Текст книги "Леди и Ведьма против всех (СИ)"

Автор книги: Тоня Рождественская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17
Подозрение

Яркий свет на мгновение ослепляет меня, но вскоре я различаю несколько крупных фигур.

В холодильник вваливается группа здоровенных мужчин, и от их вида у меня мурашки бегут по коже. Каждый дурак поймет, что это лица, хорошо знакомые с криминальной жизнью Дешендора. А я все-таки вовсе не дурочка!

Они окидывают нас с Беккером насмешливыми взглядами, и их гогот эхом отражается от старых потрескавшихся стен.

– Смотрите-ка, девочка уже вся готовенькая, – хрипло произносит один из них, и остальные разражаются грубым смехом.

Меня передергивает от отвращения, и я инстинктивно прижимаюсь ближе к Ториану, ища в нем защиту. Но о какой защите может идти речь, если тот по-прежнему практически обездвижен?

Однако, высокий мужчина с шрамом через всю щеку, кажется – их главарь, резко поднимает руку, и смех тут же обрывается. Только вот спокойнее от этого мне не становится, ведь он медленно приближается, а глаза его холодны как лед.

– Наконец-то… – цедит он сквозь зубы, глядя на нас. – Ты заплатишь за всё…

За всё? За что я должна заплатить? За то, что выжила, когда меня убивали? Или за то, что переместилась в этот мир, вернув тело Кэтрин к жизни?

Бандит скалится, являя кривые желтые зубы, часть из которых уже потеряна навсегда, и я понимаю – нам конец. Здесь не помогут ни мольбы, ни угрозы. И даже не менее мерзкий шанс воспользоваться-таки моим прелестями вряд ли позволит мне уцелеть.

Или он это не обо мне? Почему он так странно смотрит на Беккера?

– Значок! – вдруг ревет мужчина, немного проясняя ситуацию. – Босс же сказал снять с него значок! Идиоты!!!

Он подскакивает к нам, протягивая огромную волосатую лапищу, но тут вдруг снаружи доносится какой-то шум, крики, и через секунду помещение наполняется людьми в форме.

Сработало! Стражи нашли нас!

Вокруг начинается настоящий хаос – выстрелы из штормганов, что напоминают гром среди ясного неба, крики, топот. Яркие заряды проносятся прямо рядом с нами, рискуя обдать наши тела электричеством в тысячу вольт…

Я зажмуриваюсь и снова вжимаюсь в Ториана, пытаясь стать как можно меньше. Сердце колотится как сумасшедшее. Кажется, наши спасители так увлеклись, что их миссия сейчас будет с треском провалена…

– Мисс Эверет! – знакомый голос заставляет меня открыть глаза.

И рядом оказывается Пайетт, в этот момент кажущийся настоящим принцем на белом коне.

Бруно быстро и ловко перерезает веревки на наших руках. Мои конечности совершенно онемели, и когда я пытаюсь встать самостоятельно, ноги подкашиваются. Но тот ловко подхватывает меня на руки, не давая упасть.

– Вы в порядке? – его красивое лицо искажено тревогой, глаза внимательно осматривают меня на предмет повреждений.

Эта искренняя забота пленяет. И все же мои мысли сейчас заняты совершенно другим человеком.

– Более-менее, – отвечаю я, стараясь не смотреть на Ториана.

События последних минут перед спасением все еще свежи в памяти, вызывая смятение и румянец на щеках. А тело дрожит, и я не уверена, что это связано только лишь с холодом и опасностью, что была столь близко.

– Нужно немедленно показать вас лекарю, – командует Пайетт. – И заодно расскажете, что произошло, потому я очень бы хотел узнать, как вы здесь оказались. Вдвоем.

Легкий намек на ревность сейчас совершенно не к месту, и я бросаю на Беккера короткий взгляд. Но тот не сводит глаз со своего вынужденного напарника.

– Я отправился к месту, где ты обнаружил мисс Эверет, как мы с тобой и договаривались, – отвечает он сухо.

Договаривались? О чем это он?

– А она, похоже, возжелала заняться расследованием самостоятельно, – добавляет детектив.

Взгляд Ториана такой, что мне становится не по себе. В смысле еще более не по себе. Кто-то явно знал о том, что Бэккер будет там этой ночью. И, похоже, этот кто-то – его коллега. Коллега, с которым у него, скажем честно, не самые лучшие отношения. Но, черт побери, не может же все быть так, как это кажется со стороны?

– Ох, это просто ужасно! – восклицает Бруно. – Какая трагическая случайность!

Но только случайность ли это, вот в чем вопрос! Вряд ли Ториан сильно распространялся о том, куда он направляется, а значит об этом было известно только одному человеку. А что если Пайетт решил избавиться от своей головной боли, подсказав кое-кому, где искать одного слишком активного детектива? Или даже еще больше? Что, если Пайетт имеет непосредственное отношение к этому самому «Боссу»?

Ведь откуда-то похитители знали про значок стражей? Не думаю, что эта информация находится в общественном доступе.

Теперь все запутывается еще больше. Вопросов гораздо больше, чем ответов. И они кружат у меня в голове как стая голодных грифонов.

Кто такой этот таинственный босс, и была ли его цель исключительно только Бэккер? Имеет ли он какое-то отношение к «Кровавому садовнику» Дешендора? Что значит та фраза «Девчонку пока не трогали»? Какое отношение к этому имеет Пайетт и кому я вообще могу здесь доверять?

И где, черт побери, ошивается Кэтрин⁈

– Позвольте проводить вас домой, мисс Эверет? – спрашивает меня Бруно.

– Я сам займусь безопасностью Кэтрин, – отрезает Ториан.

– Ты с этой задачей ты, очевидно, справляешься не очень хорошо, – едко ухмыляется блондин.

Взгляд Ториана такой, что умей он убивать подобно штормгану, от блондина осталась бы только кучка пепла. Но, он не умеет, а шкура Пайетта слишком толста, чтобы свозь нее проходили намеки, так что он продолжает.

– Так что в этот раз я заниматься безопасностью мисс Эверет буду все-таки я.

Но с этими двумя моя безопасность находится под большим вопросом, и поэтому я резко обрываю обоих.

– Нет, – указываю в сторону остальных стражей. – Сегодня меня проводит кто-нибудь другой. Увидимся завтра в участке.

И, не давая даже возможности возразить, решительно срываюсь с места.

Как известно «безопасность утопающих дело рук самих утопающих». А я, кажется, тону в водовороте загадок и странных обстоятельств.

Так что с этого момента – есть только я и Кэтрин. И мы – против всех…

Глава 18
Снова-здорово

Кэтрин заявилась лишь под утро, предоставив мне мучаться от догадок и предположений в одиночку. Правда, вроде как оказалось, что это не ее вина, потому что ведьма сказала, что после того дыма в переулке ее словно отбросило от меня, и она попросту не могла вернуться. Но меня это мало утешает, ведь после бессонной ночи мой мозг похож на швейцарский сыр, насквозь проеденный червяками сомнений.

Да и восхититься ее личными поисками я не могу, так что только делаю вид, что поддерживаю эту безумную идею. Ведь мне вполне достаточно одной жертвы нашего неутомимого маньяка, а Кэтрин вознамерилась найти остальных, и всю ночь искала такую возможность. К моему облегчению – безрезультатно.

Нет, я, конечно, понимаю, что свяжись мы с другими убитыми девушками, могли бы получить что-то действительно существенное. Ну, а если нет? Если они также как и Кэтрин ничего не помнят? А призрачный балаган мне тут нисколечко не улыбается.

Моя жизнь, итак, уже слишком напоминает цирк, в котором я скачу на спине лошади, пытаясь не поджечь свою задницу в одном из стоящих на моем пути горящих колец. Только выходит с трудом…

Странно, но узнав о том, какой опасности в очередной раз подвергалось ее тело, Кэтрин, не так уж и сильно напряглась. Отчего-то мне кажется, что она потихоньку отделяется от своей оболочки, все меньше и меньше отождествляя себя с ней. И это пугает меня, потому что я боюсь повторить ее путь. Что, если я также отделюсь от своего? Что, если я уже никогда не смогу вернуться обратно домой?

Но пытаюсь отогнать от себя эту мысль. У меня достаточно и других, о которых стоит тревожиться, и сначала надо разобраться с ними.

О нашем сближении с Бэккером я благоразумно умолчала. А, может, и трусливо. Пока не определилась. В любом случае, Кэт не стоит пока знать, что происходит между нами. Потому что между нами ничего не должно происходить. И я понимаю это лучше всех остальных. Только вот как это доходчиво объяснить своему сердцу, которое начинает неровно стучать, когда этот невыносимый тип оказывается рядом?

Мне нужен сильный стимул, чтобы заставить себя не думать о Ториане. И я очень надеюсь найти его в самое ближайшее время.

И вот этим утром я сижу за выделенном мне столом в отделении стражей Дешендора, перебирая документы и старательно игнорируя присутствие Беккера в комнате.

После бессонной ночи голова немного гудит, и я чувствую себя разбитой, но не позволяю себе отвлекаться на личные переживания и упрямо продолжаю работать. Тем более что после всего произошедшего, во мне засела упрямая мысль, что мы упускаем что-то важное.

К тому же работа – лучший способ не думать о Бэккере и тех событиях, при воспоминании о которых щеки сами по себе начинают краснеть.

Утро началось с того, что Пайетт заехал за мной, и всю дорогу мы непринужденно болтали. Не знаю, только ли это его инициатива или они с напарником посчитались на камень-ножницы-бумага, но в любом случае, его я рада видеть больше, чем Ториана.

Пока что я не записала его в стопроцентные преступники, его забота обо мне кажется настоящей и искренней… к тому же очаровательная улыбка и легкий флирт действуют как таблетка, принятая от похмелья. Как же прекрасно, когда общение с кем-то не вызывает в тебе столь противоречивые чувства, что ты готова буквально разорваться на части в желании убить или убиться.

Однако, я не собираюсь забываться, пленяясь этой легкостью, пока что ни с одного из детективов мои подозрения еще не сняты, а значит, мне нужно быть осторожнее.

Хотя вот Кэтрин не видит в нашем общении никакой странной подоплеки или опасности. Да и вообще, кажется, не против романтического развития событий, постоянно напоминая о том, как классно он целуется. Вот же потаскушка призрачная! Думает таким образом склонить меня в сторону блондина. Врет, что ничего не чувствует к Ториану, как пить дать!

Хотя я ей уже сто раз сказала, что мне не нужен ни один, ни второй, но, кажется, она мне не верит. А вот верю ли я себе сама, уже другой вопрос…

Но пока я не знаю на него ответ, мне надо сосредоточиться на главном – найти убийцу Кэтрин. Обезопасить себя, доказать, что я что-то стою и… ну, а дальше уже решу, что «и».

– Могли бы вы передать мне тот платок из вещдоков? – прошу я Пайетта, все время кружащего неподалеку, и указываю на улику, найденную на месте последнего преступления. – Хочу посмотреть на него еще раз.

Но когда шелковая ткань оказывается в моих руках, меня буквально простреливает странное ощущение. Хотя, повернувшись к Кэтрин, я понимаю, что это вовсе не меня – а ее простреливает это ощущение, видимо отзываясь во мне странным эхом.

– Эта вещь… – говорит девушка, не сводя с него призрачных глаз. – От нее исходит какая-то темная энергия, я чувствую – она принадлежит убийце.

Что ж, так я и думала, молодец Катя! Утрись, Беккер!

– Послушайте, – начинаю я, поворачиваясь к коллегам и игнорируя скептический взгляд Ториана. – Я совершенно уверена, что этот платок…

Но тут внезапно дверь с грохотом распахивается, заставляя меня вздрогнуть, и на пороге оказывается стражник Моррис. Его лицо красное от быстрого бега, галстук съехал набок, а в глазах читается тревога.

– Нашли еще одно тело! – выпаливает он, и я чувствую, как земля уходит из-под ног. – В парке Святой Марии. Такой же почерк.

Глава 19
Слишком нежелательное видение

Я медленно опускаю платок на стол, чувствуя, как внутри закипает ярость, приправленная тягостным смятением. Очередная жертва. Очередная загубленная жизнь. Только вот вопрос – эта жертва была запланирована или она стала заменой… мне?

Смотрю на детективов, пытаясь по их лицам понять настоящие эмоции, но ни один из них ничем не выдает себя. Только вот, что каждый из них делал прошлой ночью, когда мы расстались? У обоих была возможность отправиться в другое место, чтобы…

Нет, не буду пока думать об этом! Как же сложно, когда никому не можешь по-настоящему доверять. Хорошо, что у меня хотя бы есть Кэтрин! Ой, я правда, только что это сказала?

– Едем, – решительно говорит Бэккер, откладывая бумаги в сторону.

Бруно тоже накидывает на себя сюртук, ну а я хватаю со спинки стула шаль.

– Едем…

Снова темный переулок, снова тошнотворный запах смерти в воздухе. Даже солнечным днем тут мало света и воздуха, страшно представить, какого здесь было ночью, когда эта несчастная…

Я стараюсь держаться уверенно, но внутри все сжимается от страха. Раньше я спокойно переносила места преступления, но после всего, что произошло, каждый труп вызывает настоящие мурашки по коже, ведь я знаю, что это могла быть я. Кажется, я больше не боюсь призраков, с ними у меня все тип-топ, теперь я куда больше боюсь живых. Ведь это именно они лгут и убивают…

Пытаюсь отогнать эти мысли, сосредоточиться на работе, но получается с трудом. Пальцы холодеют, а сердце нервно колотится, словно совершая отсчет отведенных мне здесь минут.

Вдруг Кэтрин, парящая рядом со мной, вскрикивает.

– Я знаю ее! Это же Марта из старого театра, где я когда-то работала! Она была костюмершей…

– Ты работала в театре? – удивленно спрашиваю я.

– Да, дела шли не очень хорошо, мне нужны были деньги, – пожимает плечами та. – А те, кто пришел прикоснуться к прекрасному, совершенно не против погадать в перерыве… В то время «Кэтти Мэйджик» делала неплохой куш!

– Кэтти Мэйджик⁈ – хмыкаю я, ну и псевдоним, какая банальщина! – И что, руководство театра нисколько не смущало, что какая-то доморощенная ведьма развлекала их клиентов?

– Во-первых, не доморощенная, а потомственная, – недовольно поправляет меня Кэтрин. – А, во-вторых, это был взаимовыгодный обмен. Ты и не представляешь, насколько вырастают продажи билетов и прочего, если дать «правильное» предсказание.

– То есть ты все выдумывала?

– Скорее приукрашала действительность.

Смотрю на нее с прищуром.

– Что? – вскидывается она. – В итоге все оставались довольны.

– Ага… – притворно соглашаюсь я. – Особенно ты…

Не удивительно, что медиумов считают шарлатанами. Иногда это очень недалеко от истины.

Вглядываюсь в лицо жертвы – женщина лет пятидесяти с круглым лицом, не сказать, чтобы привлекательная, но достаточно приятная. Одета бедно, хотя со вкусом, длинные седые волосы, вероятно были убраны в прическу, но сейчас разметались по асфальту. Странно, думаю я, ведь раньше убийца выбирал только молодых. Что заставило его изменить почерк? И почему именно она? Не оттого ли, что эта жертва на самом деле – не та?

Несмотря на годы учебы и подготовки, чувствую, как к горлу подкатывает тошнота. Картина слишком живо напоминает мне собственные недавние переживания – тот момент, когда я думала, что умру.

Похоже, Кэтрин ощущает что-то похожее, потому что она неосознанно хватает меня за руку, распространяя по телу леденящие волны чего-то потустороннего. Уже не такие пугающие, как прежде, но по-прежнему неприятно бодрящие.

И в этот момент меня снова прорезает воспоминание. Совсем как в тот раз, когда я «застала» Ториана и Кэт в моменте их страсти. Отголоски памяти медиума, о которых она умолчала, но которые отчего-то открываются мне.

Я вижу ее, вижу эту женщину, Марту, в театре, вижу, как они ругаются, выясняя отношения. А затем вижу и другую, ту самую, что уже наблюдала во время ритуала, который мы недавно провели. Еще одну жертву «Кровавого садовника», убитую относительно недавно. Она тоже там, рядом с ними, тоже кричит, обвиняя Кэтрин во всех смертных грехах.

Похоже, ведьму любили далеко не все…

А затем видение меняется, показывая, как Кэтрин говорит с каким-то мужчиной. Флиртует с ним, вызывая зависть остальных девушек театра. И тот улыбается ей в ответ.

Так вот в чем дело! Кажется, моя призрачная потаскушка вешалась на всех подряд. В том числе и на местного любимчика актера, от которого были без ума все женщины обители искусства. Не удивительно, что дамочки имели к ней определенные претензии!

И вот видение снова меняется, показывая мне Кэтрин, плачущую навзрыд. Она проклинает обидчиц, обещая жестоко отомстить и смотрит на афишу, наклеенную на стене. «Убийца Роквилля» – сообщает плакат, на котором изображен силуэт в капюшоне, очень уж напоминающий образ «Кровавого садовника».

Стараюсь приглядеться к тряпочке, зажатой в ее руке, которой она утирает слезы и, вдруг, вижу буквы, расшитые на ней, отчего меня словно выкидывает обратно, но при этом пригвождает на месте.

Ведь это он! Тот самый платок, который мы обнаружили на месте преступления. Тот самый платок, который, по собственному мнению моего персонального привидения принадлежит никому иному, как убийце!

Ошибок быть не может. Вот вполне узнаваемая кайма, вот буквы, вышитые в уголке…

«К. М.»

Но что это значит⁈ Какое отношение к нему имеет Кэтрин?

И вдруг меня осеняет, заставляя сердце снова стучать, как бешеное, и я уже не уверена, что действительно рада, что Кэтрин – моя сообщница.

Ведь что, если «К. М.» на самом деле это… Кэтти Мэйджик⁈

Глава 20
Неутешительные выводы

Я стою на месте будто громом пораженная, сама не веря своим мыслям. Да только их поток остановить уже невозможно.

Жуткая догадка словно пронзает меня насквозь, разливаясь по телу подобно парализующему яду.

А что, если Кэтрин на самом деле и есть «Кровавый садовник»? По крайней мере, какая-то его часть?

До этого момента я думала, что возможно это Ториан в сговоре кем-то другим. С каким-то человеком, делающим за него всю грязную работу в то время, как Бэккер мозговой центр этой преступной группировки. Но что, если вовсе не детектив, а предполагаемая жертва на самом деле является сообщником этого маньяка? И что, если это вовсе не его, а её изощренная месть своим обидчикам?

Я знаю Кэтрин совсем недолго, но уже могу точно сказать, что в каком-то понимании, эта особа весьма капризна и себялюбива. Настолько, что ее даже не особо напряг риск вызвать человека из другого мира для решения собственных проблем. Так на что она готова, чтобы наказать тех, кто, по ее мнению, поступил с ней неподобающим образом?

Да, в определённом плане данная догадка кажется дичайшим бредом, ведь Кэтрин и саму убили. К тому же я лично встречалась с маньяком, чтобы понять, что это не было похоже на постановку или шутку. Но что, если разгадка этой загвоздки на самом деле до банальности проста?

Однажды практически каждый сообщник преступления становится лишним. Так почему бы и ее компаньону не захотеть избавиться от нежелательного свидетеля? Может быть, именно поэтому он так упорно следует за ней? Может быть дело вовсе не в том, что он стремится закончить начатое, а в том, что он хочет поскорее расправиться с тем, кто может его выдать.

Украдкой смотрю на призрака, пытаясь разгадать ее мысли. Но Кэтрин по-прежнему выглядит растерянной и даже смятенной. Она говорила, что не знает, кто убийца, и, кажется, не врала. К тому же, если бы знала, какой смысл тогда скрывать это от меня?

Но они вполне могли быть не знакомы вживую, общаясь по переписке или как-то еще. В мире полно подобных примеров, чтобы напрочь исключать такой вариант.

И все же, даже не знай она его лично, она могла бы попробовать предугадать его будущие шаги, а зная, кто она сама, не реагировать на все столь эмоционально. А по ее поведению никак не скажешь, что девушка понимает, что все эти жертвы – в каком-то смысле ее работа.

Так что или моя теория все же неверна, или она слишком хорошая актриса… или… может ли здесь быть задействована какая-то мистическая сила, не позволяющая ей вспомнить все события такими, какими они были на самом деле? Кэт же говорила, что при мыслях об убийце ее словно окутывает необъяснимый туман. Что если этот же туман скрывает от нее и ее собственную роль? Не знаю, как это работает, пока что это только теория, но эта теория могла бы стать ответом, который все объясняет.

– Кэтрин, а ты… – запинаюсь, не зная, как начать этот разговор. – Как ты относилась к этой женщине?

– Никак, – хмурится призрак. – Она была несносна. Как и большинство человек в этом поганом театре.

– То есть вы не дружили?

– Нет, – отвечает девушка. – Вот еще!

Вглядываюсь в ее лицо, стараясь понять, ее чувства. Только вот не понимаю. И все же не скажу, что вижу в ней особое торжество или радость. Она, конечно, не убита горем, и все же скорее печальна, чем довольна случившимся.

– Вы в порядке? – оказывается рядом Бруно, да еще и так резко, что я чуть не вскрикиваю. – Вы так бледны!

Нет, я не в порядке. Я совсем-совсем не в порядке. И даже больше, я в полном непорядке! Потому что в этом проклятом Дешендоре нет ни одного нормального человека (или призрака), по поводу которого у меня нет никаких подозрений.

– Я понимаю, – Пайетт пытается поддержать меня за локоть, хотя я вовсе не собираюсь падать в обморок. – Убийства, трупы… все это просто ужасно! Может быть, вам нужно выпить воды?

– Нет, спасибо, – выдавливаю я из себя. – Все нормально.

– Удалось что-нибудь почувствовать?

О да! Удалось… Только вот вовсе не то, чего бы хотелось!

– Ничего конкретного, – сдавлено отзываюсь я.

– Правда? Прямо ничего конкретного? – появляется с другой стороны Беккер. – Вот это неожиданность!

Едва сдерживаюсь, чтобы не послать его ко всем чертям. Мне сейчас не хватало только этого заносчивого прагматика с завышенным самомнением.

– Хотя, мне показалось, вы говорили с кем-то, – смотрит он на меня как-то слишком въедливо. – Я подумал, что, может быть, с призраками?

– Правда? С призраками? – передразниваю его тон. – Я думала, вы не верите в призраков, детектив.

– А что, если верю? – вдруг совершенно неожиданно говорит тот, и его взгляд вовсе не улыбается, и даже не отливает никакими нотками ехидства.

Что это значит? С каких это пор Беккер начал относиться к сверхъестественному без едкого скептицизма?

– Тогда я скажу вам, что нам надо срочно провести ритуал.

– Ритуал? – спрашивают одновременно оба детектива.

– Да, – отвечаю я. – Не здесь, разумеется. В участке. Мы проведем с вами ритуал, чтобы понять, что связывает всех этих жертв.

– Вы хотите вернуться обратно в участок? – спрашивает Пайетт.

– Да, и как можно скорее, – подтверждаю я.

Я не просто хочу вернуться в участок, мне нужно убраться отсюда как можно скорее. Пока не обнаружилось что-то еще и пока никто не догадался, что убийца на самом деле – это я…