Текст книги "Леди и Ведьма против всех (СИ)"

Автор книги: Тоня Рождественская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 41
Предвкушение конца

Утро встречает меня лучами солнца, пробивающимися сквозь неплотно задернутые шторы. Я моргаю, проверяя – жива ли еще? Пульс есть, дыхание тоже, даже голова не болит. В нынешних обстоятельствах это уже повод для небольшого праздника.

Вскоре появляется Люмис – свежевыбритый, в идеально отглаженной рубашке, с легкой улыбкой на губах. Если бы я не знала, что сегодня вечером он планирует отправить меня на тот свет, решила бы, что передо мной просто вежливый джентльмен, готовящийся к приему гостей.

– Доброе утро, мисс Эверет, – произносит он таким тоном, будто мы находимся на светском рауте. – Надеюсь, вы хорошо спали?

«Для человека, который знает, что его собираются принести в жертву, неплохо», – думаю я, но вслух произношу:

– Да, спасибо, мистер Люмис.

Он улыбается еще шире, демонстрируя идеальные зубы. Интересно, что он сейчас чувствует? Что испытывает человек, готовящийся совершить убийство? Предвкушение? Вину? Азарт? А может, для него это как для других людей – утренняя чашка кофе? Простая обыденность?

В академии нас учили понимать психологию преступников, залезать к ним в голову. Но сейчас, столкнувшись с настоящим маньяком, я понимаю, что теория сильно отличается от практики. Особенно когда ты не просто анализируешь чужие преступления, а являешься потенциальной жертвой.

И детективная работа уже не кажется мне такой привлекательной, как раньше. Одно дело – читать отчеты о преступлениях и совсем другое – быть в центре событий, зная, что тебя могут убить в любой момент.

– Что же, – задумчиво произносит Люмис, прерывая мои размышления. – Может быть, нам нужно совершить какие-то действия перед ритуалом?

«Ага, вызвать наряд и отправить тебя в тюрьму!» – проносится в моей голове, но я лишь мило улыбаюсь и пожимаю плечами.

– Думаю, у нас есть все, что надо.

Ага – маньяк, нож и жертва…

Мой ответ, кажется, его удовлетворяет, и он кивает, предлагая спуститься к завтраку.

Кэтрин так и не вернулась. Надеюсь, с ней все в порядке, и она смогла что-то разузнать. Мысль о том, что я могу остаться один на один с Эдвардом до самого вечера, заставляет мой желудок судорожно сжиматься.

Половина дня проходит в странном напряжении. Мы с Люмисом словно участвуем в каком-то невысказанном танце – я делаю вид, что ничего не знаю о его планах, а он притворяется радушным хозяином, который тоже ничего не подозревает. Однако, его обаяние теперь кажется искусственным, как дешевая театральная декорация. И как я не замечала этого прежде?

Хозяин дома не отпускает меня ни на шаг. Когда я иду в библиотеку – он следует за мной, предлагая помочь выбрать книгу. Когда выхожу в сад – материализуется рядом, рассказывая о редких сортах роз. Это могло бы показаться галантным, если бы я не знала, что он просто боится упустить свою жертву.

К обеду обстановка становится почти невыносимой. Я чувствую, как нервы натягиваются до предела, когда вдруг слышу звук подъезжающего дилижанса.

Люмис хмурится, глядя в окно, а я едва сдерживаю вздох облегчения, когда вижу знакомую фигуру Бруно Пайетта, выходящего из кареты.

– У нас гости, – сухо сообщает Люмис, и я замечаю, как его пальцы слегка подрагивают – первый признак того, что его безупречная маска начинает давать трещины.

Пайетт врывается в дом как торнадо – громкий, улыбчивый, полный энергии.

– Мисс Эверет! – восклицает он так, словно все мы тут старые друзья. – Я как раз рассчитывал застать вас здесь! Мистер Люмис, надеюсь, не слишком обременительно, что я заглянул без приглашения?

Не дожидаясь ответа, он плюхается в кресло и начинает рассказывать какую-то запутанную историю о расследовании в соседнем городке. Эдвард вынужден поддерживать беседу, хотя по его лицу видно, что он предпочел бы выставить нежданного гостя за дверь. И желательно – пинком.

А Пайетт все говорит, говорит, говорит…

Он перескакивает с темы на тему, спрашивает моё мнение, требует от Люмиса комментариев, восхищается интерьером, предлагает выпить чаю. Я понимаю, что он нарочно тянет время, и мысленно благодарю его за каждую украденную у Люмиса минуту. Не знаю его это план или Ториана, но не могу внутренне не поаплодировать за столь изящный ход.

В отличии от угрюмого и молчаливого Беккета, его напарник за словом в карман не лезет. Кажется, он может обсуждать что угодно и сколько угодно долго. С каждым часом хозяин дома становится все мрачнее. Вежливая улыбка превращается в оскал, а в глазах появляется что-то действительно темное и опасное.

Пайетт же, кажется, не замечает этого, или делает вид, что не замечает, продолжая свой словесный марафон.

Но даже Бруно не может говорить вечно. Ближе к вечеру он наконец поднимается с кресла и с сожалением заявляет, что ему пора.

– Было очень приятно провести с вами время, мисс Эверет, – говорит он, церемонно целуя мою руку. А затем добавляет тише, так, чтобы слышала только я. – Не волнуйтесь. Все хорошо.

Ага, хорошо. Может, преступление они-то и раскроют, вот только безопасность последней жертвы – то есть меня – это не гарантирует. К тому же, если их план и действительно неплох, меня с ним почему-то ознакомить не удосужились. Не доверяют? Думают, я запорю все дело? Или Беккер как обычно решил, что женщинам в «спецоперации» не место?

Как только за Пайеттом закрывается дверь, Люмис поворачивается ко мне. Он все еще пытается поддерживать вид радушного хозяина, но теперь мне прекрасно видно, что его глаза холодны, как лед, а от прежнего обаяния на самом деле не осталось и следа.

– Думаю, что перед церемонией вам следует немного отдохнуть, – произносит он сухо.

От слова «церемония» по моей спине пробегает настоящий холодок. Но я лишь киваю и послушно направляюсь к лестнице. Однако, каждый шаг дается с трудом, ведь мне все отчетливее кажется, что я поднимаюсь вовсе не в гостевую спальню, а прямо на эшафот.

Глава 42
Предвкушение конца. ч.2

В комнате я наконец даю волю эмоциям. Сажусь на край кровати и обхватываю голову руками. Сколько еще часов до Ритуала? Четыре? Пять? Что если Ториан со своим загадочным планом опоздает? Или вообще не придет? А может, стоит просто сбежать отсюда, пока есть возможность?

Погруженная в невеселые мысли, я не сразу замечаю тихий скрип. Поднимаю голову и застываю от удивления – на подоконнике, словно большой черный кот, сидит Беккер. Его силуэт четко вырисовывается на фоне вечернего неба.

– Что ты тут делаешь? – восклицаю я, вскакивая.

– Ты не знаешь? – спрашивает он с легкой усмешкой.

– Я думала, ты появишься уже сразу на кладбище.

– Да, план именно такой, – отвечает он, ловко спрыгивая на пол.

Его движения плавные, как у хищника.

– Тогда зачем пришел?

– Убедиться, что все идет так, как надо.

Я чувствую, как раздражение вспыхивает во мне. Эти детективы с их загадками и недомолвками!

– А как надо, это как? – спрашиваю я, скрестив руки на груди.

– Вот так, – отвечает он и вдруг оказывается рядом со мной.

Не успеваю я опомниться, как его губы накрывают мои. Поцелуй получается неожиданным, немного скомканным, но… прекрасным. Все мои страхи и сомнения на мгновение отступают, уступая место чему-то теплому и светлому.

Когда он отстраняется, я все еще чувствую легкое головокружение.

– Ты пришел только ради этого? – спрашиваю, глядя, как он снова направляется к окну.

– Практически, – улыбается тот, и на секунду я вижу в его глазах что-то, похожее на нежность. А затем он мгновенно выпрыгивает наружу.

– Дурак! – вырывается у меня.

И ведь мог бы все-таки поведать детали плана! Но я не могу на него злиться. Особенно после этого неожиданного поцелуя, который все еще горит на моих губах.

Я подхожу к окну и выглядываю наружу, но Ториана уже нет – он растворился в сумерках, как призрак. Теперь остается только ждать. И надеяться, что его план сработает раньше, чем план Эдварда Люмиса по превращению меня в очередную жертву ритуала.

Я провожу пальцами по губам и улыбаюсь. Что ж, по крайней мере, если сегодня мне суждено умереть, у меня был отличный последний поцелуй…

И вот, началось.

Карета подпрыгивает на очередной кочке, так, что я чуть не ударяюсь головой о потолок. Вечер. Кладбище. Кровавая церемония. И я еду навстречу судьбе в компании маньяка-аристократа, возомнившим себя каким-то книжным злодеем. Детективные истории обычно так не заканчиваются, но моя, кажется, готова нарушить все каноны. Так что я отчаянно молюсь о том, чтобы это место упокоения не стало местом моего упокоения.

– Прекрасная ночь для ритуала, не правда ли? – произносит Люмис, глядя в окно кареты.

Я пытаюсь улыбнуться, но лицевые мышцы будто онемели. Выходит какая-то жуткая гримаса, которая, впрочем, прекрасно соответствует моему внутреннему состоянию.

– Восхитительная, – отвечаю я, гадая, сколько еще живых людей с таким энтузиазмом обсуждали погоду перед собственным убийством.

Эдвард сидит напротив меня – прямой, как палка, и такой же деревянный. Его бледное лицо кажется высеченным из мрамора, а в глазах плещется что-то, чего я раньше не замечала. Сомнение? Страх? Возможно, он и сам подумывает – а стоит ли овчинка выделки и не отменить ли всё к едреной фене?

Похоже, Беккер оказался прав: Люмис понимает, что больше не может ждать, даже если знает, насколько это опасно.

Интересно, что заставляет человека идти до конца, когда все инстинкты самосохранения кричат «Беги!»? Одержимость? Безумие? Холодный расчет? Или что-то ещё, недоступное моему пониманию?

Кстати, о времени – мы едем на кладбище за два часа до полнолуния. Совпадение? Конечно, нет. Эдвард не из тех, кто полагается на случай. Наверняка хочет разобраться со мной до появления стражи или этой загадочной Джессики Монро. В его случае это действительно разумно.

Хотя, я все равно решительно не понимаю, что он собирается потом говорить на допросе? «Это не я, она сама схватила нож и убила себя в процессе вызова духа моей матери»? Звучит как оправдание пятилетнего ребенка. Впрочем, психопатам часто свойственна некая детская логика.

Карета медленно катится по брусчатке, колёса отбивают монотонный ритм, напоминающий погребальный марш. Тук-тук. Тук-тук. Словно отсчитывают последние секунды моей жизни. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь запомнить каждую деталь – возможно, это последние виды, которые я увижу.

Где-то там, в темноте, должен быть Беккер. По крайней мере, я очень на это надеюсь.

А где, чёрт возьми, шляется Кэтрин? И увижу ли я еще раз Ториана перед… Нет, не думай об этом, Катя. Не думай.

Кладбище встречает нас торжественной тишиной и запахом влажной земли. Лунный свет заливает старинные надгробия, превращая их в серебристые изваяния. Это даже красиво, если не думать о том, что скоро здесь может появиться еще один постоялец.

Могила леди Фредерики Камиллы Люмис – точнее, её мавзолей – выделяется среди остальных как дворец среди лачуг. Это не просто памятник, а целое архитектурное сооружение размером с небольшой дом. Белый мрамор, колонны, скульптурные украшения – настоящий дворец для мёртвых. Готова поспорить, что многие живые не могут позволить себе такого жилища. Если бы у Эдварда вдруг плохо пошли дела, он вполне мог бы обосноваться здесь – места хватило бы на спальню, кабинет и даже небольшую гостиную.

На фронтоне высечена надпись: «Любимой матери от сына». Коротко и сдержанно. Никаких пышных эпитафий и слезливых посвящений. Я почему-то ожидала чего-то более… драматичного.

Эдвард открывает кованую дверь мавзолея, и она поддаётся с тихим, зловещим скрипом. Конечно, какой же уважающий себя склеп без скрипучей двери?

– Что ж, приступим? – спрашивает Люмис, делая приглашающий жест.

Глава 43
Танцы со смертью

Я киваю и захожу внутрь, пытаясь справиться с дрожью. Внутри мавзолей выглядит как миниатюрная часовня: каменные стены, витражные окна, в центре – массивный саркофаг. По углам стоят подсвечники, уже заправленные свечами. Ритуальные принадлежности аккуратно разложены на столике. Всё готово для представления.

Я всё ещё думаю о том, куда Люмис спрятал свой костюм для убийства. Не собирается же он резать меня в этом идеальном сюртуке от лучшего портного Дешендора? Такие вещи, наверное, сложно отстирать от крови.

Оглядываюсь по сторонам, но не вижу ни Беккера, ни Монро, ни кого-либо ещё из наших потенциальных спасителей. Мой пульс учащается, и к горлу подкатывает паника. А что, если они опоздают? Или вообще «пропустят» всё шоу?

– Нужно дождаться полнолуния, – говорю я, пытаясь выиграть время.

– Думаю, можно начать уже сейчас, – не соглашается Эдвард, и в его голосе слышится нетерпение. – Подготовка ведь тоже займёт некоторое время.

Я киваю и начинаю нервно раскладывать свечи, доставать травы, которые мы привезли с собой. Пытаюсь вспомнить инструкции Кэтрин о том, как проводить этот дурацкий ритуал, но в голове крутится только одно отчаянное «ПОМОГИТЕ!».

Я хочу закричать, но горло словно стянуло невидимой верёвкой. Неужели всё закончится вот так? В этом холодном мавзолее, среди теней от пляшущих свечей и дыма от подпаленных трав? Театрально и глупо! Я и подумать не могла, что моя карьера детектива завершится столь… нелепо.

Руки дрожат так сильно, что я роняю мешочек с какими-то ароматными засушенными цветками. Эдвард наблюдает за мной с нечитаемым выражением лица.

– Вы в порядке? – спрашивает он наконец.

Я киваю, не доверяя своему голосу. К тому же горло свело спазмом, и я просто физически не способна произнести ни слова. «Ну же, Беккер, где ты? Где стражи? Где хоть кто-нибудь⁈»

И тут я слышу шорох. Сначала тихий, едва различимый, но потом всё более отчётливый. Кто-то идёт. Шаги, скрип кожаных ботинок по каменным плитам. Поворачиваю голову так резко, что шея отзывается болью.

В дверном проёме появляется фигура. Высокая, стройная, облачённая в тёмное пальто. Пораженная ужасом я замираю. Все, вот он и явился, он явился за мной, проносится в моей голове. И лишь через секунду я осознаю, что Люмис по-прежнему стоит рядом.

Человек снимает капюшон, и я едва не вскрикиваю, одолеваемая странной смесью чувств.

Ториан Беккер собственной персоной, словно рыцарь, возникший из ниоткуда, чтобы спасти принцессу от дракона. В тусклом свете свечей его лицо кажется особенно выразительным – резкие скулы, внимательные глаза, чуть изогнутые в усмешке губы.

– Надеюсь, не опоздал? – произносит он, как ни в чём не бывало.

Волна облегчения, слегка приправленная злостью, накрывает меня с головой. Ноги подкашиваются, и я чуть не сползаю по стене. Он здесь. Он пришёл. Всё будет хорошо.

Я бросаю взгляд на Люмиса, ожидая увидеть гнев, страх или хотя бы удивление. Но Эдвард не выглядит ни растерянным, ни недовольным. Наоборот, на его лице появляется лёгкая улыбка, словно он… ждал этого?

– Нисколько, детектив, – говорит он спокойно, делая шаг вперёд. – Вы как раз вовремя…

Мой только что обретённый комфорт испаряется мгновенно. Холодок пробегает по спине, а к горлу снова подкатывает паника, теперь ещё более острая. Почему Эдвард так спокоен? Что происходит?

Беккер и Люмис смотрят друг на друга, и я вдруг чувствую себя статистом в пьесе, главные роли в которой играют эти двое. О чём они знают, а я – нет?

– Вы очень предсказуемы, детектив, – продолжает Люмис, и его голос звучит почти… дружелюбно? – Я знал, что вы не устоите перед возможностью поймать меня с поличным.

– А вы очень самоуверенны, мистер Люмис, – парирует Беккер, не двигаясь с места. – Настолько, что решили провести ритуал, несмотря на все риски.

Они говорят, как старые знакомые, обменивающиеся колкостями на светском рауте. Я перевожу взгляд с одного на другого, пытаясь понять, что за игру они ведут.

– Риски всегда были частью этого предприятия, – пожимает плечами Люмис. – Но тот, кто не рискует, не пьет шампанского, правда? А я очень люблю шампанское!

Ториан усмехается.

– Что ж, теперь вы долго не сможете насладиться им, – кивает Беккер, и его рука незаметно скользит к карману пальто, где, я знаю, он держит свой штормган.

Секунда, и на Люмиса смотрит смертоносное дуло.

Беккер кивает, показывая, чтобы тот вышел из мавзолея. И Эдвард не сопротивляется, будто все это тоже часть его стратегии.

– Это вряд ли, детектив, – улыбается он. – Все закончится сегодня.

Люмис усмехается, вдруг складывает руки и… свистит. Совсем не по благородному. Скорее как мальчишка с улицы, подзывающий бродячую собаку. Звук разносится по округе, отражаясь от мраморных памятников и заставляя меня вздрогнуть.

И тут же, словно по мановению волшебной палочки, из-за гробниц и надгробий появляются люди. Много людей. Огромные, страшные мужланы, чьи физиономии могли бы украсить галерею «Самые разыскиваемые преступники Дешендора». Их внешность не оставляет никаких сомнений в роде их занятий – такие лица бывают только у тех, кто зарабатывает на жизнь, ломая другим кости.

Я чувствую, как к горлу подкатывает тошнота. Это ловушка. Всё это время мы думали, что загоняем Люмиса в угол, а на самом деле сами шли прямиком в западню.

На первый план выходит, точнее, ковыляет скрюченный старик со шрамом, пересекающим всё лицо от лба до подбородка. Его правый глаз закрыт бельмом, а левый сверкает такой неприкрытой ненавистью, что меня буквально передёргивает.

– Ну что, Ториан Беккер, вот мы и встретились? – хрипит старик, кривя рот в подобии улыбки.

Глава 43
Театр Кровавых Теней

Я в полном замешательстве. Что происходит? В чём дело? Лихорадочно перевожу взгляд с одного на другого, пытаясь понять, в какой момент эта история о ритуальных убийствах превратилась в… во все это…

– Криган Диплок, – цедит Ториан. – А я всё ждал, когда ты наконец сделаешь ещё одну попытку.

Голова идёт кругом. Кто, чёрт возьми, такой Криган Диплок? Как он связан со всей этой историей? И что самое главное – как он связан с Беккером?

– Пришла пора отплатить за всё, что ты натворил, – говорит старик, постукивая кривой тростью по земле.

– Натворил? Я делал свою работу – сажал за решётку мерзавцев вроде тебя, – отвечает Беккер с таким спокойствием, будто они встретились за чашкой чая, а не в окружении банды головорезов на кладбище.

– И тем самым нажил себе очень много врагов! – улыбается Люмис, а затем добавляет, поворачиваясь к старику. – Можете забирать его. Наша с вами сделка завершена.

Тот криво ухмыляется, а затем кивает своим, и как по команде, четверо бандитов кидаются на Ториана с разных сторон.

Движения Беккера становятся невероятно быстрыми. Он выглядит как герой остросюжетного фильма – выхватывает штормган и успевает пристрелить двоих прямо на месте. Подобные молниям выстрелы грохочут как гром среди ясного неба, заставляя меня в панике зажать уши руками.

Однако, на помощь павшим бросаются ещё трое. Ториан пытается уйти от захвата, но врагов слишком много. Так что очень быстро его обезоруживают, выкручивая руки за спину и ударяя чем-то тяжёлым по голове.

Кровь течёт по его скульптурному лицу, и я слышу чей-то безумный крик, лишь через пару мгновений понимая, что это кричу я сама.

Бандиты волокут детектива прочь от могилы Фредерики Камиллы Люмис, и последнее, что я вижу, это его пронзительные глаза, встречающиеся с моими. В них нет страха, только решимость и… извинение? Панически смотрю вслед удаляющимся фигурам, понимая, что теперь точно всё кончено.

Я осталась одна, без какой-либо поддержки, и меня прикончат как надоедливую муху, а в это время озлобленные бандиты будут медленно и со наслаждением убивать моего такого несносного, но прекрасного Ториана Беккера.

Если у него и был план, он только что с треском провалился.

Мой взгляд переходит на Люмиса, Эдвард выглядит чрезвычайно довольным. И хотя не двигается с места, кажется, секунда и он кинется на меня, чтобы наконец завершить начатое.

Я же пячусь назад, пока не упираюсь в стену мавзолея. Холодный мрамор через тонкую ткань платья заставляет меня вздрогнуть. А может дело вовсе и не в холоде? Точнее – абсолютно точно не в холоде.

– Как вы объясните пропажу детектива полиции? – спрашиваю, пытаясь звучать уверенно.

Но выходит паршиво – голос дрожит и срывается.

Люмис смотрит на меня с выражением, которое я не могу расшифровать. Презрение? Снисхождение? Или просто скука?

– Мне и не надо ничего объяснять, – отвечает он, поправляя манжеты с элегантностью, абсолютно неуместной в данной ситуации. – Банды Дешендора уже давно ждут момента, чтобы расправиться с ним, и теперь они наконец дождались… А уж где они отыскали своего врага, вовсе не мое дело. Поверь мне, когда они расправятся с Беккером, это будет настолько показательно, что ни у кого не возникнет никаких вопросов от чьих именно рук он пал.

– А как вы собираетесь объяснить моё убийство? – я делаю ещё один отчаянный заход. – Все, а не только Ториан, знают, что мы отправились с вами сюда этой ночью!

Люмис улыбается, и в этой улыбке нет ничего от того обаятельного аристократа, которого я знала раньше.

– Вы можете не переживать за моё алиби, дорогая, – произносит он мягко. – Переживайте лучше за себя.

И вот в момент совершеннейшего ужаса, когда я уже готова броситься бежать, не заботясь о том, насколько бесполезной будет эта попытка, рядом со мной оказывается Кэтрин. Точнее не рядом со мной, а прямо между нашим убийцей и ее бывшим телом, из-за чего я неосознанно вскрикиваю. Моя спутница выглядит встревоженной, даже какой-то словно растрепанной, и кажется еще бледнее, чем прежде.

– Катя! – восклицает она, протягивая ко мне руку, но тут на мою реакцию отвечает Люмис, и она резко разворачивается и замолкает.

– Я вижу, вы уже поняли, что все предрешено, верно мисс Эверет? – он делает ко мне небольшой шаг.

– О, святые скрижали! – восклицает призрак, нервно оглядываясь. – Только не говори, что ты отправилась с ним на кладбище!

– У меня был какой-то выбор? – цежу я, не отрывая взгляда от Люмиса, а сама судорожно пытаюсь придумать хоть что-то. – Где тебя вообще носило столько времени?

– Катя, послушай… – начинает тараторить Кэтрин. – Все очень…

Но тут мы слышим новый шорох откуда-то сбоку. Эдвард резко останавливается и поворачивает голову, а на его лице появляется странное выражение.

Я же ликую – я спасена! Джессика Монро, воплоти, наконец-то пришла, чтобы проверить мою благонадежность, и, признаюсь, я никогда не была так рада этой женщине.

– Надеюсь, я не опоздала на ваше представление? – говорит она привычным едким голосом.

Но сейчас он кажется мне чрезвычайно приятным и милым.

– Конечно же нет, – отвечает Эдвард, снова нацепляя на себя приторную улыбку. – Вы как раз вовремя, моя дорогая…