не вынуждает ни к чему?

Меня передёрнуло. Я глубоко вдохнула и твёрдо произнесла:

– Я полностью доверяю Тиаррену. Так же, как и мой отец. Спасибо вам за беспокойство, шериф, но, похоже, вы зря потратили время.

Шериф на секунду замер. И тут Тиаррен вновь заговорил, медленно, почти лениво, но с таким холодом, что воздух словно сгустился:

– И всё же раз в здесь, то может теперь мне оставить жалобу. На бывшего парня Ливви. Поверьте, мне есть что о нём рассказать.

У шерифа дёрнулась щека. Он зло посмотрел на Тиаррена:

– Я в курсе, что Дилан не святой. Но он всего лишь мальчишка.

На этих словах Тиаррен фыркнул, не скрывая презрения. Я резко дёрнула его за руку, словно пыталась удержать на месте, не дать сорваться.

– Не надо, – прошептала я, глядя ему в глаза. – Прошу тебя. Не сейчас.

Я боялась, что он скажет лишнее. Что папа узнает. Что всё это дойдёт до семьи Дилана, и начнётся настоящая война. Я просто не могла этого допустить.

Шериф перевёл взгляд между нами, кивнул себе под нос:

– Вы близки… – протянул он, задержав взгляд на наших руках. – Слишком близки для простых знакомых.

Он прищурился.

– Я предупреждаю, Тиаррен. Я буду за тобой наблюдать. И если хоть что-то выйдет за рамки – вмешаюсь.

Слова прозвучали ровно, без крика, но в них был нажим. Прямое предупреждение. Неофициальное.

Он коротко кивнул, буркнул что-то вроде «ещё увидимся» и пошёл к машине. Ни объяснений, ни прощаний. Просто сел за руль и уехал, поднимая пыль облаком, будто хотел стереть из памяти сам факт этого визита.

Я осталась стоять, будто врастая в землю. В голове вихрем пронеслись мысли: теперь точно о нас узнают. Все. И папа, и город. Я не знала, к чему это приведёт. Но интуиция кричала, что ситуация обостряется. Наши тайный отношения грозили вырваться наружу и я не знала – готова ли я к последствиям?

Рядом стоял Тиаррен. Неподвижный, будто вырубленный из камня. Внешне – вроде спокойный. Но я видела, как напряжённо работает его челюсть, как подрагивает жилка на шее. Он был зол. Очень зол. И его яростная аура пугала даже больше, чем слова шерифа.

Мы вернулись в дом в полной тишине. Я чувствовала, как внутри всё продолжает сжиматься. Слова шерифа звучали в ушах, словно отголоски надвигающейся беды. Тиаррен закрыл за нами дверь и повернулся ко мне. Его взгляд задержался на моём лице, и уже в следующую секунду он подхватил меня за плечи, мягко притянув к себе.

– Всё хорошо, котенок, – тихо сказал он. – Успокойся, я все улажу с Диланом. Тебе не надо волноваться об этом. Черт, ты вся дрожишь.

Я посмотрела на него, охваченная тревогой и злостью на всю эту ситуацию.

– Он посмел обвинить тебя, когда сам… сам

– Тс-с, – Тиаррен осторожно провёл рукой по моим волосам. – Не трать на него силы. Я не дам ему навредить. Ни тебе, ни нам.

– Но если он всё расскажет… – прошептала я, глотая спазм надвигающейся паники.

– Если о нас станет известно, – сказал он спокойно, – значит, так тому и быть. Я давно к этому готов. Я уже говорил тебе: я не хочу прятаться. И уж точно не собираюсь отказываться от тебя. У нас всё серьёзно, Ливви.

Он смотрел прямо в глаза, и я ощущала – каждое его слово пропитано решимостью.

– Когда Майлз вернётся, – продолжил он, – мы поговорим с ним. Я объясню всё сам.

Я задержала дыхание. В груди всё сжалось, а голос стал почти шёпотом:

– Папа… он будет в ярости.

Тиаррен серьёзно кивнул:

– Да. Будет. Но ему придётся смириться. Я не собираюсь отступать только потому, что кому-то это не по вкусу. Ни от тебя, ни от того, что между нами. Ты будешь носить мою фамилию, Ливви. И довольно скоро.

У меня перехватило дыхание. Слова эхом отозвались в сердце – тёплым, пронзительным эхом. Но вместе с тем – страх. Он говорит так просто, а я… я представляю лицо папы. Как он будет смотреть. Как будет злиться.

– Тиаррен… он не примет это спокойно, – прошептала я, будто извиняясь за отца. – Ты же его друг… для него это будет как предательство.

Он покачал головой и обнял меня крепче:

– Возможно. Сначала. Но он привыкнет. Ты ведь не собираешься оставить меня ради его одобрения, правда?

Он произнёс это с лёгкой иронией, но в голосе слышалось нечто глубже. Уязвимость. Я тут же замотала головой, не в силах даже представить, что уйду от него.

– Никогда, – сказала я.

Он прижал меня крепче, и в его объятиях была сила, уверенность, собственничество, от которых кружилась голова.

– Доверься мне, котёнок, – его голос прозвучал у самого уха, мягко, с хрипотцой. – Скоро всё встанет на свои места.

Я глубоко вдохнула, впитывая его тепло. Не знаю, на что он готов пойти, чтобы нас никто не разлучил, но нутром чувствовала – он не блефует. Тиаррен не позволит никому встать между нами. Даже моему отцу.

Глава 25

Тиаррен

Я был чертовски зол. Не просто раздражён всей этой ситуацией. Нет, во мне кипел настоящий гнев. Лев внутри глухо рычал, царапаясь изнутри, не понимая, почему мы до сих пор позволяем кому-то тревожить нашу самку. Его гнев был первобытным, свирепым, как у хищника, у которого покусились на самое дорогое. Это поднимало во мне звериное желание разорвать на части того, кто стал причиной. Я сдерживал себя. Но едва-едва.

Меня не волновало ни мнение шерифа, ни на его идиотские подозрения и даже не на то, что в этом захолустье люди готовы поверить в любую грязь, лишь бы почувствовать себя нужными. Меня бесило то, что это взволновало Ливви.

Она дрожала, когда я прижал её к себе. Дыхание сбивалось, взгляд метался. Моей паре точно не нужны такие волнения, особенно сейчас, когда в ней растёт часть меня. Ее запах уже начал меняться, и каждый раз, когда я прикасался к ней, я ощущал это сильнее. Но у меня было еще время разобраться с проблемами, до того, как она заметит симптомы.

Первым на повестке дня стоял Дилан. Этот золотой щенок с отбеленной улыбкой и гнилым нутром. Я таких видел десятки. Он думает, что ему всё сойдёт с рук, стоит только вспыхнуть криком или пустить слезу на суде. Я знал, как устроен мозг таких как он. И именно поэтому усмехнулся, когда представил, как легко можно будет сыграть на его инстинктах.

Конечно, когда поймёт, что план провалился, да ещё и схлопочет хороших люлей от дяди – будет взбешён. Мальчишка подставил шерифа, выставил его идиотом. И в итоге шериф должен был подробно объяснить племяннику, что идиот здесь он. После такого позора он захочет доказать всем, что был прав, но теперь ему придётся действовать в одиночку. такие действия, продиктованные злостью и уязвлённым эго, самые предсказуемые. Они и заведут его туда, где я разберусь с ним не по человеческим законам, а так как диктует мне звериная сущность.

Никакой пощады не будет.

И мне захотелось громко рассмеяться, когда я оказался полностью прав.

Когда наступила ночь, я пошел на обход прилегающей к дому территорий. Перед тем как выйти, я уложил засыпающую Ливви в постель. Приспал её бдительность ласками, поцеловал в висок, погладил живот – будто успокаивая нашего малыша, который только формировался внутри нее, говоря: «папа со всем разберется». После всего, что произошло, моей паре нужен был отдых. Она всего лишь хрупкий человек. А я отвечаю за то, чтобы она была в безопасности. Даже когда спит.

Затем вышел из дома Ливви, будто для проверки территории – как обычно должен делать мужчина. Спокойно, не торопясь, словно просто прогуливался, но уши тем временем улавливали каждый хруст ветки, каждый порыв воздуха.

И вот он – тонкий след аромата. Не мой, не людей, которые были здесь до этого Аромат дорогого лосьона, но слишком химического, противно, идеально подходящего для незрелого подонка. Там были и нотки страха и конечно неприкрытой злобы. Я сделал вид, что не заметил, ведь будь я простым человеком то расстояние не позволило бы мне узреть. Но зрение оборотня в сто крат лучше человеческого. За линией насаждений, где старые деревья распустили свои ветки, мелькнула тень.

Присел. Пригнулся. И затаился. Глупый мальчишка. Так предсказуемо. Так по-людски.

Он решил, что может поиграть в охотника. Только не знает, что вышел на след более крупного хищника. Пусть приближается. Пусть думает, что ему всё сходит с рук. Он даже не подозревает, что вскоре сам попадет в мой капкан.

Я сознательно увёл его подальше от дома. Пусть преследует за мной. Пусть думает, что я ничего не замечаю. Пока я всё глубже уходил на ту часть участка, что выкупил у Майлза – огромную территорию, где уже начали обживаться мои львы. Именно сегодня ночью несколько самцов из прайда должны были выходить на дежурный обход.

Я вызвал их мысленно, коротким зовом. Их присутствие мне сегодня нужно как никогда. Это будет не просто прогулка. Это будет феерическое шоу, которое я устрою для любопытного мальчишки.

Если бы я действительно охотился на него, он бы уже валялся в траве, не успев понять, что произошло. Он передвигался слишком шумно, неосторожно, так, как могут двигаться только те, кто никогда не был в опасности. Мои львы давно учуяли его – но не выходили. Они знали, без приказа вожака – ни шага.

Я вышел на поляну, встал прямо под лунным светом и замер, прислушиваясь к ночи. Сегодня была идеально светлая ночь для того, что я задумал. Я задержал дыхание, выжидая ровно столько, сколько нужно.

И дождался.

Из темноты деревьев на поляну бесшумно вышли два крупных льва. Огромные тела, мощные лапы, гривы серебрились в свете луны. Они ступали спокойно, уверенно – чётко зная, зачем здесь.

Усмехнулся, когда уловил сдавленный вскрик и нервный мат из чащи. Дилан не ожидал подобного поворота. Ни один нормальный человек не ожидал бы увидеть в этом лесу свободно разгуливающих львов. В регионе, где они обычно не водятся.

Меня почти рассмешил его страх. Запах паники мгновенно коснулся моих чувств. Я наслаждался им. Но просто напугать Дилана было недостаточно. Я хотел уничтожить его. Сломать окончательно.

Львы приблизились ко мне, и я спокойно протянул руку, погладив первого по густой гриве. Тёплая шерсть под пальцами напоминала о моей истинной природе. Лев фыркнул, явно недовольный моим театральным жестом, но замер, признавая моё лидерство. Второй лев подошёл с другой стороны. Это были члены моего прайда. И они беспрекословно подчинялись мне.

– Матерь Божья! – голос Дилана прозвучал почти истерично.

У кого-то слишком слабая нервная система. И пришло время расшатать ее еще больше.

Я медленно повернул голову в ту сторону откуда донесся звук. Мои глаза ярко вспыхнули в темноте – не человеческим светом, а тем, что пробуждается внутри, когда зверь готов проснуться. Я широко открыл рот, выпятил голову вперед, и из моей груди вырвался глубокий, нечеловеческий рык. Звук разорвал тишину ночи, и паника Дилана превратилась в настоящий хаос, пробуждая в нем низменные человеческие инстинкты к побегу.

Глупо, но так предсказуемо.

Он всхлипнул, резко попятился назад, споткнулся и чуть не рухнул на землю, отчаянно махая руками, пытаясь сохранить равновесие. В следующую секунду он уже развернулся и побежал – вслепую, наугад, ломая ветки, врезаясь в кустарники и судорожно хватаясь за деревья. В темноте раздался звук разорванной одежды, ветки хлестали по лицу, по рукам, оставляя следы и царапины.

Наивный. От таких, как мы, не убежишь.

Одного короткого кивка головы хватило, чтобы мои львы сорвались с места, бесшумно и стремительно. Они играли с ним, словно с добычей, вынуждая метаться от ужаса.

Раздался рык спереди – и Дилан отчаянно свернул направо, запинаясь, едва не теряя равновесие. Там его уже ждал второй лев, и новый низкий рык заставил его метнуться влево. Он совсем потерял ориентацию, его дыхание сбилось, превратилось в паническое, захлёбывающееся всхлипывание. Он метался из стороны в сторону, кружил между деревьями, не понимая, что львы загоняют его, как глупую овечку, не давая никакого шанса на спасения.

Я чувствовал его страх – живой, почти осязаемый. И знал, что он бежит прямо туда, куда нужно мне.

Ко мне.

Дилан выскочил прямо передо мной и резко остановился, едва не теряя равновесия. Он тяжело дышал, грудь бешено ходила вверх-вниз. Глаза были широко раскрыты от ужаса, взгляд лихорадочно метался, не веря в происходящее.

Я смотрел на него и медленно, почти лениво, улыбнулся – только уголком губ, давая понять, что игра почти окончена.

– Что твою мать происходит?! – прохрипел он, не в силах отвести взгляда. – Кто ты?!

Я, не отрывая от него взгляда, медленно снял футболку и бросил её на землю. Одежда больше не нужна – теперь я собирался показать ему, кем являюсь на самом деле. Я позволил себе зарычать, низко и угрожающе, с лёгкой насмешкой.

– Я – лев, сосунок. Теперь тебе страшно?

Дилан покачал головой, сделав шаг назад, но тут же замер. Сзади него из темноты бесшумно выступили львы, рыча и предупреждая, что пути назад больше нет. Парень начал хаотично озираться, его взгляд метался от одной опасности к другой, как у загнанного зверька.

– Этого не может быть! Такого не существует! – отчаянно выкрикнул он.

– О, я очень даже существую. В ту ночь, когда ты накачал Ливви я знал об этом, потому что мог чувствовать, как наркотик пропитал ее пот, как изменилось ее состояние, поэтому и пошел за вами. Пора тебе признаться в своих злодеяниях перед всем городом, – потребовал я, зная, что он не собирается это исполнять.

– Это не правда. Я ничего не делал! – выкрикнул малец.

Я злобно хмыкнул, а затем стянул с себя брюки, оставаясь полностью обнажённым перед ним. Моё тело уже начинало дрожать от нетерпения и желания высвободить истинную природу.

– Значит, мне придется разобраться с тобой по-своему. Так, как лев поступает со своей добычей, – усмехнулся я, чувствуя, как мои мышцы наливаются силой, готовясь к скорому превращению.

– Ты чокнутый! – выкрикнул он, его голос предательски сорвался потому что он догадался, что я имею ввиду.

Дрожа, Дилан принялся отступать. Я лишь фыркнул на его потуги, а затем позволил глазам вспыхнуть ярким, хищным янтарём. Совсем нечеловеческим. Тем самым усилил эффект запугивания и показал ему, что я не шучу насчет своей природы.

– Нет, я – оборотень. И этой ночью ты станешь моим ужином.

Он испуганно вздрогнул, попятился и едва не рухнул снова. В его взгляде метался настоящий ужас, полностью лишающий его разума и способности действовать логично.

– Беги, малец, – произнёс я низким голосом, пропитанным силой и первобытной угрозой. – Беги, если хочешь жить.

Но Дилан стоял, парализованный ужасом, словно не мог заставить себя оторвать взгляд от меня.

Я почувствовал, как внутри меня пробуждается истинная природа – зверь, который давно хотел вырваться наружу. Мои мышцы напряглись, тело задрожало от силы, кости начали с хрустом перестраиваться. Дилан смотрел, как меняется моё лицо, как искажаются черты, уступая место звериной морде. Шерсть стремительно покрывала моё тело, скрывая под собой остатки человечности.

Дилан издал тихий, обречённый стон, когда увидел, как мои руки превращаются в мощные лапы с острыми, словно кинжалы, когтями. Он вздрогнул, когда я с тяжёлым, звериным рыком опустился на все четыре лапы. Там, где только что стоял человек, теперь стоял огромный лев, настоящий хищник с ярко горящими глазами, полными первобытного голода и ярости.

И это окончательно сломало его.

– О, Боже! Это правда! Ты гребанный оборотень! Нет, не ешь меня! Нет! Нет! – закричал Дилан, всхлипывая, запинаясь и наконец-то сорвавшись с места.

Он побежал, как обезумевший, не разбирая дороги. Ветки хлестали его по лицу и телу, царапая до крови. Его охватил слепой, животный страх. То, что мне было надо. Я преследовал его так, чтобы он слышал позади себя тяжёлые шаги лап и мой низкий рык, который не позволял ему остановиться и оглянуться.

Дилан даже не думал о том, куда бежит, просто мчался, сломя голову, отчаянно пытаясь спастись от кошмара, ставшего реальностью. От меня.

Когда он уже был недалеко от своей спрятанной в зарослях, он спотыкнулся рухнул на колени. Я шумно ступал по земле мощными лапам, приближаясь к нему. Он поднял голову, в ужасе встретив мой хищный, звериный взгляд. Его дыхание сбилось окончательно, он едва мог дышать от страха.

Мой зверь ощутил презрение к такой слабой добыче. Ему хотелось разорвать это ничтожество на части. Я шагнул вперёд и опустил морду, смотря ему прямо в расширенные от шока зрачки. Моё дыхание коснулось его лица, он жалко съёжился, всхлипывая, умоляя без слов о пощаде.

В этот момент моя звериная сущность взяла верх полностью. Я чувствовал, как в жилах кипит огонь, как первобытные инстинкты требуют крови, паники, абсолютной власти над добычей. Он дрожал передо мной, глаза его были полны ужаса, дыхание сбилось в жалкое всхлипывание. Я наслаждался его страхом – он заслужил это.

Пора было усилить эффект, поэтому я позволил зверю отступить и почувствовал, как тело возвращается в человеческий облик – мышцы менялись, кости перестраивались обратно с лёгким болезненным хрустом. Через секунду я уже стоял перед ним человеком, глядя сверху вниз на жалкое зрелище своей жертвы. Медленно, с демонстративным спокойствием, я присел рядом на корточки и усмехнулся.

– Знаешь, я мог бы гонять тебя вот так всю ночь, Дилан, – произнёс я ровно и негромко. – Медленно и с удовольствием откусывая по кусочку твоей плоти. Поверь, мне это в радость.

Его зубы застучали, а тело затряслось так сильно, что я уже подумал, не отключится ли он прямо сейчас. Он был сломлен – его взгляд выражал абсолютную беспомощность и неверие в происходящее.

И тут резкий, едкий запах ударил мне в нос. Парень обмочился от ужаса.

Я тихо, насмешливо фыркнул. Теперь даже льву была противна эта добыча. Я уже собрался подняться и закинуть его в машину, когда мои чувства уловили совсем другой аромат, намного более важный и значимый. Сладкий, нежный – аромат, который всегда пробуждал во мне самые сильные эмоции.

Ливви.

Моя пара проснулась, и её тревога мгновенно вытеснила из моей головы всё остальное. Ещё до того, как она позвала меня, я понял – она вышла на крыльцо, ища меня в ночной темноте.

– Тиаррен? Ты здесь? – её голос прозвучал встревоженно.

У меня не было ни секунды на раздумья. Мне пришлось снова превратиться во льва, чтобы одним быстрым прыжком скрыться из виду в густых зарослях. Оттуда я наблюдал, как Дилан воспользовался ситуацией. Он, словно внезапно получив второй шанс на жизнь, вскочил на ноги и рванул к машине, отчаянно дёргая дверцу. Я наблюдал из темноты, как он вскочил внутрь, благо хоть кручи оставил там, поэтому сразу завелся и с визгом сорвался с места. Бежать он мог сколько угодно, но от собственного страха теперь не избавится никогда.

– Тиаррен! – голос Ливви прозвучал ещё тревожнее, с отчетливыми нотками паники.

Отъезжающий автомобиль явно напугал мою пару, но я не мог в таком виде выйти к ней. Вряд ли она сейчас готова встретиться со львом. Пришлось бегом вернуться на поляну. Там я обратно превратился в человека, быстро нашел джинсы, надевая их на ходу, поспешил к Ливви.

– Я здесь, котёнок, – сказал я мягко, подходя к ней.

Стоило ей меня увидеть, и она мгновенно бросилась ко мне навстречу. Её руки крепко обхватили мою шею, а дыхание коснулось моей кожи. В её прикосновениях ощущалась тревога и облегчение одновременно, и это пробуждало во мне защитные инстинкты сильнее любых угроз.

– Ты слышал? Только что отсюда уехала машина, – прошептала она взволнованно, цепляясь за меня. – Кто это был? Что здесь произошло?

Я успокаивающе прижал её к себе, ласково провёл рукой по её волосам и тихо, уверенно ответил:

– Все хорошо, котёнок. Это просто Дилан решил навестить нас, но я объяснил ему, что была глупая идея.

– Что ты сделал? – Она отстранилась от меня, вглядываясь в мое лицо.

– Ничего. Я даже пальцем его не тронул не волнуйся. Однако у мальца явно расшатанная психика и всякое уже видится.

Ливви тяжело вздохнула, но приняла мои слова. Она прижалась ко мне крепче, как будто старалась окончательно убедиться, что я рядом и всё действительно в порядке. Я провёл ладонью по её спине, ощущая, как напряжение медленно отпускает её.

Сегодня она была слишком близка к тому, чтобы увидеть правду. Услышала звуки, почувствовала что-то… и ещё немного – и, возможно, всё бы раскрылось. Не так, как надо. Не так, как я хотел бы.

Я взглянул на неё – такая хрупкая, бледная после испуга, и в то же время упрямая, сильная, моя. Она не готова. Не сейчас. Но и ждать вечно я не могу. Особенно учитывая ее положение. Скоро ее животик начнет округляться и я с нетерпением жду этого момента. Так же мне надо официально представить ее перед своим прайдом, чтобы соблюсти все законы моего мира.

Я крепче обнял её, склонив голову к её виску.

– Пойдём в дом, котёнок, – тихо сказал я. – Уже поздно. На сегодня все с гостями достаточно.