Текст книги "Животный инстинкт (СИ)"

Автор книги: Тори Озолс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Дилан, отступив на шаг назад, замер и вдруг заорал, вскинув оружие:

– Демон! Вот ты и показал себя! Я всегда знал, что ты чудовище!

Его голос сорвался на истеричный визг. Он прицелился снова, но на этот раз зверь не дал ему ни шанса. С мощным рёвом Тиаррен прыгнул вперёд, взмахнул лапой и одним ударом выбил ружьё из рук Дилана. Оружие улетело в сторону, ударившись о дерево, а Дилан, потеряв равновесие, рухнул со своего пикапа на землю и болезненно ударился спиной.

Огромный лев прыгнул на него сверху, и машина скрыла от нас всю сцену. Мы только слышали яростный рык Тиаррена и отчаянный, полный ужаса и боли крик Дилана, постепенно затихающий под натиском зверя.

Я вцепилась пальцами в рукав папы и замерла, боясь пошевелиться, не зная, что произойдёт дальше. Неужели Тиаррен раздерет его?

Было ли мне жалко Дилана? В данный момент нет, но я боялась того, какие последствия это на нас навлечет.

Постепенно звуки борьбы стихли. Остался только тяжёлый, частый рык, который с каждым мгновением становился тише. Я медленно встала на ноги, отходя от папы осторожно шагнула вперёд, пытаясь заглянуть за пикап. Сердце всё ещё стучало так громко, что казалось, этот стук эхом разносится по лесу.

Тиаррен стоял над неподвижным телом Дилана. Его огромная лапа прижимала парня к земле, когти слегка впивались в кожу, но не проливали крови, не считая пары незначительных царапин. Дилан был без сознания – бледный, с закрытыми глазами и раскинутыми в стороны руками.

Лев повернул ко мне голову, и его взгляд на миг потеплел, хотя я и не думала, что это возможно у дикого зверя. Затем он медленно шагнул назад, отпуская свою добычу, и принял свой человеческий облик. Тело постепенно вернулось к прежнему состоянию, звериная половина вернулась внутрь, уступив место мужчине, которого я любила. Тиаррен тяжело дышал, но его плечо уже не кровоточило, и он уверенно стоял на ногах.

– Он… – тихо выдохнула я, боясь спросить о таком.

– Он живой, просто вырубился от страха, – спокойно произнёс Тиаррен, глядя на неподвижного Дилана. – Надо вызвать шерифа, чтобы забрал его отсюда. Я выдвину обвинения.

Глава 32

Ливви

– Какого черта?

Я повернула голову и увидела, как папа медленно поднялся с земли, тяжело дыша, но не отрывая настороженного взгляда от Тиаррена. Его пальцы побелели, сжимая ружьё, словно он решал, нужно ли ему защищаться от друга или нет. Растерянность и потрясение читались на его лице так ясно, будто вся его картина мира только что разбилась на мелкие осколки.

– Что… что это было? – выдавил он хрипло, пытаясь справиться с охватившим его ужасом и неуверенностью в том, что он увидел было реально.

Тиаррен повернулся к нему лицом, медленно расправляя плечи. Его взгляд стал твёрдым, почти вызывающим. Он выглядел довольным от того, что наконец можно не скрываться.

– Я – оборотень, – произнёс он ровно, без пафоса. – Как ты уже увидел, могу превратиться в льва. И это не болезнь и наш ген не передается укусом. Мы просто отдельная раса, которая скрытно живет среди людей.

Повисла напряженная тишина. Казалось, папа перестал дышать. Его глаза расширились от изумления, и я с тревогой ожидала, какая будет реакция, но через секунду он резко выдохнул и выкрикнул:

– Я так и знал! – Его голос был хриплым от потрясения. – Я ведь знал, что мне не привиделось в той аварии! Когда я разбился на машине и едва не погиб… Я думал, у меня крыша поехала, что ударился головой слишком сильно. Я видел льва… он вытащил меня из машины, а потом исчез. Это был… это был ты!

Тиаррен тяжело вздохнул и спокойно кивнул:

– Да, это был я. Я как раз был на пробежке, когда твоя машина вылетела в кювет. Я решил не бросать тебя там.

Папа медленно перевел взгляд на меня:

– Ливви… ты знала?

Я закусила губу и медленно кивнула, чувствуя, себя снова ребёнком, который должен признаться в своем секрете:

– Да, пап. И… я его пара.

Тиаррен шагнул ко мне, притянул к своему горячему, обнаженному телу и я подумала, что мне надо носить для него брюки. Он хмыкнул, словно прочитал мои мысли, а затем тихо поправил меня, пытаясь донести до папы свою неисправимую истину:

– Моя истинная пара. Для меня больше не существует никого, кроме Ливви. И по законам нашего мира, она уже моя супруга. Тем более сейчас, когда она носит моего ребенка.

Я почувствовала, как у папы чуть дрогнуло лицо. Но последняя фраза, сказанная Тиарреном, стала окончательным ударом. На его лице отразился новый, гораздо более глубокий шок:

– Ты… беременна?

Я прищурилась на Тиаррена с явным раздражением, мысленно пытаясь передать ему всё своё негодование: «Ну и зачем было сразу говорить и это? Папа и так на грани сердечного приступа!» Но он лишь хмыкнул, явно довольный собой и тем, что наконец-то выложил своему другу все секреты одним махом.

Я сконфуженно кашлянула и виновато кивнула:

– Да… Я беременна. Совсем скоро ты станешь дедушкой, – выдавила я с неловкой улыбкой.

Папа тем временем медленно опустил ружьё, словно оно внезапно стало неподъёмным, и, потеряв равновесие, оперся на него, как на трость. Будто пытался найти хоть какую-то опору в этом внезапно перевёрнутом вверх дном мире. Шумно выдохнул, проводя ладонью по лбу. Теперь его потрясение сменилось абсолютной растерянностью.

– Так, подожди… – выдавил он хрипло, переводя взгляд с меня на Тиаррена и обратно, – мало того, что ты оборотень, и я не сошёл с ума в той аварии. Мало того, что ты заявляешь, что моя дочь какая-то твоя истинная пара, что само по себе звучит безумно. Так вы ещё и ребёнка ждёте? Кем он родится? Тоже оборотнем?

Последнее слово он произнёс почти отчаянно, словно пытаясь убедиться, что мы не устроили какой-то розыгрыш специально для него.

Я вздохнула и сделала шаг к нему, осторожно касаясь его руки:

– Пап, не драматизируй. Тиаррен говорит, что малыш родится самым обычным человеком, никаких сюрпризов… по крайне мере в начале.

Он смотрел на меня так, будто я только что объявила, что собираюсь полететь на Луну. Но затем скептически переспросил у Тиаррена:

– Он точно не родится сразу с хвостом и гривой?

Тиаррен чуть улыбнулся.

– Клянусь. Некоторое время у тебя будет самый обычный внук, Майлз.

Папа ещё немного помолчал, изучая лицо своего старого друга, затем неловко провел по волосам и неожиданно отведя взгляд сказал:

– Я был слишком суров в тот вечер. Та сцена не то, что какой либо родитель хотел бы увидеть, но… Ливви, ты вся моя семья, и теперь внук…

Тиаррен моментально подхватил этот разговор, облегчая его для Майлза.

– Прости, что не сказал тебе раньше о наших отношениях с Ливви. Поверь, это не было запланировано. Просто… мы не выбираем, кто становится нашей истинной парой. Я увидел ее, когда Дилана опоил ее какой-то дрянью и собирался просто отвезти домой. А затем все произошло само собой.

– Дилан сделал что? – резко переспросил папа, мгновенно напрягаясь. В его глазах снова вспыхнули гнев и растерянность. – Ливви, почему ты не сказала мне раньше?

Я виновато опустила взгляд, чувствуя себя так, будто мне снова пятнадцать и я скрыла от отца плохую оценку в школе. Хотя такое происшествие намного серьезней плохой ошибки.

– Не хотела лишний раз волновать тебя. Я думала, это всё закончилось тогда. Что он просто... ну, оставит меня в покое, раз Тиаррен меня увел и я ему не отвечала. Было ясно, что порвала с ним, но Дилан оказался очень настойчивым.

Все трое одновременно посмотрели на лежащего без сознания Дилана, как бы оценивая его упорство в своей одержимости. Его бледное лицо и всклокоченные волосы выглядели почти мирно, но я знала, сколько тёмного и больного скрывалось внутри. Теперь это знал и папа.

Папа глубоко вздохнул и с досадой почесал затылок:

– Теперь хотя бы понятно, откуда у него эти бесконечные бредни про львов. И ведь я думал, он просто с катушек слетел. Получается, он на самом деле всё видел?

Тиаррен невольно поморщился и скрестил руки на груди, бросив мрачный взгляд на Дилана:

– Я пытался его припугнуть. Думал, поймёт предупреждение и отступит. Но малец совсем не дружит с головой. Похоже, в следующий раз надо быть решительнее. Если на этот раз шериф его официально не посадит, то я просто разберусь с ним как позволяют мне законы прайда.

Я насторожилась от этих слов, потому что вполне была уверена в том, что Тиаррен способен его загрызть, но не хотела, чтобы на нем висело убийство. Поэтому я осторожно коснулась руки Тиаррена, пытаясь привлечь его внимание:

– Тиаррен, не надо… Шерифу некуда деваться теперь. Даже несмотря на то, что Дилан его племянник.

– Я уж побеспокоюсь о том, чтобы шериф не отлынивал от своих обязанностей, – с неким намеком добавил Тиаррен и я поняла, что у него уже есть идеи по этому поводу.

Вдруг Тиаррен резко повернул голову и замер, напряженно прислушиваясь. Его взгляд устремился в сторону, где я предполагаю находилась дорога. Раньше бы я этого не заметила, но сейчас его реакция привлекла мое внимание.

– Что там? – уточнила я.

– Шериф едет, – коротко сказал он, нахмурившись. – И встречать его в таком виде точно не вариант.

Я окинула быстрым взглядом его абсолютно обнаженную фигуру и смущённо кашлянула. Папа тоже неловко кашлянул, будто только сейчас осознав, что говорит с совершенно голым мужчиной.

Тиаррен, не смущаясь ни секунды, подошёл к лежащему без сознания Дилану, легко перекинул его через плечо и направился к дому, не дожидаясь наших вопросов.

– Пойдёмте, – бросил он через плечо. – Остальных уже наверняка поймали.

Мы с папой быстро последовали за Тиарреном, который пробирался обратно к дому. Папа молчал, переваривая всю информацию. Я крепко сжимала его руку, но не приставала с разговором его, давая возможность хоть немного прийти в себя. Внутри меня поселилась радость оттого, что наконец он созрел для того, чтобы принять мои отношения с Тиарреном.

Возле крыльца нас встретил Томас, в руках у него были джинсы, которые он сразу протянул Тиаррену. Тот, небрежно сбросив Дилана на землю, принял одежду и начал быстро натягивать штаны.

Почти сразу за нами из леса вышли остальные самцы прайда. Двое из них несли на плечах отморозков, сопровождавших Дилана, тоже без сознания. Они бросили их рядом с Диланом, едва успев отступить в сторону, как на территорию коттеджного городка с громкими сиренами и мигающими огнями въехала машина шерифа и несколько полицейских автомобилей.

Машина шерифа влетела в центр коттеджного городка и резко затормозила прямо перед нашим с Тиарреном домом. По земле разлетелось облако пыли и мелких камешков, щёлкнувших по капоту его машины. Дверь хлопнула так, что я вздрогнула. Хейворд выскочил наружу и стремительно двинулся к нам, глаза горели смесью тревоги и злости – особенно когда он заметил Дилана, лежащего неподвижно на земле.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Его шаги были слишком быстрыми, лицо – слишком мрачным.

– Какого чёрта здесь происходит? Что с ним? – резко спросил он, указывая на Дилана.

Тиаррен сделал шаг вперёд, перекрыв собой обзор и давая понять, кто здесь главный. Я видела его профиль – спокойный, но с той жёсткой складкой на губах, которая всегда предвещала бурю. Его голос зазвучал сдержанно, но каждое слово было наполнено гневом и раздражением:

– А то вы не знаете? Если бы вы лучше следили за порядком в городе, мне не пришлось бы разбираться с вашим неуравновешенным родственником и его дружками. У вашего племянника явно серьёзные проблемы с головой. И в этот раз я не собираюсь это замалчивать. Я подам официальную жалобу, и вам придётся либо окончательно закрыть его в психушке, либо посадить за решётку. Мне надоело рисковать жизнью своей семьи из-за вашей небрежности!

Я поймала себя на том, что дышу слишком быстро от того как Тиаррен уверенно выступал против дяди Дилана.

Шериф сжал челюсти, и на его лице промелькнуло раздражение – ему явно не нравилось, что Тиаррен диктует, как ему делать свою работу. Он шагнул ближе, и мне вдруг стало страшно – а что, если он воспользуется своими полномочиями, чтобы насолить Тиаррену?

Но только он что-то хотел сказать, как Тиаррен опередил его, резко добавив:

– Осторожнее, шериф. Вам следует помнить, что мне достаточно одного звонка мэру, чтобы инициировать проверку всей вашей работы за последние годы. Думаю, в мэрии очень заинтересуются, почему вы так упорно закрываете глаза на выходки вашего племянника.

Я уловила, как шериф прищурился – недоверчиво, почти насмешливо.

– Да брось, Тиаррен, – протянул он с тенью усмешки. – Думаешь, я поверю, что мэр станет тратить время на разговоры с тобой? Да кто ты такой?

Тиаррен медленно скрестил руки на груди, и я почти физически ощутила, как в воздухе повисла хищная энергия:

– Поверишь, если у тебя хватит ума сложить два и два. Пару дней назад у меня был частный обед с мэром. Мы говорили о многом, в том числе о том, насколько выгодно городу, что я выкупил этот коттеджный городок и землю Майлза. И о перспективах дохода, которые это принесёт.

Я замерла. До этого он мне не говорил, что встречался с мэром. Однако Шериф напрягся, словно что-то в словах Тиаррена дало ему понять, что он не лжет. Казалось он наконец понял, что нарвался на более серьёзную силу, чем ожидал.

И тут вперёд шагнул папа:

– Я тоже подам официальное заявление о нападении. Твой племянник перешёл все границы, Хейворд!

Шериф резко обернулся к нему, но взгляд скользнул ко мне. Его губы тронула презрительная усмешка.

– Ну да, Майлз… Теперь-то ясно, как ты решил свои финансовые проблемы. Не только землю другу продал, но и дочь под него подложил.

Я не успела даже вдохнуть, как Тиаррен уже оказался перед ним. Его глаза вспыхнули такой опасной яростью, что я, зная, на что он способен, испугалась, что он сорвётся прямо здесь.

– Следите за языком, шериф, – прорычал он, и в его голосе было столько угрозы, что мне стало холодно. – Ещё одно слово о моей будущей жене – и это станет последним днём вашей карьеры.

Тишина стала оглушающей. Шериф стиснул зубы, но сделал шаг назад. Я впервые видела, как он отступает.

Тиаррен же, наоборот, расправил плечи. Его голос снова стал спокойным, но в нём слышалась сталь:

– Забирайте этих идиотов и убирайтесь с моей территории. И молитесь, чтобы утром вы всё ещё занимали свою должность.

Хейворд бросил на нас тяжёлый взгляд, но махнул помощникам. Те молча подняли Дилана и его дружков, а я, не отрывая взгляда от Тиаррена, всё ещё пыталась справиться с бешеным сердцебиением.

Слишком много событий произошло за одну ночь.

Я вдохнула поглубже, не веря, что это безумие с Диланом закончилось. Тиаррен обернулся, и я видела на его лице усталость, злость, желание защитить и всё это вперемешку. Он шагнул ко мне, обхватил ладонью мою шею и наклонился чуть ближе.

– Ты в порядке? – тихо, почти шёпотом.

Я кивнула, но голос предательски дрогнул:

– Теперь да. А ты? Как твое ранение?

Мой взгляд в тревоге скользнул на его плечо, но за следами крови было понятно насколько все плохо.

– Все хорошо, котенок. Для львов такое ранение не смертельно. Пуля прошла навылет, и рана сама затянется к утру. Не волнуйся.

Тяжело вздохнув, я заставила себя поверить его словам, хотя желание срочно вызвать врача меня не покинуло. Папа в это время молча стоял, засунув руки в карманы, и выглядел непривычно… тихим. Ни раздражения, ни колких слов – только какая-то сдержанность и растерянность.

– Значит, всё решено, да? – спросил он, глядя на меня поверх плеча Тиаррена. Его голос был сухим, но без злости. – Я правильно понимаю, что на твоё возвращение домой… мне не стоит надеяться?

– Ее дом теперь здесь, Майлз, – быстрее меня высказался Тиаррен.

Его ладонь уверенно легла на мою спину, согревая и поддерживая. Но все же через мгновение он чуть смягчился и добавил:

– Но мы всегда будем рады видеть тебя, дружище. Я не краду у тебя Ливви, наоборот, увеличиваю нашу семью. И… – угол его губ дрогнул в едва заметной улыбке, – скоро тебе придётся вести её к алтарю. Я обещал Ливви настоящую человеческую свадьбу, и пора сдержать свое слово.

Я замерла, услышав слова Тиаррена о свадьбе. Где-то глубоко внутри отозвалось тёплое, щемящее чувство – будто всё, через что мы прошли, наконец вылилось в обещание чего-то светлого. Нам не надо больше скрывать свои отношения и теперь я смогу гордо и открыто называть Тиаррена своим.

Папа перевёл взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего у меня защипало в горле. Не злоба, не обида – а та самая тёплая тоска, с которой отец смотрит на дочь, понимая, что уже не сможет спрятать её от мира, что его крошка выросла и упорхнула с гнезда.

Он выдохнул и уголки его губ чуть дрогнули в скупой улыбке:

– Мне… нужно время, чтобы свыкнуться с этим, Ливви. Для меня ты всё ещё та маленькая девчонка, которую я когда-то поднимал на руки. А теперь… – он бросил взгляд на Тиаррена, – ты стоишь рядом с мужчиной, которого выбрала себе в мужья и говоришь, что я скоро стану дедушкой. Ты в один момент стала такой взрослой.

Я шагнула ближе, чувствуя, как Тиаррен остаётся рядом, не вмешиваясь, но и не отстраняясь.

– Я всё та же твоя девочка, папа. Просто теперь у меня появилась своя семья. И я же не уехала далеко от тебя. Наоборот осталась достаточно близко. Ты о таком и мечтать не мог, – неловко пошутила.

– Чёрт возьми, Тиаррен, ты всегда был моим другом. А теперь мне даже в голову не укладывается, что придётся звать тебя зятем.

Тиаррен криво усмехнулся, чуть приподняв бровь:

– Привыкай, дружище. Это ведь навсегда – у львов разводов не бывает.

– Видишь, пап? – подхватила я, улыбнувшись. – Мне достанется муж со стопроцентной гарантией.

Майлз хмыкнул, но уголки губ дрогнули:

– Ну, если твой кот вдруг решит загулять, помни – у меня всегда под рукой ружьё.

Тиаррен тихо хмыкнул, глядя на Майлза с лёгким вызовом:

– Заверяю тебя до этого не дойдет. Драться с тестем – не в моих планах.

– Буду иметь в виду, – усмехнулся отец, но взгляд его снова вернулся ко мне. И в нём уже не было той стены, что стояла между нами последнюю неделю.

Он шагнул вперёд и крепко прижал меня к себе. Я уткнулась носом в знакомое плечо, чувствуя его запах – тот самый, с детства, когда мне казалось, что рядом с папой я в полной безопасности.

– Береги себя, Ливви, – тихо сказал он. – И… будь счастлива.

Я кивнула, не доверяя голосу, и лишь крепче обняла его в ответ. Майлз отпустил меня, обменялся коротким кивком с Тиарреном и, не оборачиваясь, направился к машине.

Мы стояли рядом, пока его фары не скрылись за поворотом.

Я выдохнула, словно сбросив с плеч огромный груз.

– Он не злится, – прошептала я, – он правда принял нас.

Тиаррен обнял меня за талию и притянул к себе.

– Я знаю, котёнок. И знаешь, что это значит?

– Что?

– Что моя пара счастлива. А значит, счастлив и я.

Эпилог

Тиаррен

Я всегда считал, что свадьбы глупая прихоть людей, в которой нет смысла.

Для нас, львов, всё проще: клятвы перед прайдом и метка, которую не смоешь. Но сегодня я стою под аркой, увешанной живыми цветами, и понимаю – дело не в традициях. Дело в том, что Ливви официально станет моей женой. Не только по закону прайда, но и по человеческим правилам, которые для неё важны.

Двор за домом Майлза вылизан до блеска, и от количества цветов у меня уже режет глаза. Не мой стиль. Но плевать. Если она хотела это – значит, так и должно быть.

Я ехал с сюда в поисках нового дома для своего прайда, а нашел здесь свое сердце и душу. Теперь мой друг ведёт свою дочь по импровизированному проходу между рядами белых стульев. Несколько минут назад по этому же пути прошла её подруга Бекка – легко, с улыбкой, – и теперь она стоит сбоку у арки, бросая на Ливви взгляд, полный тихого восторга.

Майлз идёт с прямой спиной, сдержанный, но я вижу, как крепко он держит руку Ливви, будто пытается замедлить шаг и выиграть ещё несколько секунд. Ещё немного подержать её рядом.

Она же уверенно идёт к алтарю – и каждый её шаг отдаётся во мне. Белое платье, открытые плечи, лёгкий ветер, задевающий её волосы. Я знаю, что под этим платьем – моя метка. Мой запах. Моё всё.

Майлз останавливается передо мной, и наши взгляды встречаются. В его глазах нет былой настороженности – только усталое принятие и что-то, похожее на уважение. Майлз бережно передаёт её руку мне, и в этот момент я ощущаю, как в груди сжимается что-то тёплое и непривычное.

– Береги её, – тихо говорит он. Не угрожая. Не проверяя. А просит как отец, который отдаёт самое дорогое.

– Всегда, – отвечаю я, и мой голос звучит так, будто это уже клятва.

Священник начинает читать текст, который мне особо неважен, поэтому я почти не слушаю. В эти минуты для меня важнее другое. Её дыхание. Лёгкая дрожь пальцев в моей руке. То, что она стоит здесь добровольно, зная кто я есть.

– Согласен ли ты…

– Да, – отвечаю без паузы, не отводя взгляда.

Когда она говорит своё «да», у меня внутри всё сжимается. Не от умиления – от того, что теперь у нас нет ни одной причины быть врозь. Ни по человеческим законам, ни по нашим.

Я целую её. Не спеша. Не для зрителей. Этого достаточно, чтобы напомнить ей – мы здесь вдвоём, а все остальные просто фон. Когда отпускаю, на её губах едва заметная улыбка. Та, что появляется только для меня.

Мы идём обратно по проходу, и гости кидают в нас лепестки. Я терплю, хотя весь этот людской цирк раздражает моего зверя, но он молчит ради своей пары. Грозный кот становиться ручным котенком в ее руках.

За домом накрыты столы. Смеются, пьют, фотографируют нас так, будто это обязательно. Я подыгрываю ровно настолько, чтобы Ливви оставалась довольна. Не больше. Мои взгляды слишком прямые, мои движения слишком уверенные – и это заставляет некоторых гостей отводить глаза. Я не умею играть «идеального жениха» по их меркам. Но это и не нужно.

Бекка, сияющая в своём платье, подскакивает к Ливви, тянет её танцевать. Я отпускаю, хотя внутренне рычу – слишком быстро её забрали из моих рук. Смотрю, как она смеётся, кружится среди гостей, и думаю о том, что как хорошо, что решил сыграть роль спасителя в тот роковой вечер в баре.

Под конец вечера мы ускользаем из двора, оставляя гостей под гул музыки и звон бокалов. Ливви идёт рядом, держась за мою руку, и я чувствую, как она слегка расслабляется, вырвавшись из окружения чужих глаз.

На крыльце, перед тем как сесть в машину, я притягиваю её к себе и кладу ладонь на её живот. Лёгкий, но уже ощутимый округлый силуэт под тканью.

– Кажется, наш сын тоже доволен, – говорю тихо, глядя ей в глаза.

Она смеётся – звонко, как только она умеет.

– Знаешь, новость о том, что процесс немного… ускорен из-за того, что он оборотень, принесла мне сегодня несколько очень красноречивых взглядов.

– Каких ещё взглядов? – прищуриваюсь.

– Таких, что некоторые гости решили, будто я вышла замуж по залёту, – она кривит губы в ироничной улыбке. – Если учитывать нашу историю… ну, почти так и есть.

Я рычу тихо, чтобы слышала только она, и сжимаю её талию.

– Не выдумывай, котёнок. Для всего прайда факт, что ты носишь моего ребёнка, – самая важная и гордая вещь в мире. Ты – мать потомства их вожака. Это небывалая честь!

Она улыбается, но в её взгляде мелькает что-то тёплое, чуть влажное – как всегда, когда я говорю серьёзно.

– Значит, я должна гордиться?

– Должна? – усмехаюсь. – Ты уже гордишься.

Я открываю перед ней дверь машины. Затем сам сажусь за руль, и мы трогаемся.

Дорога домой тихая. На этот раз – без напряжения из-за ссоры Майлза, без тени угрозы от Дилана и его дяди шерифа. Кстати, нерадивого юношу заперли теперь в очень надёжной клинике, где за ним присматривают так, что сбежать он уже не сможет. А шериф… наконец-то получил по заслугам. Началась проверка его работы, и наружу полезло слишком много грязи: незаконные задержания, выбивание показаний, закрытые дела, которые он передавал «нужным людям». Особенно – незаконное осуждение тех, кто просто оказался ему не по вкусу. Теперь он лишился не только значка, но и всех тех связей, за которыми прятался годами.

Я еду, чувствуя, что жизнь не может быть лучше, чем сейчас. Рядом моя жена, в фате, с которой она уже успела снять шпильки. На коленях её босые ноги, которые она протянула, чтобы я мог одной рукой размять, а между нами – запах, который с каждым днём становится только сильнее. Мой запах на ней.

Прайд ждёт нас. Я знаю, что, когда мы вернёмся, их реакция будет одинаковой – уважение и одобрение. Для львов нет ничего выше, чем видеть, что вожак оставляет после себя сильное потомство. А я оставлю.

Сегодня я везу домой не просто пару, не просто женщину, за которую готов перегрызть любого, кто осмелится прикоснуться. Я везу домой мать своего ребенка.

Она ловит мой взгляд и чуть прикусывает губу, будто хочет что-то сказать, но передумывает. Я знаю этот её жест – в такие моменты в голове Ливви всегда что-то вертится. Любопытство, планы, шальные мысли – всё перемешано.

– Что? – спрашиваю, не сводя глаз с дороги.

– Думаю, – отвечает она, и уголки её губ дрожат. – Что было бы, если бы тот коктейль не свёл меня с ума? Я бы не решилась на подобную ночь с тобой.

– Котенок, все и так было предрешено. Я бы пришел к вам на ужин, учуял твой запах и понял, что ты моя. А дальше все пошло бы по моему львиному плану.

– Плану? – приподнимает бровь, чуть усмехнувшись.

– Угу, – киваю, скользнув взглядом по её лицу. – Я бы соблазнил тебя и без всяких коктейлей. А мои феромоны сделали бы остальное. И результат оказался бы тем же.

– Ты слишком уверен в себе.

– Нет, – поправляю мягко, – я просто лев, а мы никогда не упустим свою истинную пару, ведь нас ведет животный инстинкт.

Она улыбается уже без всякой иронии, её глаза сияют так, что я едва удерживаюсь, чтобы не съехать с дороги.

– И хорошо, что ты такой, – тихо отвечает она. – Потому что я тоже бы тебя не упустила.

Ливви

Я всегда думала, что рёв льва – это что-то страшное. Что он разрывает тишину, заставляя дрожать землю под ногами, и вгоняет страх в каждую клеточку тела. Но сегодня я слышу его иначе.

Сегодня рёв – это гордость и признание.

Мы стоим на поляне, окружённой высокими деревьями. Где-то там, между ветвями, пробивается солнце, и золотые лучи ложатся на могущественную фигуру Тиаррена. Он держит нашего сына на руках – крепко, но бережно, как самое ценное, что у него есть. Малыш тянет ладошку к его лицу, и мне кажется, что он тоже чувствует этот момент.

Прайд окружает нас полукругом. Большие, сильные львы и львицы стоят тихо, но их взгляды – внимательные, одобряющие. Они ждут. И когда Тиаррен делает шаг вперёд, я замираю, потому что понимаю – сейчас он представит им своего сын. Будущего вожака.

Он поднимает Келлена чуть выше, так, чтобы все видели. Его рык прорывает воздух – глубокий, мощный, отдающийся эхом в деревьях. На него откликаются другие: один, второй, третий… и вот уже вся поляна дрожит от гулкого хора. Лес будто наполняется дыханием больших кошек, и я невольно вспоминаю, как в детстве смотрела «Короля Льва» и замирала в момент, когда Симбу поднимали над скалой. Только сейчас это не мультфильм, а моя жизнь и мой ребенок.

Я жду, что малыш испугается этого грохота. Но он только широко раскрывает глаза, а потом… улыбается. Даже пытается «урчать» в ответ – ну или издаёт что-то очень похожее на свой детский вариант рыка.

– Кажется, у нас растет будущий главный ревун, – шепчу я.

– Угу, – в голосе Тиаррена слышится такая гордость, что я готова поклясться: если бы можно было, он бы сейчас рыкнул громче всех. – Мой сын уже такой сильный. Он будет расти, что это его наследие.

– А если он решит, что хочет стать, не знаю… художником? – я прикусываю губу, с трудом скрывая улыбку.

Тиаррен бросает на меня взгляд, в котором столько львиной серьёзности, что я едва сдерживаю смешок.

– Котёнок, львы не становятся художниками, у нас слишком развиты животные инстинкты.

– Да ну? – тяну я, приподнимая бровь. – Про ваши инстинкты я уже знаю достаточно… и могу подтвердить, что они действительно очень развиты.

Уголки губ Тиаррена медленно поднимаются, и в его глазах появляется тот опасный, хищный блеск, от которого у меня всегда перехватывает дыхание.

– Осторожно, котёнок, – произносит он тихо, – с такими намёками я могу продемонстрировать тебе ещё парочку. Прямо здесь. При всём прайде.

– Даже не смей, – шепчу я, но внутри всё предательски теплеет.

Он коротко усмехается, поворачивается обратно к львам и, подняв сына чуть выше, снова выпускает в лес свой глубокий рык. Это дико, первобытно и так по-настоящему. Я с каждым днем все больше убеждаюсь, как же мне повезло встретить в своей жизни льва-оборотня.