355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Том Клэнси » Реальная угроза » Текст книги (страница 9)
Реальная угроза
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 01:14

Текст книги "Реальная угроза"


Автор книги: Том Клэнси


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 58 страниц)

Глава 6
Устрашение

Феликс Кортес воспользовался для этой поездки костариканским паспортом. В случае, если кто-нибудь заметит его кубинский акцент, он сумеет объяснить, что его семья покинула Кубу, когда он был ещё мальчиком, но Кортес уделял особое внимание выбору пункта въезда и пока избегал подобной ситуации. К тому же он старался избавиться от акцента. Помимо родного испанского Кортес свободно говорил по-английски и по-русски. Он был привлекательным мужчиной, всегда готовым улыбнуться, а смуглый цвет его лица мало отличался от загара, приобретённого на курорте. Аккуратно подстриженные усы, сшитый на заказ костюм – все указывало на преуспевающего бизнесмена, а ослепительная улыбка делала его и приятным человеком. В очереди к сотруднику иммиграционной службы в международном аэропорту Даллеса он разговорился с женщиной, что стояла позади него. Пассажир, стоявший перед ним, прошёл вперёд, и Кортес оказался перед инспектором. Не спеша, словно примирившись с бюрократической рутиной, подобно побывавшему всюду путешественнику, он шагнул к будке.

– Добрый день, сэр, – произнёс инспектор, едва поднимая голову от паспорта Кортеса. – Причина въезда в Америку?

– Бизнес, – ответил Кортес.

– Понятно, – пробормотал инспектор. Он перелистнул страницы паспорта – там имелось множество штампов о пересечении границы. Да, этот джентльмен много разъезжает и последние четыре года... часто бывал в Соединённых Штатах. Въезжал через Майами, Вашингтон и Лос-Анджелес, примерно равное число раз через каждый из этих городов. – Сколько времени собираетесь пробыть здесь?

– Пять дней.

– Есть вещи, облагаемые пошлиной?

– Нет, у меня только одежда и деловые записи. – Кортес поднял свой кейс.

– Добро пожаловать в Америку, мистер Диас. – Инспектор поставил штамп и вернул паспорт Кортесу.

– Спасибо.

Он прошёл за чемоданом, большим и изрядно поношенным, рассчитанным на два костюма. Кортес старался прибыть в американские аэропорты в то время, когда пассажиров было мало. Не ради удобства – просто для человека, намеренного провезти что-то в своём багаже, это являлось необычным. В такие часы у инспекторов хватает времени для пассажиров, а собаки-ищейки не носятся взад-вперёд вдоль рядов чемоданов. К тому же, когда подъезд к аэропорту свободен и там не толпятся пассажиры, легче заметить слежку, а Кортес (или Диас) был мастер обнаруживать пристроившийся хвост.

Теперь он направился к стоянке компании «Хертц», где взял напрокат «Шевроле». Кортес не питал особой любви к американцам, но ему нравились их большие удобные автомобили. Процедура у него была отработана. На этот раз он воспользовался кредитной карточкой «Виза». Молодая женщина за стойкой компании задала ему обычный вопрос – не хочет ли он вступить в клуб «Избранных клиентов» фирмы «Хертц», и Кортес с притворным интересом взял предложенную брошюру.

Единственной причиной, почему он пользовался услугами компании по прокату автомобилей повторно, был недостаток таких агентств в Америке Точно так же Кортес никогда не пользовался дважды одним паспортом или одной и той же кредитной карточкой. В укромном месте неподалёку от дома у него хранилось много и тех и других. Сейчас Кортес прилетел в Вашингтон, чтобы встретиться с одним из тех, кто за колоссальные деньги мог оказать ему любую помощь.

Он направился за машиной, стараясь размять затёкшие от продолжительного сидения ноги. Можно было воспользоваться бесплатным автобусом авиакомпании, но Кортес решил, что и так сидел слишком долго. Влажная жара поздней весны напомнила ему родину. Нельзя сказать, что он вспомнил Кубу с ностальгической нежностью, но всё-таки там он получил подготовку, столь необходимую ему для своей теперешней работы. Все эти бесконечные лекции по марксизму-ленинизму, когда людям, которым не хватало пищи, твердили, что они живут в раю. Ему эти лекции позволили понять, что нужно получить от жизни. Обучение в кубинской секретной полиции дало ему почувствовать первый вкус привилегий, а нескончаемая зубрёжка политических дисциплин лишь доказала, сколь смехотворны притязания и цели правительства. Однако Кортес играл в предложенную ему игру, знакомился с тем, что ему требовалось, обменивая время на подготовку, и приобретал мастерство по части полевых операций, познавал жизнь в капиталистическом обществе – и все ради того, чтобы проникнуть в него и подрывать изнутри, используя его достоинства и недостатки. Бывшего полковника занимал контраст между капитализмом и социализмом. Относительная нищета Пуэрто-Рико казалась ему раем, хотя в то время он работал вместе с полковником Ойедой и дикарями «мачетерос» ради свержения капитализма на этом острове, чтобы заменить его кубинским вариантом социализма. Изумлённо покачав головой, Кортес направился к стоянке.

* * *

Лиз Мюррей остановилась позади автобуса, полного пассажиров, чтобы высадить мужа. У неё едва хватило времени, чтобы поцеловать его. Дел было невпроворот, а Дэна через десять минут пригласят на посадку.

– Надеюсь вернуться домой завтра вечером. – сказал он, выходя из машины.

– Отлично, – кивнула Лиз. – Не забудь, что мы сегодня переезжаем.

– Не забуду. – Дэн закрыл дверцу и сделал пару шагов. – То есть я хочу сказать, что помню, милая... – Он повернулся и успел увидеть в исчезающем автомобиле смеющееся лицо жены – она снова поддела его. Справедливо ли, посетовал он про себя, только вернулся из Лондона, получил повышение по службе, и уже на второй день посылают в командировку. Мюррей прошёл через автоматически раздвигающиеся двери в здание аэропорта и отыскал телевизионный экран с информацией о времени отправления своего рейса. У него был только один небольшой чемодан, который можно было взять с собой. Он уже проверил материалы – их переслали факсом из отделения ФБР в Мобиле и успели подробно обсудить в здании Гувера, где находилась штаб-квартира Федерального бюро расследований.

Теперь ему предстояло пройти через металлодетектор. Но Мюррей просто обошёл его. Служащий аэропорта окликнул обычным: «Извините, сэр, здесь прохода нет». Но Дэн предъявил удостоверение личности, где значилось, что он, Дэниэл Е. Мюррей, является помощником заместителя директора ФБР. Другого выхода не было, подчинившись правилам, пройти через металлодетектор Мюррей не мог, поскольку слева к поясу у него была пристёгнута кобура с автоматическим «Смит-Вессоном».

Пассажиры и служащие аэропорта начинали нервничать, если он показывал, что скрыто под пиджаком. Нельзя сказать, что Мюррей так уж хорошо стрелял из этого пистолета, – он ещё не успел сдать экзамен, который был намечен на следующую неделю. К высшему эшелону ФБР относились не так строго, как к рядовым сотрудникам, да и не мудрено – больше всего таким, как Мюррей, угрожала опасность проколоть палец канцелярским скоросшивателем. Тем не менее, хотя Мюррей и не отличался тщеславием, он гордился своим мастерством снайпера. Как ни странно, теперь это беспокоило его. Пробыв четыре года в Лондоне в качестве юридического советника при американском посольстве, он знал, что понадобится немало времени в стрелковом тире, прежде чем снова удастся сдать экзамен на право именоваться отличным стрелком, одинаково хорошо владеющим стрельбой как левой, так и правой рукой, да ещё из нового пистолета. Его любимый револьвер, «Магнум» 357-го калибра, «Смит-Вессон» из нержавеющей стали, пришлось спрятать в глубь стола. ФБР переходило на пистолеты, и, когда Мюррей впервые вошёл в свой новый кабинет, на письменном столе лежал гравированный автоматический пистолет, тоже фирмы «Смит-Вессон», подарок его друга Билла Шоу, недавно назначенного заместителем директора бюро (по расследованию преступлений). Билл всегда помнил о друзьях. Мюррей перекинул чемодан в левую руку и незаметно сунул правую под пиджак, проверяя, на месте ли пистолет, подобно тому, как рядовые граждане ощупывают карман с бумажником. Единственное, что пришлось Мюррею не по вкусу в Лондоне, так это необходимость всё время ходить без оружия. Подобно любому американскому полицейскому, без револьвера он чувствовал себя каким-то голым и незащищённым, даже если не было никакой надобности прибегать к нему. Теперь, по крайней мере, Мюррей позаботится, чтобы его рейс не закончился в Гаване. Да, конечно, на новой должности ему не придётся охранять закон с оружием в руках. Отныне он является одним из руководителей Федерального бюро расследований; другими словами, он стал слишком стар, чтобы приносить настоящую пользу, напомнил себе Мюррей, выбирая кресло поближе к выходу на посадку. Впрочем, порученная ему задача мало чем отличалась от настоящего расследования и всплыла лишь потому, что директор затребовал материалы и подключил Билла Шоу, который счёл, что кому-то следует внимательно этим заняться. Проблема обещала стать весьма щекотливой. Мюррей начинал свою службу в штаб-квартире ФБР с трудного дела.

Рейс продолжался чуть больше двух часов – обычная скука, перемежаемая сухой и невкусной пищей. У входа в аэропорт сразу после прилёта его встретил специальный агент Марк Брайт, заместитель старшего агента, стоящего во главе отделения ФБР в Мобиле.

– У вас ещё есть багаж, мистер Мюррей?

– Нет, только вот этот. И, пожалуйста, зовите меня Дэн, – ответил Мюррей – Кто-нибудь уже разговаривал с ними?

– Никто – по крайней мере, насколько мне известно – Брайт взглянул на часы – Им надлежало прибыть в порт около десяти, однако прошлым вечером потребовалась их помощь. Какое-то рыболовецкое судно взорвалось в море, и фрегат отправили спасать экипаж. Отчёт о спасательной операции передавали утром по телевидению. Между прочим, судя по всему, они отлично справились с этим.

– Блестяще, – поморщился Мюррей. – Итак, мы собираемся допросить с пристрастием проклятого героя, а он вышел в море и совершил новый героический подвиг.

– Вы знакомы с прошлым этого капитана? – поинтересовался Брайт. – У меня ещё не было возможности...

– Да, я видел досье. Когда его называют героем, это совсем не преувеличение. Этот Рэд Уэгенер – ходячая легенда. Его прозвали Королём СИПО, королём «спасательных и поисковых операций». За время своей службы он спас половину людей, выходивших в море. По крайней мере, так о нём говорят. К тому же у него мощная поддержка в Капитолии.

– Какая именно?

– Сенатор Биллингс из Орегона, – ответил Мюррей и объяснил причину – Председатель Юридического комитета.

– Почему он не захотел, как и раньше, заниматься транспортом? – спросил Брайт, глядя в потолок. В функции Юридического комитета Сената входил надзор за деятельностью ФБР – Насколько хорошо вы ознакомлены с этим делом?

– Мне поручили его потому, что я занимаюсь связью с Федеральным агентством по борьбе с наркотиками. Материалы принесли перед самым обедом. Дело в том, что два дня меня не было, – заметил Брайт, направляясь к двери. – У нас родился ребёнок.

Действительно, нельзя винить человека, у которого только что появился ребёнок, подумал Мюррей.

– Поздравляю. Все в порядке?

– Сегодня утром привёз Марианну домой, а Сандра – самый прелестный комочек, который мне доводилось видеть. Правда, очень шумный.

Мюррей рассмеялся. Прошло порядочно времени с тех пор, как у него самого на руках был новорождённый ребёнок.

Машиной Брайта оказался «Форд», и двигатель урчал, как хорошо накормленный тигр. На переднем сиденье лежали материалы по делу капитана Уэгенера. Мюррей перелистал их, пока Брайт выбирался со стоянки перед зданием аэропорта В материалах содержались кое-какие дополнительные сведения кроме тех, что он получил в Вашингтоне.

– Н-да, ну и фокус они выкинули!

– В самом деле, – кивнул Брайт. – Как вы считаете, все это похоже на правду?

– Мне приходилось слышать о невероятных поступках, но такая безумная штука ещё никому не приходила в голову. – Мюррей задумался. – Самое забавное заключается в том ..

– Совершенно верно, – согласился молодой агент. – Мне тоже. Наши коллеги из Федерального агентства по борьбе с наркотиками верят этому, но те данные, которые выявились вроде бы случайно.. Я имею в виду, если даже доказательства получены не совсем законным путём, мы получили такие сведения ..

– Верно. – Это было одной из причин, почему Мюррея подключили к расследованию. – Насколько видное положение занимал погибший владелец яхты?

– Самые тесные связи с крупными политическими деятелями, был членом совета директоров нескольких банков, выпускник университета Алабамы, как обычно, член ряда гражданских организаций – короче говоря, широко известен. Этот парень был не просто видным общественным деятелем, а, черт побери, почти национальным героем Юга. Семья с традициями, старинный род – восходит к генералу Гражданской войны. Дед был губернатором штата.

– Крупное состояние?

– Денег столько, что можно грести лопатой, – проворчал Брайт. – Крупное поместье к северу от города, все ещё действующая плантация – так, по-моему, это называют, но не в том источник его богатства. Он вложил все семейные деньги в недвижимость. Насколько нам известно, очень успешно. Эта недвижимость представляет собой сложнейшее переплетение небольших корпораций – такое часто бывает. Там по нашему поручению работает специальная группа, но понадобится немало времени, прежде чем что-то прояснится. Штаб-квартиры некоторых корпораций расположены в других странах, правда, и мы никогда не сумеем добраться до истины. Знаете, как это делается. Мы только начали копать.

– «Видный бизнесмен штата имел связи с главарями наркомафии». Боже мой, он действительно спрятал все концы в воду. Никаких сигналов раньше?

– Никаких, – признался Брайт. – Ни нам, ни Федеральному агентству, ни в адрес местной полиции. Абсолютно ничего.

Мюррей закрыл папку и уставился на проносящиеся мимо автомобили. Это всего лишь первая щель в деле, а для полного расследования, возможно, понадобится несколько лет. Черт побери, мы даже не знаем пока, что искать, напомнил себе помощник заместителя директора ФБР. Все, что нам известно, – на борту яхты «Основатель империи» находился целый миллион долларов наличными – подержанные двадцати – и пятидесятидолларовые банкноты. Такое количество денег может означать лишь одно – впрочем, нет: оно может означать массу вещей, подумал Мюррей.

– Приехали.

Проехать на территорию базы оказалось несложно, и Брайт знал путь к пирсу, «Панаш» выглядел из окна машины весьма внушительно – над головой высилась белая стена с ярко-оранжевой полосой и тёмными обгорелыми пятнами в центральной части. Мюррей знал, что фрегат – небольшой корабль, но, чтобы убедиться в этом, требовался океан. К точу моменту, когда они с Брайтом вышли из машины, кто-то, стоявший на борту у трапа, успел связаться по телефону, и через несколько секунд там появился ещё один моряк. Мюррей узнал его по фотографии из досье. Это был Уэгенер.

На голове у него были землистые остатки того, что раньше было рыжей шевелюрой, но теперь к ней добавилось столько седины, что трудно было найти чёткое описание цвета. Зато сам моряк выглядит подтянутым, подумал сотрудник ФБР, поднимаясь с причала по алюминиевому трапу на борт корабля. Едва заметный жирок у поясницы, но не более. Татуировка на кисти выдавала в нём моряка, а непроницаемое выражение лица – человека, не привыкшего к допросам.

– Добро пожаловать на борт. Я – Рэд Уэгенер, – произнёс мужчина с достаточно широкой улыбкой, чтобы выглядеть вежливым.

– Спасибо, капитан. Я – Дэн Мюррей, а это – Марк Брайт.

– Мне сообщили, что вы из ФБР, – заметил капитан.

– Да, я – помощник заместителя директора ФБР из Вашингтона, а Марк помощник специального агента, начальника отделения бюро в Мобиле.

Мюррей заметил, что выражение лица Уэгенера слегка изменилось.

– Ну что ж, я знаю причину вашего приезда. Давайте пройдём в мою каюту и все обсудим. – Почему у вас на борту пятна гари? – спросил Дэн, следуя за капитаном. В тоне Уэгенера было что-то странное, когда он сказал, что знает причину их приезда. Что-то... непонятное.

– Пожар в машинном отделении судна, занимавшегося ловлей креветок. Это произошло в пяти милях от нас, когда мы возвращались в порт. В тот самый момент, когда мы подошли к пылающему судну, взорвались топливные баки. Нам повезло – никто не погиб, только помощник капитана получил ожоги. Все рыбаки спасены.

– А рыболовное судно? – спросил Брайт.

– Его спасти не удалось. Даже команду едва спасли. – Уэгенер распахнул перед гостями дверь каюты. – Иногда не все получается, тогда стараешься, чтобы никто не погиб. Хотите кофе, джентльмены?

Мюррей отказался. Его глаза сейчас прямо-таки буравили капитана. По какой-то непонятной причине тот выглядел смущённым. Почему именно смущённым?

Уэгенер усадил гостей и сел в своё кресло за столом.

– Я знаю, почему вы здесь, – заявил Рэд. – Во всём виноват я.

– Э-э, капитан, прежде чем вы продолжите... – попытался вмешаться Брайт.

– Мне приходилось не раз совершать глупости, однако на этот раз я превзошёл себя, – продолжал Уэгенер, раскуривая трубку. – .Ничего, если я буду курить?

– Курите, – ответил Мюррей. Он не знал, что последует дальше, но догадывался, что их ждёт нечто, противоречащее ожиданиям Брайта. Помимо всего, Дэн знал ещё кое-что, чего Брайт не знал. – Тогда расскажите нам обо всём.

Уэгенер сунул руку в ящик стола, достал что-то и бросил Мюррею. Это была пачка сигарет.

– Один из наших друзей выронил её на палубу, и я разрешил боцману вернуть сигареты арестованным. Подумайте сами, пачка выглядит, как самые обыкновенные сигареты. Не так ли? Когда у нас на борту находятся арестованные, мы должны обращаться с ними как положено, верно? Так что я разрешил передать сигареты арестованным. А сигареты оказались самокрутками с марихуаной. Таким образом, когда мы принялись допрашивать их – особенно это относится к тому, который разговорился, – он так накурился марихуаны, что почувствовал себя выше облаков. Наверно, это подрывает доверие к его признанию?

– Но ведь это ещё не все, капитан, правда? – невинным тоном спросил Мюррей.

– Да, боцман Райли ударил одного из них. Признаю, это тоже моя вина. После случившегося я поговорил с боцманом. Этот – я забыл его имя, – неприятный такой, он плюнул в меня; Райли стоял рядом, рассердился и обошёлся с ним грубо.

Я знаю, ему не следовало так поступать, но у нас военный корабль, и, когда кто-то плюёт на капитана, понимаете, подчинённым это может не понравиться. Так что Райли нарушил дисциплину, но, поскольку это произошло на моём корабле, я принимаю ответственность за случившееся на себя.

Мюррей и Брайт переглянулись. Подозреваемые не сказали об этом ни слова.

– Видите ли, капитан, мы приехали не по этой причине, – произнёс Мюррей после недолгого молчания.

– Не по этой? – удивился Уэгенер. – Тогда почему?

– Они утверждают, что вы казнили одного из них, – ответил Брайт. На мгновение воцарилось молчание. Откуда-то доносились удары молотка, тишину в каюте нарушал только шум кондиционера.

– Но ведь оба живы, верно? Их было только двое, и оба живы. Когда производился досмотр яхты, мы вели съёмку на видеоплёнку, и я послал кассету на вертолёте. Я хочу сказать, оба были живы – тогда кого мы расстреляли?

– Повесили, – уточнил Мюррей. – Они говорят, что вы одного повесили.

– Одну минуту. – Уэгенер поднял трубку телефона и нажал на кнопку. – Мостик, говорит капитан. Передайте помощнику, чтобы прибыл ко мне в каюту.

Спасибо. – Уэгенер положил трубку и посмотрел на сотрудников ФБР. – Если не возражаете, я хочу, чтобы эти обвинения услышал мой помощник.

Усилием воли Мюррей заставил себя сохранить на лице бесстрастное выражение. Как ты мог упустить это из виду, Дэнни, сказал он себе. У них было достаточно времени, чтобы согласовать малейшие детали, а мистер Уэгенер совсем не дурак. Он передал нам на тарелочке двух безжалостных убийц и может обратиться за помощью к сенатору Соединённых Штатов. Даже без этого признания у нас достаточно доказательств для обвинения в убийстве, причём самый вероятный исход суда – смертная казнь. А вот если ты докажешь, что Уэгенер нарушил их права, рискуешь проиграть дело совсем. Видное положение владельца яхты, убитого с такой жестокостью, – никакой федеральной прокурор не захочет проиграть подобный процесс, ни в каком случае... Во всей Америке не найдётся прокурора без политических амбиций, а в случае, если эти двое окажутся на электрическом стуле, прокурор, выигравший дело, получит полмиллиона дополнительных голосов избирателей. Мюррей не мог так рисковать. Директор ФБР Джейкобс был раньше федеральным прокурором, и он поймёт. Мюррей пришёл к выводу, что это значительно упростит ситуацию.

Через несколько секунд в каюту вошёл помощник, его представили сотрудникам ФБР, после чего Брайт изложил версию того, что рассказали подозреваемые в местном отделении ФБР На это ему потребовалось пять минут. В течение этого времени Уэгенер курил трубку... и глаза его все больше округлялись.

– Сэр, – произнёс помощник капитана, обращаясь к Брайту, когда тот закончил, – мне приходилось слышать интересные морские рассказы, но этот превосходит их все.

– Во всём виноват я, – ворчал Уэгенер, качая головой, – взял и вернул им травку.

– А почему никто не заметил запаха, доносящегося из камеры? – спросил Мюррей. Его вопрос был продиктован не столько любопытством, сколько ожиданием искусного ответа Уэгенера. К его удивлению, ответ дал помощник капитана.

– Совсем рядом с камерой расположен вытяжной вентилятор. У нас не принято ставить часового у камеры, где находятся арестованные. Кстати, эти двое были первыми, кого туда поместили, потому что это может быть истолковано как запугивание или что-то ещё. Короче говоря, в правилах говорится, чтобы мы не делали этого. К тому же на борту фрегата не так много матросов, и нелегко выделить несколько человек для несения караульной службы. Таким образом, дым вытягивало из камеры, и до наступления того вечера никто не заметил запаха. А потом стало уже слишком поздно. Когда их привели в кают-компанию для допроса, по одному, – об этом тоже говорится в правилах, – они оба выглядели как-то странно, с остекленевшими глазами. Первый молчал, второй разговорился. Ведь кассета у вас, правда?

– Да, я видел её, – ответил Брайт.

– Значит, вы обратили внимание, что мы ознакомили их с конституционными правами, прочитали прямо с таблички, которая находится у нас на борту, все по закону. Но чтобы повесить их? Это какое-то безумие, черт побери. Вы понимаете, это настоящее безумие. Мы никого не вешаем, просто не можем даже мысли допустить. Я не знаю, разрешалось ли когда прибегать к таким мерам.

– Насколько мне известно, последний раз такое случилось в 1843 году, заметил капитан. – Военно-морская академия находится в Аннаполисе именно по той причине, что несколько человек были повешены на корабле ВМФ США «Сомерс». Один из повешенных оказался сыном министра обороны. Предполагается, что на борту корабля была попытка мятежа, но шум из-за всего этого поднялся немалый. С тех пор не вешаем людей. – На лице Уэгенера появилась кривая улыбка. – Я служу в береговой охране очень давно, но не припомню ничего подобного.

– Знаете, мы даже не можем организовать суд военного трибунала, – добавил помощник капитана. – Я имею в виду, своими силами. Наставление по военносудебному производству весит фунтов десять. Господи, для этого нужен судья, настоящие адвокаты и тому подобное. Я прослужил почти девять лет и никогда не видел военного трибунала – только во время практических занятий по военному праву в Академии. На борту корабля можно только рассматривать проступки членов команды, и это прерогатива капитана. Впрочем, и такое случается редко.

– А ведь это было бы совсем неплохо. Я с удовольствием повесил бы обоих мерзавцев, – произнёс Уэгенер. Мюррея поразило, насколько умно и странно прозвучала эта фраза. Он даже почувствовал жалость к Брайту, у которого, по-видимому, никогда не было подобных случаев. В этом смысле Мюррей был благодарен судьбе за то время, что он провёл в Лондоне в качестве юридического советника. Теперь он разбирался в политике лучше большинства сотрудников ФБР.

– Вот как?

– Когда я был совсем маленьким, было принято вешать убийц. Я вырос в Канзасе. И знаете – убийств в то время почти не было. Конечно, сейчас мы слишком цивилизованы для этого, а потому убийства происходят каждый день. Цивилизованы, – фыркнул Уэгенер. – Помощник, а пиратов вешали таким образом?

– По-моему, нет. Команду капитана Чёрная Борода судили в Уилльямсбурге, не приходилось бывать там? – старое здание суда расположено в туристской части города. Припоминаю, что их действительно повесили на том месте, где сейчас находится гостиница «Холидей Инн». А капитана Кидда увезли в Англию и повесили там, правда? Точно, у них было место, которое называлось Скамьёй Приговорённых или как-то вроде этого. Нет, не думаю, что когда-нибудь казни совершались на борту корабля, даже в старое время. И уж, конечно, мы не делаем ничего подобного. Господи, что за сказка.

– Значит, никого не вешали, – произнёс Мюррей не в виде вопроса, а в виде утверждения.

– Нет, сэр, никого, – подтвердил Уэгенер. Помощник кивнул, поддерживая капитана.

– И вы готовы подтвердить это под присягой?

– Конечно. Почему бы и нет?

– Если не возражаете, мне хотелось бы поговорить с одним из ваших старшин. С тем, что «грубо обошёлся» с...

– Райли на борту? – спросил помощника Уэгенер.

– Да. Они с Португальцем чем-то занимались в «козлином закутке».

– Хорошо, пойдём и поговорим с ними. – Уэгенер встал и сделал знак гостям следовать за ним.

– Я нужен вам, сэр? У меня много работы.

– Занимайтесь делами, помощник. Спасибо.

– Слушаюсь, капитан. Надеюсь, джентльмены, ещё увидимся, – произнёс лейтенант и скрылся за углом.

Они шли дольше, чем рассчитывал Мюррей. По пути пришлось обойти две группы матросов, красивших переборки. Кубрик старшин – его называли «козлиным закутком» по древним и не совсем понятным причинам – находился на корме. Райли и Ореза, два главных старшины на борту фрегата, занимали каюту рядом с небольшим помещением, где они с остальными старшинами могли принимать пищу в относительном уединении. Уэгенер подошёл к открытой двери и погрузился в облако дыма. Боцман держал в зубах сигару и манипулировал отвёрткой, которая казалась до смешного маленькой в его огромных руках. Когда капитан вошёл в каюту, оба старшины встали.

– Вольно. Чем вы тут занимаетесь, черт побери?

– Его нашёл Португалец. – Райли передал предмет капитану. – Очень старый, и сейчас мы пытаемся отремонтировать его.

– Представляете, сэр, произведён в 1778 году! – воскликнул Ореза. – Секстан, сделанный Генри Эджуэртом! Я нашёл его в старой лавке, где торгуют разным барахлом. Если удастся почистить и отремонтировать, за него немало заплатят.

– 1778 год, говоришь? – Уэгенер присмотрелся к прибору повнимательнее.

– Так точно, сэр. Это значит, что я нашёл один из секстанов самой старой модели. Стеклянные части разбились, но их легко восстановить. Я знаю музей, готовый оторвать его с руками. Впрочем, может быть, оставлю его себе.

– Эти джентльмены, – Уэгенер перешёл к делу, – хотят поговорить относительно тех двух молодцов, что мы сняли с яхты.

Мюррей и Брайт показали свои удостоверения. Дэн заметил на переборке телефон. Помощник капитана, понял он, мог предупредить боцмана о предстоящей теме разговора. На сигаре Райли едва появился пепел.

– Будем рады ответить на все вопросы, – ответил Ореза. – Что вас интересует относительно этих мерзавцев?

– Этим будет заниматься федеральный прокурор, – пояснил Брайт. – Мы всего лишь ведём предварительное расследование, чтобы дело, поступившее к прокурору, было достаточно убедительным. Сейчас нам нужно установить, что делали вы во время их ареста.

– Тогда вам нужно поговорить с мистером Уилкоксом, сэр. Он командовал досмотровой группой, – заметил Райли. – Мы всего лишь выполняли его приказы.

– Лейтенант Уилкокс в увольнении, – напомнил капитан.

– А что произошло после того, как вы доставили их на борт своего корабля? – спросил Брайт.

– Вот вы о чём, – виновато проговорил Райли. – Ну хорошо, признаюсь, что поступил не правильно, но этот засранец... я хочу сказать... ведь он плюнул на капитана, сэр, а разве можно такое допустить, верно? Ну вот я и обошёлся с ним чуть грубовато. Пожалуй, этого не следовало бы делать, но и молодому недоумку надо знать правила вежливости.

– Мы приехали сюда не потому, – произнёс Мюррей после короткого молчания.

– Он утверждает, что вы повесили его.

– Повесили его? Как? – удивился Ореза.

– Мне кажется, у вас это называют на рее.

– Вы хотите сказать – повесили? То есть повесили за шею? – недоумевал Райли.

– Совершенно верно.

Послышался шум, напоминавший землетрясение, – это смеялся боцман.

– Сэр, если уж я кого-нибудь повешу, он не станет жаловаться на это на следующий день.

Мюррей повторил услышанный им рассказ почти слово в слово. Райли покачал головой.

– Так это не делается, сэр.

– Что вы хотите этим сказать?

– Вы говорите, что, по словам того, что поменьше, он видел, как его друг раскачивался взад и вперёд, верно? Так не делается.

– Я всё ещё не понимаю.

– Когда вешают кого-то на борту корабля, ему связывают ноги и крепят оттяжной линь к стойке бортового ограждения или к пиллерсу. Тогда тело не будет раскачиваться. Это необходимо, сэр. Если что-то висящее – ну, пусть больше сотни фунтов – начнёт качаться подобно маятнику, это может нанести ущерб кораблю. Поэтому его крепят в двух точках – поднимают над палубой через блок и крепят внизу, чтобы всё было аккуратно. В противном случае это нарушит корабельный порядок. Черт побери, это всем известно.

– А вы откуда это знаете? – спросил Брайт, пытаясь скрыть раздражение.

– Сэр, спускать шлюпки на воду и крепить предметы на палубе – моя работа. Мы называем это морской практикой. Предположим, какой-то предмет палубного снаряжения весит столько, сколько человек. И что, допустить, чтобы он раскачивался над палубой вроде какой-нибудь люстры на длинной цепи? Господи, да ведь он в конце концов ударит по антенному устройству радиолокатора, сорвёт его с креплений. А в ту ночь изрядно штормило. Нет, тут нужно поступать так же, как это делалось в прошлом, – крепить подобно поднятому сигнальному флагу: один фал наверху и один внизу, прочно и аккуратно, чтобы не качался. Да черт побери, если кто-нибудь из палубной команды оставит что-то незакреплённым, я оторву ему голову собственными руками. Снаряжение на палубе стоит немалых денег Мы не можем допустить, чтобы его повреждали просто так, для забавы. Как ты считаешь, Португалец?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю