Текст книги "Землянка для наемников (СИ)"
Автор книги: Тина Солнечная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
Глава 18
Я вышла из зала с мягкой улыбкой на губах, чувствуя в теле приятную негу и лёгкую ломоту, словно после хорошей тренировки. По дороге завернула на кухню – там, к счастью, никого не оказалось. Покой и тишина. Я прошлась между шкафчиками, открыла один из ящиков с продуктами, выбрала что-то ароматное и, как мне казалось, подходящее для моего маленького пушистого друга.
С пригоршней вкусняшек отправилась в каюту, где меня уже ждал озорной взгляд из-под кровати. Почему-то я совершенно не удивилась, обнаружив его не в клетке. Стоило мне открыть ладонь, как он тут же выскочил и, издав довольный писк, ринулся к угощению. Я рассмеялась и села прямо на пол, бросая ему кусочек за кусочком.
– Нет, так дело не пойдёт, – прищурилась я. – Надо учиться хорошим манерам.
Я поднимала кусочек выше и каждый раз чуть отодвигала руку, пока он не вставал на задние лапки или не делал крошечный прыжок. Иногда он хулиганил – пытался перехитрить меня и схватить угощение с другой стороны. Но чаще подчинялся, смешно морща носик и щуря глазки, когда у него всё получалось.
– Умница, – шептала я, гладя его по мягкой шерстке. – Самый лучший зверь.
Он, кажется, понимал, что его хвалят, потому что устраивался у меня на коленях, громко урча, и подставлял животик под поглаживания. Я даже не заметила, как пролетело несколько часов. Просто наслаждалась моментом, домашним уютом и этим глупым счастьем – чувствовать, что кому-то с тобой хорошо. Даже если этот кто-то – пушистый вредитель.
И, пожалуй, именно этого мне так не хватало на Земле.
В дверь постучали, и я, всё ещё угощая своего пушистого монстрика, обернулась.
На пороге стоял Келлар, чуть нахмурив брови.
– Можно?.. – Он сделал едва заметный жест к каюте.
Я кивнула, и он зашёл, прикрыл за собой дверь и задержался у порога.
– Я пришёл извиниться, – сказал он после короткой паузы. – В коридоре… Я тогда был груб. Не должен был так с тобой разговаривать.
– Спасибо, – мягко ответила я. – Это было неожиданно. Но всё в порядке.
Он хотел что-то добавить, но вдруг его взгляд метнулся к моей руке. Потом – к ключице, к бедру. Келлар побледнел.
– Это что? – Голос стал резким. – Кто это сделал?
– Всё хорошо, – попыталась я отмахнуться.
– Виола, чёрт возьми! У тебя синяки. Ты вообще себя видела? Болит? – Он сделал шаг ближе.
– Нет, правда. Они уже намаз…
– Я имею право требовать наказание, если тебе причинили боль, – перебил он.
– Не надо, – твёрдо сказала я.
– Это не вопрос твоего желания, – глухо проговорил Келлар, не отводя взгляда от моей кожи. – Это закон. Закон нашей планеты. Если женщине причинена боль – мужчина должен быть наказан.
– Разве не тот же закон требует исполнять все желания жены? – спокойно спросила я, наблюдая за тем, как он стискивает челюсть.
– Ты не могла такого пожелать, – прошипел он.
– Но я пожелала, – ответила я. – И, насколько понимаю, следов скоро не останется. Они уже почти незаметны.
– Это ты называешь незаметным, Виола? – он шагнул ближе, сжав кулаки. – Это преступление. Против женщины. Даже если ты этого хотела – это совершенно недопустимо.
Я уже знала, что он хочет продолжить – скорее всего, прочитать мне лекцию о морали и чести. Но я не дала ему шанса.
– Почему ты меня избегаешь? – спросила я, глядя прямо ему в глаза.
Он застыл, будто я ударила его чем-то тяжелым. Он даже не сразу понял, о чём я.
– Я здесь, разве нет? – пробормотал он. – Не избегаю. Вот, стою перед тобой.
– Я не о том, – я покачала головой. – Ты держишься на расстоянии. С самого начала. Я вижу, что тебе я не безразлична. Но ты словно… боишься приблизиться.
Он сжал губы в тонкую линию, тяжело выдохнул и медленно опустился на край моей кровати. Его хвост шевельнулся за спиной, будто отражая внутреннее напряжение, а затем лёг вдоль пола. Ногой он мягко подтолкнул моего зверька к клетке.
Тот обиженно фыркнул, но подчинился – забрался внутрь и заворчал, явно всем своим видом показывая, что его спокойствие снова нарушили.
Келлар же опустил локти на колени и уставился в пол, будто надеясь найти там правильный ответ.
Он долго молчал, глядя в пол. Я уже хотела спросить, не зря ли начала этот разговор, как он заговорил, хрипло и медленно:
– Когда-то… была одна женщина. Это было давно. Я тогда только подался в наёмники, служил на другом судне. Я был юн. Глупый, злой на весь мир, но… всё ещё с верой в то, что могу быть кому-то нужен.
Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.
– Она появилась внезапно. Гостья с одного торгового корабля. Красивая, умная, уверенная. И смотрела на меня… – он провёл рукой по лицу, словно стирая ту давнюю маску. – Будто виделась во мне что-то… Будто я был ей интересен.
Он помолчал, подбирая слова. Я не перебивала, лишь слушала.
– Конечно, между нами ничего не было. Она не была моей. А, ты уже знаешь наши правила. Но… она говорила, что не против. Что, может быть, останется. Что я не такой, как остальные. А потом, когда я уже почти поверил, что всё это не сон – оказалось, что ей просто нужно было получить проход на закрытую станцию.
Он сжал кулак, и я почувствовала, как напряжены его плечи.
– Она получила доступ через мой код, оформила разрешение на вход для своих подельников и через день исчезла. Перед этим… она рассмеялась мне в лицо. Сказала, что если даже женщины моей расы брезгуют таким, как я, то с чего я вообще решил, что она – инопланетянка – посмотрит на урода. Я был так потрясен этим всем, что даже не додумался проверить станцию на целостность. Я едва не лишился работы тогда.
Он замолчал. Воздух в каюте стал тяжёлым, как перед бурей.
– С тех пор я… зарёкся. Даже смотреть в эту сторону. Женщины – это не для нас. Не для таких, как я. Я смирился. Стал лучше. Стал сильнее. Принял, что есть только долг, команда… и этого достаточно. Должно быть достаточно.
Он сжал кулаки, пока костяшки не побелели, и тяжело выдохнул.
– А потом появилась ты.
Я сглотнула.
– Думаешь, я тоже хочу тебя использовать?
Он посмотрел на меня и покачал головой.
– Нет. Очевидно, что ты… сумасшедшая, – в голосе мелькнуло что-то мягкое. – Но искренняя.
Я хохотнула, чуть дрожащим от чувств голосом, а потом медленно придвинулась ближе, осторожно обняла его и положила голову ему на грудь. Он был горячим, напряжённым, как тетива. Несколько секунд он сидел, словно не знал, что делать, а потом – медленно, но крепко обнял меня в ответ. Его дыхание было сбивчивым. Я чувствовала, как в нём борется страх… и надежда.
Глава 19
– Эта история… – прошептала я, не поднимая головы с его груди, – неприятная. Жестокая. Но я не она. Я не хочу тебя использовать, не хочу ничего от тебя брать, чтобы потом исчезнуть. Я уже здесь. Уже с вами. И я уже твоя женщина, Келлар. Прошу… не отталкивай меня.
Келлар замолчал, и на секунду я подумала, что он всё же передумает. Но затем он выдохнул, тяжело, будто каждое слово давалось с болью:
– Виола… – голос его был хриплым, будто сорванным изнутри. – Наш брак… он не подтверждён. Ни Альянсом, ни системой. Сейчас ты лишь женщина, которую мы назвали своей по законам одной небольшой планеты. По их законам – ты всё ещё чужая. И если нам не удастся зарегистрировать тебя… тебя заберут. Если ничего не выйдет… придётся вернуть тебя на твою планету.
Его слова будто вбили в грудь клин. Боль разлилась внутри, тёмная, предательская. Сердце сжалось, и я резко выпрямилась, глядя ему в лицо, а в глазах предательски собрались слёзы.
– Нет… – сорвалось у меня. – Я не хочу…
– Почему ты… – Он нахмурился, увидев, как дрожит мой подбородок. – Почему ты так не хочешь домой? Виола, тебя похитили с Земли. Там твой мир. Разве нет?
Я покачала головой, прижав ладони к его груди.
– Там нет дома, Келлар. Никогда и не было. На той планете я была одна. Ненужная, потерянная. А здесь… с вами… впервые в жизни чувствую, что я где-то, где должна быть. Что я кому-то важна.
Он смотрел на меня, как на безрассудную девчонку. И всё же в его взгляде, полном скептицизма, мелькнула тень нежности.
– Я не понимаю, почему мы тебе так нужны, – произнёс он хрипло. – Мы, Виола, не самые лучшие представители вида. Такие, какие есть, мы должны тебя пугать, а не вызывать желание. Мы бракованные. На нас клеймо неудачников. Если система не признает наш брак – у тебя появится еще один шанс. Ты сможешь забыть о нас и начать все заново.
Я прижалась к нему сильнее, вложив в это движение всё тепло, что было во мне.
– Я бракованная не меньше вашего. Может, именно потому и нужны. Может, судьба не ошиблась. Поодиночке мы все несчастны. Но вместе… может, у нас всё получится. Я не хочу делать вид, что ничего не было. Мне не нужен шанс, чтобы передумать.
Келлар выдохнул, качнул головой, будто не верил ни единому слову, но не отстранился. Его руки легли на мою талию, осторожно, почти трепетно.
– Ты сумасшедшая, если действительно так считаешь, – пробормотал он.
– Если надо быть сумасшедшей, чтобы быть с вами, то я согласна, – прошептала я, поднимая к нему взгляд.
Он молча смотрел на меня, а потом сам наклонился. Его губы коснулись моих – мягко, аккуратно, будто боялся спугнуть. Я благодарно прильнула ближе, обвивая его шею руками, и он наконец ответил – неуверенно, но с затаённой нежностью.
Я ответила сразу. Без сомнений, без страха. Нежно, мягко, с тем теплом, что зрело во мне с самой первой нашей встречи. Прижалась к нему крепче, как будто хотела слиться с ним воедино, стать частью его и никогда не отпускать. Его губы дрогнули, стали горячее, поцелуй стал глубже, увереннее. Его рука сжала мою талию, словно только так он мог поверить, что я действительно рядом. А хвост – тяжёлый и живой – обвился вокруг наших ног, как невидимая клятва: я здесь, я с тобой, ты моя.
Он целовал меня бережно, но с какой-то острой тоской, словно боялся, что это всё – сон, который исчезнет, стоит ему моргнуть.
Когда он отстранился, я заглянула в его глаза – и там было всё. Настоящее. Неподдельное. Страх – не потерять, нет. А позволить себе поверить. Осторожная нежность, как у человека, слишком долго жившего с болью. Желание, глубокое и сдержанное. И… то чувство, от которого у меня сжалось сердце. Обожание. Не громкое, не уверенное – робкое, едва проявленное. Но от этого только сильнее.
– Я не понимаю, почему мы тебе так нужны, – прошептал он с хрипотцой, будто каждое слово давалось ему с усилием. – Но если ты правда хочешь быть с нами… я буду бороться. За тебя.
Я молча коснулась его подбородка, прижалась лбом к его коже, вдохнула его запах.
Он чуть отстранился, глядя на меня исподлобья, и взгляд его вновь стал серьёзным.
– Но всё равно… – голос звучал глухо. – Эти синяки. Это… недопустимо, Виола.
Я вздохнула, уже зная, к чему он ведёт, но не злилась. Просто снова положила ладонь на его грудь.
– Но ведь мне не было больно. И я сама попросила. Я хотела чувствовать вас по-настоящему.
Он стиснул челюсть.
– Это всё равно неправильно. Это преступление – даже если ты сама просишь. Женщинам нельзя причинять вред.
– Даже если они этого хотят? – мягко уточнила я.
Он не ответил сразу, лишь опустил взгляд на следы, всё ещё видневшиеся на моей коже, и в его лице было что-то щемящее.
– Особенно если они этого хотят, – тихо произнёс он. – Потому что мы знаем, насколько вы хрупкие.
Он провёл пальцами по моей руке – почти невесомо, осторожно, как будто боялся тоже оставить след. А я только взяла его за ладонь и прижалась щекой к его плечу.
– Виола… – голос Келлара стал тише, глуже, почти усталым. – Когда мы прибудем на станцию, нас ждёт регистрация. И если кто-то заметит следы на твоём теле – неважно, что ты скажешь. Начнутся вопросы. Проверки. Сопоставления.
Он замолчал, словно сам подбирал слова, от которых хотелось отмахнуться.
– Это дойдёт до Совета. До наших. А потом будет официальное разбирательство. Слово «насилие» в их отчётах звучит как приговор. Даже если ты сама просила… – он сжал губы. – Они не станут разбираться. Просто заберут тебя. Без шансов. Без права голоса. Мы… мы все потеряем тебя.
Холод внутри стал почти осязаемым. Я замерла, будто внутри что-то рухнуло. Потом медленно покачала головой. Нет. Я не готова. Я не хочу терять их.
Келлар коснулся моей щеки – осторожно, как будто боялся сломать.
– Тогда, прошу… будь осмотрительнее. Держи себя в руках. Сдерживай свои желания – хотя бы на время. Сейчас нельзя рисковать.
– А что сделает Совет? – спросила я тихо, едва осмеливаясь дышать.
Келлар опустил глаза. Его челюсть сжалась, взгляд потемнел.
– Если к моменту проверки ты уже будешь официально признана нашей женой… – Он сделал паузу. – Тогда велика вероятность, что тебя признают пострадавшей стороной. А нас – преступниками. Суд не станет разбираться в нюансах. Просто исполнят закон. А по закону… тебя сделают вдовой.
Сердце оборвалось. Я прижала ладонь к груди, пытаясь сдержать дрожь.
– А если нет? Если брак ещё не зарегистрирован?
Он тяжело выдохнул и посмотрел на меня с болью.
– Тогда тебя просто признают чужой женщиной. А чужих мы не имеем права держать рядом. А значит мы нарушили куда больше законов. Тебе назначат опекуна. Возможно, отправят на одну из станций Альянса или найдут планету-приют. Нас ты больше не увидишь. Никогда.
Слова обрушились, как ледяной дождь. Я молча смотрела на него, чувствуя, как ускользает почва под ногами. Келлар медленно потянулся и снова коснулся моего лица.
– Поэтому, Виола… прошу. Не давай им повода. Ради себя. Ради нас всех.
Глава 20
Келлар медленно убрал руку от моего лица, и вместе с этим жестом от него будто ушло всё тепло. Он отстранился, выпрямился, и вновь стал тем сдержанным, хмурым мужчиной, которого я знала раньше.
Его взгляд скользнул вниз – на пушистого вредителя, снова уютно устроившегося у моей ноги. Зверёк поднял голову, будто почувствовав внимание, и задрал нос, издав недовольное фырканье. Келлар прищурился.
– Даже он – как ты, – пробормотал он себе под нос. – Непокорный, упрямый и абсолютно не понимает, во что вляпался.
Я не успела ничего сказать. Он уже шагнул к двери, задержался на секунду, будто хотел обернуться… но не стал. Просто вышел, оставив меня одну в наполненной тишиной каюте.
Я ещё немного посидела в тишине, позволяя мыслям осесть, а себе – прийти в равновесие. Потом снова повернулась к зверьку, дотянулась до его мордочки и тихонько провела пальцем между ушами. Он довольно пискнул и, вильнув пушистым хвостом, полез ко мне на колени, требуя внимания. Мы поиграли немного – я подбрасывала ему мелкие кусочки сухофрукта, а он ловил их на лету с поразительной ловкостью. Почти как дельфин. И всё же… пора было вставать.
Я встала, подошла к шкафчику и начала перебирать вещи, вспоминая, как Келлар возил меня по магазинам, хмурился на каждую короткую юбку и качал головой на кружевные топы. «Это непрактично», – ворчал он, а я только посмеивалась. Но теперь… теперь я почему-то хотела надеть как раз что-то подобное. Соблазнительное. Обтягивающее. Чтобы снова почувствовать себя привлекательной, а не похищенной девушкой с Земли. Чтобы напомнить и им, и себе – я всё ещё женщина, которая знает, чего хочет. Хотя и не думаю, что им удалось так быстро это забыть.
Я выбрала лёгкий тёмно-фиолетовый костюм, который сидел как влитой: облегающий топ с полускрытым вырезом и короткая юбка с разрезом сбоку. Покрутилась у зеркала, приподняла волосы, слегка поправила ткань на бёдрах… и всё настроение испортилось, когда заметила, как проступают тени от синяков. Даже мазь не справилась до конца.
Я замерла, глядя на своё отражение, и вспомнила выражение лица Келлара. Его жёсткий, хмурый голос. Слова о разбирательстве. Нет. Нельзя. Это только причинит боль. Мне – нет, но им… да.
Сжав губы, я переоделась. Выбрала чуть более скромный костюм: всё ещё обтягивающий, но с длинными рукавами и юбкой до колен. Привлекательно, но безопасно.
Когда всё было готово, я задумалась: а чем я вообще могу заняться? Судно жило своей жизнью – мужчины, кажется, всё здесь делали сами. Но я ведь с Земли. А значит, наверняка есть что-то, в чём я могу быть полезна.
Я обошла каюту, потом прошлась по коридору и заглянула в кладовую, где стояли коробки с инвентарём. Остановилась, когда увидела уголок с бытовыми мелочами: наборы для починки одежды, какие-то старые приборы, груды кабелей. На полке пылился большой контейнер с грязным бельём. Я знала, что самое нужно мужчины стирали довольно регулярно, но у них все равно отлично копились горы стирки. И тут меня осенило.
Прачечная.
Судя по состоянию ящика, времени на это дело у них не было довольно давно.
Я вздохнула, закатала рукава и принялась разбирать содержимое контейнера. Это было не самое приятное занятие, но зато – полезное. Через пару минут я уже запускала первую стирку, благо интерфейс машинки был интуитивно понятным. Я даже добавила что-то вроде кондиционера, который нашла в одной из бутылок. Вещи аккуратно развешивала, проверяла швы, кое-что даже подлатала. На Земле мне это казалось скучной рутиной. А здесь… это был вклад. Маленький, но от души. Чтобы они пришли уставшие и увидели: о них позаботились.
Я закончила с последней рубашкой, повесила её рядом с остальными и огляделась. Всё выглядело аккуратно и даже уютно. Но внутри что-то тянуло дальше – я ведь могу сделать больше. Для них. Для нас.
Бродя по коридорам в поисках очередной точки приложения своей неуемной энергии, я набрела на неприметную дверь. Она заедала, но поддалась. За ней оказался старый отсек, скорее склад, чем помещение. Пыльный воздух щекотал нос, лампы мерцали, как будто вот-вот сгорят. Но был там один чудесный иллюминатор, закопчённый, но целый. А под ним – свободное пространство. С этим можно было работать.
Меня осенило. Я даже в ладоши хлопнула от радости. Уголок для отдыха. Пространство, где можно просто… быть. Я взялась за дело. Сначала расчистила всё от хлама: разбитые ящики, порванные упаковки, какие-то странные панели. Потом отдраила полы и стены – руками, с мылом и упрямством. Нашла пару старых кресел, очистила их и накинула сверху покрывала, которые раньше были свёрнуты на складе. Из одной коробки достала подушки. Даже сшила скатерть из обрезков ткани.
Всё это я делала с тем светлым азартом, который редко посещал меня на Земле. Тут каждый жест значил больше. Тут я не просто жила – я обустраивала дом. Наш дом. пусть и временный. И совсем не дом. Разве это важно?
Когда я закончила, прошло определенно много времени. Живот урчал, но мне было все равно… Я села на одну из подушек, обхватила колени руками и посмотрела на результат. Это было хорошо. По-настоящему хорошо.
Именно в этот момент в дверях появился Саэт.
– Вот ты где, а я думал, куда ты… Ты что… гнездо свила? – произнёс он с приподнятой бровью, окидывая взглядом помещение.
– Ну… если гнездо пахнет чистотой и уютом,– то да, – я повернулась к нему и похлопала по подушке рядом. – Проходи, мне интересно твое мнение.
Вскоре за Саэтом пришли и остальные: Дрей, Риан, Вэлк. Даже Келлар. Один за другим. С разными выражениями лиц, но с одним и тем же посылом в глазах: «Она это для нас сделала?»
Они замерли у входа, осматривая комнату, которая ещё недавно выглядела как забытый склад, полный пыли и хлама.
Теперь в ней царило тепло. Яркий, но мягкий свет из очищенного иллюминатора падал на импровизированный диван, собранный из старых ящиков и покрытый мягкими пледами. Поверх лежали пестрые подушки, каждая – сшита вручную из разных обрезков, найденных в коробках. Стена, некогда облупленная, теперь украшена тканевой драпировкой, скрывавшей трещины и неровности. Старый перевёрнутый контейнер превратился в стол, накрытый скатертью в сине-золотых тонах. Даже потрескавшийся корпус какого-то прибора был вычищен, перевёрнут и стал табуретом. А в углу стояла небольшая корзина с фруктами – я принесла их с кухни, как финальный штрих.
Мужчины молчали. Лишь звуки их шагов мягко отдавались от вычищенного пола.
– Виола, – пробормотал Риан, по-прежнему растерянный. – Ты потрясающая.
Дрей тихо усмехнулся и покачал головой, оглядывая всё вокруг. Саэт молча скрестил руки на груди, но губы дрогнули. Вэлк подошёл ближе и коснулся ткани на кресле, как будто проверяя, не галлюцинация ли это. Келлар остался в дверях, с прищуром наблюдая за мной – взгляд его был хмурым, но в глубине чувствовалась тёплая, сдержанная благодарность.
Я только улыбнулась, прижимая к себе подушку.
– Добро пожаловать, ребята.
– Похоже на гнездование, – хмыкнул Келлар, наконец заходя в комнату и оглядывая всё с тем самым выражением, будто не знал, как к этому относиться. – Правда, как-то рановато.
– Гнездование? – удивлённо переспросила я, бросив на него взгляд поверх подушки. – Что вы имеете в виду?
Мужчины переглянулись, и Дрей усмехнулся, почесав затылок.
– У нас так ведут себя беременные женщины, – пояснил он. – Когда уже на ранних сроках начинают обустраивать уют, делать запасы, всё переставлять и расставлять. Словно подготавливают территорию для потомства.
Я округлила глаза и уставилась на них.
– Но я бы не успела… – начала я, а потом хлопнула себя по лбу. – Ох, вы же не думаете, что я… Нет, это точно не оно.
– Мы понимаем, – вмешался Вэлк, приподнимая бровь. – Хотя кто знает, как работают ваши земные тела? Может, у вас всё быстрее?
Риан рассмеялся, а Саэт только склонил голову, наблюдая за моей реакцией.
– Это просто забавно, – добавил Саэт, устремив на меня внимательный, почти изучающий взгляд. – Возможно, человеческие женщины вообще иначе себя ведут. Ты ведь у нас первая, так что опыта в этом нет.
– Я не могу быть беременна, – поспешно возразила я, мотнув головой и прижимая к себе подушку чуть крепче. – Это просто… ну… уютно. И всё.
На несколько секунд повисла тишина, а потом кто-то – кажется, Риан – не сдержался и усмехнулся. За ним подтянулись и остальные.
– Учитывая количество незащищённого секса, – хмыкнул Дрей и заговорщически переглянулся с Вэлком, – ты вполне можешь стать беременной в ближайшие дни.
– Очень даже вероятно, – поддержал его Вэлк, не отводя от меня взгляда.
– Ну… – начала я, но Келлар вдруг усмехнулся шире обычного и шагнул ближе, прищурившись:
– Зато теперь точно нет сомнений, что ты всё же была девственницей, – констатировал он, окинув меня взглядом с головы до ног. – Судя по этим глазам – совершенно круглыми. Ты так мило паникуешь. А то твои аппетиты вызывали вопросы…
– Я не паникую! – возмутилась я, но, кажется, мой голос всё-таки чуть дрогнул.
– Ага, – протянул Келлар, скрестив руки на груди. – Просто пытаешься убедить нас, что от секса невозможно забеременеть.
Мужчины рассмеялись, но не зло, а так, по-семейному.
– Ты боишься, потому что не хочешь от нас детей? – спросил Дрейан. Не шутливо, не с ухмылкой – серьёзно, почти тихо, но от его слов сердце у меня пропустило удар.
Тишина наступила внезапно, будто кто-то щёлкнул выключателем. Смех стих, и я почувствовала, как на мне замерли сразу несколько пар глаз.
Я резко подняла взгляд, и столкнулась с пристальными лицами всех пятерых. Слова застряли в горле. Никто больше не улыбался. Саэт чуть склонил голову, будто хотел расслышать мой ответ лучше. Келлар нахмурился, словно уже предвкушая худшее. Вэлк сидел почти недвижимо, но его пальцы подрагивали. А Риан… он просто смотрел, глубоко, с затаённой надеждой.
– Я… – выдохнула я, пытаясь собрать мысли. – Я не думала о детях прямо сейчас. Всё происходит так быстро, и я… только начинаю привыкать ко всему. Но… в целом… да. Я хотела бы от вас детей. Вы же мои мужья.
Глубокий вдох. Пауза. А потом ужас осознания.
– Подождите… – я распахнула глаза шире. – Каждый из вас захочет своего ребёнка⁈ Сколько же раз мне надо будет родить?
– Ты, правда, думаешь, что мы настолько примитивны? – усмехнулся Саэт, но без привычной колкости.
– Все твои дети будут нашими, – сказал Вэлк. – Нет моих или чужих. Мы – семья. Мы – одно целое. А дети – это продолжение семьи, а не кого-то конкретного.
– Они будут любимы каждым из нас, – тихо добавил Дрей, – и никому не придёт в голову делить или сравнивать.
– Мы не будем заставлять тебя рожать. У нас это в целом не принято, – твёрдо сказал Келлар. – Женщина сама решает будет ли она рожать и сколько детей хочет.
Моё сердце оттаяло. Медленно, но ощутимо. Я выдохнула, чувствуя, как плечи расслабляются, а напряжение спадает, как капли воды по коже.
Риан подвинулся ближе и опустился на корточки передо мной, заглядывая в глаза.
– Любой ранкарец будет счастлив, если его жена согласится стать матерью, – проговорил он с той мягкой теплотой, которую я теперь так легко распознавала за его озорством. – И мы тоже. Но, Виола, если ты не готова… нам важно это знать. Просто скажи, и всё.
Я кивнула, не зная, как ответить словами на всю эту заботу.
– На станции тебе могут сделать укол, – продолжил он. – Контрацептив. Один укол – и год ты не забеременеешь. Цикла тоже не будет. Это просто и удобно.
– Но только на станции, – добавил Саэт. – Мы не имеем права делать это сами. Это регулируется Советом.
– Так что у тебя есть время подумать, – заключил Вэлк. – Мы не торопим.
Я посмотрела на них – пятерых, разных, но таких одинаково моих. И почувствовала, как где-то внутри, там, где раньше была только пустота, теперь пульсирует свет.
