Текст книги "Не Ваша Русалочка (СИ)"

Автор книги: Тина Солнечная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 3

Мне ничего не оставалось. Не в этот момент. Я сжала губы и пошла за ним, пытаясь дышать ровно. В голове: хаос. Страх. И… какая-то странная обречённость.

Он привёл меня в просторный кабинет, где за массивным письменным столом сидел седой мужчина. Его взгляд тут же упал на меня – холодный, изучающий, с лёгкой, плохо скрываемой неприязнью. Он окинул меня с ног до головы, и я моментально почувствовала себя грязной.

Платье. Волосы. Взгляд. Всё ему не нравилось. Всё.

– Вот ваша дочь, – сказал мой ночной близнец с каким-то равнодушным удовлетворением. – В целости и сохранности.

Я повернулась к нему, явно интересуясь своей «сохранностью» и поймала взгляд. Выразительный. Очень. Нельзя было портить дочь этого господина, да?

Седой мужчина хмыкнул:

– Мелания, значит.

Я едва не нахмурилась. Он… слепой или никогда не видел родную дочь?

– Что ж, – продолжил он, глядя поверх меня, словно я была мебелью. – Я надеялся никогда тебя не увидеть. Было достаточно и того содержания, что я высылал ежемесячно.

Он небрежно откинулся в кресле.

– Но раз твоя мать отправилась к прародителям, то мне ничего не остаётся, как забрать тебя на воспитание.

Мать умерла…? Я опустила глаза.

– Моя жена, – продолжал он, – не в восторге, но она воспитанная женщина. Спорить не станет. Жить будешь в общежитии с остальными. То, что я ректор, не даёт тебе поблажек.

Он сузил глаза.

– Уяснила?

– Да… папа, – выдавила я, стараясь не звучать слишком неуверенно. Но голос всё равно дрогнул. Второе попаданство. В одном и том же мире. Только я могла так вляпаться. Но выходит… он и правда не знает, что я не его дочь. Хотя бы не думает, что я русалка.

Мой новоиспеченный отец – ректор. Холодный и не особо приятный мужчина.

Получается, я теперь – внебрачный, нежеланный ребёнок, которого он по какой-то причине всё же содержал.

А теперь забрал.

И я вляпалась по-крупному. Как теперь сбежать, этот мужчина свою дочь может и не любит, но не похоже, что проворонит. Теперь он знает, как я выгляжу, наверняка найдет, если сбегу. А не дай боги, выяснит, что я не Мелания, а Мелоди… Ладно, не паникуем, действуем по ситуации. Мелания, так Мелания. Я же хотела новую жизнь. Вот – получите, распишитесь.

– И ещё, – его голос окреп, стал резким, режущим. – Не вздумай путаться с братьями Локфорд. Мне не нужны лишние скандалы. И не позорь моё имя.

Я едва удержалась, чтобы не дернуться. Он говорил это прямо при одном из братьем. Кто так вообще делает? Близнецы… Локфорд, значит.

– Сегодня ночью они получат свою русалку, – добавил он, как ни в чём не бывало, записывая что-то на листе перед собой.

И вот тут меня пробрало. По позвоночнику – ледяной шок., а я стараюсь не двигаться, чтобы не показать то, что чувствую на самом деле. Нет… Нет. Из всех мужчин я не могла отдать свою невинность именно тем, кому она и предназначалась!

– Они же… близнецы, – вырвалось у меня прежде, чем успела подумать.

Он поднял глаза – и впервые выглядел почти довольным.

– Значит, не в такой уж глуши ты жила, раз даже что-то базовое знаешь, – хмыкнул. – Да, близнецы чаще всего слабые, ни на что не способные, магия у них делится пополам. Скучно, бесполезно. Но братья Локфорд – приятное исключение. Они добились успеха. Их уважают.

Он помедлил, словно смакуя.

– Но русалка у них всё равно будет одна на двоих. Как и положено в таких ситуациях.

Меня обдало холодом.

Вот как. И вот кому я должна была достаться. Я уже досталась. Им. Ночью. Правда, к моему счатью, без ритуала. Без магической привязки. Но они этого еще не знали.

– А ты, Мелания, – его голос стал сухим, деловым, – веди себя хорошо. Я зачислил тебя на первый курс. Учись нормально – получишь профессию. Нет – выдам тебя замуж. Я человек практичный, дармоедов тянуть не стану. Всё. Свободна.

– Себастьян, проведи мою дочь в академию и покажи ей всё. Раз уж вы уже… познакомились.

Себастьян.

Я обернулась. Близнец все еще стоял у меня за спиной. Мой «второй». С серьгой в брови. С той самой ухмылкой, что я уже ненавидела.

– Как прикажете, ректор, – ответил он, не отводя от меня взгляда.

Вот и приехали. Я сглотнула и натянула улыбку.

Глава 4

Мы шли по улице. Каменные мостовые, аккуратные клумбы, волшебные фонари, ещё не погасшие после ночи – всё казалось слишком правильным, слишком чужим. Впереди, за коваными воротами, уже вырастало здание академии – величественное, светлое, с башнями, будто вырезанное из сказки. Вот куда я теперь попала.

И всё бы ничего, но Себастьян шёл сбоку – слишком молча, слишком близко.

Я ловила его взгляд на себе. Каждый раз, как оборачивалась. А оборачивалась я как заведённая – как юла. Не от страха. От… напряжения.

Внутри всё зудело. От него. От его слов. От того, как он смотрел.

Он молчал. Долго. А потом всё же нарушил тишину:

– Почему ты не сказала, кто ты?

– Потому что ты, – ответила я без паузы, – трахнул меня до того, как спросил имя.

Он усмехнулся. Не весело. Беззвучно.

– Дочке ректора стоило бы хотя бы надевать трусики, когда идёт на академическую вечеринку.

Я медленно повернулась к нему.

– Я и сейчас без них, – ответила с улыбкой и пошла дальше, специально чуть виляя бёдрами.

Пауза. Долгая. Я даже слышала, как он выдохнул. Медленно. Сквозь зубы.

– Ты доиграешься, зажигалочка, – его голос был хриплым. Сдержанным. – Приду к тебе ночью.

– Ночью ты будешь занят русалкой, – отозвалась я, не оборачиваясь.

Он догнал меня за пару шагов, наклонился ближе к уху:

– Ревнуешь? Или хочешь быть на её месте?

Я остановилась, повернулась к нему, прищурившись:

– Ещё чего, – бросила и пошла дальше, не давая себе взглянуть назад. Но чувствовала – он всё равно смотрит.

Он ровнялся со мной шаг в шаг, будто ничего не произошло.

– Вон та башня – боевой факультет, – кивнул вперёд. – По левую сторону – артефакторы, за ней – библиотека и главный зал. Справа – алхимики и травники. А вон та, ближе к озеру, – целители.

Я запоминала. Молча. Вслушивалась в его голос, стараясь не смотреть на профиль.

Всё ещё красив. Всё ещё мурашит, когда он подходит слишком близко. Тело помнит, как хорошо он может сделать своим языком.

– А зачем вам вообще русалка? – стараясь отвлечься от навязчивых мыслей.

Он посмотрел на меня в упор.

– Хочешь её себе?

– Считаю, – парировала я, – что это не круто – быть настолько немощным, чтобы нуждаться в магии другого существа. Ещё и забирать её насильно.

– Они отдают её сами, – отозвался он, в голосе – раздражение.

– Да? – я усмехнулась. – Так сами, что приходится насиловать их на ритуальном ложе?

Он резко остановился. Взгляд стал колючим.

– Ты ничего не понимаешь.

– Уж это точно, – бросила я и пошла дальше, не давая себе сбавить шаг. Он догнал меня только у здания с резными дверями и гербом академии, когда я растерялась и не знала, куда идти дальше.

– Вот женское общежитие, – сказал он. – Скажи, что ты Мелания Дель Тар, и всё. Твоё имя сделает всё за тебя.

Он задержал взгляд на мне, снова хищный, снова слишком личный.

– Не скучай, зажигалочка.

Я фыркнула, не ответив, и развернулась к дверям.

Этот чудесный любовник ночью, больше не казался мне чудесным. Красивый? Да. Желанный? Возможно. Но… такой же, как и все. Готов посадить меня на цепь при первой же возможности, лишь бы заполучить мои способности.

В общежитии пахло воском, магией и чужими жизнями. Повсюду сновали девчонки – кто с чемоданами, кто с метлами, кто с новенькими питомцами в руках. Смех, болтовня, вспышки чар над головами, будто фейерверк на празднике. Все – свои. Я – нет.

Живот скручивало. То ли от напряжения, то ли от усталости, то ли от ощущения, что мир вокруг меня продолжает идти, а я застряла между прошлым и тем, чего не хочу признавать настоящим.

– Комната сто одиннадцать, – сказала дежурная фея, глядя на меня с плохо скрытым подозрением, будто уже знала, кто я. И не ждала от меня ничего хорошего.

Я поднялась по лестнице и нашла нужную дверь. Открыла.

И застыла.

– Оу.

Первая мысль: меня поселили одну. Привилегия? Возможно. Вторая: а вот и нет.

Комната выглядела… как старый чулан, который давно забыли. Потёртые стены, сломанная ножка у кровати, шкаф перекошен, а окно покрыто тонким слоем пыли и – судя по ощущениям – птичьего помета. Милая забота.

Да, видно, ректору не то чтобы сильно хочется, чтобы его внебрачная дочь чувствовала себя частью семьи.

Я хмыкнула, закрыла дверь и огляделась.

Ну и ладно. У меня была одна особенность, которая спасала в самых неприятных ситуациях: магия. Та, что была моей с этим телом рождения. Та, что я не отдам. Никому.

Я видела, как другие студенты свободно пользовались чарами – значит, я тоже могу.

Я вдохнула глубже, выпустила силу наружу – мягкую, струящуюся, почти ласковую. Слава богам, за пять лет я научилась ею владеть если не идеально, то довольно сносно. Магия прошлась по комнате волной, скользя по предметам. Кровать щелкнула и встала ровно. Пыль исчезла. Пол заблестел. Окно – чистое. Даже запах изменился – теперь в воздухе витали лавандовые и цитрусовые нотки.

Так лучше.

Я села на уже приличную кровать, подогнула ноги под себя и огляделась.

Пока всё выглядело… не так плохо, как могло бы.

Да, я в ловушке. Да, моя ночь с двумя магами оказалась куда более важной, чем я думала.

Но сейчас – я здесь. И пока я свободна. Это ли не успех. А стоит только подумать, как они удивятся, когда на ритуал никто не придет, сразу настроение поднимается.

Глава 5

Я откинулась на спинку кровати и уставилась в потолок. Он, к счастью, не трещал. Уже прогресс. Но покой не приходил.

Я русалка.

Сколько бы я ни пряталась в человеческом облике, тело всё равно требовало своего. Воды. Морской, живой, глубокой.

Мне нужно возвращаться. Хоть иногда. Минимум раз в неделю – чтобы не началось внутреннее отторжение. А лучше – каждые пару дней. Чтобы сохранять форму, чувствительность, магию. И… чтобы не сойти с ума. Мир суши – это временно.

Комнаты, стены, коридоры – всё это тесно, сухо и… чуждо.

Я уже чувствовала лёгкий зуд в коже – он всегда начинался первым. Как напоминание: ты не из этого мира. Не совсем.

Тело хотело расслабиться в воде.

Значит, нужен план.

Озеро я заметила, когда Себастьян показывал башни. Не море, но хоть что-то. В море мне сейчас нельзя. Там меня схватят и выдадут магам без всяких сожалений. А озеро подойдет…

Если в нём достаточно магии, чтобы я могла хотя бы частично преобразиться – это уже спасение. Главное – делать всё тихо. Чтобы никто не увидел.

Особенно близнецы.

Я поджала ноги, обняла их руками. Значит, буду убегать. Ночами. Рано утром. Когда все спят или заняты.

Потому что, если я слишком долго останусь в этом теле – начну слабеть. А если кто-то заметит… Скорее всего, меня поймают.

И тогда уже никто не спросит, хочу ли я быть чьей-то русалкой.

В дверь постучали. Резко. Без паузы.

Я едва успела подняться с кровати, как ручка повернулась – и на пороге появилась миловидная девушка с двумя косичками и свертком в руках.

– Вот твоя форма, – сказала она вместо приветствия и тут же прошла мимо меня в комнату, будто мы знакомы сто лет.

Я моргнула.

– Заходи, конечно…

– Ууу, – протянула она, присвистнув. – Вот это ты швырнула магией. Прямо бытмагия на высшем уровне. Мне бы так. А то у меня дара – считай, никакого. Только артефакты могу клепать.

Она поставила свёрток на край стола, осмотрелась, прищурилась.

– На какой факультет идёшь?

– Не решила ещё, – ответила я осторожно.

– Ну, бывает. У нас тут таких хватает. Главное – не опоздать с выбором. А то выберут за тебя.

Она махнула рукой, как будто это ерунда.

– Я, кстати, Лика. Староста отправила, никто не горит желанием встречать новую дочку ректора.

– Новую? – переспросила я, чувствуя, как что-то холодное скользит по позвоночнику.

– Ну да. Аника уже всем в печёнках. А тут ещё ты. Никто не знает, чего ждать.

– Аника? – я нахмурилась. Имя прозвучало слишком резко.

– Ну… сестра твоя. Сводная.

Лика фыркнула.

– Она тебе не рада. Больше всех, пожалуй.

Я сглотнула. Сестра. Ещё одна «радость» в новой жизни.

И, судя по всему, я ей перешла дорогу, просто существуя.

– Кстати, как тебя называть-то? – спросила Лика, присаживаясь на подоконник и болтая ногой.

– Мел, – коротко ответила я, перебирая в руках ткань формы. Вроде бы стандартная. Серо-синяя, с гербом академии. Противная на ощупь.

– Идёшь смотреть, как Локфорды русалкой обзаведутся? – поинтересовалась она с энтузиазмом.

– Мне это неинтересно, – отозвалась я, не поднимая глаз.

– Ну давай! – протянула Лика, искренне удивлённая. – Как это может быть неинтересно? Это же редкость такая. Мало у кого есть свои русалки. Интересно, какая она будет? Говорят, что они похожи на хозяев.

Я скривилась. Свои русалки. Хозяева. Боги, мы же не собаки. И нет у русалок никаких хозяев. Просто этим недалёким этого не объяснишь.

– Не уверена, что хочу на это смотреть, – буркнула я.

– Да пошли! Потом же ещё будут совместные купания в море!

– С русалкой? – подняла я бровь, скептически глядя на неё.

– Нет, ты чего! Её братья, скорее всего, сразу утащат к себе в комнаты.

Лика понизила голос до заговорщического шёпота.

– Три года назад, когда был прошлый ритуал, была рыжая русалка. Красивая! Так Дамин неделю из комнаты не выходил. Никак оторваться от неё не мог.

Я застыла. Рыжая. Я знала её.

Русалку с огненными волосами, тихую, с глазами, в которых всегда плескалась тоска.

Она исчезла. Это был единственный ритуал, что произошел при мне. Сказали – подняли на поверхность, как положено. Что всё хорошо. Что теперь у неё новый путь.

Неделя взаперти с ненасытным магом. Сомневаюсь, что она была счастлива тому, что он с ней делал. И ведь неделя – это только начало. Она теперь навсегда его.

Сердце глухо ударилось о рёбра. Желудок скрутило.

И в который раз я поняла, что сделала всё правильно. Сбежала. Выбралась. И не собираюсь отходить от своего плана. Я буду бороться за свою жизнь и свободу.

А кстати… где настоящая Мелания? Надо будет выяснить.

Лучше всего – в море. В воде я чувствую связь сильнее. Рискованно. Очень. Но если она объявится, всё станет намного хуже.

Я выдохнула. Подняла взгляд на Лику.

– Ладно, – сказала я. – Пойдём на твой ритуал.

– Вот это другое дело! – обрадовалась она, вскакивая. – Увидишь, это зрелище. Там всё строго – артефакт, круг, свечение, куча магии. И потом – бух! – она его. Точнее их. Интересно, а как они будут лишать ее девственности вдвоем? Такого еще никогда не было.

В голове возникла картина вчерашней ночи. Уж я-то знала, как они лишают девственности вдвоем.

Да уж. Бух. Я надела форму и пошла за ней. Снаружи солнце уже начинало клониться к закату, значит скоро все начнется.

Глава 6

Мы подошли к склону, откуда хорошо просматривалась прибрежная площадка. Лика радостно помахала кому-то внизу и увлекла меня ближе. Я остановилась на возвышении, чуть в стороне от остальных, стараясь не выделяться – но и не слишком приближаться. Мне нужно было видеть. Всё.

Берег уже был подготовлен.

Идеально выровненный песок, от которого веяло магией, был украшен рунным кругом. Символы – старые, морские, впитавшие в себя древние заклинания и кровь предыдущих ритуалов.

В центре стояло ритуальное ложе – резное, тёмное, будто выточенное из кораллового дерева. Оно казалось чуждым, неестественным, отталкиваюшим. Под ним вспыхивали слабые блики чар, словно сердце медленно пульсировало.

Костры уже разжигали.

Ученики и преподаватели собирались, кто-то разговаривал, кто-то смеялся, кто-то уже занял места на импровизированных трибунах из подиумов и камней.

Все ждали.

Зрелище должно было начаться.

Близнецов пока не было видно.

Наверное, появятся позже, с эффектом. Но чем дольше я смотрела на эту сцену, тем неуютнее становилось.

Раньше я не задумывалась, как именно проходит ритуал, если русалка не приходит.

Что тогда? Срывается ли всё? Или… морской народ будет обязан компенсировать? Жертвой? Наказанием?

Я об этом никогда не думала. Потому что не планировала оставаться. Хотела уехать и забыть все, как страшный сон. Вот только в ближайшее время точно не получится. Если я сейчас сбегу, это вызовет вопросы. Мало того, что ректор будет меня искать, так и могут же сложить два плюс два и понять, что я та самая русалка. Тогда все станет куда хуже.

Я стояла на склоне, наблюдая за приготовлениями – и чувствовала, как по спине ползёт тревожный холод.

Я продолжала смотреть вниз, туда, где уже готовили ритуальное ложе, но взгляд будто сам собой затуманивался. Сознание отрывалось от реальности и медленно погружалось в воспоминания.

Первое время под водой было странным. Дышать – не ртом, не носом, а всей кожей, каждой клеткой. Слышать – не ушами, а через вибрации, через потоки энергии.

Плавать – не просто размахивая руками и ногами, а всем телом, в едином движении.

И хвост…

Я смотрела на него с ужасом, когда впервые увидела своё отражение в изогнутой глади. Чешуя отливала голубым, как у драгоценного камня. Он был прекрасным и пугающим.

Но я привыкла. К воде. К движению. К другим. Я училась читать потоки, слышать песни глубинных скатов, чувствовать дрожание магии в водорослях. Жизнь казалась удивительной, таинственной, другой. Почти счастливой. Почти.

Только через два года я узнала, что мы не просто живём свою лучшую подводную жизнь.

Это случилось, когда готовили рыжую.

Я помню, как все стали напряжёнными. Старшие больше не пели во время ночных течений. Матери шептались. Рыжая – красивая, с огненной чешуёй и печальными глазами – вдруг исчезла.

– Её подняли, – сказали мне.

– Подняли? Зачем?

Это слово прошло сквозь водную толщу, как удар.

Я не поняла его сразу.

Ритуал? Какой ещё ритуал?

– Ритуальное ложе – это традиция, – сказала одна из старших, глядя в сторону, словно боялась, что вода сама услышит. – Она свяжет свою жизнь с магом, как и положенно. Он возьмет ее магию, взамен на нашу свободу.

Слова – чужие. Жёсткие. Ломающие.

Они не вязались с мягкой, текучей жизнью, которую я до этого знала.

– Что это значит? – спросила я тогда.

А в ответ – молчание. И лишь позже, шёпотом, будто запрещённую истину, мне объяснили.

Когда русалка достигает расцвета магии – она становится ценной. Её поднимают на поверхность. Выбирают сильнейшего мага. И проводят ритуал привязки.

Ритуал – не просто магия. Это акт. Физический, древний, грубый.

На специально подготовленном ложе, вырезанном по канонам, с кругом из рун, что врезаются в песок или камень. Русалка ложится на ложе добровольно и позволяет магу слиться с ней в единое целое. Становится его женой по нашим законам, но не по их. Она отдаёт всю себя и свою магию. Он получает ее безвозвратно.

С этого момента она становится его фамильяром. Подчинённой. Так они называют эту связь. Я была поражена и не могла понять, как она может считать его своим мужем, а он не считать ее никем?

Как выяснилось, единственное ограничение, которое получал маг – он не мог взять себе жену в своем мире. Всю жизнь жил с фамильяром.

По сути, у русалки не было выбор. Потому что «согласие» – формальность. Её согласие считается данным по факту рождения с даром. И чем сильнее дар, тем выше интерес к ней.

Забирают не всех. Не каждую, рождённую в пенных глубинах и запеленутую в водоросли. Только тех, в ком рождается свет. Тех, у кого магия течёт под кожей, как ток подводных течений. Кто может вызвать бурю одним взглядом. Кто не просто живёт в море, а слышит его.

Их немного. Нас слишком мало. Каждая – как жемчужина в раковине: редкая, ценная, опасная своей красотой и силой.

И если в родах выясняется, что у девочки есть дар – в доме не звучат песни.

Не приносят ленты и серебряные водоросли. Не танцуют у подножья скал.

Наоборот – молчат. А к матери подходят с печальным вздохом и говорят тихо:

– Соболезнуем.

Потому что сильная русалка – это не радость. Это приговор. Она – не для моря. Она – для них. Для суши. Для магов. Для их ритуала. И все это знают.

– А если откажется? – спросила я тогда. Старшая посмотрела на меня, как на глупую.

– Русалки не отказываются. Это против природы. Против иерархии. Таков порядок. Так было всегда.

Я помню, как сжались мои пальцы. Как я впервые почувствовала злость. Не страх – нет. А именно злость.

Почему?

Почему отдать себя – это долг? Почему быть сильной – значит быть сломленной? Почему наши тела – валюта? Почему нас нельзя оставить в покое?

И я поняла. Потому что никто не задаёт вопросов. Потому что все боятся. Потому что так проще.

Но я – не такая. Я родилась в другом мире. И потому, даже живя в чешуе и с хвостом, я не смогла принять это.

Я должна была найти выход. И нашла.

Я долго не могла понять.

Почему мы, такие сильные, такие живые – отдаём себя?

Почему нас уводят?

– Да нас же мало! – говорила я. – Почему не спрятать? Почему не уплыть?

И в ответ – только тени во взглядах.

– Они знают, когда русалка есть.

– Откуда? Как?

– Просто знают. Мы ничего не можем сделать. Так принято. Такова традиция.

Таков был порядок. Старейшины знали. Мы нет, но исполняли безоговорочно.

С рождения нас учили слушаться.

«Иначе будет хуже».

«Так всегда было».

«Таков долг».

И никто не спрашивал, зачем. Почему. Можно ли иначе.

Русалки – послушный народ. Плавно живущий. Мягкий. Спокойный. Но покорный.

Они не могут ослушаться.

Я – могу.

Я – чужая. Я не родилась в этом теле. И пусть я прожила в нём пять лет, пусть научилась дышать, петь, плавать, чувствовать – внутри я другая.

И потому я не легла на ритуальное ложе.