Текст книги "Тоби Лолнесс. Глаза Элизы"

Автор книги: Тимоте де Фомбель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

22
К нижним ветвям

После дня пути и двух бессонных ночей люди Травяного Племени и Тоби, который вел их к Границе, наконец сделали привал. Может, они и продолжили бы свой путь, но в середине второй ночи опустился туман. И тогда в роще на лапе лишайника беглецы разбили лагерь.

Наконец-то они спали так, как привыкли, – на высоком насесте, которого не было в котловине. Они любили чувствовать под собой движение воздуха, а за спиной шуршание травы.

Тоби тоже удалось поспать несколько часов. Проснулся он очень рано и разбудил Мику.

– Кажется, я знаю, где найти еду для наших друзей, которые пока крепко спят, – сказал он. – Пошли со мной.

Мика, блуждая сонным взглядом в туманном молоке, пытался сообразить, утро уже или еще ночь.

– А Льева возьмем? – спросил он.

За провиантом отправились втроем. Льев шел следом за Микой, положив руку ему на плечо. В лишайниковой роще было темно и очень холодно. Зима не спешила уходить и отступать перед первым весенним солнышком.

Тоби не собирался провожать людей Травяного Племени до Главной Границы. Он хотел довести друзей до верной дороги, а потом проститься с ними и снова подняться с Нижних Ветвей на Верхние. Ему не терпелось отправиться на поиски Элизы. Тоби считал, что она по-прежнему находится в Гнезде у Лео Блю.

Мика внезапно остановился: он больше не чувствовал руки Льева на плече. Тоби тоже замер. Туман обступил их плотной стеной. Льева рядом не было.

Мика заметался из стороны в сторону.

– Льев! Льев!

Но никто лучше него не знал, что звать друга бесполезно. Что могло быть страшнее для Льева, чем заблудиться в тумане? Если ты не видишь дороги, не слышишь окликов, мгновение – и ты потерялся навек. Такое уже случилось однажды в сумерках на равнине. Мика потерял Льева. Но, по счастью, скоро нашел: Льев застрял в трещине, сидел там и спокойно ждал.

– Нам тогда очень повезло, – сокрушался Мика.

Тоби пытался сообразить, что могло случиться с Льевом и где его искать. И вдруг увидел, что Мика взмывает в воздух, словно его подхватил ураган. Тоби бросился к нему и в последнюю секунду успел схватить за ноги. Тоби тоже потянуло вверх, оторвало от земли, но он сумел зацепиться ногами за островок мха, который накрепко прилепился к коре. Сухой щелчок – и подъем прекратился.

– Меня поднимают на веревке, – закричал Мика. – Накинули петлю и тянут!

– Обрежь веревку!

Тоби ногами обнимал мох, но чувствовал: долго он так не продержится. Мике никак не удавалось расправиться с захватившей его петлей. Он поднял глаза и увидел, что по веревке со страшной скоростью скользит человек. Успел заметить, как тот вытащил топор, перерубил веревку, и они все вместе полетели на землю.

Падая, Тоби довольно сильно ударился головой. А когда поднимался на ноги, услышал:

– Все в порядке! Я его держу!

Тоби засучил рукава, приготовившись к драке. Проклиная туман, он кинулся к обидчику Мики.

– Ты что, с ума сошел? – завопил тот, увидев, как Тоби заносит кулак.

Тоби опустил руку: он узнал друга-высотника.

– Шань! – радостно закричал Тоби.

– Мы идем по твоим следам с раннего утра. Догадались, что ты в плену у Облезлых.

– Да нет, Шань, я вовсе не в плену! Отпусти их обоих.

– Второго держит Торфу, – объяснил сбитый с толку Шань.

– Отпусти своего, Шань, – продолжал настаивать Тоби. – Он мой друг.

Шань никак не мог решиться освободить Облезлого.

– Отпусти, – мягко попросил Тоби, тронув Шаня за плечо.

Тот отпустил Мику. Тоби спокойно добавил:

– Облезлые нам не враги, их нечего бояться. Все жители Дерева должны это понять.

– Где Льев? – спросил Мика.

Тоби взглядом перебросил вопрос Шаню.

– Его поймал Торфу, – ответил тот.

Мика, потирая красный рубец, оставленный веревкой, с облегчением улыбнулся и сказал:

– Вообще-то я не знаю, кто там кого поймал…

Подойдя с Шанем к лишайнику, они увидели мирно сидевшего Льева, только сидел он верхом на Торфу, а тот жалобно стонал.

Льев не сразу согласился отпустить своего пленника, но Мика его уговорил.

Шань и Торфу смотрели на друзей Тоби с большим удивлением: они никогда еще не видели Облезлых так близко.

– А сам-то ты кто такой? – наконец поинтересовался Шань, обращаясь к Тоби.

Тоби задумался: можно ли сказать этим двум лесорубам правду? Он вспомнил, как они без продыху работали много недель подряд. Вспомнил, как помогали друг другу, как были друг другу нужны. Вспомнил их откровенные разговоры.

– Я – Тоби Лолнесс.

Шань и Торфу посмотрели на Тоби так, словно он сказал: «Я – пчелиная царица».

Тоби Лолнесс стал легендой Дерева. Что же, выходит, высотники, сами того не подозревая, прожили всю зиму бок о бок с величайшим беглецом всех времен и народов?

Они не могли скрыть своего удивления.

– Если они узнают, что ты вернулся… – вздохнул Торфу.

– Все считают тебя погибшим, – прибавил Шань.

– Если Лео Блю узнает…

– Он не узнает, – перебил его Тоби.

Шань с сомнением покачал головой.

– Держи ухо востро, Тоби. Говорят, Лео Блю совсем обезумел после того, как сбежала его невеста.

Тоби почувствовал, как разум окутывает туман.

– Его…

– …невеста, – повторил Шань. – Она сбежала.

У Тоби голова пошла кругом. Мика взглянул на него. В тот миг он один догадывался, что происходит с Тоби Лолнессом.

– Я вас кое о чем попрошу, – обратился наконец Тоби к дровосекам. – Вы мне окажете большую услугу. Проводите моих друзей туда, куда я вам скажу. Этот дом находится в глубине леса. В нем живут две семьи. Скажете, что пришли от меня и они ничем не рискуют.

Шань и Торфу переглянулись и кивнули. Они знали Тоби. Они ему доверяли.

Тоби начертил на кусочке коры путь к дому Ольмеков и Ассельдоров.

– В той стороне нет жилья, – сказал Торфу. – Там одна непроходимая чащоба.

– Есть, поверьте мне. Там, где я нарисовал, стоит дом.

Шань замотал головой.

– Нет, нет и нет! Все знают, что в той стороне лесная чаща.

– Перестаньте повторять то, что говорят все! Пойдите и посмотрите сами!

Тоби повернулся к Мике и попросил:

– Мика! Забери с собой всех остальных!

– Остальных? – в недоумении переспросил Шань.

– Ну да, – кивнул Тоби, оглянувшись. – Я же говорил, речь идет о большой услуге.

– Подожди, – закричал ему Торфу. Он хотел поговорить с Тоби о предательстве Нильса Амена. – Тоби, подожди!

– Пока! – крикнул Тоби на бегу и исчез.

В тот же вечер Шань подошел к дому в глубине леса. Он не мог поверить, что в такой чащобе живут люди.

За приближающимся незнакомцем следили Мило и Лекс. Как этот чужак смог к ним пробраться?

Шань дружески помахал им рукой. На порог вместе с матерью и маленькой Снежинкой вышли сестры Ассельдор. Госпожа Ассельдор подумала, что им принесли дурные вести о Мо, который – как она этого боялась! – по-прежнему находился в руках солдат на Нижних Ветвях.

– Я к вам от Тоби Лолнесса.

Мая поставила на землю поднос, который держала в руках, и бросилась к незнакомцу.

– Где Тоби? – закричала она. – Где сейчас Тоби Лолнесс? Мне нужно с ним поговорить!

– Он ушел.

– Куда? Куда он ушел?

Мило положил руку на плечо сестре, и она притихла.

– Что вы тут делаете? – спросил он Шаня.

– Я хотел бы вас об этом спросить, – отозвался тот.

Мило не ответил. Лекс красноречиво вытер руки о холщовую куртку.

– Я работал высотником вместе с Тоби Лолнессом, – объяснил Шань. – Тоби просит вас позаботиться о его друзьях.

– Друзьях?

– Они ждут неподалеку. Могу я их позвать?

Шань смотрел на Маю – по ее щекам текли слезы. Мама Ассельдор подошла и обняла дочку.

– Вы знаете о деле Нильса Амена? – спросил Мило.

– Да. Он был в сговоре с Лео Блю. И заслужил ту кару, к которой его приговорили.

Мая вырвалась из объятий матери.

– Не заслужил! – закричала она. – Он не был в сговоре! Это все неправда! Тоби знает, он может подтвердить! Нужно найти Тоби Лолнесса! Нильса могут убить за преступление, которого он не совершал! Он никогда не был сообщником Лео Блю!

Шаня тронули слезы незнакомой девушки. Он ей сочувствовал и охотно бы помог.

– Тоби ушел сегодня утром. Он опережает нас на день. Догнать его невозможно. Вы же знаете, он скачет по ветвям со скоростью белки.

При взгляде на сестру у Мии разрывалось сердце. Ей и без слов было ясно, что та любит Нильса Амена. Известие о его аресте открыло ее сердечную тайну.

Мая не была невестой Нильса, она даже не сказала ему о своей любви, но когда над ним нависла смерть, почувствовала себя его женой, лила слезы, как вдова.

Подобно младшей сестре, отдав свое сердце, она умирала от горя.

– Откуда у меня взялись такие дочери? – спросил отец Ассельдор.

– От меня… – тихо ответила мама Ассельдор, самая романтичная в их семье.

Шань свистнул в два пальца. Издалека ответили криком.

Увидев бредущую к ним толпу Облезлых, Мило решил, что ему померещилось.

– А-а… кто эти люди?

– Друзья, о которых я говорил.

– Да… вы с ума сошли! – прошептал Мило. – Вы считаете, что можно заботиться о…

– Это ты сошел с ума, Мило! – раздался позади него громкий голос. – Разве хоть один Ассельдор отказал кому-нибудь в гостеприимстве?

На порог вышел Ассельдор-старший. Соскользнув с крыши, Снежинка оказалась у него на плечах.

– Скажите, чтобы шли за дом, – распорядился отец семейства. – Будем строить лагерь.

Беглецы из Травяного Племени под предводительством Шаня обогнули деревянный домик.

В эту ночь Шань и Торфу спали на чердаке под тихое пение Облезлых.

– Они и вправду не такие, как я думал, – прошептал Торфу Шаню.

– Поют хорошо, – отозвался Шань.

На следующее утро, когда лесорубы собрались уходить и уже прощались, выяснилось, что Маи нет.

– Она сейчас придет, – сказал Мило.

Но Мия хорошо знала сестру. Она догадалась, что Мая отправилась искать Тоби. Только он мог спасти Нильса Амена.

Узнав об исчезновении дочери, Ассельдор-старший тяжело опустился на дамбу из коры, которая оберегала дом от потоков тающего снега. Двое его детей неизвестно где, и скорее всего, в опасности. А он состарился и устал…

Стоя неподалеку от старика, мама Ассельдор искала глазами старшего сына. Мило был единственным, кого пока щадили житейские бури. А может, он был единственным, кто все переживания таил в себе. Единственным, кто расхлебывал беды других: Мии, Мано, Мо, а теперь и Маи…

Даже ребенком Мило никогда не доставлял хлопот. Поэтому о нем всегда как-то забывали.

Мама Ассельдор села рядом с сыном и, как в далеком детстве, ласково взъерошила ему волосы, и обняла.

Мая не теряла времени даром. Она поклялась, что отыщет Тоби, и знала, где он может быть. В доме на Нижних Ветвях. А вернее, на озере. Эти места она знала не хуже Тоби.

Насекомые, наблюдавшие за золотым огоньком в синем платье, бежавшим по черной коре, думали, что видят чудесный мираж: любовь сделала Маю еще красивее. Глядя на нее, зарделся бы даже черный муравей.

На следующий день Мая уже была возле фермы Селдор. Она прекрасно знала, что после их побега появляться здесь опасно. Она отыскала неподалеку укромное местечко, спряталась и на несколько часов погрузилась в сон.

В сумерках Мая снова отправилась в путь. Все ее мысли были только о Нильсе. Что она о нем знала?

Они были знакомы всего несколько недель. Больше молчали, чем говорили. Обменивались ничего не значащими словами и случайными прикосновениями. Вот и все, что было. А теперь она рискует ради него жизнью.

– Мой Нильс…

Она точно знала, что Нильс невиновен, что он не предатель: она слышала их разговор с Тоби о поездке в Гнездо.

Мая остановилась и перевела дыхание. У нее сильно кололо в боку, она прижала к нему руку, чтобы унять боль.

– Я вас уже и не ждал. Вы сильно опоздали на свидание.

Голос раздавался из-за старого бурого листа. Мрачный голос. Где-то она его уже слышала…

Из-за листа появился человек. Мая не сразу его узнала.

И все же это был Гаррик, начальник гарнизона в Селдоре, который когда-то писал ей письма. Отвергнутый влюбленный.

На его лице змеилась злобная улыбка. Своим бегством Мая унизила его и оскорбила, и он мечтал ей отомстить!

Мая поняла это мгновенно. Повернулась и бросилась бежать.

В боку снова закололо, но она бежала из последних сил, твердя про себя: Нильс, Нильс, Нильс… Словно волшебное заклинание, которое поможет ей исчезнуть, улететь, раствориться…

Сзади она слышала неотступное сопение Гаррика, чувствовала запах его пота. Все ближе, ближе… Мая молилась про себя небесам, молилась Дереву. Ее слепили слезы. Она думала не о себе. Она думала о Нильсе. Если не она, кто его спасет? Если ее схватят, Нильс погибнет!

Гаррик тяжело дышал у нее за спиной.

Почувствовав, что ее схватили за плащ, она вскрикнула так, что по зарослям лишайника прошла дрожь. Мая упала на землю. Рука Гаррика сдавила ей шею.

– Мы могли быть так счастливы, – прохрипел он. – Мог…

Осекшись на полуслове, он захрипел и плашмя рухнул на девушку.

Гаррика насквозь пронзила стрела. Стрела из жала шершня. Она оцарапала даже Маю.

Мая сбросила с себя Гаррика. Теперь он лежал на снегу, раскинув руки.

Она увидела, что над ней стоит высокий мужчина в красивой разноцветной одежде. Мая не была знакома с Арбайенном. Сидя на мокром снегу, она пыталась прийти в себя и отдышаться.

Арбайенн снял перчатку и протянул Мае руку, чтобы помочь подняться. Он преследовал Гаррика уже несколько часов. Узнав, что тот упустил Элизу, Лео приказал Арбайенну его наказать.

Мая приняла помощь незнакомца. Его крепкая рука внушала ей доверие.

– Спасибо, – поблагодарила Мая, встав на ноги.

– Хотелось бы помочь вам раньше. Сожалею.

Арбайенн внимательно посмотрел на девушку. Она устало улыбнулась.

Как хорошо почувствовать себя в безопасности! Кажется, что этот суровый на вид человек в глубине души добр. Может, он поможет ей найти Тоби?

Арбайенн почтительно отступил – он всегда отличался безупречными манерами, – отдал прощальный поклон и повернулся, собираясь уйти.

Но тут Мая окликнула его. И это изменило все…

– Подождите! – сказала она.

Арбайенн застыл на месте. Спокойным шагом он вернулся к девушке, и Мая доверчиво посмотрела в его синие глаза. Она подошла к незнакомцу близко-близко. Она верила этому человеку. Он же был спасителем!

– Я кое-кого ищу, – начала она. – Может, вы сможете мне помочь?

– Не знаю, – честно ответил Арбайенн.

Мая запахнула плащ поплотнее. На ее лицо ниспадали влажные волосы.

– Я ищу Тоби Лолнесса.

Арбайенн ничем не выдал своего волнения, но про себя насторожился: давненько он не слышал этого имени. А оно очень интересовало Лео Блю…

– Тоби Лолнесса? – мягко переспросил он.

– Да. Он должен быть где-то здесь, на Нижних Ветвях.

– Вполне возможно, – не стал спорить Минос Арбайенн.

Мае хотелось рассказать своему спасителю все-все.

– Думаю, Тоби ищет ту, которую любит. Он часто говорил мне об озере на Нижних Ветвях.

Лицо Арбайенна оставалось спокойным и отстраненным, но сердце с каждой секундой билось все быстрее.

– Ту, которую любит? Не вы ли это, сударыня?

– Нет, – улыбнулась Мая. – Ее зовут Элиза Ли.

Мая вручила врагу ключи от всех дверей. И вручила совершенно добровольно.

– Я не знаю Тоби Лолнесса, – сказал Арбайенн равнодушно. – И озера у нас на Дереве никогда не видел. Желаю вам успеха, милая барышня.

И он ушел, чувствуя в горле странную горечь.

Лео Блю ждал Арбайенна примерно в часе ходьбы от здешних мест. Он сидел возле тлеющих углей, завернувшись в черный плащ. Когда подошел его главный советник, он не обернулся.

– Дело сделано, – сообщил Арбайенн.

Лео не сводил глаз с огня.

– Гаррик мертв, – прибавил Арбайенн.

И уселся по другую сторону костра. Минуту он колебался, сказать или не сказать, потом все-таки произнес:

– Лео Блю, у меня для вас есть еще одна новость.

Лео услышал волнение в его голосе и поднял голову.

– Говори!

Говорить Арбайенну не хотелось. Он перестал понимать, кто прав и кто виноват.

– Говори, – повторил Лео.

Минос Арбайенн заговорил.

Он буквально ощущал, что каждое сказанное слово все дальше уводит его от подлинного Миноса Арбайенна.

А по другую сторону костра каждое его слово ловил Лео Блю. Ненависть и гнев растекались по его жилам.

Элиза и Тоби…

Элиза и Тоби!

Они любят друг друга.

Лео Блю почернел. Его лицо исказила судорога.

От яростного дыхания Лео погас костер. Вздрогнул и Арбайенн. Темной ночью в одиночестве Лео Блю двинулся к озеру на встречу с Тоби.

23
Поединок при свете луны

Мо Ассельдор протянул Элизе чашку.

На полу разноцветного дома солнечные лучи вычертили теплые квадраты.

Весна!

С началом ясных дней Дерево превратилось в оркестр. Возбужденные медовым запахом почек, весело посвистывали ласточки, потихоньку гудел оживающий древесный сок, потрескивала, расправляясь в тепле, кора, журчали, обегая дом, ручьи талой воды.

Элиза взяла чашку из рук Мо – держала и смотрела на серебряную пыль, плавающую на поверхности. Иза сама показала, какое ей нужно лекарство, и вот уже несколько дней, как ей стало лучше от воздушной пыльцы папоротника.

Элиза осторожно поднесла чашку к губам матери. Иза маленькими глотками стала пить травяной настой, поглядывая на дочь. Она находила, что Элиза изменилась, стала мягче и вместе с тем сильнее.

– Зима кончилась, – сказала Элиза. – Начинается весна.

Иза повернула голову и посмотрела на Мо Ассельдора.

– А сил-то у малыша прибавилось, – обрадовалась она.

Услышав слова прекрасной Изы, Мо с Элизой смеялись: сейчас сил хорошо бы набраться самой Изе. Ради этого они оба и хлопотали вокруг нее, радуясь, что с каждым часом она чувствует себя лучше.

Мо взял на себя мужские обязанности в доме. Заделал в старой двери щели, которые прогрызла прошлая зима. Перестирал все цветные ткани, которые служили ширмами. После больших стирок руки Мо становились разноцветными, и он, конечно, очень уставал.

С наступлением хорошей погоды Иза начала волноваться. С весной в этих местах появляются солдаты. Они приходят на Нижние Ветви, когда тает снег, и обследуют разрушенные дома.

В прошлом году они провели в ее доме целую ночь. Изе пришлось прятаться в дровяном сарае за поленницей. Всякий раз, как они брали дрова, она боялась, что ее обнаружат. К счастью, они ушли, не успев истопить все, что было в сарае.

Теперь Мо постоянно наблюдал за окрестностями. Он знал, что нежданые гости могут явиться из глубин Нижних Ветвей. Заметив карабкающуюся по склону фигуру, он лег на землю, дополз до Элизы и сообщил:

– Идут!

Вдвоем они помогли Изе перебраться за последнюю ширму из темно-синей ткани, а сами затаились между ширмой и стеной.

– Оставьте меня здесь и бегите, – прошептала Иза. – Вы успеете.

Мо и Элиза не шелохнулись.

Дверь заскрипела. Послышались шаги, неровные, усталые. Изе показалось, что она узнала походку хромого солдата с Главной Границы. Он иногда приходил сюда, считая дом необитаемым.

Шаги смолкли. Послышалось что-то вроде подвывания. Элизе оно напомнило грустное пение, которое она словно когда-то уже слышала. Мать узнала мелодию раньше Элизы. Да и как не узнать! Она была знакома каждому на любой ветке, во все времена. С ней рождались, с ней умирали. Бессловесный стон. Плач страдающей души.

Элиза тихо выскользнула из-за ширмы. И увидела посреди комнаты того, кто плакал, закрыв лицо руками. Она тихо к нему подошла.

– Плюм Торнетт. Это ты, Плюм?

Плюм не испугался и не отскочил в сторону. Он прижался к Элизе и заплакал еще отчаяннее, еще горше.

Мо взял Изу на руки и вынес из-за ширмы. Никто из них не знал, откуда пришел Плюм Торнетт, что ему довелось пережить, но приняли его как родного.

Уже много дней Плюм питался сырыми личинками, и то если ему удавалось их находить. А так жевал кору и сосал снег. По его виду нельзя было сказать, что он сильно ослабел, но чувствовалось, что он потерян и напуган больше обычного. Выбравшись из подземного хода, Плюм оказался в полной темноте и в полном одиночестве. Позади случился обвал, и всех остальных поймали. Плюм побрел куда глаза глядят, и ноги сами понесли его к Нижним Ветвям.

Добравшись до дома, где он жил с дядей, Плюм нашел пепелище с обгорелыми останками своих гусениц.

Люди Джо Мича и отряды Лео Блю уничтожали все на своем пути.

Тогда Плюм вспомнил об Элизе. Она всегда была к нему добра и внимательна, и он был ей благодарен. Кто знает, может, и Плюму найдется местечко возле Элизы и ее матери. Увидев, что и их дом пуст, Плюм заплакал от отчаяния.

Появление Элизы, Изы и Мо Ассельдора вернуло Плюму почти утраченную надежду.

– Ты останешься с нами, Плюм, – утешила его Элиза.

Она давно догадалась, что в душе у Плюма Торнетта зияла незаживающая рана. Виго Торнетт рассказывал, что ребенком и юношей Плюм был веселым и болтливым. Немым он стал совершенно неожиданно. Немым и пугливым.

Спустился вечер. Иза наблюдала за сидевшей у очага молодежью. Элиза с гордостью вновь нарисовала гусеничными чернилами голубые полоски у себя на ступнях и теперь задумчиво глядела на огонь. Мо и Плюм, прижавшись друг к другу, крепко спали. В этом доме никогда еще не жило столько народу.

Изе вспомнилось, как она пришла на эту ветку пятнадцать лет тому назад. Одна на всем белом свете.

Тогда ей казалось, что до конца своих дней она будет жить в горе и отчаянии. Равнину она покидала, исполненная любви и счастливых надежд, крепко держа за руку своего Мотылька. И по дороге утратила все. С ней осталось лишь беспросветное горе.

Иза укрылась в пещерке, выдолбленной в коре одной из веток над Главной Границей. Эта пещерка и стала со временем разноцветным домом. Но тогда она забилась в нее в полном изнеможении. Она боялась всего. Ветер раскачивал ветки. Окружавшие ее ночные шорохи были иными, чем на равнине.

До родов оставалась неделя: семь дней и семь ночей до появления Элизы.

Иза лежала в пещерке, слушая скрип Дерева и повторяя имя любимого.

Чувствуя приближение знаменательного события, она особенно остро ощущала одиночество. Как помогло бы ей сейчас присутствие любимого Мотылька!

Одинокий человек хочет и сам исчезнуть…

Но как только Иза взяла на руки свою девочку, она поняла, что ошибалась. Поняла, что вот уже девять месяцев была не одна. В ту минуту, когда она решилась покинуть Травяную Равнину вместе с возлюбленным, в тот момент, когда на ее глазах убили любимого Мотылька, Элиза уже была с ней и никогда ее не покинет.

Четверо обитателей разноцветного дома спали рядышком всю ночь. Они согревались теплом друг друга возле тлеющих углей очага, забыв об опасности.

Мо думал о своей семье.

Плюм отгонял преследующих его демонов, вертя туда-сюда головой.

Элиза обдумывала план на завтра. Она решила, что с утра отправится на поиски Тоби, но не хотела пока говорить об этом маме. Тоби прятался где-то здесь, неподалеку. Нужно было только его отыскать.

Начнет она, конечно, с озера.

Иза не выпускала из рук маленький портрет Мотылька. Подарив ей этот портрет, он сказал, что его написал замечательный художник по фамилии Аламала. Иза благословляла человека, чья кисть запечатлела любимого.

Утром она расскажет Элизе историю своей любви. Расскажет дочке об отце. Лежа в ночной темноте, она подбирала слова. Слова, что свяжут между собой обрывки прошлого, превратят тени в лица.

Молодежь уснула, а Изе все не спалось.

Неподалеку от озера по заснеженным веткам скользила невысокая фигурка с дощечками на ногах. В зыбком свете луны она неслась с невероятной скоростью, огибая препятствия, скатываясь со склонов.

Тоби спешил к Элизе. Дощечки оставляли два параллельных следа, их четкий рисунок прерывался при прыжке или же когда Тоби ступал на бесснежный участок коры. Снег уже подтаивал, но леса лишайников на Нижних Ветвях хранили по-прежнему пухлые сугробы. Тоби скользил в потемках между стволами и внезапно выезжал на поляны, освещенные лунным светом.

Иной раз, вовремя не заметив на пути заснеженной почки, он взмывал в воздух как на трамплине. А приземлившись, несся с той же скоростью, поднимая за собой снежный вихрь.

Когда Тоби наконец остановился, уже занимался день. Он обессилел. При каждом выдохе изо рта вылетало облачко пара, казавшееся в предрассветных сумерках фиолетовым.

Озеро было рядом. Он не сомневался, что встретит там Элизу. Вдруг глаза у него защипало. Повеяло предрассветным ветерком, и Тоби почувствовал знакомый запах. Ему вспомнился день их первой встречи. Маленькая серьезная девочка, смуглая, как древесная кора, смотрела, как он купается. Он услышал ее голос… Глядя на озеро, Элиза сказала:

– Красивое.

Она научила его видеть мир.

Тоби стряхнул снег, налипший на дощечки. Еще несколько минут – и перед ним откроется озеро…

Он едва сделал первый шаг, как услышал позади себя свист рассекаемого воздуха. Обернулся и бросился ничком в снег… Бумеранг! Второй бумеранг чуть было не подсек его на снегу, но Тоби успел вильнуть в сторону. Бумеранг едва задел ему затылок, а мог бы снести полголовы… Тоби вскочил на ноги.

Оба бумеранга вернулись к хозяину. В лунном свете чернел силуэт Лео. Совсем недалеко, шагах в пятидесяти. Лео пристально смотрел на Тоби. Еще секунда – и он снесет ему голову.

Тоби поднял руку, притронулся к содранной на затылке коже. Ссадина кровоточила. Он сделал шаг и заскользил вниз по склону. Для борьбы у него были только голые руки, и взять ими Лео он не мог.

Ему вслед раздался свист двух бумерангов, брошенных одновременно. Тоби точно рассчитал момент, когда их траектории должны пересечься, и резко остановился. Бумеранги и вправду встретились прямо перед ним.

Он вновь покатил вниз по склону. И услышал щелчок: оба бумеранга были спрятаны в чехлы. Убрав оружие, Лео пустился в погоню.

Тоби обернулся и увидел, что враг преследует его по руслу ручья. Тоби согнул колени и наклонился вперед, наращивая скорость. Но и Лео, казалось, летел по льду.

Скала, нависающая над озером, была все ближе. Снега становилось все меньше. На голой коре дощечки Тоби затормозили.

Он остановился. Впереди зияла пропасть.

Лео ни на мгновение не упускал его из виду.

Тоби сбросил дощечки и стал спускаться пешком по крутой тропе между стволами мха. Впереди отливало сиреневым озеро, покрытое огромными белыми льдинами.

Срывающийся со скалы водопад напоминал стену – так много в него влилось талой воды.

Лео заметил, что Тоби исчез в Моховом Лесу. И тоже стал спускаться к озеру. Усталости он не чувствовал.

Мысли, тело – все было подчинено од ной цели: уничтожить предателя! Бывшего друга, чья семья была заодно с Облезлыми!

Лео жаждал отомстить Тоби за отца, убитого Облезлыми. Но когда он узнал, что Тоби отнял у него Элизу, гнев его превратился в испепеляющую ярость. Тоби был обречен.

Лео издал грозный вопль, и все вокруг задрожало. Эхо вернуло ему крик, словно бумеранг. Испуганная луна спряталась за пепельно-серым облаком. В несколько прыжков Лео достиг середины склона. Но Тоби исчез. Его нигде не было видно. Озираясь, Лео крутился на месте, не выпуская из рук бумеранги.

Тоби упал на Лео со скоростью ветра. Обхватил его руками и ударил ногой под коленками. Оба упали и покатились вниз по склону.

Сверху на поединок смотрела девушка – Мая Ассельдор.

Одежда на ней висела клочьями, руки и ноги были в царапинах и ссадинах, у нее не осталось сил даже на шепот.

Видя, с какой яростью сцепились противники, она поняла, что один из них сегодня погибнет.

Разомлев в тепле очага, Элиза задремала.

Но сквозь пелену подбирающегося сна вдруг различила и другое тепло – тепло материнской руки. Наверное, она заснула у мамы на коленях, и теперь мама гладила ее по голове. Так бывало давным-давно, в детстве, она почти забыла это чудесное ощущение и теперь наслаждалась им, будто впервые…

И тут до нее дошло: происходит нечто важное. Мальчики спят. За окном розовеет небо. Элиза почувствовала теплый шепот возле уха.

– Я никогда не говорила с тобой о твоем отце, – прошептала Иза.

Элиза затаила дыхание.

Иза начала свой рассказ.

Она рассказала о жизни среди трав, о появлении Мотылька, об их бегстве…

Элиза слушала. Ей казалось, что тело помнит покачивание в долгом путешествии, которое она совершила в животе матери. Она услышала смех отца. Элиза точно знала, что слышала его смех. Слышала, а не воображала, не видела во сне…

– У твоего отца до нас была другая жизнь. Он хотел, чтобы мы жили с ним на Дереве. Его жена умерла за два года до нашей встречи. Он мало о ней рассказывал.

Элиза слушала мать с закрытыми глазами. Ей вдруг стало легче дышать. Оказывается, внутри нее был узел, и теперь он развязался. Распахнулись ставни, и хлынула жизнь. Все внутри осветилось.

Слушая рассказ о том, как отец погиб уже на ветвях Дерева, Элиза расплакалась… Но ее печаль была светла. Умерший отец не перестает быть отцом. Его можно любить, им можно восхищаться. О нем можно плакать.

– Он бился до последнего, – продолжала Иза. – В него летели стрелы, но он продвигался вперед. Откуда летели эти стрелы, я так и не узнала.

Элиза теснее прижалась к матери.

– Кто мог продолжать стрелять в уже раненого человека? Он умолял меня бежать. И я послушалась. Из-за тебя, Элиза. Ты спасла мне жизнь. Ты уже жила у меня в животе.

Элиза открыла глаза. На ладони у мамы лежал небольшой овальный портрет.

– Посмотри, это твой папа.

Иза держала портрет Мотылька.

Элиза взглянула на него и снова почувствовала дуновение свежего ветра. Из-под тонкого слоя лака папа смотрел на нее как живой. Он не улыбался, но был счастлив.

Между живыми и мертвыми лишь тонкая преграда. И затуманивает ее горе.

Вдруг из-за спины Изы протянулась рука и выхватила портрет. Следом послышался всхлип и нечленораздельное бормотание.