Текст книги "Не Ваша Русалочка (СИ)"

Автор книги: Тина Солнечная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 29

Следующий вечер наступил слишком быстро.

Я долго стояла перед шкафом, перетаскивая одежду с полки на кровать и обратно. Хотелось чего-то, что не кричало «я боюсь», но и не выглядело как «я пришла бросить вызов». Это же всего лишь ужин. Просто ужин с семьёй. Просто вечер, где на тебя будут смотреть как на предмет оценки, а не как на человека.

Я почти определилась с платьем, примеряя его перед зеркалом, когда в дверь постучали.

Открыла, ещё застёгивая запястье – и замерла.

Себастьян.

Он стоял, как обычно, уверенный в себе до наглости.

– Пустишь? – спросил и уже сделал шаг вперёд, но я не двинулась.

– Нет.

Он удивился.

– Серьёзно?

– Абсолютно. И если ты не понял с первого раза: не подходи ко мне. Больше. Никогда.

– Это была просто шутка, Мел. – Он хмыкнул, облокотившись на дверной косяк. – Ты чего такая обидчивая? Серьёзно, мы же просто…

– Ага. Я сейчас тоже пошучу. Проваливай. Видеть ни одного из вас не желаю.

Он хотел было что-то сказать, но рядом раздался спокойный, но холодный голос:

– Ты её слышал, Локфорд. Оставь мою подопечную в покое.

Я обернулась – Эйдан.

Спокойный, уверенный, почти ледяной. Он встал чуть ближе, бросил на Себастьяна взгляд, в котором было больше, чем просто раздражение.

– Она уже решила, что я буду её обучать. Так что хватит её донимать.

Мы с Себастьяном обменялись короткими взглядами. Он, похоже, действительно думал, что всё дело в наставничестве. Пусть так. Мне даже было проще.

– Думаешь, сможешь позаботиться о ней лучше, чем я бы это сделал? – с нажимом спросил Себастьян. Фраза была такая неоднозначная, что я поджала губы.

– Уж точно не хуже, – парировал Эйдан. А потом посмотрел на меня и протянул коробочку:

– Держи, Мел.

Я удивлённо моргнула, приняв небольшой прозрачный футляр. Внутри – заколка. Изящная, в форме цветка, искусно вырезанная из какого-то прозрачного, будто мерцающего в свете камня.

– Зачем? – спросила я, всё ещё разглядывая.

– Хотел поддержать тебя. Знаю, сегодня для тебя трудный вечер.

Я подняла глаза. Его улыбка была тёплой. Настоящей. И я… я улыбнулась в ответ.

– Спасибо, Эйдан.

Себастьян закатил глаза так демонстративно, что мне захотелось рассмеяться. Вместо этого я вкалываю заколку в волосы, чуть поправив пряди.

– Провести тебя? – предложил Эйдан мягко.

Я замялась.

– Нет. Спасибо. Я бы хотела немного побыть одна.

Он кивнул с пониманием:

– Конечно.

Я закрыла за собой дверь и, не оглядываясь, пошла по коридору, оставив обоих мужчин за спиной. Может, и позволила бы, чтобы он меня проводил… но рядом был Себастьян. А он портил всё.

Кажется, выбор платья сделан.

Я стояла у дверей, сжимая клатч так крепко, что пальцы заныли. Вдох. Выдох. И стук в дверь.

Открыла жена ректора. Элегантная, холодная, с вечной улыбкой, от которой по спине пробегал холодок.

Она смерила меня взглядом с головы до пят – будто примеряла на весах, сколько граммов у меня достоинства, и стою ли я хоть чего-то. Ответ ей явно не понравился.

– Проходи, – сказала ровно, уже отворачиваясь.

Именно в этот момент я поняла: вечер будет отвратительный.

В гостиной уже звучали голоса. Всё выглядело как идеальная семья на витрине: огромный стол, фарфоровая посуда, цветы в центре. Только воздух был натянут, как струна. Как будто за тонким слоем лака скрывались трещины, грязь, яд.

– Мелания, – сухо кивнул ректор, даже не вставая. Его взгляд был рассеянным, равнодушным, словно я – случайный гость. Или статист.

Дочка ректора – моя «любимая» сестрица – скользнула по мне взглядом, будто я только что вылезла из болота. Её губы изогнулись в усмешке, полной яда.

– Решила прийти всё же? – прошептала, когда я проходила мимо.

Я не ответила. Просто села на отведённое мне место. Напротив – мать, рядом – Аника, а ректор занимал торжественное место во главе.

Обед начался.

Риторика – тоже.

– Академия процветает, – начал отец. – В этом году набор особенно сильный. Новая программа по боевым факультетам даёт отличные результаты. Мы начали подготовку к зимней конференции.

Он говорил много, красиво, пафосно – как всегда. Ни одного взгляда в мою сторону. Ни одного вопроса о том, как я. Ни слова о моих успехах, о моих занятиях, о моих тренировках.

– Конечно, не у всех выходит одинаково хорошо, – с притворной лёгкостью добавила жена ректора, наливая себе вина. – Некоторые всё ещё… ищут себя.

– Особенно если у них не очень-то выдающийся потенциал, – бросила Аника, даже не удосужившись взглянуть на меня. – Но мы же терпеливые, правда, отец?

– Терпение – важное качество, – кивнул ректор, как будто и не услышал ехидства. – Главное, чтобы не позорили фамилию. Остальное – переживём.

Я сидела, будто под шквалом. Хотелось вскочить, заорать, хлопнуть дверью. Но я только сжала вилку крепче. Слишком крепко. Так, что та чуть не согнулась.

Ничего. Вы просто семья. Просто ужин. Просто ещё один вечер, который я переживу. А потом снова стану собой. И вы – не мой дом.

Я уже почти перестала слушать, уносясь мыслями далеко от этого стола, от этой показной семейственности. Перед глазами всплывало другое лицо. Рыжее. Холодное. Безмолвное. Слишком живое, чтобы быть просто украшением.

– Я тут читала, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно, – что русалки могут получить свободу. Даже после ритуала.

Нож в руке мачехи остановился на полпути к мясу. Аника чуть приподняла бровь, ректор же спокойно взглянул на меня поверх бокала.

– Конечно, могут, – кивнул он. – Это магия. А магию можно переписать, изменить, сломать, если знаешь как. Только дурак отпустит такую силу добровольно.

– Но всё-таки? – не отступала я. – Возможно?

– Теоретически – да. Практически – нет. Ни один маг, вложивший в ритуал свою силу, эмоции и, порой, годы, не станет разрывать узы просто так. Русалка – это не только источник. Это часть боевой системы. Спутница. Гарант. И… в каком-то смысле – собственность.

Меня передёрнуло от этого слова. Но я промолчала.

Ректор отставил бокал, и в его голосе зазвучала особая гордость:

– Я, к слову, в своей практике использую не обычный ритуал связи. Я применяю технику Угвель-Ариан. Древний круговой зазыв, не всеми ректорскими школами признанный, но очень действенный. Он даёт дополнительные линии связи. Особые. Те, что пронизывают не только тело, но и разум. Делают узы нерушимыми. Русалка не просто подчиняется. Она становится привязанной – целиком и полностью.

Он выдержал паузу, явно наслаждаясь эффектом от сказанного.

– Это мой личный вклад в развитие академических практик. Не каждый ректор на такое способен. Но я предпочитаю надёжность. Чёткую и бесповоротную.

Он откинулся на спинку кресла с самодовольным видом, а я почти не дышала.

В голове бешено крутилась одна мысль: Вот почему она не сопротивляется. Вот почему молчит. Он сделал это… и Дамин тоже мог. Или сделал хуже.

– Я думала не принято раскрывать технику? – тихо спросила я.

– Ты спросила. А я счёл нужным ответить, – пожал плечами ректор. – Иногда полезно знать, как устроен мир.

И снова – как будто ни капли сочувствия. Только гордость своим мастерством.

Иногда полезно знать, как устроено зло, – мысленно поправила я.

Глава 30

Я почти выбежала из дома ректора, выдохнув с облегчением, когда за спиной захлопнулась дверь. Если он и правда хочет устраивать такое каждый месяц… Боги. Да меня через полгода от одной фразы «семейный ужин» начнёт тошнить.

Но я всё равно улыбалась – вежливо, светски, без намёка на протест. И только когда повернула за угол, позволила себе выдохнуть по-настоящему.

На подходе к общежитию я замедлила шаг и вдруг… застыла.

У входа, в тени фонаря, стоял он. Эйдан.

Высокий, спокойный, с руками в карманах и лёгкой, почти заботливой улыбкой.

– Привет, – сказал он тихо. – Я просто… хотел убедиться, что ты в порядке.

От его слов внутри что-то потеплело. Я шагнула ближе и тоже улыбнулась – уже по-настоящему.

– Спасибо. Всё было… сносно. Даже без крика, хотя от слов «семейный ужин каждый месяц» я чуть не задохнулась.

Эйдан усмехнулся.

– Ты держишься хорошо. Для человека, который с трудом скрывает, как сильно его всё это бесит.

– У меня талант, – пожала плечами. – Кстати… Рек… отец сегодня рассказывал, как именно связал русалку. Он использовал ритуал Угвель-Ариан. Слышал о таком?

Лицо Эйдана стало серьёзнее.

– Слышал. Это значит, ты можешь узнать, как освободить её. И, кстати, узнать это – хорошая идея. Например… можем пойти в библиотеку завтра?

Он чуть склонил голову и посмотрел на меня так внимательно, что мне вдруг стало тепло.

– Завтра, – кивнула я. – Спасибо, Эйдан.

– Всегда, Мел, – ответил он мягко. – Если тебе понадобится помощь, поддержка или просто… кто-то, кто будет рядом, ты знаешь, где меня найти.

Мы стояли рядом ещё какое-то время. Просто болтали: о погоде, о новых книгах, о том, как кто-то уронил жаровню в учебной зоне и поджёг пару кустов. Было спокойно, уютно. Почти как дома. Но даже лучше.

Потом он проводил меня до входа, пожелал спокойной ночи и ушёл. А я стояла ещё минуту, глядя ему вслед, и думала только об одном:

Каким бы ни был завтрашний день – я справлюсь. С ним я справлюсь.

Я вернулась в общежитие поздно. В коридорах уже царила тишина, только где-то вдалеке хлопнула дверь. Я поднялась по лестнице, стараясь не думать о прошедшем вечере, о натянутых улыбках, о взгляде мачехи, прожигающем насквозь. О том, как ректор гордился своей властью над живым существом, будто речь шла не о русалке, а об экспериментальном заклинании.

Подойдя к двери, я вздохнула, вытащила ключ… и поняла, что она приоткрыта.

Внутри было темно. Только слабый свет от ночника бросал жёлтые тени на стены.

Я вошла.

– Наконец-то, – прозвучал знакомый голос из глубины комнаты.

Я вздрогнула.

Он сидел в моём кресле. Себастьян. Растянувшийся лениво, как хищник в засаде, с тенью ухмылки на губах и блеском в глазах, от которого всё внутри скручивалось в тугой узел.

– Ты настырный, – процедила я, закрывая за собой дверь чуть громче, чем следовало.

– А ты решила замутить с Эйданом? Нам назло? – Его голос был спокоен, но в нём сквозил металл.

Я сбросила туфли, не спуская с него взгляда.

– А ты не думал, что может, с ним мне будет лучше. – Я вскинула подбородок. Глупый ответ, но мне хотелось уколоть.

– О, я думал. Потому что я помню, как ты кричала подо мной. И на брате тоже.

– Убирайся!

– Кому из нас ты врёшь, Мел? Ему – или себе?

Он сделал шаг вперёд, и я натолкнулась на стену. Сердце колотилось – не от страха. От этого взгляда, от этой близости. От того, что он знал, на какие струны нажать.

– Мы тебя плохо трахали? – спросил он тихо, но в голосе было звериное напряжение.

Мои щёки вспыхнули.

– Может, мне это больше не интересно. – Я старалась звучать уверенно, но дыхание сбивалось.

– Врёшь, – сказал он тихо, но уверенно. Поднялся с кресла, подошёл вплотную. – Ты злишься. Но ты согласна. Я это чувствую. Мы оба.

Я пыталась отступить, но он загнал меня к стене. Его рука легла на мою талию, тёплая, живая. Его взгляд обжигал, а в теле – жар, с которым я боролась последние дни.

– Знаешь, в чём дело, Мел? – прошептал он, опускаясь чуть ближе. – Ты злишься. Но ты согласна со мной. Я это чувствую. Мы оба.

Он не торопился. Смотрел, ждал, читал каждый изгиб моего лица.

– Скажи, что я ошибаюсь, и я уйду, – выдохнул он, почти касаясь губами моей щеки.

Я замерла, чувствуя его дыхание у своего лица, горячее, плотное… слишком знакомое. И слишком опасное.

Его ладонь на моей талии. Его голос в моей голове. Всё тело помнило, как это – растворяться в нём. Но именно это и бесило сильнее всего.

– Скажи, что я ошибаюсь, и я уйду, – повторил он, чуть тише. Почти ласково.

Я смотрела ему в глаза. Чёрт возьми, как же тяжело было выдавить из себя хоть что-то. Но я знала – если промолчу, проиграю. Снова.

– Уходи, – выдохнула я.

Он моргнул. Я почувствовала, как на долю секунды что-то дрогнуло в его взгляде – то ли удивление, то ли раздражение. Может, и то, и другое.

– Мел…

– Нет, – перебила я. – Я серьёзно. Уходи. Мне… плохо от того, что мы делаем. Понимаешь? Я не хочу чувствовать себя вещью.

Я оттолкнула его, обеими руками, резко, с яростью, которая скопилась за эти дни.

Он не сопротивлялся. Только чуть отступил назад, выпрямился, по-прежнему глядя на меня с тем выражением, от которого горело под кожей.

– Знаешь, – сказал он медленно. – Ты не такая, как я думал. Даже не близко.

– Тем лучше, – прошептала я. – Проваливай, Себастьян. И скажи своему брату, что я вас больше не хочу видеть. Ни одного из вас.

Он постоял ещё пару секунд. А потом – развернулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я осталась в тишине. Одна.

Сердце билось как бешеное. Руки дрожали. Но внутри – впервые за долгое время – было тихо. Чисто. Словно я выстояла.

И только одна мысль всё ещё зудела под кожей: Чертовы Локфорды.

Утро встретило меня тяжестью на плечах, но в голове было яснее, чем обычно. Я собрала волосы, умылась холодной водой и пошла в столовую – еда всё ещё была не самым приятным занятием, но силы мне сегодня точно пригодятся.

После завтрака, когда я направлялась к библиотеке, рядом появился Эйдан.

– Не против, если помогу? – спросил он с привычной полуулыбкой.

– Конечно, нет, – ответила я и впервые за утро по-настоящему улыбнулась.

В читальном зале мы устроились у дальнего окна, и он уже через минуту погрузился в толстую, потрёпанную книгу, помечая что-то в блокноте. Я искала среди справочников по древней символике, пытаясь выцепить любые упоминания о круге, который упоминал ректор. Магия связи. Кровавые печати. Обратимые формулы.

Время текло незаметно. Мы не переговаривались часто, но время от времени обменивались находками, пересматривали страницы, сравнивали ритуальные гравюры. Эйдан чертил круги прямо на полях, пробовал их накладывать друг на друга, выискивая слабые места.

– Этот символ… – нахмурился он, проводя пальцем по странице. – Он повторяется. В печати, в круге привязки и в ритуале подчинения. Это может быть ключ.

– То есть, если его убрать… – Я прищурилась. – Цепь ослабнет?

– Или разрушится, если ввести противосимвол. Только это – опасно.

– Всё, что стоит риска, – пробормотала я.

К обеду мы так увлеклись, что я даже не заметила, как прозвенел звонок на следующую пару. Эйдан посмотрел на меня, потом на часы.

– Мы уже опоздали.

– И что? Мы почти нащупали это! – Я ткнула пальцем в строку текста. – Видишь? Здесь говорится, что круг можно «переписать», если заменить одно из трёх ключевых оснований.

– А для этого нужно знать точную формулу ритуала. Или присутствовать при нём. – Он поднял глаза. – Либо найти первоисточник.

– Где?

– Думаю… у ректора. – Эйдан откинулся на спинку стула. – Он ведь сам её и создал. А если создал, значит, где-то должен быть черновик. Или дневник.

Я почувствовала, как внутри загорается надежда. Риск был. Но и шанс – тоже.

Эйдан отложил книгу, провёл рукой по лицу, потом посмотрел на меня пристально.

– Я завтра встречаюсь с ректором. Есть шанс, что он отлучится хотя бы на пару минут. Я… попробую найти этот черновик. Или хотя бы сделать копию нужной страницы, если повезёт.

Я выпрямилась, сердце забилось чаще.

– Ты правда готов это сделать?

Он кивнул, не раздумывая.

– Да. Это важно для тебя. А значит – и для меня. Только ты тоже должна понимать: если он поймёт, что я копаю под него… мне не поздоровится. И тебе – тоже. Уж два плюс два он непременно сложит.

– Я понимаю, – прошептала я. – Но… спасибо.

– Не спеши благодарить. Дождись, пока вернусь. – Он чуть улыбнулся, и вдруг стал серьёзнее. – Ты точно готова идти до конца?

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна решимости.

– Я не прощу себя, если не попробую. А если это поможет ей… и другим… значит, оно того сто́ит.

Эйдан кивнул. Его рука скользнула по столу и легла поверх моей – на секунду, мимолётно, но тепло от этого прикосновения будто заполнило всё тело.

– Тогда завтра. А сегодня – отдыхай. Ты заслужила.

Глава 31

Весь следующий день я была, как на иголках. Старалась сосредоточиться на занятиях, отвечала преподавателям, делала вид, что всё в порядке – но мысли всё равно возвращались к одному: удалось ли Эйдану?

Когда настало время ужина, я почти не чувствовала вкуса еды, только механически отправляла ложку за ложкой, вглядываясь в поток студентов, входящих в столовую. Сердце сжалось, когда я наконец увидела его – уверенный, спокойный, с той самой полуулыбкой, которая всегда появлялась, когда он был доволен собой.

Он не сказал ни слова, просто подошёл и легко кивнул. Но этого было достаточно.

– Ты… – начала я, не в силах договорить. Осознание накрыло меня волной чудесной смеси эмоций. А потом просто вскочила и обняла его.

Сильно, благодарно, со всей той усталостью и напряжением, которые копились с самого вечера у ректора дома. Он замер, а потом тихо усмехнулся, уткнувшись носом в мои волосы.

– Ты рано радуешься, Мел, – прошептал он, мягко отстраняясь. Его ладони скользнули к моим плечам, и он заглянул в глаза. – Впереди ещё самое сложное. Но мне приятно, что ты веришь в меня.

Я кивнула, всё ещё ошеломлённая. Рядом кто-то сдержанно ахнул, и я только тогда поняла, что мы по-прежнему стоим в самой середине зала, привлекая к себе слишком много внимания.

– Прости, – выдохнула я, чуть отступая назад.

– Не извиняйся, – хмыкнул он, беря поднос и усаживаясь рядом. – Можешь обнимать меня в любое время.

Мы ели молча, но между нами будто вибрировало напряжение – не тяжёлое, а какое-то внутренне сосредоточенное. Эйдан допил сок, отодвинул поднос и посмотрел на меня серьёзно.

– Я сделаю всё, что нужно, – сказал он. – Но самая сложная часть будет на тебе.

– Какая? – спросила я, хотя, кажется, уже догадывалась.

– Передать это все русалке, – тихо сказал он. – Девушка более незаметна для таких штук. Если ты не боишься, то просто подойдешь к ней, вроде как поговорить и объяснишь, что делать. У тебя получится?

Я кивнула.

Он посмотрел на меня пристально, как будто пытался убедиться, что я не вру даже себе.

– Хорошо, – сказал он, наконец. – Я приду к тебе позже. Объясню, как именно всё должно пройти.

– Ладно.

– И не пропускай больше занятия, Мел. Я понимаю, что у тебя сейчас на уме другие вещи, но учёба не должна страдать. Поняла?

Я снова кивнула, и он встал, легко коснувшись моего плеча.

– Ты справишься, – сказал он уверенно и ушёл, растворяясь в шуме вечерней столовой.

Я осталась сидеть, сжимая край стола, пока его шаги не растворились в общем гуле. Всё внутри сжалось – не от страха, не от сомнений… от осознания. Как всё изменилось. Как много теперь от меня зависит.

Именно в этот момент я почувствовала на себе взгляд. Один… второй.

Подняв голову, я встретилась с глазами Себастьяна. Люциан тоже смотрел. Их взгляды были тяжёлые, напряжённые – будто требовали объяснений.

Я тут же отвернулась. Не потому, что боялась. Просто не хотела… Не хотела снова увязнуть в этом.

Аппетит пропал. Я резко встала, подхватила поднос и направилась к выходу, стараясь не смотреть в их сторону.

Плевать. Пусть смотрят. Пусть злятся. Теперь у меня есть дела поважнее.

Вечером, когда я уже начала думать, что он не придёт, раздался осторожный стук в дверь.

– Это я, – раздался голос Эйдана за дверью.

Я быстро открыла. Он стоял на пороге, как всегда спокойный, с папкой в руках и усталым, но тёплым взглядом.

– Можно?

– Конечно, – кивнула я и отступила в сторону, впуская его внутрь.

Он прошёл, сел на край стула и положил перед собой папку.

– Я собрал всё, что тебе нужно, – начал он спокойно. – Вот инструкция. Пошаговая. Русалка должна будет сама встать в круг, начертить вот эти руны. Только она. Ты не имеешь права прикасаться к ним. Это важно. Потом – активировать ритуал с помощью своей энергии. Это не больно, но изматывающе. И если всё сделает правильно – связь разорвётся.

Я молчала, вчитываясь в аккуратно выписанные строки. Всё было предельно ясно… и страшно.

– А если не сработает?

– Тогда ничего не произойдёт, – ответил он. – А если сработает – свобода. И возможность выбора.

Я подняла взгляд.

– Ты не боишься последствий? Что ректор поймёт, что ты…

Он покачал головой, не давая мне договорить.

– Мы собираемся сделать правильное дело, Мел. А за такие поступки не должно быть стыда. И страха – тоже.

Я кивнула. Горло сдавило, и я не нашла слов. Только провела рукой по контуру листа, будто от этого могло стать легче.

Эйдан поднялся, подошёл ближе, коснулся пальцами моих волос, медленно провёл ладонью по пряди и мягко улыбнулся:

– Ты справишься. Я верю.

И вышел, оставив за собой лёгкий запах трав и тепла.

А я осталась, сжимая папку и ощущая, как сердце стучит всё быстрее.

На то, чтобы застать Рыжую одну, ушло несколько дней. Она словно растворялась в воздухе каждый раз, когда я приближалась. Но я не сдавалась. Пряталась в коридорах, ждала у выхода с лекций, даже подкараулила у старой лестницы, что вела к оранжерее. И однажды – повезло.

Она стояла у окна, всё такая же неподвижная и молчаливая. Но я уже знала: она чувствует всё.

– Пожалуйста, не исчезай, – прошептала я, подходя ближе. – Мне нужно с тобой поговорить. Это важно. Очень важно.

Русалка медленно повернула голову. В её взгляде всё ещё было то же холодное спокойствие… но она осталась. Не ушла.

– Я знаю, как освободить тебя. Это… это непросто. Но возможно. Есть ритуал. Если ты согласишься…

Я всё рассказала. Всё, что передал Эйдан. О символах. О круге. О магии, что работает только с её волей.

Она слушала молча, сжав пальцы в тонкие узлы, как будто боялась поверить. А потом выдохнула и сказала:

– Спасибо. Но я не могу. Не сейчас.

– Почему?..

– Он чует всё. Даже перемены в настроении. Он поймёт. Если я попытаюсь сейчас – он заподозрит.

– Но…

– Я сделаю это. Но после. Когда мы уедем отсюда. Когда будет безопасно.

Я кивнула, не в силах сдержать эмоции. Всё сжалось в груди – от облегчения, от страха, от боли за неё.

Я шагнула ближе и обняла её.

Сначала она замерла. А потом её тонкие руки сомкнулись у меня за спиной.

– Спасибо, – прошептала она, и голос её дрогнул. – Я… даже не знала, что кто-то может… помочь.

– Ты будешь свободная. Обещаю.

Слёзы хлынули внезапно, и она не оттолкнула. А я впервые за всё это время почувствовала, что сделала нечто действительно важное.