Текст книги "Леди и Ведьма против всех (СИ)"

Автор книги: Тоня Рождественская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 33
Ужин с врагом. Ч.2

Мы по-прежнему сидим за столом, и Джессика по-прежнему достает меня своим допросом. Каждое ее слово – как булавка, которой она методично протыкает воздушный шарик моего терпения.

– В следующее полнолуние, – быстро отвечаю я на ее вопрос, увидев шанс выиграть время. – Когда потусторонняя энергия будет на максимальном уровне.

– Полнолуние? – переспрашивает она с таким видом, будто я только что сказала, что буду вызывать духов с помощью танца ламбада. – Ну разумеется! Хорошо, что оно уже завтра, верно?

Как завтра⁈ Черт! Я-то надеялась, что можно выиграть хотя бы пару дней, чтобы придумать план или на крайний случай сбежать в соседнее государство, сменить имя и начать новую жизнь в качестве человека, никогда не имевшего дело с духами.

– Замечательно, не нужно ждать, чтобы предоставить суду полную информацию по нашей подозреваемой! – Джессика практически светится от удовольствия, как рождественская ёлка.

Зараза! Я должна что-то придумать, чтобы не допустить её присутствия! Бросаю отчаянный взгляд на Кэтрин, которая болтается рядом со мной, невидимая для остальных, но у неё, как и у меня, нет никаких идей.

Однако, кажется, призрак услышала мои молитвы, потому что внезапно начинает «тренироваться» с бокалом Джессики. Я замечаю, как она сосредоточенно смотрит на хрустальную емкость, полную темно-красного вина, и бокал слегка подрагивает. Понимаю, что подруга надеется опрокинуть его этой дамочке на платье, но пока выходит только легкая рябь на поверхности жидкости. Впрочем, даже это вызывает у меня приступ злорадного веселья и придает некой решимости.

– Лучше бы вы с таким запалом искали «Кровавого садовника», а не придирались к честным трудягам, – бурчу я, понимая, что это не лучший аргумент, но ничего более умного в тот момент в моей голове не появляется.

Монро резко поднимает на меня взгляд, и на мгновение мне кажется, что в её глазах мелькает что-то непонятное… Уколола или ей эта тема в принципе неприятна? Однако, в любом случае это быстро исчезает, сменяясь привычной холодностью.

– Я не ищейка, а обвинитель, и я прекрасно справляюсь со всеми своими обязанностями, мисс Эверет, – отвечает она тихим, но опасным голосом. – А вот справляетесь ли вы со своими, это как раз предстоит выяснить.

С каждым поворотом разговора она словно становится ко мне всё ближе, а ее духи – сладкие до тошноты – заполняют всё пространство между нами.

– Кстати, как продвигается расследование? – неожиданно спрашивает Люмис, прерывая очередной заход Джессики.

И, к моему удивлению, Беккер начинает отвечать. А ведь обычно он молчалив как рыба и весьма неохотно делится информацией о расследовании.

– Очень хорошо, – говорит он, отпивая из бокала. – Мы уже практически у цели.

– Вот как? – Эдвард чуть приподнимает бровь. – Замечательно!

– Да, и Кэтрин очень помогла нам в этом, ведь это именно она нашла главную улику.

Я чуть не поперхнулась. Ториан только что похвалил меня? В смысле – медиума? Может, его бокал наполнен не вином, а чем-то покрепче? И это удивляет не только меня, ведь я отчетливо вижу, как пальцы Монро начинают чуть крепче сжимать вилку и нож.

– Какую же? – интересуется Люмис.

– Платок, который принадлежал убийце. Это дало нам правильное направление, – Беккер говорит так непринужденно, будто обсуждает погоду. – Мы действительно установили, что все жертвы в определенный момент работали в театре, причем примерно в одно и то же время, то есть все они были знакомы.

– Вот как? – сдавленно спрашивает Эдвард, и мне кажется, или он немного побледнел?

– Да, так что мы предполагаем, что убийца кто-то, кто тоже когда-то работал в этом театре.

Между бровей Эдварда залегает глубокая складка раздумий.

– А какой мотив? – Люмис пытается казаться спокойным, но я улавливаю нотку напряжения в его голосе.

– Атмосфера там складывалась не самым лучшим образом, творческие люди, знаете ли, – детектив разводит руками, словно описывает что-то очевидное. – Соперничество, фальш, предательство и подставы, свойственное подобным обществам. Мы выяснили, что на тот момент там должен был проходить спектакль, но случился весьма неприятный случай и его отменили. Знаете, как он должен был называться?

– Нет, – Люмис качает головой, но я вижу, как его взгляд становится острым, как лезвие.

– «Садовник леди Флоренс». Это не кажется вам забавным?

– Нет, – слишком быстро отвечает Люмис. – Это может быть простым совпадением.

– Весьма интересное совпадение, – Ториан улыбается одними уголками губ.

– Но кто же тогда убийца? – Эдвард впивается взглядом в лицо Беккера, словно надеется прочитать ответ.

– А вот на этот вопрос нам и должен ответить платок, господин Люмис.

Я внимательно наблюдаю за происходящим. Ториан не похож на человека, который легко выкладывает карты на стол. Скорее, он из тех, кто держит их прижатыми к груди даже во сне. Так отчего он сейчас так щедро делится информацией? Что за странная проверка?

– В любом случае, не волнуйтесь, мы очень скоро найдем этого мерзавца.

– Поскорее бы, детектив! Хотелось бы быть уверенным в том, что ни одна бедняжка больше не пострадает!

– Бедняжка⁈ – неожиданно и очень эмоционально восклицает Джессика. – Все эти женщины искусства – вертихвостки, не гнушающиеся украсть то, что принадлежит другим.

– Вы обвиняете их в том, что их убили? – удивленно спрашиваю я.

– Разумеется, нет! Возможно, я была слишком категорична, – фыркает Джессика, взмахивая рукой так резко, что чуть не сбивает свой бокал, и едва не совершает то, что так настойчиво пыталась совершить Кэтрин. – Но Тор… детектив Беккер и сам сказал: ложь, предательство, коварство… все это не лучшие характеристики для достойных леди, верно?

– Разумеется, – сухо отвечаю я.

Ну ты посмотри, она и тут умудрилась вставить намек на меня, то есть на Кэтрин. И, кажется, конца этому не будет!

Глава 34
Ночные откровения

Наконец ужин подходит к концу. Для меня – это как финальный удар гонга после бесконечно долгого боя. Мои нервы натянуты, как струны на скрипке, а от притворных улыбок лицо кажется восковой маской.

Люмис с Беккером снова устраивают небольшое перетягивание канатов по поводу того, куда стоит отправиться мне, но Ториан, на удивление, очень быстро сдается.

– Мисс Эверет устала, ей лучше остаться здесь, – говорит Эдвард таким тоном, будто любые возражения будут расценены как объявление войны. – К тому же, завтра нас ждёт важное дело.

Я ожидаю, что детектив начнёт спорить, как обычно, но он лишь спокойно пожимает плечами:

– Как скажете, господин Люмис. Не стану настаивать.

И так я как-то сама не ожидая, остаюсь на ночь в доме этого аристократа.

Не хочу думать довольна ли я этим событием. Если честно, мне уже все равно, я устала и едва вытерпела эту пытку, так что, стоит Беккеру и несколько присмиревшей к концу ужина Джессике удалиться, я тут же сбегаю в свою комнату.

Хотя Люмис и пытается предложить мне пропустить ещё бокальчик-другой. Его голос полон обаяния и дружелюбия, но я уже вижу край спасительной лестницы.

– Благодарю, но я действительно предпочла бы отдохнуть, – выдавливаю из себя вежливую улыбку, которая, наверное, больше похожа на гримасу зубной боли.

Обстановка в доме роскошна до неприличия. Инкрустированные золотом перила, картины в тяжёлых рамах, ковры, в которых ноги тонут по щиколотку. В другой ситуации я бы оценила богатство убранства поместья, в котором временно остановилась, но мне не до этого – нужно придумать план, как завтра провести этот чертов ритуал и при этом не опростоволоситься ни перед самим Люмисом, ни перед дьяволицей Монро.

Слуга провожает меня до комнаты – огромной, с кроватью размером с небольшую яхту и кучей безделушек, которые наверняка стоят дороже, чем всё моё имущество. Но не время изучать окружение, так что стоит двери закрыться, я тут же набрасываюсь на Кэтрин с вопросами:

– Так, а теперь ты расскажешь мне всё, что знаешь об этом идиотском ритуале! У меня осталось меньше суток, чтобы не выглядеть полной дурой!

Кэтрин парит над креслом, закинув ногу на ногу, как будто она не призрак, а хозяйка этого будуара.

– Успокойся. Ритуал не так сложен. Тебе нужно будет начертить пентаграмму…

– Пентаграмму? Серьёзно? – я хлопаю себя по лбу. – Почему всегда пентаграммы? У вас, ведьм, совсем нет фантазии?

– Мы следуем традициям, – фыркает Кэтрин. – А теперь, если ты позволишь мне продолжить…

Однако, не успевает закончить, ведь за окном раздаются странные звуки, сперва кажущиеся шорохом веток за окном, но очень быстро дающие понять, что это совсем не так.

– Что это?

– Не знаю, но точно не ветер, – Кэтрин настораживается.

Во мраке ночи ничего не видно, и я распахиваю окно, чтобы убедиться, что мне не привиделось. Тут же слышу тихую ругань и понимаю, что чуть не скинула Беккера, лезущего ко мне по фасаду. Он висит, уцепившись за лепнину, и выражение его лица говорит о том, что он готов пересмотреть свою карьеру детектива в пользу чего-то куда менее травмоопасного.

– Что ты творишь? – шиплю я, втаскивая его в комнату.

Ториан забирается внутрь, отряхивается, как кот, случайно упавший в ванну, хотя и выглядит при этом донельзя самодовольно.

– Думала, я как ни в чем не бывало оставлю тебя тут? – спрашивает он, поправляя сбившийся воротник.

– Так значит ты не просто так быстро согласился с Люмисом? – я скрещиваю руки на груди.

Внутри меня разливается волна недовольства и тепла одновременно. Он не оставил меня, но воспользовался словно наживкой.

– Разумеется, нет. Мне нужно было, чтобы ты осталась в этом доме.

– Зачем? Неужели ты действительно подозреваешь Эдварда? – я тут же перехожу на громкий шёпот. – Разве не ты сам сказал, что убийца – кто-то из того театра? Но какие дела аристократ до кончиков ногтей мог иметь в этом богом забытом месте? Это ведь даже не главный театр города!

– Пока точно не знаю. Но наш парень не так-то прост и определенно в чем-то замешан, – Ториан подходит ближе, и его голос становится ещё тише.

– О чем ты, черт побери? – я чувствую, как сердце начинает биться быстрее, и дело далеко не только в его близости.

– Помнишь тот день, когда нас с тобой похитили?

– Ты думаешь, я могла про него забыть⁈ – восклицаю причем весьма эмоционально. Такое забудешь, как же.

– Так вот, при обыске мы нашли там кое-какие документы… Кое-какие документы с вензелем герба Люмисов, если говорить точнее.

Я в шоке. Так это Эдвард организовал то покушение? Но зачем?

– Даже если это так, как это связывает его с маньяком? – я пытаюсь мыслить логически, но получается плохо.

– Пока не знаю, Кэт, – Ториан проводит рукой по волосам, слегка взъерошивая их и от этого становясь еще более привлекательным. – Но мне надо выяснить это как можно быстрее. Мне не нравится, что он прицепился к тебе как репей.

– Не нравится? Почему? – по телу тут же проходится будоражащая волна.

Я ненавижу себя за то, что ищу в его словах двойное дно, но ничего не могу с этим поделать.

– Потому что ты в опасности, – охлаждает меня тот, и я снова чувствую себя полной идиоткой.

– Но Кэтрин не говорила, что… – я замолкаю, прикусывая язык.

Ой.

– Кэтрин? – удивленно спрашивает Ториан, а его брови взлетают вверх.

Может, все-таки настала пора более откровенных откровений?

– Да, – сдаюсь я с тяжёлым вздохом. – Я с ней разговариваю, в смысле с ее призраком.

– И сейчас тоже? – голос детектива странно дрожит, и я, кажется, впервые я вижу, как маска невозмутимости соскальзывает с его лица.

Глава 35
Ночные откровения. Ч. 2

Кэтрин отчаянно мотает головой, прося, чтобы я ее не выдавала. Её лицо выражает такую панику, будто я собираюсь не просто обозначить её присутствие, а раскрыть все её тайны разом. Кажется, после его последнего признания она все-таки осознала все свои ошибки и даже смирилась с тем, что Беккер вовсе не собирался становиться героем ее снов.

– Нет. Она не всегда рядом, – вру я, наблюдая, как призрак облегчённо выдыхает.

Ториан на мгновение замолкает, и я вижу боль в его глазах. Настоящую, неприкрытую боль, которую он обычно так старательно скрывает.

– Тогда передай ей, когда она появится, что мне очень жаль…

Я гляжу на замешкавшегося духа. Кэтрин застыла, как статуя, и на её лице отражается целая буря эмоций – удивление, печаль и… кажется, понимание.

– Она знает это. И ей тоже, – говорю я тихо. – Жаль по поводу всего.

Между нами повисает тишина, наполненная невысказанными словами. Я смотрю то на Ториана, то на призрак медиума, и чувствую себя словно между двух огней. Как бы они не пытались убедить себя в обратном, но то, что связывало этих двоих при жизни и связывает теперь после смерти, оставило глубокие шрамы на обоих.

– Так что там с той нехорошей историей, о которой ты говорил? – перевожу я тему и вижу, что оба моих собеседника облегченно выдыхают.

– Кажется, какие-то актрисы не поделили роль, за каждую кто-то вступился. Начались гонения, разные перепалки. Такое часто бывает, и в общем-то это никого не удивляет, но в итоге одна из них достаточно серьезно пострадала.

– Точно, я слышала об этом, – подтверждает Кэтрин. – Это было примерно за полгода до моего прихода.

– И что дальше? – спрашиваю Ториана.

– А то, что чтобы избежать дальнейших разборок, спектакль просто закрыли и дело замяли. Кого-то даже уволили, в том числе и главную звезду – некого господина Андре Фламери. А после этого всем участницам конфликта начали приходить угрозы.

– Угрозы? И что же?

– Ничего. Вскоре все стихло и об этом забылось. К тому же театр и раньше не сильно процветавший, с уходом главной своей звезды начал потихоньку загнивать, и в итоге превратился в что-то совершенно убогое.

А, видимо тогда-то они и позвали медиума – пытались поддержать на плаву свое умирающее детище, развлекая зрителей не только одними лишь спектаклями.

– Что ж, если это дело могло стоить кому-то карьеры… Такое и правда не забывается. Вы узнали, что стало с тем самым актером?

– Да, ничего интересного. На самом деле он переехал в другой город и нашел свое призвание в местном кабаке.

– А ты не думаешь, что это он?

– Все возможно, но мы узнавали, у него выступления чуть ли не каждый день, и он никуда не отлучался в последние несколько месяцев. Но в любом случае, за ним следят.

– Хорошо, допустим кто-то мстит всем участникам конфликта, но причем здесь Кэтрин?

– Хороший вопрос, – улыбается Беккер. – Такой же хороший, как и, что все-таки означают буквы «К» и «М». Тех, кто работал в то время в театре найти практически невозможно, а нынешние работники неохотно сотрудничают с нами, кажется, они вовсе не хотят вспоминать о том злосчастном деле. Все, что они нам предоставили и гроша ломаного не стоит, так что пока мне не удалось найти подходящее имя.

– Не хотят сотрудничать? – хмурится Кэтрин. – А что, если мне попытаться найти нужные документы?

Я вопросительно гляжу на нее.

– Мне не нужно спрашивать разрешение, и проникнуть в архив для меня не проблема, – говорит призрак. – К тому же я уже почти научилась управлять предметами. Попытаться в любом случае стоит, ты не находишь?

Незаметно киваю, позволяя ей испариться. Что ж, может быть, в этот раз она действительно сможет принести хоть какую-то пользу.

– Странно все это, – говорю я. – Зачем нужно было ждать столько лет, чтобы отомстить?

– Месть – это блюдо, которое подают холодным, – отвечает Беккер.

– Да, но это блюдо уже совершенно заледенело, тебе не кажется?

Ториан усмехается.

– Иногда мы ищем логичный смысл там, где его и нет. Возможно, убийца ждал, просто потому что ждал, и только.

– Правда? Тогда скажи мне причем здесь, по-твоему, Эдвард Люмис?

– О чем ты?

– О том, что ничего из того, что ты рассказал не связывает богатого аристократа с «Кровавым садовником». Может быть, ты просто пытаешься привязать одно к другому?

– А поему ты защищаешь этого павлина? – напрягается Беккер.

– А почему ты его обвиняешь?

– Я делаю свою работу!

– Какую? Лазаешь по чужим домам, чтобы выдвинуть нелепые обвинения?

Беккер злится, его грудь ходит ходуном.

– Я вообще-то беспокоился о тебе! Боялся, что он сделает что-то…

– Что-то – что? – спрашиваю, делая к нему шаг.

– Не знаю, – отвечает тот несколько сдавленно. – Но я чувствую, что он замешан.

– Чувствуешь? Что это – детективное чутье? – делаю еще один.

– Возможно.

– Или все-таки ревность?

– Ревность? – небрежно фыркает мужчина.

Но я вижу, как напряглись его плечи. И тогда он тоже делает ко мне шаг, и его хриплый голос интересуется.

– А что, если да?

Глава 36
Полночь и смущение

Ториан приближается, и с каждым миллиметром сокращенного расстояния, по моему телу начинает блуждать все больше мурашек. Я стою как вкопанная, не в силах пошевелиться. Его взгляд буквально пригвоздил меня к месту, и я ощущаю себя бабочкой, которую вот-вот приколют булавкой к коллекционной доске.

– Что, если я и правда ревную? – спрашивает он, оказываясь слишком близко. Его голос низкий, с хрипотцой, и, кажется, я даже ощущаю тепло его дыхания.

Это признание словно бьет под дых. А словарный запас мозга сокращается до трех слов: «Что? Как? Почему?» Я привыкла к надменному, обороняющемуся Беккеру, который каждый раз выстраивает между нами стену из сарказма и профессиональной чопорности. Отчего он вдруг сбросил оборону и даже словно перешел в наступление?

– Что ты скажешь тогда? – спрашивает мужчина, и его ладонь мягко очерчивает мое лицо. От этого прикосновения кажется, что комната начала вращаться.

Я сглатываю, с трудом дыша. Я совершенно не знаю, что сказать. Я и начинала все это не оттого, что надеялась на подобный результат. Что делать с Торианом, который вечно мной недоволен, я знаю, а что с таким – не очень. Этот Ториан, с пронзительными глазами и нежными руками, слишком опасен, слишком… соблазнителен.

– Но… но… – нелепо лепечу я, чувствуя себя полной идиоткой. Мой IQ, похоже, упал до уровня комнатной температуры.

Сама ситуация, где он только что пробрался в чужой дом, ночью, в мою спальню, уже делает эту ситуацию очень щекотливой, а его голос и прикосновения… Мама дорогая… Это как если бы герой романтической новеллы вдруг выпрыгнул из книги и начал со мной флиртовать. Мой мозг не был готов к такому развитию событий!

– Что – «но», гостья из другого мира? – Беккер едва слышно ухмыляется, а его большой палец внезапно оказывается на моей нижней губе. Это тут же посылает электрический разряд через все моё тело. – Разве ты не это хотела услышать?

Мое сознание тут же отключается. И дальнейшее сопротивление становится практически невозможным. Глупо доказывать себе, что этот человек меня не волнует. Потому что он волнует. И очень! Каждый его взгляд, каждое случайное прикосновение, каждая колкость – всё это уже давно превратилось в странную игру, которая вот-вот должна закончиться.

Что ж, может тогда хватит строить из себя невинность? Что случится, если я поддамся соблазну? Когда дело будет раскрыто, я все равно вернусь домой, так отчего не позволить себе насладиться этим незабываемым приключением? Пусть долгими одинокими вечерами я буду вспоминать эту ночь. И тогда я отвечаю, решительно выдыхая:

– Именно это.

А затем двигаюсь к нему еще ближе. Мое сердце колотится как сумасшедшее, и я почти уверена, что он слышит эту барабанную дробь.

Беккер тоже приближается, стремительно и неумолимо, и меня окончательно захватывает в плен его поцелуй. Сначала медленный будто смакующий, он становится все глубже и все более страстным. Мир вокруг исчезает, остаются только его губы, его руки и его запах. Запах, напоминающий дождь и молнии, что-то терпкое и что-то действительно пьянящее, что я не могу опознать.

Детектив подхватывает меня, да еще так легко, словно я для него со всеми этими юбками и корсетами – пушинка, и относит на кровать. Я млею, закрыв глаза, пока его руки шарят по моему телу, и только слепо ищу его губы, словно расставаться с ними для меня – наказание.

Полумрак комнаты скрывает мой румянец, и я благодарна темноте за эту маленькую милость. Ториан нежен со мной и осторожен, как с цветком. А я плавлюсь в его объятиях, словно воск, позволяя делать все, что он хочет.

Его пальцы откидывают подол платья, скользят по моей ноге, с каждой секундой приближая неминуемый экстаз. Этот контраст – грубая ткань его рубашки, которую я так и не смогла расстегнуть из-за дрожжи, и нежность его прикосновений – сводит с ума. Я послушно придвигаюсь к нему, уже не думая ни о чем, кроме его губ на своей шее, его рук, исследующих моё тело и того, что непременно должно произойти.

Но вдруг Беккер резко отстраняется, оставляя меня задыхающейся и растерянной. Его лицо непроницаемо, но глаза блестят в полумраке.

– Возможно, в другой раз, – сдавленно говорит он, поправляя свою одежду и отодвигаясь еще дальше.

И я лежу в полном шоке, ошеломлённая внезапной переменой. Ещё секунду назад весь мир вращался вокруг его прикосновений, а теперь он просто… остановился? Как будто выключили кино на самом интересном месте!

– Какой еще другой раз, ты совсем обалдел? – вырывается у меня возмущенный вопль, и я тут же прикрываю рот рукой, вспоминая, что мы не одни в этом огромном доме. – Что это было? Проверка моей благонадежности?

Ториан выглядит совершенно невозмутимым, только губы чуть припухли от поцелуев. Это единственное доказательство того, что мне не привиделось то, что только сейчас произошло.

– Нет, – говорит он, и в его голосе мне слышится легкая усмешка. – Но я не могу позволить себе отвлекаться. Ты находишься в доме человека, который может быть связан с убийствами. Не самое лучшее время для… развлечений. Ты не находишь?

Я сажусь на кровати, пытаясь привести в порядок своё платье и свои мысли. У меня такое чувство, будто я только что побывала на американских горках. А я вообще-то ненавижу американские горки.

– Значит, ты пробрался в мою комнату, соблазнил меня, а потом решил, что это «не лучшее время для развлечений»? – я прищуриваюсь, стараясь скрыть смущение за гневом. – Ты вообще нормальный?

– Не совсем, – он пожимает плечами, и впервые за всё время я вижу в его глазах что-то вроде извинения. – Поверь мне, этого вовсе я не планировал… Но ты… ты…

– Я?

– Катя, – выдыхает он. – Все это очень сложно.

– Может быть, я готова к сложностям.

– Может быть, – грустно улыбается Ториан. – Но возможно, к ним не готов я…