355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Том Клэнси » Реальная угроза » Текст книги (страница 49)
Реальная угроза
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 01:14

Текст книги "Реальная угроза"


Автор книги: Том Клэнси


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 58 страниц)

– Отлично, «Кинжал», мы приняли ваше сообщение о месте отдыха и предстоящем направлении движения. Мы ещё не получили сведений относительно вашей эвакуации. Свяжитесь с нами в восемнадцать часов местного времени. К этому моменту, мы надеемся, ситуация прояснится. Конец.

– Понятно, следующий сеанс в восемнадцать ноль-ноль. «Кинжал» заканчивает связь.

– Как жаль, что с «Флагом» случилось такое, – произнёс один связист, обращаясь к другому.

– Ничего не поделаешь, бывает.

* * *

– Это вы, Джоунс?

– Совершенно верно, – ответил полковник, не торопясь повернуться. Он только что совершил посадку после испытательного полёта. Новый – точнее, капитально отремонтированный старый – двигатель, собранный пять лет назад, работал отменно. «Пейв-лоу» снова был готов к полётам. Полковник Джоунс повернулся, чтобы увидеть, с кем он разговаривает.

– Вы узнаете меня, полковник? – коротко бросил адмирал Каттер. На этот раз он был в форме. Последний раз он надевал мундир несколько месяцев назад, но три звезды на каждом шитом золотом погоне сверкали в утренних лучах солнца вместе с наградами и значками офицера надводного флота. Эффект новенького, с иголочки, адмиральского мундира – до белых щегольских ботинок – был поразительным. Именно к этому и стремился Каттер.

– Так точно, сэр, узнаю. Извините меня, сэр.

– Вам отдан новый приказ, полковник. Немедленно возвращайтесь на прежнюю авиабазу на территории Штатов, сегодня же, – подчеркнул Каттер.

– Но ведь там остались...

– Об этом позаботятся другими средствами. Надеюсь, вы понимаете, от чьего имени я отдаю этот приказ?

– Так точно, сэр; понимаю.

– Вам запрещается обсуждать эту тему с кем бы то ни было. Это означает, что вы не имеете права говорить об этом ни с кем, нигде и никогда. Вам требуются дальнейшие разъяснения, полковник?

– Никак нет, сэр. Ваши распоряжения совершенно ясны и понятны.

– Тогда приступайте к их выполнению.

Каттер повернулся, подошёл к своему служебному автомобилю, сел на заднее сиденье, и автомобиль тут же тронулся с места. Теперь адмирал направлялся к вершине холма близ Гейлорд-Кат. Там стоял фургон связи. Каттер прошёл мимо вооружённого часового – на нём была форма морского пехотинца, однако на самом деле он был штатским – и поднялся внутрь фургона. Там он отдал аналогичный приказ. Адмирал с удивлением узнал, что убрать фургон с вершины холма будет непросто и для этого потребуется вертолёт, поскольку фургон был слишком тяжёлым и большим, чтобы протянуть его по узкой дороге. Тем не менее он распорядился, чтобы связисты прекратили все операции, и позаботился о том, чтобы сюда прибыл грузовой вертолёт. Адмирал подчеркнул, что до этого момента им надлежит оставаться в своём фургоне и ничего не предпринимать. Он объяснил, что безопасность операции находится под угрозой и дальнейшие передачи только затруднят положение людей, связь с которыми они поддерживают.

Получив заверения, что эти указания будут исполнены, Каттер вышел из фургона. В одиннадцать утра он поднялся в самолёт. К ужину он будет в Вашингтоне.

* * *

Марк Брайт прилетел в Вашингтон сразу после обеда. Он вручил кассеты с заснятой плёнкой специалисту из фотолаборатории и направился в кабинет Дэна Мюррея. Там он рассказал обо всём случившемся.

– Я не знаю, с кем он встречался, но вы, наверно, узнаете лицо этого человека. Есть что-нибудь новое относительно номера кредитной карточки «Америкэн экспресс»?

– Это счёт ЦРУ, к которому он имеет доступ на протяжении последних двух лет. Впрочем, воспользовался он им впервые. Из Панамы нам переслали телефаксом копию, так что удалось проверить подпись. Эксперты из лаборатории утверждают, что нет сомнений – подпись подлинная, – ответил Мюррей. – А ты выглядишь совсем измученным.

– Не знаю почему, черт побери, последние полтора суток я вряд ли спал больше трех часов. В своё время я честно трудился в Вашингтоне и успел позабыть, что значит работать по-настоящему. Служба в Мобиле должна была казаться синекурой – по крайней мере, так мне говорили.

– Добро пожаловать обратно в нереальный мир Вашингтона, – усмехнулся Мюррей.

– Мне понадобилась помощь, чтобы выполнить твоё задание, – сообщил Брайт.

– Чья помощь? – улыбка исчезла с лица Мюррея.

– Офицеров ВВС, службы безопасности и полиции. Я объяснил им, что проводится совершенно секретная операция, да и к тому же, черт побери, даже если бы я захотел рассказать им все, что мне известно, вряд ли это могло нанести ущерб делу – я и сам почти ничего не знаю. Разумеется, всю ответственность за это я принимаю на себя, но без их помощи мне вряд ли удалось бы получить эти снимки.

– Думаю, ты поступил правильно, – согласился Дэн. – У тебя просто не было выбора. Такое иногда случается.

– Спасибо, – кивнул Брайт, восприняв эти слова как официальное одобрение своих действий.

Фотографий пришлось ждать ещё пять минут. Для их обработки все остальные дела были отложены, но даже для самых экстренных случаев требуется время, как бы досадно это ни было. Техник – им оказался начальник лаборатории – вошёл в кабинет, держа в руках ещё влажные отпечатки.

– Я решил, что вы захотите взглянуть на них как можно скорее.

– Ты совершенно правильно поступил, Марк...

– Пресвятая богородица! – воскликнул Мюррей. – Эти снимки идут по высшей категории секретности.

– Ты уже предупредил меня об этом, Дэн. Никто не узнает про них. Мы можем улучшить изображение, однако для этого потребуется ещё час. Ну как, приниматься за работу?

– Да, и как можно быстрее, – ответил Мюррей. Начальник фотолаборатории вышел. – Боже мой, – ещё раз произнёс Мюррей, рассматривая снимки. – Да, Марк, эти фотографии – настоящий динамит. Ты молодец.

– Кто же этот мужик?

– Феликс Кортес.

– А кто он такой?

– Раньше был полковником в кубинской секретной полиции. Мы чудом упустили его, когда арестовали Филиберто Ойеду.

– Ты имеешь в виду дело «Мачетерос»? – Марк ничего не понимал.

– Не совсем, – покачал головой Мюррей. Его голос звучал почти благоговейно. Он задумался, потом снял трубку внутреннего телефона и попросил зайти к нему Билла Шоу. Исполняющий обязанности директора ФБР вошёл в кабинет меньше чем через минуту. Брайт стоял у стола с недоуменным выражением лица, когда Мюррей показал своему боссу фотографии.

– Билл, ты не поверишь этому.

– Так кто же этот Феликс Кортес, черт побери? – спросил Брайт.

– После того как ему удалось скрыться из Пуэрто-Рико, – ответил Шоу на вопрос Брайта, – Кортес поступил на службу в Медельинский картель. Он оказался как-то замешан в убийстве Эмиля – конкретные подробности нам неизвестны, но его участие в этом не вызывает сомнений. И вот теперь мы видим, как он сидит рядом с советником президента по национальной безопасности. Как вы думаете, о чём им понадобилось поговорить?

– Этого снимка нет в первой партии, которую проявили в лаборатории, но я сфотографировал их в тот момент, когда они пожимали друг другу руки, – сообщил Брайт.

Шоу и Мюррей молча уставились на него, затем переглянулись. Самый главный специалист по национальной безопасности, правая рука президента, обменивается рукопожатием с человеком, который служит наркомафии...

– Дэн, – произнёс Шоу, – что происходит? Неужели весь мир сошёл с ума?

– Похоже на то, не так ли?

– Позвони своему другу Райану и скажи... Нет, передай его секретарше, что у нас возникла проблема с террористами. Нет, это слишком рискованно.

– Перехватить его по пути домой?

– Он ездит в служебной машине с водителем.

– Так как же нам поступить?

– Слушай, Билл, у меня появилась мысль. – Мюррей снял телефонную трубку и набрал номер Балтимора. – Кэти? Это Дэн Мюррей. Да, спасибо, у нас все в порядке. Когда обычно приезжает домой Джек? А-а, он не ночевал дома. Ну хорошо, мне нужно поговорить с ним по важному делу, Кэти. Передай ему, чтобы он заехал на обратном пути к Дэнни – тут я приготовил ему... ну... книги. Так и передай. Нет, Кэти, я не шучу. Так сделаешь? Большое спасибо, доктор. – Он положил трубку. – Правда, похоже на заговор?

– Что это за Райан – он не из ЦРУ?

– Совершенно верно, – кивнул Шоу. – Именно он передал нам это дело. Извини, Марк, но у тебя нет допуска к этой информации.

– Понимаю, сэр.

– Почему бы тебе сейчас не вернуться домой? Твой ребёнок уже заметно подрос. Между прочим, ты справился с заданием просто блестяще. Я не забуду этого, – пообещал исполняющий обязанности директора ФБР.

* * *

Пэт О'Дэй, который недавно получил звание инспектора и служил сейчас в штаб-квартире ФБР, сидел в машине и наблюдал за своим подчинённым – одетый в грязный комбинезон сержанта-техника ВВС, он стоял неподалёку от посадочной дорожки. На базе ВВС Эндрюз был ясный и жаркий день. За несколько секунд перед посадкой VС-20А приземлился истребитель резерва национальной гвардии F-4С.

Совершив посадку, небольшой реактивный лайнер покатил к зданию 89-го транспортного авиакрыла ВВС на западной стороне базы. Открылась дверца, опустились ступеньки, и на бетонное покрытие сошёл адмирал Каттер, он был в штатском. К этому времени – прибегнув к помощи Службы безопасности ВВС сотрудникам ФБР было уже известно, что Каттер встречался утром с командой вертолёта и обслуживающим персоналом фургона связи. До настоящего момента никто не вступал с ними в контакт, чтобы выяснить, о чём шла речь, потому что руководители ФБР все ещё пытались разобраться – по мнению О'Дэя, без малейшего успеха, – что происходит. Впрочем, решил он, для того и существует руководство Бюро. Новоиспечённому инспектору хотелось побыстрее вернуться к оперативной работе, которой и занимаются настоящие полицейские, хотя у этого расследования были свои интересные особенности. Каттер подошёл к месту, где его ждал собственный автомобиль, бросил чемодан на заднее сиденье и уехал. Машина, в которой сидели О'Дэй и его подчинённый, последовала за Каттером, не теряя его из виду. Советник по национальной безопасности выехал на Сьютленд-паркуэй, ведущий к Вашингтону, затем, оказавшись в городе, свернул на I-395.

Преследователи ожидали, что адмирал покинет шоссе у выезда на Мэн-авеню, направляясь, скорее всего, к Белому дому, однако Каттер поехал в свою официальную резиденцию в Форт-Майер, Виргиния. Скрытое наблюдение за кем-то проще не бывает.

* * *

– Кортес? Мне знакомо это имя. Неужели Каттер встречался с бывшим полковником кубинской секретной службы? – удивился Райан.

– Вот фотография. – Мюррей передал ему снимок. Техники в фотолаборатории ФБР, прибегнув к помощи компьютера, улучшили качество снимков. Одно из многих тайных искусств, практикуемых в Бюро и сохраняемых в секрете от широкой публики, оно превращало крупнозернистый расплывчатый снимок в идеальную фотографию. Мойра Вулф снова подтвердила, что на снимке – Кортес. В этом, однако, никто и так не сомневался. На второй фотографии было видно, как Каттер и Кортес пожимают друг другу руки.

– Это произведёт большое впечатление во время суда, – заметил Райан, возвращая фотографии.

– Снимки, имеющиеся в нашем распоряжении, не являются доказательством, – покачал головой Мюррей.

– Почему?

Билл Шоу объяснил причину.

– Высокопоставленные государственные служащие встречаются с... разными людьми довольно часто. Помните, когда Киссинджер совершил тайную поездку в Китай?

– Но это было... – и Райан замолчал, почувствовав, насколько глупы его возражения. Он вспомнил про свою встречу на даче с генеральным секретарём КПСС, о которой он так и не рассказал сотрудникам ФБР. Какое впечатление произвела бы такая встреча на некоторых государственных служащих в США?

– Эти фотографии не являются доказательством преступления, даже заговора, если нам неизвестно, о чём они говорили. Лишь в том случае, если тема разговора нарушала законодательство, снимки могут стать доказательством совершения преступления, – произнёс Мюррей, обращаясь к Джеку. – Его адвокат станет доказывать – и скорее всего успешно, – что встреча с Кортесом, хотя и выглядит на первый взгляд странной, имела своей целью осуществление должным образом одобренной правительственной политики.

– Дерьмовый аргумент, – заметил Джек.

– Адвокат запротестует против подобного выражения, судья даст указание вычеркнуть его из протокола, напомнит присяжным о необходимости не принимать ваши слова во внимание и предупредит вас о недопустимости использования таких выражений во время судебного заседания, доктор Райан, – произнёс Шоу. – Разумеется, я согласен с вами – аргумент действительно дерьмовый.

– Знаете, я беседовал с парнем, который наводил на цель так называемые «автомобильные бомбы».

– Где он сейчас? – тут же спросил Мюррей.

– Наверно, снова в Колумбии. – В течение нескольких минут Райан объяснял, что ему удалось выяснить.

– Господи, что это за парень?

– Давай пока не будем называть его имя, ладно?

– А вот мне кажется, что нам нужно поговорить с ним, – покачал головой Шоу.

– Он не хочет встречаться с сотрудниками ФБР. Видимо, тюрьма его не манит.

– В тюрьму он не попадёт. – Шоу встал и начал расхаживать по кабинету. – Я, кажется, не говорил вам об этом, доктор Райан, я ведь юрист по образованию.

И даже доктор юриспруденции. Если мы попытаемся привлечь вашего знакомого к суду, его адвокат тут же сошлётся на прецедент Мартинеса – Баркера. Вы слышали о таком? Это малоизвестный результат процесса об Уотергейте. Помните, Мартинес и Баркер принимали участие в проникновении в штаб-квартиру демократической партии. Их защита, возможно, вполне искренне, основывалась на том, что, по её мнению, проникновение было санкционировано соответствующими властями как часть расследования, связанного с проблемами национальной безопасности. В несколько растянутом заключении апелляционного суда признавалось, что у обвиняемых не было преступных намерений, они всё время действовали, исходя из добросовестных побуждений, и потому не могут обвиняться в совершении преступления. Ваш знакомый, доктор Райан, заявит на суде, что, как только его начальники сообщили ему о существовании «реальной и несомненной угрозы», а также о том, что операция одобрена высшими инстанциями, он всего лишь следовал приказам людей, наделённых соответствующими конституционными полномочиями. Думаю, Дэн уже говорил вам, что в таких делах не существует чётко обозначенных и ясно сформулированных законов. Черт побери, да большинство моих агентов поставят вашему знакомому выпивку за свой счёт в знак благодарности – ещё бы, ведь он отомстил за смерть Эмиля.

– Пока я могу лишь сказать вам, что мой знакомый – ветеран тайных операций и, насколько я мог увидеть, честный человек, не способный нарушить закон.

– Ничуть в этом не сомневаюсь. Что касается убийства – некоторые юристы утверждают, что действия полицейских снайперов находятся на самой грани преднамеренного убийства. Провести границу между полицейской работой и боевыми действиями не всегда так просто, как нам хотелось бы. В данном случае как можно отличить убийство от законных и вполне оправданных операций, направленных против террористов? В конечном итоге всё будет зависеть главным образом от политических взглядов судей, которые будут вести процессы, рассматривать кассационные жалобы, апелляции и все остальные аспекты юридических процедур. Все опять упирается в политику. Знаете, – улыбнулся Шоу, – преследовать грабителей банков было куда проще. По крайней мере, мы знали, кто является преступником.

– Именно в политике и заключается разгадка всего дела, – заметил Райан. – Могу побиться об заклад, все это началось потому, что предстоят выборы президента.

На столе Мюррея зазвонил телефон.

– Да? Хорошо, спасибо. – Он положил трубку. – Каттер только что сел в машину и направляется по шоссе Джорджа Вашингтона. Как вы думаете, куда он едет?

Глава 26
Инструменты государственной политики

Инспектор О'Дэй благодарил свою счастливую звезду – будучи ирландцем, он искренне верил в это, – что Каттер оказался таким идиотом. Подобно предыдущим советникам президента по национальной безопасности, он отказался от охраны, и теперь инспектору было ясно, что адмирал не имеет ни малейшего представления о тактике уклонения от слежки. Каттер выехал прямо на шоссе Джорджа Вашингтона и направился к северу, твёрдо убеждённый, что никто за ним не следит, Он не пытался свернуть назад и сделать петлю, или проехать по улице с односторонним движением, или воспользоваться другой уловкой, знакомой каждому, кто любит смотреть полицейские фильмы или, что ещё лучше, читать детективы про частного сыщика Филиппа Марлоу – именно этим увлекался последнее время Патрик О'Дэй.

Даже на службе, во время слежки или наблюдения, он ставил кассеты с записями приключений сыщиков по романам Чандлера. Нередко, пытаясь разгадать вымышленные уловки вымышленных преступников, О'Дэй сталкивался с большими трудностями, чем выслеживая настоящих жуликов в реальной жизни. Впрочем, это всего лишь доказывало, что из Марлоу получился бы чертовски хороший полицейский. В данном случае подобного таланта не требовалось. Каттер, возможно, и был высоким морским чином с тремя адмиральскими звёздами на погонах, но как конспиратор никуда не годился. Его автомобиль даже не переезжал с одной полосы шоссе на другую, а когда он притормозил и начал поворачивать, О'Дэй ни на мгновение не усомнился, что адмирал едет в ЦРУ. Правда, тут же подумал инспектор, Каттер мог направиться на научно-исследовательскую станцию Федеральной администрации шоссейных дорог – что было весьма необычно, особенно если принять во внимание, что её давно закрыли. И тут же инспектор недовольно покачал головой: когда адмирал Каттер покинет ЦРУ и направится обратно в Вашингтон, возобновить слежку будет непросто – остановиться на этом участке шоссе негде, да и служба безопасности у них работает отлично. О'Дэй высадил своего спутника, чтобы тот следил за выездом, спрятавшись в лесу, а сам вызвал ещё один автомобиль – на всякий случай. Он не сомневался, что Каттер скоро уедет отсюда и вернётся домой.

* * *

Советник по национальной безопасности даже не подумал, что за ним могут следить, въехал на территорию ЦРУ и поставил машину в месте, отведённом для особо важных посетителей. Как всегда, его встретили у входа и проводили на седьмой этаж к двери кабинета Риттера. Не поздоровавшись, адмирал Каттер сел в кресло.

– Ваша операция стремительно летит под откос, – резко произнёс он, обращаясь к заместителю директора ЦРУ.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я хочу сказать, что встретился вчера вечером с Феликсом Кортесом. Он все знает о наших солдатах. Ему известно относительно наблюдения за аэродромами. Наконец, Кортес знает о бомбах и о вертолёте, которым мы пользовались для поддержки операции «Речной пароход». Я принял решение прекратить все операции. Уже вернул вертолёт в Эглин и приказал радистам, обслуживающим связь по коду «Переменный», покинуть эфир и не возобновлять сеансы радиосвязи.

– Черта с два! – крикнул Риттер.

– Не зарывайтесь! Вы подчиняетесь моим распоряжениям, Риттер. Вам это понятно?

– Что будет с нашими людьми в Колумбии? – спросил заместитель директора ЦРУ.

– Я сам занимаюсь этой проблемой. Вас она не должна интересовать. Скоро все успокоится, – пояснил Каттер. – Ваше желание исполнилось. Внутри картеля началась междоусобная война. Контрабандный ввоз наркотиков сократится наполовину. Мы сообщим прессе, что победили в борьбе против торговцев наркотиками.

– И во главе картеля станет Кортес, верно? Неужели вам не пришло в голову, что, как только он укрепит свои позиции, все снова станет по-прежнему?

– А вам не пришло в голову, что он может сообщить средствам массовой информации о наших операциях? Как вы думаете, что ждёт вас и судью Мура в этом случае?

– То же самое, что и вас, – огрызнулся Риттер.

– Ошибаетесь. Я присутствовал при этом разговоре – и министр юстиции тоже. Президент не давал никаких указаний относительно убийства мирных граждан, равно как и не приказывал вести военные операции на территории дружественного государства.

– Вся эта операция задумана вами, Каттер.

– А кто это подтвердит? У вас есть хотя бы один документ с моей подписью? – спросил адмирал. – Если начнётся скандал, лучшее, на что вы можете надеяться, – это то, что мы оба окажемся в одной тюрьме. В случае победы Фаулера на выборах нас обоих ждут крупные неприятности. Это значит, что в наших интересах не допустить такого скандала, не так ли?

– У меня есть ваша подпись на меморандуме.

– Ну и что? Операция прекращена, и не осталось никаких доказательств. Как вы сможете обвинить меня, не рискуя нанести вред самому себе и ЦРУ? Причём и вас, и Центральное разведывательное управление обвинят в намного более серьёзных нарушениях. – Каттер даже гордился этими умозаключениями. Возвращаясь на самолёте из Панамы, он тщательно всё обдумал. – Как бы то ни было, всем распоряжаюсь я. Участие ЦРУ в данной операции подошло к концу. Вы единственный человек, у которого остались документы, связанные с ней. Предлагаю избавиться от них. Все материалы по операциям «Речной пароход», «Переменный», «Ответный удар» и «Орлиный глаз» нужно уничтожить. Это – единственный аспект операции, о котором не знает противная сторона. Стоит превратить её в настоящую тайную операцию, и мы ещё сможем воспользоваться ею. Вы получили приказ. Выполняйте его.

– Все равно останутся нерешённые проблемы.

– Какие? Неужели вы думаете, что найдутся добровольцы, желающие провести немалый срок в федеральной тюрьме? Или ваш «мистер» Кларк публично заявит, что он убил больше тридцати человек? А может быть, команда бомбардировщика напишет книгу о том, как они сбрасывали две «умные» бомбы на частные дома жителей дружественной нам страны? Ваши связисты в пункте «Переменный» ничего не видели и не могут дать показания. Лётчик, пилотировавший истребитель, сбил несколько самолётов, но что он скажет? Самолёт радиолокационной разведки, наводивший его на цель, не видел его атак, потому что перед их началом операторы радаров переставали вести наблюдение по приказу из центра управления полётами. Офицеры спецназа, руководившие наземной частью операции из Пенсаколы, не скажут ни слова. А из членов экипажей захваченных нами самолётов с грузами наркотиков на борту осталось всего несколько человек. Уверен, мы сумеем договориться с ними.

– Вы забыли про наших парней в горах Колумбии, – тихо напомнил Риттер. Он уже догадывался, каким будет ответ и что случится с ними в действительности.

– Мне нужны сведения о том, где они сейчас находятся. В этом случае я возьмусь за их эвакуацию. Если вы не возражаете, я сделаю это по своим каналам. Итак, где они сейчас?

– Я отказываюсь говорить об этом.

– Вы не хотите понять меня, Риттер. Это не просьба. Знаете, а ведь я могу просто разоблачить вас. И тогда ваши попытки вовлечь меня в эти дела как соучастника будут выглядеть вроде неудачных усилий свалить вину на других.

– Но президент провалится на выборах.

– Да. Зато вы гарантированно окажетесь в тюрьме. Черт побери, вы же знаете, что Фаулер против смертной казни даже для особо жестоких убийц, виновных в гибели многих, и предпочитает настаивать на длительных сроках тюремного заключения вместо электрического стула. Так какой же будет его реакция, когда он узнает, что есть люди, приказавшие сбросить бомбы на тех, кому и обвинение-то не предъявлено. А как относительно «попутного ущерба», о котором вы говорите с таким пренебрежением? У нас остался лишь один выход, Риттер.

– Кларк уже вернулся в Колумбию. Я послал его за Кортесом. В этом случае нерешённых проблем тоже не останется. – Это был последний козырь Риттера, но он не оказался достаточно сильным.

Каттер резко выпрямился в кресле.

– Вдруг он потерпит неудачу? Сейчас мы не можем так рисковать. Немедленно отзовите его. Считайте и это приказом. А теперь сообщите мне, где находятся солдаты, и приступайте к уничтожению документов.

Риттер заколебался, однако альтернативы действительно не было. Заместитель директора ЦРУ по оперативным вопросам подошёл к сейфу в стене кабинета декоративная панель была сдвинута в сторону – и достал оттуда папки. В одной из них – по операции «Речной пароход-II» – находилась карта, на которой были нанесены намеченные места эвакуации. Он передал её Каттеру.

– Всё должно быть закончено сегодня.

– Будет закончено, – вздохнул Риттер.

– Хорошо. – Каттер сложил карту и сунул её в карман, затем вышел из кабинета, не произнеся больше ни слова.

Вот чем всё кончилось, подумал Риттер. Тридцать лет на государственной службе, руководство действиями агентов во всех странах мира, выполнение всего, что требовала от него родина, и теперь он оказался перед выбором: или подчиниться бесчеловечному приказу, или предстать перед конгрессом и судом, а потом отправиться в тюрьму. Во втором случае он сможет всего лишь забрать с собой остальных. Нет, это не имеет смысла. Боб Риттер беспокоился об этих парнях в горах Колумбии, но ведь Каттер сказал, что позаботится о них.

Заместитель директора ЦРУ по оперативной работе постарался убедить себя, что можно положиться на слово этого человека, хотя и знал, что это не так, знал, что проявляет трусость, притворяясь, будто верит, что адмирал Каттер выполнит данное им слово.

Он снял со стальных полок сейфа тяжёлые папки и отнёс их к себе на стол. У стены стоял механический измельчитель бумаг, один из самых важных инструментов современных правительственных учреждений. Лежащие перед Риттером папки являлись оригиналами, с них не снимали копий. Связисты, работающие в фургоне на вершине холма в Панаме, уничтожали все материалы сразу после передачи информации Риттеру. Операция «Кэйпер» шла через Агентство национальной безопасности, но по этой операции не проходили агентурные сведения, а оставшиеся документы затеряются среди массы других бумаг в подвалах комплекса Форт-Мид.

Измельчитель был большим, снабжённым корзиной, из которой внутрь гудящей машины поступали документы, подлежащие уничтожению. Для высокопоставленных государственных служащих избавляться от старых документов было нормальной процедурой. Лишние копии секретных материалов не приносили никакой пользы и только причиняли неприятности. В результате никто не обратит внимания на то, что прозрачный пластмассовый мешок, ещё недавно пустой, наполнился теперь какой-то бумажной лапшой, являвшейся раньше важными оперативными материалами.

Каждый день в ЦРУ сжигали тонны измельчённых документов, причём тепло, образующееся при их сгорании, использовали для нагревания воды, поступающей в туалеты. Риттер опускал пачки толщиной в полдюйма, и на его глазах вся история операции превращалась в мусор.

* * *

– Вот он! – произнёс агент ФБР в свою портативную рацию. – Направляется к югу.

О'Дэй увидел автомобиль Каттера через три минуты. Резервный автомобиль уже следовал за адмиралом, и, когда инспектор догнал их, стало ясно, что Каттер всего лишь возвращается в Форт-Майер, район, где проживают высокопоставленные государственные служащие, рядом с Шерман-Роуд, к востоку от офицерского клуба.

Каттер жил в красном кирпичном доме с верандой, выходящей на Арлингтонское национальное кладбище, место упокоения героев. Для инспектора О'Дэя, служившего во Вьетнаме, то немногое, что он знал о советнике президента по национальной безопасности и ведущемся расследовании, делало его проживание здесь чем-то похожим на святотатство.

Сотрудник ФБР попытался убедить себя, что не следует делать скоропалительных выводов, однако инстинктивно чувствовал обратное, следя за тем, как адмирал запирает автомобиль и входит в дом.

Одной из привилегий члена ближайшего окружения президента было то, что адмирал Каттер мог чувствовать себя в полной безопасности и под охраной агентов Секретной службы, когда у него возникало такое желание. К тому же в его распоряжении находились не только вооружённые агенты, но и лучшие средства технической безопасности. Сотрудники Секретной службы и других правительственных агентств прилагали немало усилий, чтобы гарантировать телефон Каттера от прослушивания. Чтобы поставить на любой телефонной линии адмирала свой «жучок», ФБР придётся помимо решения суда получить их согласие. К таким шагам ещё никогда не прибегали. Набрав номер восемь-ноль-ноль, Каттер вышел на международную автоматическую телефонную сеть и соединился со своим абонентом.

Убедившись, что говорит именно с тем, кому принадлежал номер, он произнёс несколько слов. Если бы кто-то даже записал разговор, все равно бы не сумел понять смысл сказанного. Каждое слово, произнесённое Каттером, было первым словом на странице словаря, а в числах на пронумерованных страницах было по три цифры. Старый словарь в бумажной обложке он получил, выходя из дома в Панаме, и скоро его выбросит. Такой шифр был простым и одновременно весьма эффективным, а несколько произнесённых слов означали страницы, номера которых, составленные вместе, указывали на координаты нескольких мест в Колумбии. Абонент Каттера повторил слова, чтобы исключить ошибку, и повесил трубку. Разговор по международной автоматической телефонной сети не будет обозначен в счёте на оплату телефонных услуг как международный. На следующий день все следы разговора по международной автоматической телефонной связи, включая номер счета, делающий возможным выход на неё, будут уничтожены. Наконец Каттер достал из кармана небольшой компьютерный диск. Подобно многим, адмирал пользовался магнитами на дверце холодильника, чтобы прикреплять к ней записки. Сейчас он оторвал от дверцы один из магнитов и несколько раз провёл им над диском, чтобы стереть записанную информацию. Это было последнее упоминание о солдатах, принимавших участие в операции «Речной пароход», последняя возможность восстановить с ними спутниковую связь. И Каттер бросил диск в мусорную корзину.

Операции «Речной пароход» никогда не существовало.

Так, по крайней мере, думал вице-адмирал военно-морского флота США Джеймс А. Каттер. Он смешал себе коктейль и вышел на веранду, глядя на бесчисленные надгробья за зелёным ковром лужайки. Сколько раз он навещал могилу Неизвестного солдата, наблюдая за доведёнными до автоматизма движениями солдат президентской гвардии перед местами последнего упокоения тех, кто отдал своей стране самое ценное – жизнь. У него промелькнула мысль о том, что теперь появится ещё немало неизвестных солдат, сложивших головы на безымянных полях боев. Лежащий здесь неизвестный солдат погиб во Франции во время первой мировой войны и знал, за что сражается, – или думал, что знал, поправил себя Каттер. Почти всегда солдаты не имели представления, из-за чего ведутся войны. То, что им говорили, не всегда было правдой, но их звала родина, и солдаты отправлялись исполнять свой долг. Однако чтобы понять, что происходит, какая ведётся игра, нужно владеть чувством перспективы. А это не всегда – или никогда? – совпадало с тем, что говорили солдатам. Каттер вспомнил своё участие в боевых действиях – он был тогда молодым офицером на эскадренном миноносце у берегов Вьетнама и наблюдал за тем, как пятидюймовые снаряды разрываются на далёком берегу. В то время он задумывался над тем, что значит быть солдатом и воевать, закапываясь в глину.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю