Текст книги "Землянка для наемников (СИ)"

Автор книги: Тина Солнечная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 40

Я шагнула в первый зал и увидела их. Все пятеро. Они стояли точно там же, где я их оставила – будто и не сдвинулись с места. Келлар первым сорвался с места, глаза жадно скользнули по мне, будто проверяя – вся ли, цела ли.

– Виола, – выдохнул он. Остальные тут же подошли ближе. Их взгляды были тревожными. Настороженными.

Я кивнула. И, чтобы не давать им повода для паники, улыбнулась – мягко, устало, но по-настоящему.

– Всё в порядке. Нас не разлучат. Брак признан, пусть и с условием.

– С каким? – Саэт шагнул ближе, сжав губы.

– Мне запрещено брать новых мужей. И… укрывать у себя мужчин, которые мне не принадлежат. – Я развела руками. – Всё, конец моей коллекции.

– Ну, теперь ты наша, официально, – сказал Дрей, обнимая меня за плечи. – Только наша.

– Не думал, что мне понравится их решение, – усмехнулся Вэлк. Я прижалась к нему щекой и выдохнула:

Я фыркнула.

– Всё в порядке, – повторила я, стараясь не выдать, насколько вымотана. – Нас не разлучат.

Я успокоила их, как могла. На словах. Но руки дрожали, и только Келлар заметил это. Он тихо притянул меня к себе, укрыл своим телом от окружающего мира – и я наконец позволила себе выдохнуть.

– Пора домой, – сказал он, и я согласно кивнула.

Поездка была молчаливой, но в этой тишине было много чувств. Дрей держал меня за руку. Саэт всю дорогу смотрел в окно, но я видела, как дёргался его хвост – это значило, что он всё ещё злится. Или беспокоится. Или и то, и другое сразу.

Когда мы подъехали к дому, я невольно замедлила шаг. Сердце билось часто и странно – от усталости, от мыслей, от накопившегося.

Я вошла первой. И едва переступила порог – остановилась как вкопанная.

У самой стены, аккурат на мягком ковре, сидел он. Мой вредитель. Мой пушистый нахал, которого я не видела с тех пор, как сошла с корабля. Я не спрашивала, но была уверена, что они его отпустили на волю.

– Вы… – прошептала я, чувствуя, как у меня перехватывает горло. – Вы его вернули?..

Маленький зверёк поднял голову, пискнул – и бросился ко мне, ловко взлетая по ноге и взбираясь мне на грудь, как делал это раньше. Я поймала его, прижала к себе и вжалась лицом в его мягкий мех, уже не сдерживая радостный смех.

– Мы не могли оставить тебя без него, – спокойно сказал Келлар, снимая куртку. – Хотя очень хотели, если быть честными.

– Теперь он с нами. Официально, – добавил Риан и, выдержав паузу, хмыкнул: – На всякий случай – он не считается мужем. Пока.

Я засмеялась громче, по-настоящему, впервые за день чувствуя, что внутри теплеет.

– Самый лучший день, – прошептала я. – Даже несмотря на всё.

– Ещё не вечер, – подмигнул Вэлк, проходя мимо и касаясь пальцами моего плеча.

– Опять сюрприз? – прижала я пушистого к щеке.

– Скорее… продолжение, – хрипло отозвался Саэт, подходя ближе. – Того, что ты так яростно защищала.

Я посмотрела на Саэта, чуть приподняв бровь. Его глаза потемнели – в них плескалась та самая хищная тень, которую я уже узнала и научилась читать. Не опасность – притяжение. Глубокое, волнующее. Он шагнул ближе, пальцами убрал выбившуюся прядь с моего лица.

– Пойдём, – сказал он.

– Прямо сейчас? – я рассмеялась, но уже чувствовала, как в животе тает что-то сладкое.

– Ты что, думала, мы просто забудем, как ты решила приютить чужого мужчину и не предупредила нас? – отозвался Вэлк, входя следом. – Это требует… наказания.

– Или вознаграждения, – уточнил Риан, скрестив руки на груди и лениво облокотившись о стену. – Мы пока не решили. Но ты сама сделаешь выбор.

– Что? – я со смехом оглядела их. – Это шутка?

– Нет, – ответил Дрейан, подходя ближе. Его руки легли мне на бёдра, тёплые, уверенные. – Это благодарность. Или наказание. Или то, и другое одновременно. Всё зависит от того, насколько ты соскучилась по нам.

– А я соскучилась, – прошептала я, ощущая, как в груди становится тесно от волнения.

– Тогда идём, – Келлар протянул руку, и я вложила в неё свою, будто без колебаний.

В спальне всё было готово. Тот же приглушённый свет. Тот же запах – их, родной. Всё спланировали мои ранкары. Ух.

Пушистый зверёк остался в гостиной, даже он, похоже, понял, что сейчас не его время.

Меня поставили в центр комнаты, медленно обступили. Как хищники. Как те, кому я принадлежу.

– Раздевайся, – сказал Саэт.

– Медленно, – добавил Риан, и его голос был почти лаской.

Я тянула за ткань, снимая с себя платье – медленно, как просили. Под их взглядами моя кожа словно оживала, чувствовала больше, дышала иначе. Их дыхание становилось тише. И тише. И я уже знала – будет жарко.

– Ты готова? – шепнул Келлар, его рука скользнула по моей обнажённой спине.

– Всегда, – выдохнула я, и наши взгляды сплелись.

Он не стал отвечать словами – только подтянул меня к себе ближе, целуя в висок, в шею, чуть ниже. В этот момент к нам уже присоединились остальные. Один за другим мои мужчины окружили меня, как защитный круг, но в этом не было ни тени агрессии – только нежность, внимание, уверенная мужская сила, от которой внутри становилось жарко.

Они двигались слаженно, будто знали, что делать, чтобы я чувствовала себя единственной. Каждое прикосновение было как признание. Дрейан целовал ладонь, Риан гладил по бедру, Вэлк прошёлся губами по плечу, Саэт просто смотрел, будто запоминая меня, всю.

Никто не спешил. В этот раз в их ласках не было голода, только желание продлить этот момент – показать, что я не просто женщина. Я – их Центр. Я вздохнула, когда чьи-то руки вновь легли мне на талию, а губы коснулись груди. Мои пальцы скользнули в волосы одного из них, другого я притянула ближе второй рукой. Каждый откликался на моё прикосновение с такой жадной готовностью, что голова кружилась.

– Любимая, – шепнул кто-то у шеи. – Просто будь с нами.

И я была. С каждым из них. Полностью. Без остатка.

Прошёл целый месяц.

Изменилось немногое: город больше не казался таким враждебным, соседки – такими злыми, а я – такой чужой. Только одно усложнялось с каждым днём – утренние приступы тошноты становились всё сильнее. И скрывать моё состояние становилось всё труднее.

Я старалась быть осторожной. Пряталась в ванной, включала воду, чтобы заглушить звуки, делала вид, что просто не выспалась или переела сладкого. Но однажды всё пошло не по плану.

Я не успела дойти до своей комнаты и резко свернула на кухню, схватившись за столешницу. Вэлк, вернувшийся с тренировок раньше обычного, увидел, как меня сгибает от новой волны тошноты. Он тут же оказался рядом, придержал, подал воду, прикоснулся к моей спине:

– Виола… Что с тобой?

Я слабо улыбнулась, мотнула головой:

– Ничего, просто… наверное, съела что-то не то.

Но он не отступал. В его глазах плескалась тревога, а губы сжались в тонкую линию.

– Это продолжается уже больше недели, – выдохнул он. – Ты не заболела?

А я застыла, глядя на него. Он замечал все это время? Да, не очень качественная с меня шпионка. Я хотела что-то сказать, но замялась. И тогда он замер. Просто посмотрел на меня. Потом взгляд скользнул вниз – к моему животу, и он словно окаменел.

– Мне кажется, что… – Его голос стал глухим.

В этот момент в комнату вошёл Дрейан, бросив на нас короткий взгляд:

– Что здесь происходит? Почему такие лица?

Вэлк даже не повернулся. Всё так же глядя на меня, он прошептал:

– Или мне не кажется, дорогая? Ты беременна?

Я опустила глаза. Сердце колотилось в груди. Не от страха – от того, как много сейчас значила эта тишина между нами. Дрейан молчал, но я чувствовала, как его внимание сжалось в одну точку – на мне. А потом он подошёл, коснулся моей щеки и шепнул:

– Это правда? – голос Вэлка дрогнул, в нём было что-то между надеждой и страхом.

Я кивнула. Едва заметно. Словно движение ресниц.

Наступила тишина. Такая плотная, что казалось, даже воздух перестал шевелиться. Я не поднимала глаз. Просто стояла, зная, что в эту секунду меня читают до самой сути.

– Ты… беременна? – тише, почти выдохом, переспросил Дрейан. Я услышала, как он сделал шаг вперёд. – От кого?

– Что за вопрос? – буркнул Вэлк, но голос у него был странный – охрипший. – Конечно от кого-то из нас.

– Я просто… хочу услышать, – добавил Дрейан, он был настолько растерян. Словно не мог поверить, что я могу решиться родить от такого, как он.

– От вас, конечно, дурачина, – прошептала я.

На лице Вэлка промелькнуло что-то необъяснимое – и облегчение, и что-то вроде восторга. Он выдохнул, провёл ладонью по лицу, как будто только что выбрался из глубокой воды, и вдруг резко шагнул ко мне и заключил в объятия.

– Почему ты молчала? – его губы коснулись моего виска. – Почему не рассказала нам? Когда ты узнала?

– Я не знала, как сказать. И… я хотела побыть в этом состоянии сама. Я узнала сразу после прилёта, – прошептала я, сжав пальцы в кулаки.

– То есть и дальше бы молчала? – хрипло спросил Дрейан, делая шаг ближе. Его ладонь осторожно легла на мой живот – почти благоговейно, как в ту ночь, когда мы ещё не знали, но уже чувствовали. Я дрогнула, но не отстранилась. Наоборот, потянулась к нему ближе.

Вэлк хмыкнул – с такой характерной смесью раздражения и нежности, что я едва удержалась от улыбки.

– Ну, теперь всё ясно. Это она тогда гнездилась на корабле. Удивительно, что тут не стала. Я ждал, если честно. Уже искал, где ты себе угол выбираешь, – он подошёл с другой стороны и тоже коснулся моего живота. – Ты с ума нас сведёшь, знаешь?

– Уже свела, – выдохнула я, а потом – не удержалась.

Всё, что было дальше, случилось будто само собой.

Их губы – сначала на моей щеке, потом на виске, потом мягко, почти боязливо – на губах. Один, другой. Вздох, стук сердца, касание. Моя кожа горела, но не от стыда – от любви. Оттого, как бережно они смотрели на меня, будто я была чем-то священным.

А потом их губы коснулись моего живота. Сначала осторожно. Потом увереннее. Дрейан прижался щекой, обнимая меня за талию, а Вэлк прошептал что-то непонятное, но от этого у меня защемило грудь. И впервые – я позволила себе поверить, что всё будет хорошо.

– Наш малыш, – прошептал один.

– Спасибо, Виола, – шепнул другой.

А я просто стояла, закрыв глаза, и наслаждалась этим счастьем.

Они возвращались по одному – кто с работы, кто с пробежки, и каждый раз сердце замирало, как будто я снова должна была признаться. Но теперь я уже не боялась.

Когда Келлар вошёл в дом, я стояла у окна, обнятая Дрейаном и Вэлком, с лёгкой, почти глупой улыбкой на лице. Он уловил эту атмосферу с порога, нахмурился, потом замер, переводя взгляд с одного на другого – и на мой живот, который Дрей наглаживал, как одержимый.

– Беременна? – спросил он хрипло. Без предисловий, без заминки. Просто прямо в точку.

Я кивнула.

Он подошёл молча, обнял меня со спины и уткнулся носом в шею, выдыхая. Ничего не сказал. Но не надо было – я и так почувствовала, как сильно он этого ждал.

Саэт зашёл в комнату где я отдыхала, когда вернулся со встречи. Его глаза скользнули по лицам, потом остановились на мне. Я всё ещё сидела на краю кушетки, опустив голову и прижимая ладони к коленям.

– Что тут у вас? – спросил он с ленцой, но в голосе уже звучало напряжение.

– Виола… – начал Вэлк и вдруг замолчал, будто не знал, как сформулировать.

Саэт хмыкнул.

– Что, неужели сломала что-то? – Он подошёл ближе, изучающе посмотрел на меня. – Нет, вроде цела. Или… ты снова кого-то домой притащила?

Я медленно подняла на него взгляд. В нём было столько всего, что мне и скрыть толком не удалось.

– Я беременна, – сказала я тихо. – И да, уже довольно долго. Просто… я не знала, как сказать.

Тишина. Саэт моргнул. Раз, другой. А потом резко выдохнул и прошёлся по комнате, как будто искал, за что уцепиться.

– Вот это поворот, – пробормотал он. – Ты серьёзно?

Я кивнула.

Он застыл, посмотрел на мой живот, потом на лицо, затем снова вниз – и хмыкнул:

– А я думаю, чего тебя на сладкое всё тянет. И почему утром выглядишь как ударенная хвостом по лбу. Ну, теперь всё встало на свои места.

– Я… правда хотела вам сказать. Просто сначала думала, что… – Я пожала плечами. – Не знаю. Хотела, чтобы это было только моё. Хоть немного.

Саэт тихо рассмеялся, но в этом смехе было что-то мягкое.

– Ну, теперь это наше. – Он подошёл, сел рядом, но не тронул. Только взгляд у него стал странно тёплым. – Если кто-то посмеет сказать, что ты не умеешь хранить секреты – я лично ударю.

Я фыркнула, а он притянул меня к себе и поцеловал.

– Ты не злишься?

– Я злюсь всегда, ты знаешь. Но сейчас… наверное, меньше обычного.

Он хотел что-то ещё сказать, но в этот момент дверь распахнулась, и в комнату ввалился Риан.

– А я слышал слово «беременна»! – выпалил он с порога, остановился и уставился на нас. – Ви?

Я просто кивнула. И тут же он подбежал, словно поймал джекпот, поцеловал меня, отталкивая Саэта, а потом отстранился.

– Всё! Пеку торт. Не лезьте! Сам!

– Скажите, что он не добавит туда… – начала я.

– Всё будет идеально, мамочка, – подмигнул он и унесся обратно.

– Мамочка, – повторил Саэт, будто пробуя слово на вкус, и усмехнулся.

Я улыбнулась. Я – мамочка.

Глава 41

– Мы идём, – твёрдо сказал Келлар, как только в доме улеглись радостные вопли.

– Куда? – удивилась я, ещё держась за живот, будто боялась, что от лишнего движения кто-то там внутри проснётся.

– К врачу. Сейчас. Пока остальные не додумались притащить тебе сладкое, солёное и обмотать оберегами.

Я фыркнула, но не сопротивлялась. Он был непреклонен. И в его глазах читалась тревога – та, которую он всегда умел маскировать под раздражение. Сейчас не маскировал.

Медицинский центр на их планете выглядел слишком приличным, чтобы не вызывать доверие. Белоснежные стены, полупрозрачные двери, никакого запаха антисептиков – почти космос, а не медицина.

Меня встретила приятная женщина с длинными антеннами и нежно-зелёной кожей. Келлар шёл рядом, не выпуская мою руку ни на секунду, пока она проводила нас в диагностический отсек.

– Вы первая женщина с Земли, забеременевшая от ранкаров, – мягко сказала она, подготавливая сканер. – Это очень интересно. Волнуетесь?

– Я волнуюсь, – перебил Келлар. – Так что, пожалуйста, давайте уже узнаем, всё ли с ней в порядке.

Я закатила глаза, но промолчала. Меня положили на мягкую кушетку, на живот наложили тонкие гибкие сенсоры. Пространство над животом засветилось – и на прозрачной панели проявилось… два крошечных, но чётко различимых силуэта.

– О… – выдохнула я.

– У нас двойня? – спросил Келлар, осев в кресло.

– Поздравляю, – кивнула врач. – Сердцебиение ровное, рост соответствует сроку. Оба малыша развиваются хорошо. Смотрите.

Она развернула панель ко мне. Я не знала, как вдохнуть – он застрял в горле. Там, внутри меня, шевелились две крошечные жизни. Два светлых пятнышка, два сердца. Мои дети. Наши дети.

– Ты в порядке? – тихо спросил Келлар, и его пальцы легли на мою ладонь.

– Нет, – прошептала я. – Я в абсолютном восторге.

Он молча притянул меня к себе и поцеловал в висок. Не сказал ни слова. Только дышал рядом, пока я всматривалась в экран и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Словно мир стал шире. Глубже.

И как же прекрасно было не прятать это больше.

– И ещё кое-что, – добавила врач, когда я уже собиралась сесть, – у вас… мальчик и девочка.

Я застыла. Словно кто-то нажал паузу внутри меня.

– Правда? – выдохнула я.

– Абсолютно, – кивнула она. – У девочки чуть более высокий ритм сердца, а мальчик уже ведёт себя как упрямец. Свернулся в клубок и не хочет показываться. Но анатомия не врёт.

Келлар рассмеялся. Не громко – скорее хрипло, с каким-то почти благоговейным изумлением.

– У нас… мальчик и девочка, – повторил он. – Виола.

Я кивнула, не в силах пока говорить. Потому что внутри всё горело. Так много чувств сразу – и ни одного слова, чтобы их описать.

– Вот их снимки, – сказала врач и вывела на экран два серо-голубых контура. Там, крошечные, – два тела. Два хвостика. Малюсенькие и аккуратные, как запятые.

– У них уже есть хвосты? – ахнула я.

– Начальное формирование. Учитывая особенности отцовской ДНК, они будут ранкарцами. Это значит – повышенное внимание, особенно во втором триместре. Вам пропишут витамины, и я составлю график осмотров.

Она протянула мне браслет с голографической лентой.

– Установите его – и система будет напоминать о визитах. Синхронизируется с любым коммуникатором.

Я взяла браслет дрожащими пальцами. Всё это было… так реально. Осязаемо. И в то же время – словно сон.

– Я не знаю, – прошептала я, – что сказать.

Келлар посмотрел на меня – глаза полные чего-то необъяснимого. Гордости? Благоговения? Может, любви?

– Ничего не говори, – ответил он. – Ты и так сделала так много для нас, девочка.

Он протянул руку, помогая мне подняться, и сжал мою ладонь.

– А теперь домой, мама двойняшек.

И я засмеялась. Потому что это прозвучало так по-настоящему. Так правильно. Так…

Прошла ещё неделя, полная купания в любви и заботе. Я почти отучилась просыпаться в одиночестве – кто-то из них всегда был рядом. Кто-то гладил по животу, кто-то приносил завтрак в постель, кто-то просто держал за руку, пока я дремала. А иногда и все сразу.

Кажется, гнездование началось вовсе не у меня – мужчины с головой ушли в подготовку. Уже был выбран угол под детскую, а вчера Вэлк и Саэт спорили о цвете стен, будто это дело государственной важности. Я посмеивалась, глядя на них, но не мешала. Им и правда было важно.

Сегодня же меня ждал особенный день. Я собиралась в гости к той самой малышке, которую спасла. Её мать прислала приглашение ещё пару дней назад – вежливое, красивое, написанное от руки, с пометкой: «Мы будем очень рады видеть вас в нашем доме. Лина спрашивает о вас каждый день.»

Я немного нервничала. Всё-таки идти без мужей… снова. Они, конечно, провожали взглядами, одобряли, но внутри у меня всё равно что-то скреблось. Мне не нравилось, что их нельзя взять с собой. Мне вообще всё чаще не нравилось, что в этом мире столько правил – особенно тех, что мешают быть вместе с теми, кого любишь.

Перед выходом Келлар накинул мне на плечи лёгкую накидку.

– Если что-то пойдёт не так – сразу вызывай нас, – сказал он.

– Всё будет хорошо, – улыбнулась я. – Я ведь просто в гости.

– Ага, один раз ты уже сходила в гости, – пробормотал Риан.

– Поэтому мы будем рядом. На связи. В пределах минуты. – добавил Саэт.

– А я оставлю тебе один из маяков, – Вэлк вложил в ладонь крошечное устройство. – Если почувствуешь хоть малейшую опасность, просто сожми. И мы тебя заберем.

Я кивнула, улыбнулась… и ушла. Под пристальными взглядами пятерых мужчин, которые не могли пойти со мной – и не хотели отпускать.

Я добралась до дома без приключений, хотя сердце всё равно колотилось чуть сильнее, чем следовало бы. Дом оказался не таким, как я себе представляла. Не холодный и вылизанный до стерильности, как большинство здешних построек, а уютный и живой – с выкрашенными в тёплые тона стенами, с зеленью в горшках на ступенях и мягким светом, льющимся из приоткрытой двери.

Когда я подошла ближе, дверь отворилась шире, и на пороге появилась та самая женщина – высокая, статная, в светлом домашнем платье. Волосы убраны в идеальную причёску, но в её глазах – всё то же, что я уже видела в тот день на станции. Благодарность. Честная и прямая.

– Виола, – сдержанно, но тепло произнесла она. – Спасибо, что пришли.

– Спасибо, что пригласили, – улыбнулась я. – Для меня это много значит.

– Для нас это значит больше. Проходите.

Я ступила через порог, и тут же из глубины дома донёсся радостный визг.

– Ви-ооо-лааа!

Малышка – та самая сестра спасённой девочки – вылетела ко мне со всех ног и буквально врезалась мне в живот. Я чуть присела, осторожно обняв её. Инстинктивно прикрыла живот рукой, но та, кажется, вообще не собиралась отпускать.

– Мы ждали! Очень ждали! У нас есть печенье! И чай с цветами! И мама сказала, ты теперь герой. А ещё…

– Лина, – мягко, но строго остановила её мать. – Дай Виоле хотя бы снять обувь.

– Ну ладно, – хихикнула девочка и побежала вперёд, а я разулась и шагнула дальше в дом.

Внутри пахло выпечкой и каким-то пряным ароматом – может, корой, может, травами. Всё было так по-домашнему, что у меня защемило сердце. Комнаты обставлены не вычурно, но с любовью: мягкие кресла, на стенах – семейные рисунки и фотографии, даже кое-где раскиданы игрушки. Живой дом. Настоящий. Такой редкий для этой планеты.

– Вы устроились хорошо? – спросила хозяйка, жестом приглашая меня пройти в просторную гостиную с низким столом.

– Да, спасибо. Всё отлично. Даже… слишком хорошо, если честно. Словно я попала в другой мир.

– Потому что теперь вы часть этого мира, – сказала она просто. – А Лина… она действительно не забывает, что вы сделали. Каждую ночь просит пожелать вам доброй ночи перед сном.

Я смутилась. Горло слегка сжалось.

– Я рада, что с девочками всё хорошо.

– Благодаря вам, – повторила она. – Устраивайтесь. Мы сейчас всё принесём.

И пока я садилась на мягкие подушки у стола, в комнату вернулась девочка, неся на подносе чашки, старательно не проливая.

– Тут тебе с медом, а мне с лепестками, – шепнула она гордо. – Я надеюсь, что ты сладкое любишь.

Я улыбнулась и пригладила её волосы, позволяя себе на миг почувствовать то, что ещё недавно казалось невозможным – уют, принятие и, может быть, даже… дружбу.

Мы сидели за столом, где дымился чай с лепестками и медом, а на блюдах лежали ароматные сладости – какие-то местные пирожки с фруктовой начинкой, печенье в форме лепестков и ореховые шарики, слегка тёплые, словно только из духовки. Лина сыпала вопросами обо всём: о моих волосах, о Земле, о том, как живут мои мужья. А я отвечала, смеялась, рассказывала, ловя себя на том, как легко и приятно быть здесь. В доме, где её действительно ждали.

Мать девочек, сидевшая напротив, всё это время вела себя спокойно, изредка улыбаясь, наблюдая за нашей беседой, но взгляд её был внимательным. А потом она отложила чашку и тихо сказала:

– Виола… Скажи, это правда, что ты беременна?

Я чуть замерла, выпрямившись. Слухи, конечно. На этой планете ничего не утаишь. Но от неё это прозвучало не с осуждением – а почти с заботой.

– Правда, – кивнула я. – Уже несколько месяцев.

– Несколько? – она приподняла брови, а потом вдруг распахнула глаза шире. – То есть… ты уже была беременна, когда прыгнула за моей дочерью в воду?

Я чуть виновато улыбнулась.

– Выходит, так.

– Ты знала?

– Знала, – тихо сказала я. – Но это ничего не меняло. Я не могла поступить иначе.

Молчание затянулось. Женщина прикрыла губы рукой, будто осмысливая, а потом опустила её и посмотрела на меня по-новому – словно глубже, внимательнее, человечнее.

– Я… восхищаюсь тобой, Виола. И… я всегда буду тебе благодарна. Не только за мою девочку. Но и за то, кем ты оказалась. За выбор, который ты сделала.

Я чуть улыбнулась, опуская взгляд на чашку, чтобы спрятать смущение. Лина тем временем уже строила планы, как мои дети будут играть с ней, когда подрастут, и предлагала имена. Но внутри у меня разливалось тепло. Спокойное. Настоящее.

Мы ещё некоторое время мило беседовали – о малышах, о планете, о том, как трудно быть первой женщиной с Земли, которая стала женой пятерых бракованных мужчин. В её глазах больше не было настороженности – только искренний интерес и лёгкое восхищение. Она даже рассказывала о своём муже, спокойном и мягком, который предпочитал музыку оружию. А я делилась, как Саэт ворчит на меня, когда я слишком долго стою у плиты.

Тепло. Спокойно. Почти по-домашнему.

Но всё изменилось в один миг.

К нам подошла служанка – молодая девушка с аккуратно зачесанными волосами и серьёзным выражением лица. Она молча протянула хозяйке дома плотный, герметичный конверт.

Женщина взяла письмо, разорвала край и быстро пробежалась глазами по тексту. Почерк, печати, эмблема… всё говорило о высоком уровне документа. Её взгляд нахмурился, уголки губ дрогнули. А потом она медленно перевела глаза на меня.

– Виола… – произнесла она ровным, но глухим голосом. – Альянс требует, чтобы ты покинула Ранкар и вернулась на Землю.

Мир словно на мгновение потерял резкость. Все звуки отодвинулись, будто я стала слушать их сквозь стекло. Я моргнула, не сразу осознавая сказанное.

– Что?

Она протянула мне письмо, но я не взяла. Просто смотрела на неё, пытаясь выдохнуть.

– Это официальное распоряжение, – продолжила она. – Без объяснений. Только дата и пункт отбытия. Через двое суток.

Маленькая Лина за моей спиной вдруг стихла. В комнате стало тихо, как будто кто-то выключил весь воздух.

А внутри меня начала подниматься волна – сначала страха, потом ярости. Я была готова бороться за своё место, за своих мужчин, за своих детей.

И я знала – домой я уже не вернусь. Потому что мой дом здесь.